Текст книги "Боярский сын. Боец часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Что же вы спрашиваете, господин полковник, если у вас в папочках и так всё записано? – горько покачал головой Гордей.

– Записано, – согласился Завьялов. – Но редко с кем из тех счастливчиков мне приходилось разговаривать лично. Большинство ведь недоступны для беседы. Вы же знаете о судьбе половины тех, кто остался в живых после эвакуации?

– Знаю. Они сошли с ума, – буркнул Гордей, отводя взгляд. – В дурке лежат, слюни пускают. Как же не знать, если после того рейда меня ваши коллеги каждые три месяца выдергивают на проверки и допросы? Тесты на психику гоняли…

– Всё ради вашего блага, Гордей Иванович, – мягко, но с нажимом ответил ИСБшник. – Ну, и ради безопасности Империи, разумеется. Скверна Опасных земель ломает мозги почище любой радиации.

Мишка, который до этого слушал их диалог с открытым ртом, не выдержал:

– Да что это такое вообще⁈ Объясните нормально! Что за апеллент?

Завьялов перевел тяжелый взгляд на моего друга.

– Апеллент, Михаил Кириллович, – это шедевр черной алхимии, – начал объяснять полковник. – Специально разработанные приманки для тварей Опасных земель. Выжимка из желез маток высших мутантов, спрессованная с некротической энергией. Для человека они не пахнут. Но для монстров… для них этот фон действует как чистый адреналин, смешанный с запахом крови. Он сводит их с ума, притягивает за десятки километров, вводит в состояние абсолютного, неконтролируемого бешенства. Твари, учуявшие апеллент, бросаются на источник сигнала, игнорируя инстинкт самосохранения и любую боль.

Кирилл Матвеевич Морозов, до этого молчавший, резко подался вперед. Лицо декана Тайного Дознания стало суровым.

– Их прикрепляли к доспехам наших ударных групп, – процедил сквозь зубы Гордей, и в его глазах блеснули слезы ярости. – Выродки, продавшие Отчизну. Предатели. Мы шли на обычную зачистку под Парижем, а оказались в эпицентре адского котла. Твари лезли на нас со всех сторон, рвали на куски ребят, которые просто не понимали, почему вся нечисть сектора сбежалась именно к ним! По этим гребаным маячкам они нас и находили…

В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Гордея. Я почувствовал, как холодок ползет уже по моему позвоночнику. Мозаика начинала складываться. Хладовеи, которые не должны были там быть. Засада. Их целеустремленность.

– Почему вы спросили про это, полковник? – голос Морозова-старшего лязгнул металлом. – И какое отношение эти… приманки имеют к нашему ночному визиту?

Завьялов сделал долгую, выразительную паузу. Он посмотрел на меня, потом на побледневшего Мишку. Вздохнул, словно собираясь сообщить родственникам о диагнозе, несовместимом с жизнью.

– Самое непосредственное отношение, Кирилл Матвеевич, – произнес Завьялов, и каждое его слово падало в тишину кабинета тяжелым камнем. – Эти два апеллента… техники извлекли вчера вечером. Они были скрытно интегрированы в подкладку наплечников. На ваших доспехах, господин Морозов. И на ваших, господин Ярославский.

Что⁈

В глазах на мгновение потемнело. Ядрёна медь!

– На доспехах моего сына⁈ – взорвался Кирилл Матвеевич. Он вскочил со стула, его лицо исказила гримаса неподдельной ярости. – Приманка для монстров⁈ Вы хотите сказать, что кто-то целенаправленно отправил моего мальчика на верную смерть⁈

У Мишки отвисла челюсть. Он сидел, хлопая глазами, не в силах осмыслить услышанное.

Кто мог иметь доступ к нашим доспехам? Мы их сдавали в багаж. Кто-то из обслуживающего персонала? Нет, слишком рискованно. Кто-то, кто летел с нами в самолете. Кто-то, у кого был мотив. У кого были ресурсы и грязные руки.

– Тихо, Кирилл Матвеевич, сядьте! – рявкнул Завьялов, ударив ладонью по столу. – Истериками мы делу не поможем. Да, это покушение на убийство. Да, это акт измены, так как использованы запрещенные артефакты Опасных земель. И я хочу знать, Елисей Святославович, – он вперил в меня свой пронизывающий взгляд. – Кому вы успели так сильно перейти дорогу, что вас решили скормить Хладовеям в прямом эфире?

