Текст книги "Боярский сын. Боец часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Двери гусеничного вездехода захлопнулись, отрезая нас от пропахшего соляркой нутра кабины. Машина рыкнула форсированным дизелем и быстро развернулась на узкой просеке. Гусеницы вгрызлись в наст, взметнулись в воздух фонтаны искрящегося в свете габаритных огней снега. «Тигр» стремительно усвистал прочь, растворяясь в серой пелене метели.

Ещё с полминуты мы слышали рёв мотора, а потом на нас шмякнулась тишина.

Угрюмое молчание бескрайней тайги, которую нарушал только свист ледяного ветра, и скрип деревьев и хруст веток. Мы остались одни. Пять городских жителей, пусть и одарённых магией, наедине с дикой природой.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как морозный воздух обжёг ноздри и лёгкие. Ядрёна медь, как же давно я не был в настоящей тайге!

Мой внутренний старик-ведарь довольно крякнул, расправляя фантомные плечи. Городская суета, боярские интриги, коварные суккубы и пафосные дуэли – всё это осталось там далеко, за тысячи километров отсюда. Здесь правила просты: убей или умри. Замерзни или выживи.

– Ну, добро пожаловать на курорт, господа адепты! Прошу вас проходить в пятизвёздочный отель, – хмыкнул я, поправляя лямки рюкзака, надетого поверх мобильного доспеха. – Олл-инклюзив не обещаю, но свежий воздух и море незабываемых впечатлений будут поданы на блюдечке с голубой каёмочкой.

Мишка Морозов недоверчиво огляделся по сторонам.

– И где пятизвёздочный отель? Я пока вижу только деревья, снег и… до хрена ещё снега. Елисей, если мы тут замёрзнем, то я тебе этого никогда не прощу.

– Не ной, ледяной маг. Тебе ли холода бояться? – я сверился с координатами на экране, встроенном в предплечье доспеха. Компас мигнул зеленой стрелкой. – Нам туда, метров триста через подлесок. Двигаемся след в след. Мизуки, ты замыкаешь, контролируй тыл. Влада, Густя – в центр. Миша, за мной.

Мы двинулись сквозь снежную чащу. Снега было по колено, и даже усиленные экзоскелетами ноги вязли в рыхлом мессиве. Вскоре среди плотной стены деревьев показался тёмный силуэт.

Охотничья избушка. Обычный бревенчатый сруб, наполовину заметённый снегом, с кривой трубой и крошечным окошком. Никаких тебе защитных куполов, турелей и щитов. Просто дерево, мох и просмоленная пакля.

Располагайтесь, господа аристократы! Всё для вашей, блин, услады!

Я подошёл к массивной двери, скинул железный крючок и потянул на себя. Дверь с жалобным скрипом поддалась, хотя и сбросила сугроб на порог.

Изнутри пахнуло промерзшим деревом, старой печной золой и почему-то хвоей. Мы ввалились внутрь.

Убранство помещения было спартанским. Вдоль бревенчатых стен жались четыре сколоченных из грубых досок топчана. У оконца притулился невысокий стол, а к нему прижалась единственная широкая лавка. В углу возвышалась королева этого скромного жилища – добротная печка. Рядом с ней аккуратной поленницей были сложены сухие дрова, растопка и стояла закрытая банка с длинными охотничьими спичками. Под потолком на крюке болталась старая керосиновая лампа.

Так, дров надолго не хватит, так что утром нужно будет озадачить ребят добычей дровишек.

– Роскошно, – саркастично протянул Мишка. Он с грохотом сгрузил свой рюкзак на пол. – Прямо императорские покои. А где джакузи?

– Джакузи на улице, в сугробе, – отрезал я, стягивая шлем. – Размещаемся. Девушки займут дальние топчаны, они поближе к печке. Парни, кидайте вещи сюда.

Пока ребята со вздохами и кряхтением снимали элементы мобильных доспехов, я по-хозяйски проинспектировал наши запасы. В углу, в подвешенном к балке металлическом ящике, обнаружились базовые продукты, оставленные кураторами Академии. Мы добавили туда то, что притащили в рюкзаках.

