Текст книги "Боярский сын. Боец часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2

Я дрых сном праведника, которому наконец-то дали выходной после многолетнего наставления паствы на путь истинный. Снилось мне что-то приятное, тёплое и с васильковыми глазами. И вот только я потянулся, чтобы это самое «приятное» обнять, как из коридора донёсся грохот, сопоставимый с падением стеллажа, полного пустых алюминиевых банок. А следом раздался истошный женский визг, переходящий в ультразвук.

– А-а-а! Ирод полосатый! Да чтоб тебя разорвало, сатана рыжая! Отдай немедленно!

Сон сразу же смылся. Инстинкты сработали мгновенно. Тело ещё до конца не проснулось, а правая рука сразу нащупала рукоять боевого ножа, спрятанного под подушкой. Я подскочил, накинул Кольчугу Души… так, на всякий случай, мало ли какой недобитый мертвяк прорвался через периметр Гордея, и вылетел в коридор.

Картина, представшая моему взору, могла быть написана только маслом.

Посреди широкого коридора, усыпанного осколками бесценной китайской вазы эпохи Мин, стояла Матрёшка. Юная горничная тяжело дышала, а в руках она сжимала… розовый атласный бантик. Лицо у девахи было краснее кумача, а на щеке красовалась свежая царапина.

В метре от неё вздыбил шерсть Задира. Уличный кот смотрел на Матрёшку с выражением чистой ненависти. Изумрудные глаза светились недобрым огнём, а из пасти вырывалось низкое рычание, похожее на работу дизельного генератора. В пасти он держал кусок белого кружева, подозрительно напоминающий оторванный край Матрёшкиного передника.

– Я тебе всё равно этот бантик на шею присобачу, чудище блохастое! – вопила Матрёшка, потрясая розовой несуразностью. – Боярин велел, чтобы ты прилично выглядел! А ты чо творишь, скотина безумная⁈ Вазу за сто тыщ мильёнов разбил!

Из-за угла выскочил всклокоченный Егорка. Мальчишка встал стеной между горничной и котом, раскинул руки в стороны.

– Не трожь Задиру! – звонко крикнул пацан, с вызовом глядя на Матрёну. – Он тебе не кукла! Ему все эти твои бантики – как собаке пятая нога! Поцарапал? Сама виновата! Нечего было к нему подкрадываться, когда он спал!

– Я подкрадывалась⁈ – возмутилась девчонка. – Да я его облагородить хотела! Чтобы перед гостями не стыдно было, если такого кобеля заметят! А он мне чуть глаз не выцарапал, зверюга!

Кот, словно понимая, что подкрепление прибыло, презрительно фыркнул и выплюнул клочок кружев. Потом начал умываться, показывая всем своим видом, что Матрёна для него сейчас пустое место.

Я стоял, прислонившись плечом к косяку двери, и чувствовал острое желание пробить фейспалм. Мой внутренний старик, который готовился к схватке с Кланом Ночных Хищников или оборзевшими мутантами, разочарованно крякнул и ушёл обратно в подкорку.

Ну вот ничего этих «сведенцев» не берёт! Вроде бы и гоняешь их до седьмого пота, а они всё равно за своё принимаются. Чтобы им такое придумать, чтобы сил не оставалось на всякие глупости?

– Да я ему только повяжу и всё!

– Нельзя ему вязать – соседские коты засмеют!

– Так, брэк, гладиаторы! – рявкнул я, подпуская щепотку яри, чтобы дошло наверняка.

Матрёшка мгновенно заткнулась и спрятала бантик за спину. Егорка вытянулся по струнке, а Задира на секунду замер с высунутым языком, скосил на меня зелёный глаз, а после продолжил умываться.