Глава 19

После трудного разговора с полковником Завьяловым в кабинете Лубянки, мы наконец-то отправились домой. Имперская Служба Безопасности далеко не санаторий «Ромашка». Там даже стены давли так, что хотелось во всем признаться, даже если просто булочку в буфете без очереди взял.

Спать хотелось до одури. Глаза слипались, а в голове раздавались трели далёких птиц. Всё-таки последствия приёма моего алхимического «золотого зелья», щедро помноженные на стресс от боя с Хладовеями, эвакуации, допросов и осознания того, что в наших доспехах лежали приманки для монстров, сказывались в полной мере.

Я ехал на заднем сиденье броневика, и сквозь дрёму слушал мерный гул мотора и уже на автомате переставлял ноги, когда мы добрались до особняка. Кажется, я даже не разделся толком. Просто рухнул на кровать и вырубился прежде, чем чугунная голова коснулась подушки. Провалился в бездну без сновидений.

О чём мы в итоге договорились с этим хитровыдуманным исбэшником?

О том, что с этой ночи за нами будет установлен негласный контроль. Мы превратились в своего рода живцов. Завьялов потирал руки: теперь у него был повод начать работу по всем фронтам, вычищая гниль, которая посмела использовать запрещённые артефакты Опасных земель в столице. Мы же обязались выходить на связь по вечерам и отчитываться перед ним обо всех, даже самых незначительных происшествиях.

А также нас теперь будут постоянно «вести». То есть за каждым из нашей группы, а особенно за мной и Мишкой, будет прикреплён «хвост» из топтунов ИСБ. Мы не обязательно увидим их (ребята там профессионалы, умеют сливаться с пейзажем), но мы точно можем быть уверены, что недреманное око Империи теперь всегда где-то рядом.

Сказать по чести, это не самая приятная вещь для старого ведаря. Я в прошлой жизни привык работать один, не оставляя следов и не отчитываясь перед чинушами с большими звёздами на погонах.

Я бы предпочёл и сейчас оставаться без наблюдения. Однако, пораскинув мозгами, я должен был признать: в следующий раз взорванную машину я могу и не пережить.

В самом деле, довольно-таки много неприятностей сваливается в последнее время на мою, а также на седеющую голову отца. Кто-то очень богатый и очень влиятельный пытался навредить нашему роду.

Император?

Вряд ли. Если только у него нет далеко идущих планов. И если у меня за спиной будут маячить стволы имперской безопасности… что ж, пусть маячат. Дополнительная защита лишней не бывает.

Когда я наконец-то проснулся, сквозь плотные шторы уже пробивался дневной свет. Потянувшись так, что хрустнули позвонки, я скосил глаза на часы. Полдень. Ядрёна медь, вот это я придавил на массу!

Тело всё ещё слегка ныло, но живица внутри циркулировала ровно, без сбоев. Дыхание был нормальным, сердце стучало не барабанным боем. Регенерация сделала своё дело – я был жив, цел и даже бодр.

Первым делом, повернув голову, я увидел на прикроватном столике небрежно сложенный листок из тетради. Я потянулся, развернул его. Знакомый почерк брата сообщал:

«Братишка, ты молодец! Горжусь! Когда вернусь, то отпразднуем твоё возвращение по-взрослому! Буду позже. Ярик».

Вот и всё. Коротко и ясно. Больше ничего конкретного.

Я отбросил записку, сел на краю кровати и потер лицо руками. Только я собрался встать и пойти в душ, как дверь моей спальни распахнулась без малейшего стука. На пороге нарисовалась Матрёшка. Растрёпанная, с перекинутым полотенцем через плечо, а за её спиной маячил Егорка.

Ну да, кто бы сомневался. Вот вообще никакого уважения к уставшему бояричу!

– Ой, проснулись, боярич! – всплеснула руками девчонка. – А мы тут ходим на цыпочках, ждём вашего пробуждения! Елисей Святославович, расскажите – а что там было-то? На Рубеже этом? А почему вы вернулись-то так рано? Расскажите, а?

Я тяжело вздохнул. Да уж, нелегко быть объектом сплетен в собственном доме.

