Текст книги "Боярский сын. Боец часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

«Рывок!» – я выжег остатки живицы из мышц ног. Пространство схлопнулось.

Я материализовался в воздухе, на траектории полета ледяной твари. Мы столкнулись грудь в грудь. Сила удара была страшной – меня отшвырнуло назад, Кольчуга Души жалобно хрустнула, но выдержала.

Мы рухнули на снег единым клубком. Тварь яростно клацала челюстями в сантиметре от моего лица, пытаясь прокусить забрало шлема. Уродина та ещё.

– Хрен тебе, а не моя живица! – прорычал я сквозь зубы.

Я уперся коленом ей в брюхо, левой рукой держал за скользкую шею, а правой нанес короткий удар. Точно в распахнутую челюсть, пробивая её до самого мозга.

Красное пламя вырвалось из глазниц. Тварь судорожно дернулась в моих руках, её когти проскрежетали по моему нагруднику. Затем она рухнула горой ледяной крошки.

Я откинулся на снег, убрал визор, глотая морозный воздух. В ушах звенело.

Стая Ледяных Гончих была уничтожена. Мы выстояли!

В этот миг у меня в голове мелькнула очень неприятная мысль.

«Стоп… Ледяные Гончие. Их укус впрыскивает яд, который блокирует ток живицы в теле воина. Замораживает каналы», – вспомнил я слова коменданта Михотова.

Мой внутренний ведарь встрепенулся. Ядрёна медь! А ведь если эти твари могут блокировать ток живицы, то… точно так же, один в один, действовала и Лучезара!

Вспомнился наш с ней спарринг на ринге клуба «Железный кулак». Когда я прижал её к татами, её кожа стала ледяной, и моя живица начала вязнуть в каналах, лишая меня сил!

Совпадение? Да хрен там плавал! В этом мире такие вещи случайно не совпадают.

Не одного ли поля ягоды эта прекрасная блондиночка и вот эти вот твари Опасных земель? Неужели она – действительно порождение Опасных земель, маскирующееся под человека?

Как тот белый оборотень, начальник отряда из Клана Ночных хищников.

«Надо будет всё-таки разыскать её после Испытания и допросить, –пообещал я сам себе. – Может быть даже с пристрастием».

Всё было кончено.

Десять Ледяных Гончих остались лежать на истоптанном снегу.

Среди нас, слава богам, потерь не было. Если, конечно, не считать поцарапанную броню Мишки – до него всё-таки сумели добраться когти твари, когда он прикрывал Владу. Да мой пистолет, который Густя позже выковырял из сугроба. Ствол был погнут, а ремонтировать его в таких условиях… Минус одно оружие.

Мы стояли посреди поляны. Изо рта вырывались облака пара. В небе всё также переливалось северное сияние и мелькали чёрные силуэты дронов.

– Ты как оказалась на улице? – спросил я Мизуки.

– Высла по… нузде, – ответила она, потупившись.

– Мда… Теперь выходить одному строго-настрого воспрещается. Только вдвоём. Если во время караула, то при пересменке! Все поняли?

– Угу, поняли, – кивнули ребята в ответ.

Я пнул одну кучу, недавно скалившуюся ледяными клыками.

– Уф… Вот с такими отродьями нам и придётся иметь дело всю эту гребаную неделю, – хрипло выдохнул я. – Страшно, господа аристократы?

Мишка Морозов, утирая пот со лба, хохотнул в ответ.

– Не-е, фигня вопрос. Как два пальца обсосать, – выпятил он грудь, хотя голос слегка дрогнул.

– Ну-ну, рассказывай, герой. Ты и так едва без этих двух пальцев не остался, – хмыкнул я и похлопал друга по наплечнику. – Ладно, команда. Разбор полётов проведем утром. Сейчас возвращаемся в тепло.

Мы потянулись обратно в избушку. Внутри всё так же весело потрескивала печка.

– Мишка, чья очередь дежурить? – спросил я, снимая шлем и укладывая его рядом с лавкой.

Морозов вздохнул и улыбнулся.