– Матрёна, – я подошёл ближе, хрустя по паркету осколками китайского антиквариата. – Я же русским языком просил не донимать животное своими дизайнерскими порывами. Задира – кот уличный, он свои шрамы в боях зарабатывал. А твои бантики будут оскорблять его мужское достоинство. Ещё раз увижу тебя с ленточками – заставлю заниматься с безопасниками. Им будешь завязывать свои бантики. Особенно Гордею! Усвоила?

Матрёшка побледнела. Представив, как она вяжет розовый бант на шею суровому командиру элитников, девчонка судорожно сглотнула и закивала.

– У-усвоила, Елисей Святославович… Виноватая я… Больше такого не повторится!

– Вот и умница. А теперь бери веник и ликвидируй последствия этого побоища. Отцу скажу, что сквозняком сдуло.

Я перевёл суровый взгляд на Егорку. Тот улыбался во все тридцать три зуба. Ну-ну…

– А ты, боец, следи за своим тигром. Если он ещё будет рвать форму персонала, то посажу вас обоих на диету из постной овсянки. Понял?

– Так точно, Елисей Святославович! Всё понял! – гаркнул Егорка, подхватывая кота на руки. Задира недовольно мяукнул, но сопротивляться не стал. – Мы это… пошли тренироваться?

– Бегом марш!

Закрыв за собой дверь, я почесал покрытый лёгкой щетиной подбородок. М-да. Дом, милый дом. С одной стороны – Опасные земли, интриги, наёмники. С другой – бантики, коты и разбитые вазы. И порой непонятно, что выматывает больше.

Приняв душ и переодевшись в отглаженую форму Академии, я спустился в малую столовую. Аромат свежесваренного кофе и жареного бекона приятно пощекотал ноздри. За широким столом из морёного дуба уже сидел отец. Святослав Васильевич, облачённый в строгий деловой костюм, внимательно изучал что-то на планшете, небрежно помешивая чай.

– Доброе утро, отец, – я отодвинул стул и присел рядом.

– Доброе, Елисей? – он поднял взгляд, и в его серых глазах я уловил лёгкую насмешку. – Слышал, у нас на втором этаже появились потери среди антиквариата?

– Сквозняк баловался, – не моргнув глазом, ответил я, накладывая себе яичницу. – Окно, видимо, забыли закрыть. Редкое атмосферное явление невероятной силы.

Отец коротко хохотнул, откладывая планшет в сторону.

– Сквозняк рыжей масти и с порванным ухом? Понимаю. Ладно. Пусть живёт. Дом без животных – это мёртвый дом, – он отпил чая и посерьёзнел. – Елисей, я хотел с тобой поговорить. До того, как ты умчишься в Академию.

Я напрягся, чувствуя, как меняется тон разговора. Если батя начинает день с серьезных бесед, значит, речь пойдёт о чём-то масштабном.

Святослав Васильевич достал из внутреннего кармана пиджака пухлый бумажный конверт с сургучной печатью рода Ярославских. Положил его на стол и пододвинул ко мне.

– Это то, о чём мы договаривались, – произнёс он. – Документы на право собственности. Те самые склады в Балашихе, которые Мезинцев любезно… пожертвовал нашему роду после своей фатальной ошибки.

Я взял конверт. Он был внушительным. Внутри лежала моя независимая база. Как ни крути, а если я хотел дальше продолжать развивать род Ярославских, то надо было отпочковываться от отцовского дома. Делать своё индивидуальное гнездо и развивать его в меру сил или даже больше.

– Ты завоевал эту землю, сын, – продолжил отец, и в его голосе прозвучали нотки нескрываемой гордости. – Ты провёл разведку, ты возглавил зачистку, ты уничтожил мутантов. Поэтому я решил, что этот логистический узел должен перейти под твое личное управление.

Я медленно провёл пальцем по сургучной печати. Моя собственная база. Мой полигон. Место, где я смогу тренироваться, не опасаясь чужих глаз, где можно будет разместить лабораторию для ведарских зелий, и где… где можно будет создать свой собственный, преданный только мне отряд. Мой внутренний ведарь торжествующе оскалился. Вот теперь игра может начаться по-взрослому.