– Где Яромир? – оборвал я словесный понос, даже не пытаясь удовлетворить жажду знаний.

Матрёшка поджала губы, поняв, что кровавых баек прямо сейчас не предвидится.

– Да не знаю я, где ваш Яромир Святославович, – буркнула она, поправляя фартук. – Умчался куда-то, даже не пообедав толком. А вы мне зубы не заговаривайте! Что случилось с Густомыслом Игоревичем? Сказывают люди, его на машине в медицинской капсуле увезли! Прям всего в трубках и проводах! Его что, монстры пожевали?

Я снова вздохнул, мысленно отсчитывая до десяти. Мой внутренний старик уже потянулся за воображаемым ремнём, чтобы отучить молодую прислугу лезть не в своё дело.

Я перевёл взгляд с назойливой горничной на стоящего позади неё пацана.

– Дружище, – обратился я к Егорке, игнорируя Матрёну. – Скажи лучше ты: где Яромир? Ты его сегодня видел?

Егорка шмыгнул носом, шагнул в комнату и серьезно, по-взрослому посмотрел на меня.

– Видел, Елисей Святославович. Яромиру Святославовичу недавно позвонили. Он на громкой связи был, когда в холле ботинки надевал. Я нечаянно услышал. Это братья Рязанцевы звонили. Борис и Всеволод. И позвали его на какой-то разговор.

У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло.

Рязанцевы?

Что-то тут было не так. Категорически не так. Совсем недавно эти двое долго и упорно игнорировали Яромира. Отморозились по полной программе, не отвечали на звонки, обходили стороной в Академии. И вдруг, ни с того ни с сего, они сами вызывают его на разговор?

К тому же, вряд ли Рязанцевы знали о моём экстренном возвращении с Рубежа. Зато они прекрасно могли знать об отсутствии в поместье отца – Святослав Васильевич отбыл на Урал решать проблемы с заводом. И как раз в это самое время, пока остальные Ярославские разъехались по своим делам и особняк, по сути, остался без других представителей рода, Яромира выдёргивают на встречу…

Моя паранойя, взращенная десятилетиями выживания, взвыла дурным голосом. Что-то тут было не так! Это пахло ловушкой.

– А что там всё-таки было, на Рубеже? Густомысл Игоревич поправится? – снова встряла Матрёшка, не желая сдавать позиции.

Её назойливость сейчас раздражала хуже головной боли.

Я принюхался и сделал зверское лицо.

– А чем это пахнет? – я резко вскинул голову и расширил глаза. – Матрёна, у тебя на кухне молоко убежало! И, кажется, начало пригорать!

– Ой! Батюшки-светы, молоко убежало! Закипело проклятущее! – вскинулась девчонка.

Глаза округлились от ужаса, и она с пробуксовкой на паркете кинулась к дверям, исчезнув в коридоре с грохотом пробегающего стада носорогов.

Я усмехнулся краешком губ и посмотрел на Егорку.

– Ты ещё не устал от неё, боец? – спросил я, когда вдали стих топот.

Пацан по-стариковски вздохнул.

– Сил моих нет с ней ругаться. Задира так вообще приходит только по вечерам поесть, а так где-то целыми днями пропадает, лишь бы её не видеть. Когда вы уехали, так она за ним прямо охоту устроила с этими своими розовыми бантиками. И ведь в царапках вся ходит, йодом мажется, а всё равно не отступает! Прёт как танк.

– Да? Ну, не хочет она спокойной жизни, её проблемы, – покачал я головой, мысленно посочувствовав коту. Затем мой тон стал серьёзным. – А Гордей сейчас здесь? В особняке?

– Никак нет. Гордей Иванович куда-то уехал по делам вашего отца. Сказал, что на промзону, в Балашиху.

– Понятно, – я сжал губы.

Значит, силовой поддержки под рукой нет. Всё один к одному складывается.

– А как вы там с девушками? Симпатичные они, эти воительницы? – неожиданно раздался голос из коридора.

Матрёшка, мать её за ногу! Я даже не услышал, как она подкралась обратно!

– А разве у тебя молоко не убежало⁈ – рыкнул я.