Я чиркнул спичкой, запалил керосинку. Теплый, уютный желтый свет мгновенно преобразил избушку, выгнав мрачные тени по углам. Следом занялась огнём растопка в печи, дрова весело затрещали, и по комнате поползло долгожданное тепло.

– Так, аристократия, – я хлопнул в ладоши, привлекая внимание своей команды. – Животы у всех урчат так, что скоро местных мутантов распугаем. Кто сегодня дежурный по кухне?

В избе повисла неловкая тишина. Мишка внезапно увлёкся изучением трещины на потолке. Владислава густо покраснела, нервно поправила очки:

– Я… я теорию зельеварения отлично сдала, но вот с обычной кулинарией… У нас дома шеф-повар француз, а я… даже яичницу ни разу не жарила.

Густомысл виновато развел руками:

– Я могу землю вспахать. Могу гору попытаться сдвинуть. А еда… ну, её обычно слуги приносят.

Я перевел взгляд на японку. Мизуки, уже облаченная в легкий термокомбинезон, спокойно встретила мой взор:

– Я могу приготовить еду, Елисей-сан. Но из имеюсихся продуктов я могу сделать разве цто онигири из перловки, или попытаться сварить мисо-суп из тусенки. Но не уверена, цто это будет съедобно. Я обучалась пути меца, а не традиционной русской кухне.

Ядрёна медь!

Отряд боевых магов, способных разнести в клочья танковый батальон, оказался абсолютно беспомощен перед бойцовой парой из котелка и банки тушёнки. Элита, блин, Империи!

– Понятно. Смерть от голода в окружении продуктов нам не грозит только потому, что у вас есть я, – я вздохнул и закатал рукава. – Внимание, белоручки! Сегодня шеф-повар Елисей даст эксклюзивный мастер-класс по выживанию в тайге. Записывайте рецепт, второго такого не будет. Готовим блюдо богов, амброзию суровых мужиков и основу обороноспособности любой армии – кулеш!

Ребята сгрудились вокруг столика, глядя на меня с таким недоверием, словно я собирался расщеплять атом топором. Я достал из загашника чугунный котелок. Выудил из припасов приличный кусок соленого сала.

– Смотрите внимательно. Магия начинается здесь.

Мой боевой нож быстро застучал по доске стола. Я нарезал сало аккуратными, мелкими кубиками. Котелок отправился на горячую конфорку печи. Как только чугун прогрелся, я бросил туда сало.

Спустя минуту по избе поплыл такой аромат жареного сала, что Мишка не удержался от сглатывания. Шкварки весело шипели, отдавая свои соки.

– Густя, лук и морковку сюда, живо! – скомандовал я.

Толстяк неуклюже подсунул мне пакет с очищенными овощами из пайка.

Я нашинковал лук тонкими полукольцами, морковь пустил под нож мелкой соломкой. Как только шкварки дошли до кондиции, я щедрой горстью отправил овощи в кипящий жир.

– Секрет первый, аристократы. Овощи должны обжариться до золотистого цвета. Именно они дадут каше вкусовую нотку. Запах чувствуете?

– Божественно… – прошептала Влада и поправила запотевшие очки.

Когда зажарка дошла до нужной кондиции, я достал пакет с перловой крупой.

– Теперь главное. Крупу предварительно промыли. Высыпаем! Но не заливаем водой сразу! – я вывалил зерна в котелок и принялся перемешивать лопаткой. – Секрет второй: крупу нужно обжарить вместе с овощами буквально три-четыре минутки. Жир запечатает крахмал, а каша будет рассыпчатой.

Зерна перловки затрещали, впитывая сок. Спустя пару минут я залил в котелок холодную воду, добавил щепоть крупной соли и смесь из специй.

Варево забурлило. Я сдвинул котелок на самый край печки, где жар был умеренным.

– Всё. Теперь томим. Пусть пыхтит себе потихоньку. А пока займёмся главным гвоздём нашей программы.

Я взял две банки армейской тушёнки. Вскрыл их. Наверху показался белый жирок и куски волокнистого мяса. Взяв вилку, я прямо в банках размял тушёнку, чтобы не было крупных комков.

– Тушёнку добавляем строго за пять минут до готовности крупы, – вещал я. – Если бросить раньше – мясо выварится, потеряет вкус и превратится в жвачку. Нам же нужно, чтобы оно просто прогрелось и отдало свои соки в уже готовую кашу.