– Спасибо, отец, – я спрятал конверт во внутренний карман камзола. – Я не подведу! Очищу территорию, оборудую всё как надо, где надо – перестрою. У меня уже есть пара идей насчёт того, как перекрыть слепые зоны и где поставить магические глушилки. Сделаю там такой укрепрайон, что никакие Ночные Хищники близко не сунутся.

– Я в этом не сомневаюсь, – отец кивнул. – Гордей выделит тебе десяток толковых парней для начала. Дальше будешь двигаться сам. Формируй свой гарнизон, набирай людей. Учись управлять, Елисей. Сам понимаешь, что моим наследником станет Яромир по праву первого рождения. Ты вряд ли будешь сидеть под его началом, так что лучше начать обустраиваться сейчас, чтобы к окончанию Академии у тебя был хороший тыл и крепкая база. Сила кулака и огня поможет тебе, конечно. Но настоящий лидер рода должен уметь строить и защищать своё. Я помогу тебе насколько это будет в моих силах!

– Я это знаю, отец. И не подведу тебя.

Отец сделал паузу, словно взвешивая следующие слова:

– И ещё одно. Скоро Новый год. А вместе с ним – зимняя сессия в Академии. У вас будет Выездное Испытание на Рубеже.

Я подобрался. Об этом испытании первокурсников предупреждали с первого сентября.

– Насколько я слышал, там комиссия будет утверждать ранги? – спросил я.

– Верно, – Святослав Васильевич сцепил пальцы в замок и вздохнул. – Сейчас ты числишься в ранге Отрок. И, будем откровенны, половина аристократии считает, что этот ранг ты получил авансом, благодаря моей протекции. Твои победы на Арене многие списывают на удачу или излишнюю самонадеянность противника.

Я презрительно хмыкнул. Ну да, конечно. Удачу… А Голиаф сам по себе об мой нож убился, просто споткнувшись.

– Так что тебе нужно официальное признание, Елисей. Тебе нужен ранг «Боец». Подтверждённый Имперской комиссией в боевых условиях Опасных земель, – закончил отец. – Без ранга ты не сможешь официально возглавлять боевые отряды рода в возможных крупных конфликтах. Без него ты останешься для многих просто удачливым выскочкой и сыном своего отца.

– Я получу этот ранг, отец, – я не стал отводить взгляда. – Пусть только дадут мне цель и задачу. Хоть Иглохвост, хоть Курганный Мертвяк. Кто там ещё? Неважно! Я уверен, что сдам этот экзамен.

– Вот и славно, – отец подался назад и улыбнулся. – А теперь езжай учиться, студент. Гранит науки сам себя грызть не будет.

* * *

Ноябрьская Москва встретила меня пронизывающим, сырым ветром и колючими снежинками, которые таяли на лобовом стекле моей новой машины. Мотор урчал сыто и агрессивно.

Я въехал на парковку Академии Ратных Наук и Чародейства, привычно оглядывая пространство. После всех этих покушений паранойя стала моим вторым именем. Пусть я и попросил отца снять охрану, но расслабляться самому всё равно не следовало.

Однако всё было тихо. Студенты кутались в шарфы, спешили к теплым аудиториям. Девчонки стреляли глазками из-под капюшонов. Обычная, мирная жизнь будущей элиты.

Едва я заглушил двигатель и вышел из машины, как меня чуть не сбил с ног налетевший долговязый ураган в расстёгнутом форменном пальто.

– Еля! Дружище! Спасай! – Миша Морозов повис на мне, тяжело дыша и озираясь по сторонам.

Лицо у друга было такое, словно за ним гналась стая голодных демонов.

– И тебе здорово, Миша, – я со смешком отлепил его от себя. – Кого-то надо убить? Так я вроде бы таким по понедельникам не занимаюсь. Или ты не знаешь, как сбежать с кружка вышивания?