– А я никакого молока сегодня и не ставила! – победоносно заявила Матрёшка, влетая в спальню и упирая руки в бока. – Чего вы меня за дурочку-то считаете, Елисей Святославович? Я не дурочка вовсе! Я нормальная! Я сразу поняла, что вы меня спровадить хотели!

– А никто и не спорит, что ты нормальная, – проговорил я, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу. – Но если хочешь доказать свою нормальность не языком, а делом, то притащи мне чистую одежду. И быстро.

– Какую ещё одежду? – захлопала она глазами, сбитая с толку резкой переменой темы.

– Мою, конечно же! Не твою же юбку мне надевать! – нахмурился я, повышая голос. – И кинь что-нибудь в дорогу пожевать! Пару бутербродов, термос с кофе. Живо!

– Но как же? Вы же только приехали… Вам же отдыхать лекарь велел… Вы куда собрались-то опять?

– Я сказал, что ты нормальная! Не заставляй меня забирать свои слова обратно! –отрезал я, выпустив наружу толику яри.

Матрёшка пискнула, наконец-то прочувствовав момент, и пулей выскочила из спальни.

Оставшись вдвоем с Егоркой, я схватил свой смартфон. Пальцы привычно забегали по экрану.

После того случая с его взбрыкиванием, я принял меры. Пока он спал, я аккуратно пристроил в его телефон крошечный, не обнаруживаемый обычными сканерами жучок-трекер. Ну так, на всякий пожарный случай.

Всё-таки случаи бывают разными, а после того, как Яромир начал пропадать по ночам, терять связь с реальностью и вести себя как одурманенный идиот, лучше было бы перестраховаться. Вот я и перестраховался. Мой внутренний параноик был доволен.

Я открыл специальное приложение. На темном экране загрузилась карта Московской области, и на ней тут же замигала красная точка.

Жучок показывал, что Яромир находился рядом с МКАДом. Неподалёку от Котельников. А если приблизить координаты, то выходило, что он торчит где-то на пустырях, конкретно – рядом с Николо-Угрешским монастырём.

Вот только что, ядрёна медь, он забыл в чистом заснеженном поле на берегу замёрзшей Москвы-реки⁈

То, что кольнуло меня в первый раз при словах Егорки, теперь вонзилось в мозг гораздо сильнее, ещё и провернулось.

Как ведарь, проживший долгую жизнь, полную засад и предательств, я привык доверять своей интуиции. А сейчас она орала благим матом, что не хрен делать Яромиру посреди безлюдного поля в такое время!

К тому же в компании людей, которые его избегали!

Я быстро натянул плотные брюки, термоводолазку и ботинки. Проверил боевой нож на бедре. Клинок привычно отозвался легким, ободряющим теплом.

Я повернулся к Егорке, который молча наблюдал за моими сборами.

– Так ты говорил, что она тебя уже вконец утомила? – спросил я, кивнув в сторону двери, за которой суетилась горничная.

– Да уж, сил никаких нет, – тяжело вздохнул мальчишка, поправляя воротник. – Прямо хоть из дома беги.

– Тогда поехали, прокатимся со мной, – я накинул куртку и проверил зарядку смартфона. – Мне хоть не скучно будет одному ехать. Да и поучишься уму-разуму.

– А куда мы поедем? – глаза пацана загорелись интересом.

– Глянем краем глаза, чтобы у Яромира с Рязанцевыми был спокойный и конструктивный разговор. А то молодежь нынче нервная пошла.

– А может быть неспокойным? – Егорка посерьезнел.

– В нашем мире, парень, всякое может быть, – философски проговорил я, проверяя обойму в запасном пистолете. – Не испугаешься?

– Нет. С Матрёшкой наедине оставаться гораздо страшнее, – совершенно искренне ответил мальчишка.

– Скажи, а Яромир давно уехал?

– Да не так давно.

– А выехал, говоришь, с час назад?

– Ага, где-то так.

– Ну что же, тогда поехали, время не ждет. В случае чего, подстрахуем братишку из кустов, – усмехнулся я, похлопав пацана по плечу. – Согласен?

– Конечно! Семью всегда надо поддерживать, – по-взрослому вздохнул Егорка.

* * *

Матрёшка сунула мне в руки пакет с горячими бутербродами и термос, недовольно пробурчала что-то про «неугомонных бояр, которым дома не сидится». Я лишь отмахнулся, закинул припасы на заднее сиденье своей новой «Лады Стрелы», и мы с Егоркой прыгнули в салон.