Спустя двадцать минут, когда крупа разбухла, впитав почти всю воду, я вывалил размятое мясо в котелок. Поднимая со дна всё что есть, я перемешал варево. Снял с огня, плотно накрыл крышкой и набросил сверху плотное полотенце.

– Секрет третий: нужно дать настояться. Всего-навсего десять минут! Не надо на меня такими волками смотреть! Пусть ингредиенты поженятся, облюбятся, а крупа доберет остатки влаги.

Эти десять минут стали для команды настоящей пыткой. Мишка пускал слюни, сидя на лавке, и гипнотизировал котелок. Густомысл постукивал ложкой по алюминиевой миске. Даже невозмутимая Мизуки как-то часто сглатывала.

И вот настал момент истины. Я снял крышку. Пар с ароматом сала, тушеного мяса, лука и специй ударил под потолок. Каша получилась идеальной: зернышко к зернышку, пропитанная мясным бульоном.

Я разложил варево по мискам.

Ели так, что за ушами трещало. В избе играла музыка из лязганья ложек о дно мисок да сосредоточенного сопения. Аристократы уминали простецкую кашу с таким азартом, словно это был их последний ужин.

Мишка первым вылизал тарелку, с громким стуком поставил на стол и откинулся на стену. От блаженства закатил глаза

– Еля… – прохрипел он, гладя себя по набитому животу. – Я клянусь всеми богами севера. Я ел в ресторанах с тремя звездами Мишлен. Меня кормили личные повара Императора. Но ничего вкуснее твоей… перловки… я в жизни не пробовал. Это прям отвал башки.

Владислава смущенно кивнула:

– Елисей Святославович, это действительно кулинарный шедевр. Удивительно, как из таких компонентов получается такая вкуснятина.

Густомысл только молча показал мне два поднятых больших пальца.

– Вот бы попробовать это ещё раз… – мечтательно протянул Мишка, ковыряя в зубах спичкой. – Например, завтра на обед? А, шеф?

Я вздохнул, обведя взглядом сытые морды своей команды.

– Ясно-понятно. Я уже понял на чьи хрупкие командирские плечи ляжет обеспечение элитного отряда горячим питанием. Ладно, троглодиты, возьму на себя эту тяжкую ношу. Эй, вы куда намылились? Мойте свою посуду сами! Я к вам в посудомойки не нанимался! Хватит с меня и поварской доли. Завтра будет вам суп из концентратов и сухарей. А сейчас – всем отдыхать.

После сытного, тяжелого ужина и перенесенного перелета всех ожидаемо начало клонить в сон. Глаза у ребят слипались, движения стали вялыми.

– Я возьму первую вахту, – скомандовал я, проверяя затвор пистолета. – Спите. Дежурим по три часа. Мизуки – вторая, потом Миша, Густя и Влада замыкает под утро. Вопросы? Вопросов нет. Отбой.

Когда мерное сопение четверых студентов заполнило избушку, я подкинул пару поленьев в буржуйку, налил себе в кружку крепкого чая и уселся на лавку у окна. Заиндевевшее стекло едва пропускало свет луны.

Я оглядывал эту скромную, спартанскую обитель, и в моей душе поднималась странная, теплая ностальгия. Мой внутренний ведарь чувствовал себя здесь как дома. Вот есть такие места, где вроде бы и опасность за порогом, а всё одно – как-то по родному, что ли…

Может, это от того, что здесь всё просто? Есть враги, есть друзья. Есть оружие и не нужно соблюдать правила и приличия?

Тишина тайги нарушалась только воем ветра за стенами да потрескиванием дров. Я сидел и вспоминал негласные, написанные кровью и опытом правила, которые должен знать каждый охотник, переступающий порог зимовья.

А правила эти тоже были до предела просты и неприхотливы:

Не мусорить, и тем более, ничего не ломать. Эта изба может спасти кому-то жизнь. Оставить после себя сухие спички, желательно завернутые в вощеную бумагу, и запас наколотых дров для следующего путника – он может прийти обмороженным, когда сил на рубку уже не будет. Ни в коем случае не оставлять скоропортящиеся продукты. А вот упакованную крупу, соль, чай или тушенку в жести оставить можно и нужно – это закон таежного гостеприимства. Если собрался растопить печь – проверь дымоход и убедись, что рядом нет сухой ветоши, которая может загореться. Если что-то сломалось – почини. А уходя, оставь идеальный порядок и подопри дверь колом, чтобы зверьё не влезло.