– Хуже, Елисей! Гораздо хуже! – Миша трагически застонал и схватился за голову. – Варвара…

Я закатил глаза и покачал головой. Варвара Камышинская. Подруга Любавы Шумиловой, девица с внешностью ангела и аппетитами голодной пираньи. Мишка недавно начал по ней сохнуть, и, судя по всему, его ухаживания начали переходить в терминальную стадию.

– И что Варвара? Отказала? Или наоборот, согласилась, и ты теперь не знаешь, что с ней делать? Так это надо на служанках потренироваться или специальные фильмы посмотреть. Порекомендовать?

– Да ну тебя с такими глупостями. Она меня разорит! – взвыл Морозов, размахивая руками. – Елисей, я ей уже три букета эквадорских роз прислал! Позавчера водил в «Золотой Дракон», оставил там всю стипендию. А она… она только глазками хлопает, хихикает, берет подарки, а вчера намекнула, что ей бы очень подошли золотые серьги с сапфирами из бутика на Тверской! А они стоят как целый мост!

Я не выдержал и заржал. Старая, как этот мир, история. И мой друг попался на эту удочку.

– Миша, ты дурак или да? – я хлопнул его по плечу, направляясь к главному входу. – Она же из тебя веревки вьет. Классическая динамо-машина. Ты ей нужен не как парень, а как ходячий банкомат. Глазки строить она будет, пока у тебя лимит по карте не исчерпается. А как только ты скажешь «нет», она упорхнет к какому-нибудь Долгополову или кому другому.

Миша понурился, пнул попавшийся под ноги камушек. Вздохнул.

– Думаешь? А я думал, она… ну это… присматривается. Проверяет мои намерения.

– Твои намерения она уже проверила в «Золотом Драконе». Мой тебе дружеский совет: завязывай с этой благотворительностью. Пригласи её просто погулять в парке. Без ресторанов, без бриллиантов. Чисто кофе в бумажном стаканчике и простая беседа. Если скривится и откажет, то сразу же шли лесом. Значит, не в тебе дело, а в твоем кошельке.

Морозов задумчиво почесал затылок:

– Жестко, конечно. Но, наверное, ты прав. Батя тоже говорит, что я с ней как теленок на привязи.

– Батя твой дело говорит, – кивнул я и оглянулся по сторонам. – Кстати, как там наш общий… кхм, пушистый подопытный проект?

Я понизил голос. Кирилл Матвеевич обещал продолжить тесты на более крупных животных, чтобы понять побочные эффекты.

Миша тоже нервно оглянулся.

– Отец прямо не знает, что и делать, – зашептал он. – Зелье работает, да. Но эффект выгорания страшный… Елисей, мы попробовали на бойцовской собаке. Ввели микродозу. Пёс превратился в машину, разорвал тренировочные манекены в хлам. Но… через два часа его сердце просто не выдержало. Оно сварилось заживо от переизбытка энергии. Отец сказал, что на людях это применять – чистый суицид. Ты каким-то чудом до сих пор живой, но это ты… Повторять он запретил категорически, пока не найдет способ стабилизировать клеточный распад.

Я задумчиво кивнул. Значит, моя теория подтверждалась. Я выжил не потому, что зелье безопасное, а потому, что моя сущность, помноженная на кровь убитого Голиафа, запустила механизм регенерации. Обычный человек от такого коктейля может и не выжить.

– Понял. Пусть пробует дальше. Надеюсь, что у него получится…

Мы вошли в теплое, гудящее сотнями голосов фойе Академии.

Я повернул голову.

Возле информационного табло стояла Любава Шумилова. В строгом темно-синем форменном платье, она выглядела как воплощение аристократической гордости. Но её васильковые глаза смотрели на меня не с привычным высокомерием. В них читалась сложная, гремучая смесь обиды, интереса и… чего-то еще, теплого и смущающего.