Мотор взревел, электроника мигнула голубой подсветкой, и мы выскочили за ворота поместья.

Я вдавил педаль газа в пол. Мощная машина послушно рванула вперед, вгрызаясь шипованной резиной в подмерзший асфальт. Мы домчались до нужного места меньше, чем за сорок минут, лавируя в потоке и собирая возмущенные гудки зазевавшихся водителей. Мне было плевать на правила – интуиция вопила всё громче.

Краем глаза, в зеркало заднего вида, я всё это время наблюдал одну интересную деталь. За нами, держа грамотную дистанцию в две-три машины, неотступно следовала неприметная серая «Лада».

Охрана от ИСБ? Топтуны Завьялова?

Я криво усмехнулся. Ну и пусть себе едут. Лишними стволы в случае заварушки точно не будут. Если полковник обещал наблюдение – он свое слово держит. Даже как-то спокойнее стало. Пусть смотрят, как работает наследник Ярославских.

Расстояние до нужной точки было приличным, но что могли значить какие-то штрафы с камер фиксации, когда на кону стоит человеческая жизнь? Тем более жизнь брата. И почему я так упорно думал о плохом исходе? Да потому что в этом мире не бывает простых совпадений!

Не просто так всё это случилось, не просто так наложилось одно на другое: мой ранний приезд, отсутствие отца, внезапный звонок от бывших друзей… И я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы моя интуиция подвела меня в этот раз, и я застал бы Ярика сидящим в машине и пьющим чай из термоса в компании близнецов.

Однако, как только мы свернули с расчищенной трассы и проехали за белые, увенчанные куполами стены Николо-Угрешского монастыря, направляясь к промзоне…

БАААХ!!!

Вдали, над кронами голых деревьев, раздался громкий, раскатистый хлопок. Воздух дрогнул.

Я резко ударил по тормозам, машину слегка занесло на обледенелой колее.

– Елисей Святослаович, это что было⁈ – пискнул Егорка и вцепился в ремень безопасности.

– Сиди в машине. Двери заблокируй и никуда не высовывайся, понял⁈ – рявкнул я, заглушил мотор и выскочил на ледяной воздух.

Вряд ли грохот был звуком от запуска китайского фейерверка в честь примирения старых друзей. Но так вполне может звучать боевая магия.

Я рванул вперед, активировал «Ускорение». Деревья по сторонам замелькали смазанными пятнами. Снег захрустел под ботинками.

Я вылетел на просторы пустыря возле бетонного завода. Огромные башни возвышались на фоне серого неба странными горами. А впереди, метрах в двухстах…

Ядрёна медь! Предчувствия меня не обманули!

Прямо посреди поля, выбрасывая фонтаны снега и мерзлой земли, сражались трое.

В центре, окруженный кольцом выжженной земли, стоял Яромир. Его куртка разорвана на плече, из раны сочилась кровь. Обе его руки были охвачены ярким пламенем. Грудь брата высоко вздымалась, но его глаза горели яростью. Он бросал один огненный шар за другим, пытаясь выдержать дистанцию.

А против него действовали братья Рязанцевы. Борис и Всеволод.

Только они выглядели… неправильно.

Рожи были искажены злобой. Глаза казались абсолютно черными, без белков, как два бездонных колодца.

Всеволод ударил обеими руками в снег.

С жутким треском, разрывая промерзлую почву, из-под земли вырвались покрытые шипами черные щупальца. Они гигантскими змеями устремились к Яромиру, пытаясь пробить огненный щит.

Борис, не отставая от брата, сформировал в руках огромный ком земли. Ком испускал черный дым. Он с огромной силой швырнул этот снаряд в Яромира.

Бумм!

Снаряд врезался в огненный барьер моего брата. Раздался тот самый хлопок, который я слышал из машины. Огонь и отравленная земля сошлись в смертельном поцелуе. Яромира отбросило на пару метров назад, он упал на колено, закашлялся.

– Ярик! – заорал я, выхватывая боевой нож. Клинок тут же отозвался ослепительной вспышкой. – Держись, я иду!