Глядя на пляшущие блики пламени в щелях печной дверцы, я провалился в воспоминания.

Это было в прошлой жизни. Была глухая, непролазная Сибирь. Я тогда выслеживал матерого оборотня-беглеца, который вырезал семью из пяти человек и ушел за Урал. Охота затянулась. Меня накрыл такой снежный буран, что небо слилось с землей. Температура упала за минус сорок. Ветер сбивал с ног, пробивал даже сквозь утеплённую куртку.

Я шел на автопилоте, замерзая на ходу, понимая, что если остановлюсь, то это конец. Я мог бы запросто отбросить коньки, стать ледяной статуей в снегах. И тут, сквозь белую пелену, я наткнулся на почти заметенный холмик, в котором с трудом угадывались очертания избушки-времянки.

Дверь была заперта изнутри. Я не гнущимися пальцами поддел деревянный засов лезвием ножа, навалился и буквально влетел внутрь.

Внутри было темно и холодно. Но когда я зажег тусклый свет лампы, то понял, почему дверь была заперта. На единственном топчане лежал мертвец. Человек, судя по всему, местный охотник или старатель. Он лежал там довольно-таки давно. Тело уже полностью разложилось, превратилось в иссохшую мумию, обтянутую кожей. И не был съеден зверями он только потому, что запер за собой дверь, готовясь к вечному сну.

Обычный человек, наверное, с криком выбежал бы наружу, предпочтя замерзнуть в тайге, чем ночевать в одном помещении с трупом. Но я был ведарем. Мертвецов я особо не боялся – от живых, как показывала практика, вреда и подлости было куда больше.

Я не стал его трогать. Просто снял шапку, мысленно попросил у хозяина избушки прощения за то, что припёрся без спроса, взломал дверь и похозяйничал. «Извини, брат, что потревожил, – сказал я тогда ему. – Мне нужно. А тебе уже всё равно».

Нашел остатки дров, развел огонь в печи. Устроился на узкой лавке возле стола, подальше от топчана с покойником. Слушал, как воет за стенами буря, пил кипяток из растаявшего снега и грел онемевшие руки. И, согревшись, ухнул в тяжелый, темный сон, деля укрытие с тем, кто свою охоту уже закончил.

Когда утром я проснулся, буря стихла. Я подкинул в печь последние поленья, подошел к топчану и попрощался с мертвецом. Пообещал, что обязательно предам его тело земле, выкопаю могилу, как положено, когда в следующий раз вернусь в эти края. Сейчас же мне было недосуг с ним заниматься – нужно было догонять тварь.

Я тогда настиг того оборотня. Как оказалось, буря задержала и его. Он ушел недалеко, засел в пещере, и его следы легко было обнаружить на свежевыпавшем девственном снегу. Бой был коротким, мой клинок оборвал его жизнь.

Однако самое интересное произошло потом! Когда спустя пару лет я снова оказался в тех краях, выполняя очередной заказ, я вспомнил о мертвеце. Вспомнил о своем обещании. Я решил зайти и похоронить бедолагу.

Но… как бы я ни искал, по каким бы приметам ни сверялся, я не мог найти то место. Я расспрашивал местных старожилов, охотников, лесников. Никто! Никто не знал про эту избушку-времянку и про её хозяина. Будто её никогда не существовало в природе. И сам я не смог отыскать эту избушку, хотя у меня, как у следопыта, была идеальная топографическая память, и я прекрасно помнил, на каком распадке, у какого ручья она стояла. Там был только девственный лес.

Прямо мистика какая-то… Иногда мне казалось, что сама тайга, сжалившись над замерзающим ведарем, на одну ночь материализовала этот приют из небытия, а потом забрала обратно, вместе с душой того неизвестного охотника. Вроде как мертвый помог живому.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждения прошлого. Взглянул за заиндевевшее окно нынешней избушки.

И замер, затаив дыхание.