После того внезапного, горячего поцелуя в клубе «Мандрагора» мы нормально не общались. Она строила из себя ледяную королеву, я не навязывался, придерживаясь тактики Пушкина: «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». И, судя по пойманным взглядам, тактика работала безотказно.

Я чуть заметно усмехнулся и сделал легкий, издевательски-галантный полупоклон в её сторону. Любава скривила губы и резко отвернулась, дернув плечиком. Начала с преувеличенным интересом изучать расписание. Но я заметил, как порозовели её ушки.

А вот кто не оценил мой жест, так это стоявший неподалеку Глеб Долгополый. Княжич облокотился на мраморную колонну и сверлил меня презрительным взглядом. Глеб бесился. Бесился от того, что Любава всё больше смотрит на меня, а на него почти не обращает внимания. Бесился от того, что я унизил его на занятиях по ножевому бою.

Я встретил его взгляд и широко улыбнулся. Глеб поиграл желваками и тоже отвернулся. Слабак. Психует – значит, теряет контроль. Ну и пусть себе.

В этот момент по репродукторам разнесся раскатистый бас преподавателя по тактике выживания, Иллюминария Георгиевича Совестина.

– Внимание адептов первого курса Боевого и Стихийного факультетов! Внимание! Всем немедленно собраться в Большом лекционном зале! Явка строго обязательна!

Мы с Мишкой переглянулись.

– Ну, началось, – вздохнул Морозов. – Пошли слушать, как нас будут убивать на сессии.

– Да ладно тебе – вдруг там какое-нибудь награждение будет?

Большой лекционный зал был наполовину заполнен, всё-таки два факультета одновременно собрались. Адепты гудели растревоженным ульем. На возвышении у кафедры стояли Совестин, одноглазый Михотов и наша кураторша по Огнестрелу, Мирослава Кузьминична. Троица выглядела настолько сурово, словно собиралась зачитывать приговор трибунала.

Когда Совестин поднял руку, зал моментально стих.

– Итак, адепты, – начал он, обводя нас тяжелым взглядом. – Спокойная жизнь заканчивается. Теоретические игры в нашей песочнице подходят к концу. Руководство Академии совместно с Имперским Советом утвердило дату вашего Выездного Испытания на Рубеж. Оно состоится двадцать седьмого декабря.

По залу пронесся испуганный шепоток. Рубеж. Само слово вызывало у многих адептов нервную дрожь. Одно дело – резать резиновыми ножами друг друга в светлом зале, и совсем другое – оказаться там, где небо багровое, а земля пропитана кровью и усыпана пеплом.

– Слушать внимательно! – рявкнул Совестин. – Это официальный экзамен, по результатам которого комиссия будет присваивать вам боевые ранги! Тот, кто покажет себя трусом – будет отчислен. Тот, кто проявит смекалку, командную работу и контроль живицы, а также сможет подтвердить или получить ранг «Боец», продолжит обучение.

Вперед вышел Михотов, почесывая шрам у повязки на глазу.

– Наша задача – не убить вас, а проверить, на что вы способны в условиях, приближенных к боевым, – прохрипел он. – Вы должны разделиться на отряды по пять человек. Высадка произойдет в буферной зоне Рубежа. Это зачищенная территория, но там всё еще водятся мелкие твари Опасных земель: упыри, ползуны, возможно, низшие мертвяки. Никаких Иглохвостов или Курганных там не будет. Вашей задачей будет зачистить свой периметр, удерживать позиции и показать взаимодействие в командной работе. Комиссия будет наблюдать за вами через дроны.