– Всё понял, командир! – он шутливо козырнул в ответ. – Пойду, покараулю, чтобы нас ледяные суслики не сожрали.

Остаток ночи я спал вполглаза. Я слышал сквозь сон, как тихо скрипнула лавка – уставшего Мишку на посту поменяла Владислава. А потом, уже под самое утро, её сменил Густомысл.

До самого рассвета нас никто не беспокоил.

Посмотрим, какие еще сюрпризы преподнесут нам Опасные земли, когда мы выйдем на патрулирование!

Глава 15

Вряд ли кто думает, что патрулирование Рубежа всего-навсего прогулка по лесу с привалом у костерка. Тут мороз цапал за любую часть тела, которая нечаянно высунулась на воздух. Да и сам воздух был нереально колючим.

И ведь это мы ещё были в костюмах!

Три дня мы месили снег, превращаясь из холеных адептов в некое подобие отряда патрулирования. Мобильные доспехи Оболенских, конечно, штука шикарная! Сервоприводы служили отлично, подогрев работал на совесть, а визор шлема рисовал чёткую картинку.

Но даже броня не спасала от осознания того, что за ближайшим сугробом тебя могла поджидать тварь. А для этой твари ты просто тушёнка в красивой консервной банке. И за эти три дня мы успели познакомиться с местным «гостеприимством» не по книжкам Михотова.

После Ледяных Гончих к нам пожаловали Стеклянные Стрекозы. Мерзкие создания, скажу я вам. Представьте себе полупрозрачное насекомое размером с доброго пса, с такими же клыками. Да ещё носится в воздухе со скоростью реактивного снаряда. Эти твари могли запросто разорвать зазевавшегося человека всего за пять секунд.

Они напали к вечеру второго дня, когда мы возвращались на стоянку.

– Контакт! Справа, на два часа! – выкрикнула Мизуки.

В небе засверкало осколками хрусталя. Из-за елок вылетела стая Стрекоз и без предупреждения кинулась на нас. Рой зашёл на вираж, переливаясь в лучах заходящего солнца.

– Влада, Миша, ваш выход! Не дайте им приблизиться! – скомандовал я, швыряясь веером огненных шаров.

Огненный полог накрыл стаю, но почти не повредил строй.

Михаил не заставил себя ждать. Он вскинул руки, и из его ладоней рванул ледяной вихрь. Стрекозы – хрупкие существа, перепад температур для них после пламени был ощутим. Они замедлились, их крылья начали покрываться инеем.

В ту же секунду Владислава выдала серию разрядов. Голубоватые молнии прошили морозный воздух.

Трах! Бздынь!

«Стекляшки» лопались прямо в полёте, осыпали снег дождём из полупрозрачных кристаллов. Парочка особо шустрых умудрилась прорваться сквозь заслон и спикировали на нас, выставив крючковатые лапы.

– Прикройся! – рыкнул Густомысл, и перед нами в мгновение ока выросла плита из грунта.

Стрекоза врезалась в землю, застряла жвалами, и тут уже мы с Мизуки не сплоховали. Мой «Огненный Клинок» перерезал тварь пополам быстрее, чем она успела подмигнуть напоследок.

Следом ударили молнии Владиславы. Огонь, лёд и молнии разметали весь рой за считанные минуты.

Но Стрекозы были так себе. Семечки. Разогрев перед основным блюдом.

Настоящее испытание началось, когда мы встретили двух Снежных Потрошителей. Этакие гибриды белого медведя и богомола ростом под два метра. Шерсть у них – натуральный диэлектрик и теплоизолятор в одном флаконе.

– Бьём левого! – скомандовал я, выступая вперёд.

– Огонь не берет! Вообще никак! – заорал Мишка, когда его ледяные копья просто со звоном отскочили от массивной груди монстра, а мой огненный шар лишь слегка подпалил кончики шерсти.

Тварь взревела! Звук был такой, будто две тектонические плиты решили потереться друг о друга. Потрошитель махнул костяным лезвием, и столетняя ель рядом тут же покачнулась, накренилась и рухнула в мою сторону.