Там, сквозь черные, остроконечные верхушки вековых елей, пробивалось северное сияние. Изумрудные, фиолетовые, бледно-малиновые ленты света извивались в черном бархате небес, то вспыхивая ярче, то растворяясь в звездной пыли. Зрелище невероятной красоты.

Я не удержался. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами и не разбудить команду, я накинул куртку, бесшумно отодвинул засов и вышел наружу.

Мороз тут же куснул за щеки, но я не обратил на это внимания. Я стоял на крыльце, задрав голову, и смотрел на этот небесный пожар.

Легкий скрип снега заставил меня скосить глаза. Следом за мной, закутанная в толстое армейское одеяло поверх термобелья, из приоткрытой двери выскользнула Мизуки. Она бесшумно подошла и остановилась рядом со мной. Её дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара.

Она тоже запрокинула голову. Её темные, миндалевидные глаза отражали зелено-пурпурные всполохи небесного огня.

– Ками-сама… – едва слышно прошептала она по-японски. А затем добавила по-русски, с нескрываемым благоговением: – Я никогда в зизни такой красоты не видела, Елисей-сан. В Токио небо скрыто под смогом. А здесь… оно как зивое.

Я кивнул, не отрывая взгляда от небес.

– Да, зрелище невероятное. Стоило пережить перелет и жрать перловку, чтобы это увидеть.

Мы постояли в тишине несколько минут, наслаждаясь величием природы. Плечо Мизуки слегка касалось моего предплечья. От неё исходило приятное тепло.

– Знаешь, Мизуки, – тихо проговорил я, нарушив молчание. – Вот всю эту прелесть уничтожат Опасные земли, когда они по-настоящему появятся здесь. Если Рубеж падет, не станет ни этих изумрудных всполохов, ни чистых снегов, ни вековых деревьев. Будет только мертвая, выжженная земля и вечно багровое небо. Как гниющая рана на теле Земли.

Я повернулся к ней и посмотрел в её глаза:

– Поэтому мы и здесь. Поэтому нам надо противостоять Опасным землям. Пока мы дышим, мы должны быть щитом между этой красотой и той нечистью, что лезет со стороны Америки.

Мизуки посмотрела на меня.

– Я согласна с тобой, Елисей-сан, – она чуть склонила голову в лёгком поклоне. – Мой клинок будет слузить этой цели до победы. До насей победы. Или до последней капли моей крови.

Она поежилась и добавила мягче:

– Но сейчас ты долзен идти спать. Твоя вахта законцилась пятнадцать минут назад. Иди внутрь. Я узе выспалась, и я полна сил. А тебе нузно отдохнуть. Завтра нам понадобятся твои быстрые ресения, твоя скорость и твоя сила.

Я улыбнулся. Сквозь цинизм старого ведаря пробивалось что-то теплое по отношению к этой преданной девчонке.

– Соглашусь с таким доводом. Командир должен быть свеж и бодр. Принимай пост, часовой. Глаза на затылке не выключай.

Я вернулся в протопленную избушку. Разделся до термобелья, аккуратно сложил элементы мобильного доспеха рядом с топчаном, чтобы в случае чего мгновенно впрыгнуть в броню. Дождался, пока Мизуки, вернувшись с улицы, облачится в свой легкий экзоскелет. После с наслаждением вытянулся на жестких досках, подложил под голову рюкзак.

Усталость навалилась пуховой периной. Я закрыл глаза и мгновенно провалился в темноту без сновидений. Организм жадно восстанавливал ресурсы.

Мне казалось, что я проспал всего секунду, когда раздался пронзительный крик Мизуки.

Глаза распахнулись моментально.

Глава 14

Никакого тумана в голове. Мой внутренний старик-ведарь взял управление телом на себя в ту же долю секунды. Адреналин ударил в кровь, разогнал пульс до барабанного боя.

Я вскочил с жесткого топчана первым. Тело сработало на чистых рефлексах. Одеться и упаковаться в мобильный доспех я успел быстрее всех, так как специально тренировался для вот таких вот неожиданных побудок. Когда на тебя среди ночи может выскочить клыкастая тварь, секунда промедления может приравняться к оторванной башке.