Братья Рязанцевы, услышав крик, синхронно, как марионетки на ниточках, повернули ко мне лица. Чёрные провалы глаз. И рядом с ними выросла она, беловолосая девушка…

Глава 20

Ядрёна медь! Предчувствия меня не обманули!

Лучезара!

На ней был накинута лёгкая шубка, которая совершенно не спасала от мороза. Она куталась в неё, плечи мелко дрожали, а на лице застыло выражение дикого ужаса. Прямо дева в беде. Всё по классике. Если бы я не знал, какая гнилая душонка скрывается за этой ангельской внешностью, то сам бы бросился её спасать.

Но сейчас мне было не до театральных постановок.

Рывок. Ещё Рывок.

Пространство привычно схлопнулось, и я материализовался прямо перед Всеволодом.

Никакой реакции… Что же, тогда потанцуем!

Мой ботинок врезается в грудную клетку Рязанцева. Кольчуга Души стихийника мигает ядовито-зеленым, поглощая часть удара, но инерция делает свое дело. Всеволода отшвыривает в сугроб.

Я в два прыжка оказываюсь рядом с тяжело дышащим Яромиром. Мы встаём спина к спине. Следующие пять минут мы просто сражаемся. Бьём, отступаем, отскакиваем и блокируем. Рязанцевы как будто бы не устают – лезут и лезут, даже после мощных ударов.

Долго мы так вряд ли продержимся…

– Еля… – хрипит брат. С его подбородка капает кровь. – Они… они совсем рехнулись… Как бешеные псы… Ничего не слышат!

– Спокойно, брат. Сейчас мы им мозги на место вправим, – отвечаю я и отбиваю ножом метнувшуюся толстую лиану.

Сталь с хрустом перерубает древесину.

Борис оскаливается и прёт на нас буром. В его руках вырастают два деревянных острия.

– Вы оба сдохните, ублюдки! – кричит он и брызгает слюной. – За всё ответите! Ты, Яромир, за всё заплатишь!

– Боря! Сева! Какого хрена вы творите⁈ – пытаюсь я перекричать его, пока брат выставляет перед собой огненный заслон. – Очнитесь, придурки! Мы же союзники! Наши рода никогда не враждовали! Вы что, забыли⁈ Мы с вами из одной тарелки ели, из одной рюмки пили!

Поднявшийся из сугроба Всеволод сплёвывает кровь на снег и буравит на меня своими черными бельмами.

– Союзники⁈ Вы – гниль! Вы – бесчестные твари! – его голос вибрирует от нечеловеческой ненависти. – Твой братец-ублюдок… он надругался над ней! Он изнасиловал Лучезару! Взял силой, а потом выбросил на мороз, как использованную игрушку! И вы после этого смеете говорить о чести⁈ Мы убьем вас, сотрём вашу поганую фамилию!

Я аж поперхнулся от такого бреда. Какое изнасилование? Какой мороз⁈ Да эта белобрысая стерва сама кого хочешь изнасилует и в ледник закатает!

– Я её не трогал! – отчаянно, с надрывом орёт Яромир и запускает в Бориса два предупредительных огненных шара. Шары взрываются у ног здоровяка, заставляют того на секунду отступить. – Да вы в своем уме⁈ Я клянусь честью рода! Максимум, что было – мы поцеловались! А потом она закрыла дверь, и я ушел! Я пальцем её не тронул! Вы же сами меня потом подхватили!

– Лжец! – орёт Борис, продолжая формировать деревянные лезвия. – Она сама нам всё рассказала! В слезах прибежала! Вы ответите за каждую слезинку своей кровью!

Я бросаю быстрый взгляд в сторону Лучезары. Эта тварь продолжает стоять у кустов, обхватив себя руками. Она картинно вздрагивает при каждом взрыве, её плечи содрогаются в беззвучных рыданиях. Идеальная жертва. Оскорбленная невинность. Если бы не ситуация, я бы поаплодировал её актерскому таланту.

– Да откройте вы глаза, ботаники хреновы! – кричу я, уходя на «Скольжении» от просвистевшей над ухом деревянного копья. – Она вас морочит! Она вам мозги выкрутила напрочь! Это всё иллюзия! Вы под её контролем!