Мирослава Кузьминична добавила спокойным тоном:

– Кто будет геройствовать в одиночку – не сдаст. Кто бросит товарища в беде – не сможет пройти дальше. Кто впадет в панику и побежит – будет отчислен из Академии. Мы готовим из вас офицеров и защитников Империи, а не пушечное мясо. Оружие и экипировку получите перед выездом. Начинайте готовиться, сбиваться по пять человек и отрабатывать слаженность работы в команде. Боевому факультету лучше скооперироваться со Стихийным. На этом всё. Все свободны.

Зал взорвался шумом. Адепты повскакивали с мест, лихорадочно обсуждая, кто с кем будет в команде.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри закипает мрачный, холодный азарт. Выезд на Рубеж. Буферная зона…

Никаких Курганных там быть не должно?

Ага, конечно. Расскажите это моей ведарской чуйке, которая прямо сейчас орала, что эта «безопасная» экскурсия может превратиться в кровавую баню. Слишком много врагов у меня появилось в последнее время. И слишком удобный шанс избавиться от меня вдали от Москвы, списав всё на «трагическую случайность» при нападении монстров.

Мезинцевские недобитки? Смельцовские мстители?

Эти вряд ли, но сбрасывать со счетов не стоило. Ладно, разберёмся по ходу действия. Так, а кого же взять в команду?

Я поймал взгляд Мизуки, которая сидела через ряд от нас. Вскинул голову. Японка едва заметно кивнула. Она всё поняла. Значит, мы будем в одной команде.

– Елисей, мы же в одной команде, да? – Миша с надеждой посмотрел на меня. – Ты, я, Мизуки-тян… Нам бы еще пару стихийников для баланса, и мы порвем этот Рубеж!

– Конечно, Мих. Будем держаться вместе, – я похлопал друга по плечу, вставая. – Пошли в столовую. Нужно обсудить тактику, стратегию и узнать – кого из стихийников взять в команду. Чувствую, этот Новый год мы будем встречать с запахом горелой шерсти и пороха.

Выходя из аудитории, я внезапно наткнулся на Яромира. Брат выглядел… странно. Обычно шумный, веселый и вечно дурачащийся, сейчас он стоял, прислонившись к стене, и пустым взглядом смотрел в одну точку. Под глазами залегли темные круги, кожа побледнела. Он нервно теребил пуговицу на камзоле.

– Ярик? – я подошел к нему, нахмурившись. – Ты чего так завис? Заболел, что ли?

Яромир вздрогнул, словно я вырвал его из транса. Его взгляд сфокусировался на мне.

– А? Елисей… Да нет, всё нормально, – он криво усмехнулся. – Просто… не выспался.

Но я-то чувствовал, что что-то не так.

– Не высыпаешься? Ого, вот это да! Неужели всё так серьёзно? Яромир, вы с Рязанцевыми снова пригласили Лучезару в Академию? Не боитесь попасться?

– Не боюсь. У нас всё схвачено! Кстати, о схвачено… Она рассказала, что билась с тобой. И что ты… – Яромир запнулся и блеснул глазами.

– Ну здрасте, приехали! Это что – ревность? С какого это перепуга? Подумаешь, поспаринговались. Так ведь ничего особого не было! Кругом были люди, которые могут это подтвердить. Брат, да что с тобой? – я положил руку на плечо, и он инстинктивно дернулся, отшатнулся.

В его глазах на долю секунды мелькнула враждебность. Неприкрытая злоба и направлена она была на меня.

– Я же сказал, что всё нормально! – резко бросил Яромир, сбрасывая мою руку. – Отстань, Елисей. Не до тебя сейчас.

Он развернулся и быстрым шагом пошел по коридору, даже не оглянулся.

Да что с ним такое?

Нет, я предполагал чьих это ухоженных ручек дело. Лучезара! Эта белобрысая стерва всё-таки добралась до мозгов моего брата, опутала его своими сетями.

Эх, как бы вырвать братишку обратно? Может, отцу сказать, чтобы он повлиял на Яромира?

– Извините, а вы уже набрали команду для Выездного Испытания? – раздался голос у меня за спиной.