Краем глаза я заметил, как остальные ребята ошалело вскакивают со своих мест, путаясь спросонья в ремешках, наплечниках и наколенниках. Мишка что-то мычал, Густомысл отчаянно пытался попасть ногой в штанину термобелья, а Влада лихорадочно шарила по скамейке в поисках очков.

Вояки, блин!

– Живо! Оружие к бою! – рявкнул я, не дожидаясь их.

Я распахнул дверь избушки. В лицо тут же ударил злой ветер, швырнул в визор шлема пригоршню сухой снежной крошки. Температура снаружи явно упала ниже тридцати.

То, что я увидел на пятачке перед домиком, заставило выругаться в три этажа.

Мизуки, которая должна была нести вахту, сейчас отчаянно сражалась в полутьме. И сражалась она не с одним противником. Её окружил добрый десяток Ледяных Гончих.

Твари Опасных земель, о которых нас предупреждал комендант Михотов, оказались в реальности более жуткими, чем на голографических проекторах!

Эти полупрозрачные существа почти неразличимы на фоне снега. Они сливались с падающим снегом, превращались в смертоносные тени. Ледяные Гончие призраками подскакивали к нашей подруге и пытались цапнуть её усеянными сосульками-клыками пасти.

Мизуки отбивалась с грацией пантеры. Её катана превратилась в сверкающий диск, вращающийся со скоростью лопасти вертолетного винта. Лезвие с хрустом отбивало атаки, отсекало ледяные когти и куски замороженной плоти. Но тварей было слишком много, и они работали в стае, изматывая девчонку. Да и отсечённые куски прирастали обратно буквально сразу же.

Без долгих раздумий я отдал команду нейроинтерфейсу шлема.

«Тепловизор бесполезен, раз они ледяные. Активировать режим магического сканирования!»

Мир вокруг мгновенно преобразился, приобрел ядовито-зеленоватый оттенок. Сквозь фильтры визора контуры Ледяных Гончих проступили отчетливо. На сей раз их тела пульсировали светом живицы, циркулирующей по меридианам тварей.

– Туки-туки, псины сутулые! – злобно оскалился я под забралом, выхватывая пистолет.

Палец привычно лег на спуск. Вдох. Доля секунды на концентрацию – и в патронник хлынул ручеек золотистой живицы.

Бах!

Выстрел громыхнул среди чёрно-белого леса так, что с ближайших елей посыпались шматки снега. В небе тут же откликнулись встревоженные вороны. А может это вовсе и не вороны были, а замаскированные дроны преподавательского состава? Наблюдали за представлением издалека.

Бронебойная пуля нашла свою цель. Одна из Гончих, которая как раз изготовилась к прыжку на спину Мизуки, кубарем покатилась по снегу, взрывая лапами нетронутую ткань снежной простыни.

Ё-моё, да у нее даже кровь была полупрозрачной!

Из раздробленной пасти на белый снег брызнула светлая, похожая на антифриз жидкость, которая тут же начала застывать кристаллами.

Мой выстрел сработал как красная тряпка на быка. Он мгновенно привлек внимание остальных тварей, и добрая половина стаи, оставив японку в покое, развернула вытянутые морды в мою сторону. Пять пар светящихся голубым светом провалов уставились на меня.

– Ну чо, ушлёпки клыкастые! Идите к папочке! – прорычал я, ловя в прицел следующую цель.

Ещё одна пуля с золотистым шлейфом ушла в полет. Тварюга оказалась невероятно шустрой! Она дернула ледяной башкой в последний миг, спасая то место, где у них, по идее, должен был находиться мозг. Пуля с хрустом угодила в бочину, вырвав из туловища здоровенный, размером с кулак, кусок синего льда.

Впрочем, Гончую это нисколько не смутило. Вообще ни разу! Отсутствие куска ребер для неё, видимо, было сродни легкой царапине. Она клацнула пастью, издав звук бьющихся стеклянных бутылок, и атаковала меня длинным прыжком.

Я ушел на «Скольжении» вправо. Тварь пролетела мимо, но в это же время её товарка, использовав маневр сестры как отвлекающий, прыгнула на меня с левой стороны. Она как будто метила клыками в незащищенное сочленение брони на шее.

Добирались до артерии?