Но Рязанцевы не пытались даже слушать. Логика, здравый смысл, дружба – всё это было надежно заблокировано чарами. Они продолжали тупо, методично и яростно нападать, а нам с Яромиром оставалось только защищаться, стараясь не нанести им смертельных ранений. Убивать наследников древнего рода из-за бабьих интриг в мои планы вообще не входило.

И тут периферийным зрением я уловил движение.

Со стороны дороги, проваливаясь в глубокий снег, к нам бежали двое крепких мужчин в серых куртках. Это были те самые топтуны, «хвост» из Имперской Службы Безопасности, которых приставил ко мне полковник Завьялов. Видимо, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, они решили вмешаться.

– Именем Закона! Всем оставаться на местах! Прекратить применение магии! – гаркнул на ходу один из них.

Второй боец уже активировал на левом предплечье мощный подавляющий артефакт, светящийся тревожным красным светом.

Они попытались вклиниться между нами и взбесившимися Рязанцевами, чтобы остановить бой. Но они не учли одного. Того самого фактора, который стоял сейчас в сторонке и изображал невинную овечку.

Лучезара перестала плакать.

Она вдруг оказалась прямо перед бегущими мужчинами, просто возникла на их пути, словно выткалась из морозного воздуха.

Имперские безопасники даже не успели вскинуть оружие. Девушка что-то ласково, почти нежно прошептала им. С такого расстояния я не мог разобрать слов, но увидел, как её изящные руки плавно легли на открытые участки шей обоих мужчин.

То, что произошло в следующую секунду, заставило кровь в моих жилах заледенеть.

Тренированные бойцы ИСБ, одновременно захрипели. Их глаза расширились. Кожа на лицах мгновенно, всего за пару ударов сердца, потеряла все краски, став пугающе-белой, как снег под ногами. Затем по мертвенной белизне стремительно проползли черные сетки вен. Губы мужчин посинели. Они попытались поднять руки, чтобы оторвать от себя тонкие девичьи пальчики, но движения были такими замедленными, словно они находились на морском дне.

Через пару секунд безопасника осели в сугроб. Их тела застыли в неестественных позах. Мертвы? Заморожены за несколько секунд?

Ядрёна медь!

Лучезара повернулась к нам. Никаких слез, никакого испуга. На её губах играла довольная улыбка. Маска невинной жертвы рассеялась как дым. Теперь перед нами стоял безжалостный палач.

Она поправила воротник своей шубки и двинулась в сторону Яромира, который застыл, глядя на тела мертвых гвардейцев.

А ведь он её целовал! Возможно, даже в засос!

Да уж, после такого зрелища вряд ли на километр теперь к подобной сущности сподобится подойти.

– Ярик, не спи! Защищайся! – проорал я, понимая, что времени на гуманизм больше нет.

Если мы сейчас не вырубим Рязанцевых, эта белобрысая стерва прикончит нас всех. А братья как раз приготовились к новой атаке!

Я влил в ноги максимальный заряд живицы.

«Скольжение!»

Проскакиваю под занесенной каменной кувалдой Бориса, оказавшись в его слепой зоне. Не тратя время на глобальный вызов живицы, я использовал старый, добрый прием. Резкий удар основанием ладони в основание шеи, туда, где нервные узлы выходят к поверхности. И тут же, для верности, добавил коленом под дых, пробивая остатки Кольчуги Души.

Здоровяк Борис охнул, его глаза закатились, и он тяжелым кулем рухнул в снег. Вроде как потерял сознание?

Яромир, наконец-то очнувшись от ступора, тоже перестал миндальничать. Он увернулся от хлесткой плети Всеволода, перехватил её руками, не обращая внимания на впивающиеся в плоть шипы, и дёрнул к себе. В тот же миг выбросил руки навстречу двинувшемуся Рязанцеву. Пламя ударило Всеволоду прямо в грудь. Рязанцев-младший задохнулся, пошатнулся, и Ярик в красивом прыжке пяткой вонзился в челюсть бывшего друга.

Второй брат тоже отправился в глубокий нокаут.

Мы стояли посреди истоптанного снега. Мои легкие горели огнем, а резерв живицы жалобно скреб по дну. Чёрт, я так и не сумел толком восстановиться, а тут это… У Яромира дела были не лучше – он шатался от истощения, его руки, покрытые ожогами и царапинами, бессильно повисли вдоль тела.