Взмах пистолета, используемого как кастет – и тяжелая, армированная рукоять с хрустом врезалась в морду Гончей. Челюсть твари оказалась свернутой набок. Монстр прокатился по снегу, вздымая белое облако.

Но не успел я перевести дух, как тварь вскочила на мощные лапы, мотнула изуродованной головой – и её челюсть с громким щелчком встала на место! Более того, бок раненной до этого Гончей прямо на глазах затягивался коркой льда.

– Трансформеры хреновы! – вырвалось у меня.

Действительно, Михотов не врал. Чтобы убить Гончую, было мало её просто покалечить, изрешетить пулями или унизить морально, наплевав на хвост. Нужно попасть именно в те крошечные точки, где у них горели разъяренные глаза, либо ухитриться воткнуть лезвие прямо в распахнутую пасть.

По какому-то извращенному желанию безумного творца Опасных земель, именно за пастью находилось их ядро-сердце, а за глазами – тот сгусток, который можно было назвать мозгом. И только при тотальном разрушении этих узлов мы могли одержать победу.

Мизуки тоже это знала. Пока я отвлекал половину стаи, она не теряла времени даром. Возле неё уже валялись без движения две неосторожные особи. Японка работала ювелирно: укол в глазницу, рывок, отскок.

В этот момент дверь избушки за моей спиной с треском распахнулась.

– Кто тут? Кого бить⁈ – на крыльцо, смешно путаясь в собственных длинных ногах, вывалился Мишка Морозов. – А ну, разойдись! Всех убью – один останусь!

Его громкий бас стал отличным триггером. Гончая с недавно вправленной челюстью, решив, что этот высокий неуклюжий кусок мяса более легкая добыча, тут же сменила вектор атаки и прыгнула на нового врага.

Надо отдать должное реакции и морозовской школе выживания – Михаил сориентировался моментально.

– Изыди, чучело мохнорылое!

Зловещие ледяные клыки с визгом процарапали толстый, полупрозрачный щит из голубого льда, который Мишка успел выставить перед собой буквально за миллисекунду до удара. Тварь ударилась о преграду, зацарапала по ней когтями, пытаясь прогрызть дыру.

За то короткое время, пока она собиралась оттолкнуться и прыгнуть вновь, пытаясь обойти щит сбоку, я успел сместить прицел. На этот раз пистолет меня не подвел. Золотистая пуля, напитанная моей живицей, снайперски вошла открытую пасть монстра.

Глухой хлопок!

Голова Гончей разлетелась на сотни сияющих осколков, словно кто-то бросил горящую петарду внутрь хрустальной вазы. Обезглавленная туша рухнула под ноги Морозову.

Ещё одна тварь присоединилась к товаркам на снегу!

– Не давайте себя укусить! – заорал я во всю мощь легких, перекрывая вой ветра. – Держите дистанцию!

– Будет сделано! А кто тут у нас еще остался? – бодро, хоть и с легкой хрипотцой, повторил Мишка, вскидывая руки.

Вокруг его пальцев начал клубиться морозный туман.

Я тем временем отбил ещё один резкий бросок. Шагнул назад, уходя от клацающих челюстей, но тварь оказалась хитрее. Она не стала вцепляться мне в ногу. Гончая вывернула шею под немыслимым углом, клацнула пастью и… просто выдернула у меня пистолет!

Зараза такая! Мощные клыки сомкнулись на стволе, с силой выдирая оружие из моей руки. Я едва успел разжать пальцы, чтобы эта тварь не откусила мне кисть вместе с оружием. Пистолет отлетел куда-то в сугроб.

Ни грамма сострадания к чужому имуществу! И так холодно, а тут ещё и табельные стволы отжимают!

Я злобно оскалился. Ах так? Ну ладно. Огнестрел кончился, переходим к магии.

– Жри, псина! – я сформировал в левой руке шар концентрированного пламени и послал ей вслед, чтобы жизнь раем не казалась.

Огненный снаряд врезался твари в бок, обдав её облаком перегретого пара. Гончая взвизгнула, покатилась по снегу, сбивая пламя. Зато остальные трое отскочили в сторону, благоразумно не желая знакомиться с моим пироманством.

– Отряд, бить точно в сердце или в глаза, иначе они восстанавливаются! Мизуки, назад! Работаем в группе, не геройствовать поодиночке! – раздавал я команды, на ходу вытаскивая Божественный Танто.

Через пару секунд из-за дверей, пыхтя как паровоз, наконец-то вывалился Густомысл. Толстяк сходу оценил масштаб трагедии, увидел окруживших нас тварей.

– Понял! Закрываю!

Он даже не стал доставать оружие. Густя с размаха ударил закованными в броню кулаками в мерзлую землю.

С оглушительным треском, ломая наст и раскидывая комья земли, два высоких, двухметровых щита из спрессованного грунта и камня выросли с разных сторон – слева и справа. Они отсекли нас от леса, защищая от возможного нападения свежих тварей с флангов и сужая зону боя.

Мизуки, пользуясь моментом, отпрыгнула ко мне, тяжело дыша. На её катане застыли синие капли вражеской крови.

Я шарахнул еще одним, широким огненным веером, чтобы окончательно отшугнуть излишне прытких тварей и дать нам секунду на перестроение.

– Всем вниз! – раздался позади звонкий голос Владиславы.

Мы тут же, не задавая вопросов, рухнули на колени.

И вовремя! Воздух над нашими головами затрещал. Над нами пронеслись быстрые, толстые разряды ветвистых молний. Влада, выйдя на крыльцо, тоже вступила вбой. Электрические плети хлестнули в направлении Гончих.

Трое особо борзых тварей, оказавшихся ближе всего, жалобно завизжали и были отброшены назад, кувыркаясь в снегу. От их ледяных тел повалил густой пар.

Однако молнии, к моему разочарованию, не особо охладили пыл этих ублюдков. Лед, как известно, плохой проводник, да и магии в этих тварях было с избытком. Разряды их лишь оглушили и на время задержали. Гончие трясли головами, поднимаясь на лапы, их глаза разгорались еще более злобным светом.

– Мизуки, работаешь по целям! Добивай оглушенных! – начал я раскидывать задачи, поднимаясь на ноги. – Мишка, мы с тобой не подпускаем эту шваль ближе и бьём по их тупым мордам. Морозь их, замедляй! Густомысл, отвлеки их големами, пусть рвут землю, а не наши задницы! Влада, пали точечно, по глазюкам! Работаем!

Толстяк ударил закованными в броню кулаками в мерзлую землю.

– Принял! Закрываю!

С оглушительным треском, ломая наст и раскидывая комья земли, из-под снега вырвались три грубых земляных голема, которые неуклюже замахали руками, привлекая внимание хищников.

Гончие бросились на приманку. Две из них вгрызлись ледяными клыками в мерзлую землю големов, давая нам драгоценные секунды.

– В бой! – я сорвался с места, используя «Рывок».

Оказавшись перед оглушенной тварью, я на миг замер. Дождался, пока она повернет ко мне оскаленную морду, и коротким тычком вогнал пылающий Танто прямо ей в левый светящийся глаз. Огонь мгновенно выжег её магическое ядро, и тварь осыпалась ледяными осколками.

– Моя! – раздался крик Мишки.

Он не стал использовать пистолет. Морозов подкатился к ослепленной молниями Гончей, вкинул в неё заклинание «Ледяной картечи». Острые как бритва сосульки на огромной скорости пробили панцирь монстра. Подкинули её вверх. Тварь взлетела к верхушке высокой сосны, а Мишка хладнокровно вогнал пулю в распахнутую пасть.

– И моя! – Мизуки танцевала с катаной, как богиня смерти.

Она поднырнула под бросок шестой Гончей, которая уже расправилась с големом Густомысла. Короткий взмах! Лезвие японки вошло точно в открытую глотку монстра, разрубив её сердце надвое.

Осталась последняя.

Гончая, поняв, что её стая уничтожена, решила действовать хитрее. Она подскочила к каменному щиту Густомысла, оттолкнулась от него мощными лапами и взмыла в воздух, целясь во Владиславу, которая стояла чуть позади нас и восстанавливала дыхание после серии молний.

– Влада, берегись! Сверху! – заорал Густомысл, пытаясь поднять земляной шип, но тварь летела слишком быстро.

Девушка вскинула голову, её очки блеснули в свете луны. Она инстинктивно подняла руки, но было ясно – не успеет сфокусировать разряд.