Мы кое-как вырубили Рязанцевых, но настоящая проблема только начала приближаться.

Лучезара остановилась в пяти метрах от нас. Её глаза, такие же налитые тьмой, как и Рязанцевых, с насмешкой смотрели на нас.

– Ах, какая трогательная сцена, – весело прозвенел голосок. – Вы пощадили своих друзей. Как это благородно. И как же глупо.

Она неспешно поаплодировала нам. Ага, как будто нам до её аплодисментов есть дело.

– Но, признаться честно, я даже рада, что всё вышло именно так. И я очень рада, что оба Ярославских сейчас стоят передо мной, – она плотоядно облизнулась. – Так будет гораздо проще. Мне не придется гоняться за вами по всей столице. Я закончу дело прямо здесь и сейчас. Какая чудесная экономия времени.

– Да пошла ты, тварь! – прохрипел Яромир, пытаясь сформировать в руке огненный шар, но на его ладони вспыхнули лишь жалкие искры. – Я тебе сейчас эту улыбочку с лица сотру!

– О, мой пылкий Ромео, – рассмеялась она. – Твой огонек погас. Вы оба пусты. Вы просто куски мяса, ожидающие забоя.

И она начала двигаться.

Это было не «Скольжение», не «Рывок». Это было что-то за гранью человеческого восприятия. Лучезара размазалась в воздухе белесой тенью.

Я попытался выставить блок, поднял остатки Кольчуги Души, но её удар пробил все слои. Невероятно сильный удар врезался в солнечное сплетение и напрочь смял защиту. Меня отбросило на пять метров. Я рухнул на спину, судорожно пытаясь вдохнуть морозный воздух.

Ну и силища у этой твари!

Яромир попытался контратаковать, но Лучезара пируэтом ушла от слабых взмахов и нанесла серию ударов. Удар, удар, подсечка. Яромир упал.

Я вскакиваю и снова бросаюсь в атаку. Удар в челюсть, потом по рукам и ногам. Я пытаюсь хотя бы достать, но… Ещё удар и меня снова отбрасывает. Я падаю. Яромир валится рядом.

Мы переглядываемся и кое-как встаём.

Я попытался вдохнуть, сконцентрировать живицу в руках. Вызываю её из основы, чтобы пропустить в левую руку! Не получилось! После удара Лучезары живица как будто бы не отзывалась на призыв!

И в этот момент я с ужасом понял, ЧТО именно она делает.

Её удары пробивали наши блоки и… отключали меридианы! Она била по узловым точкам, вгоняла в них микроскопические иглы, которые намертво замораживали каналы, запрещая живице течь по нашему телу!

Это прямо хирургические удары по нашей магии. Без живицы мы становились обычными людьми.

Хотя… Как обычными? Мы кое-что умеем и без живицы!

Я вскочил, дёрнул за рукоятку боевого ножа, но руки налились свинцом. Онемение постепенно расползалось по телу. Ядрёна медь! Мы могли рассчитывать только на свои физические силы, а они, после боя с Рязанцевыми, катастрофически стремились к нулю.

– Что, мальчики, уже устали? – издевалась Лучезара, пританцовывая вокруг нас. – А мы ведь только начали!

Она изящно взмахнула руками, и снег позади неё пришел в движение. Два сугроба вздыбились и приняли форму чудовищ.

Два Ледяных Потрошителя. Гибриды белого медведя и богомола, с огромными костяными лезвиями вместо передних лап. Твари, которых мы едва завалили на Рубеже с группой, теперь выросли прямо перед нами, подчиняясь воле этой суккубы.

– Поколотите их, мальчики, но не убивайте. Они мне нужны живыми для финального аккорда, – небрежно бросила девушка монстрам, отошла в сторону и сложила руки на груди.

Твари взревели и бросились на нас. Для нас начался ад.

– Расходимся в стороны! – рявкнул Яромир.

Я тут же прыгнул влево, потом вправо. Надо было ещё увести этих тварей от лежащих Рязанцевых, а то заколют ненароком!

Без магии, с заблокированными меридианами, каждое движение давалось с трудом. Я уворачивался от гигантских ледяных лезвий исключительно на рефлексах. Мой нож чертил полосы на шерсти Потрошителя, но не мог пробить её без подпитки живицей.