Второе дерево тоже наклонилось от взмаха Потрошителя.

– Ядрёна медь, ну и туша! – выдохнул я, уходя на «Скольжении» из-под второго удара. – Ребята, они нас массой задавят! Густя, подсади меня!

Толстяк Милославский всё понял без лишних слов. Он упёрся ногами в землю, его доспех натужно загудел, накачивая гидравлику.

– Давай, Еля! – пробасил он.

Я рванул на него. В момент соприкосновения Густомысл резко вскинул руки, выбрасывая земляной вал прямо под моими подошвами. Меня подбросило вверх, как из катапульты.

Лечу, ветер в шлеме свистит, а внизу за мной следит белая гора. Потрошитель задрал морду, клацнул пастью и взмахнул своими костяными лезвиями, надеясь перехватить меня в воздухе.

Хрен тебе, уродец!

Я увернулся от лезвий и приземлился точно ему на загривок. Тварь закрутилась на месте, пытаясь меня стряхнуть, но я вцепился левой рукой в густую шерсть, а правой выхватил боевой нож.

Оружие полыхнуло пламенем, откликаясь на мою злость. Я увидел щели на затылке, мелкие дыхальца. Единственное место, где броня и шерсть не защищают от ударов. И ведь ничем не прикрыты!

– Получай, сука! – я вогнал клинок по самую рукоять в отверстие.

Монстр вздрогнул и забился в конвульсиях. Внутри его башки что-то глухо бухнуло – я залил живицу напрямую, устраивая взрыв в том месте, где должен быть мозг. Потрошитель пошатнулся, его лапы подогнулись, и он нырнул мордой в снег. Я успел катапультироваться в последний момент, прокатился метров пять.

Второго Мизуки упокоила в своем стиле. Она слетела с ветки, как привидение, и одним точным ударом катаны поразила затылок. Иногда я забываю, что она всего лишь хрупкая девушка. Хотя, глядя на её работу, слово «хрупкая» кажется издевательством.

Вечерами, когда мы добирались до избушки, наступало время «разбора полётов».

Кураторы выходили на связь. Мирослава Кузьминична, наша «железная леди» Огнестрела, сурово поджимала губы, глядя на нас сквозь помехи экрана планшета.

– Ярославский, опять геройствуете? – спросила она после боя с Потрошителями. – Вам нужно было действовать синхронно.

– Так мы и действовали синхронно, – огрызнулся я, прихлебывая горячий чай из жестяной кружки. – Я прыгал, Густя подбрасывал. Чем не синхронность?

Михотов, стоявший за её спиной, лишь понимающе подмигивал своим единственным глазом.

– Потрошителя можно было отвлечь големами, но… в целом у вас получилось.

Да, в целом, мы шли неплохо. Мишка перестал вздрагивать при виде каждой тени, Владислава научилась бить молнией так, чтобы не задевать своих, а Густомысл превратился в надежный щит. Мы стали стаей.

Временами издалека доносилась канонада – другие группы тоже не скучали. Но кураторы, надо им отдать должное, развели нас по квадратам так ювелирно, что мы не встречались. Безопасность превыше всего, ага. Не хватало еще, чтобы Глеб Долгополый «случайно» влепил мне в спину фаерболом, перепутав с упырём. Хотя я больше чем уверен, что он бы не перепутал. Он бы прицелился.

Четвёртый день начался буднично.

Мы встали затемно. Завтрак оказался поглощён в считанные минуты – на морозе организм жрёт калории, как не в себя. Мы проверили броню перед выходом.

– Связь в норме! Запас костюмов составляет восемьдесят процентов, – отрапортовала Владислава.

Она у нас отвечала за костюмы, их зарядку и целостность. Восемьдесят процентов… Ну что же, неплохо. Достаточно для патрулирования и встречи с любым сюрпризом.

Я вышел на крыльцо избушки. Тайга тихо дремала, перестукиваясь ветками. Небо на горизонте начало светлеть.

– Выдвигаемся, – скомандовал я, обернувшись. – Порядок «Змейка». Мизуки – вперед. Дистанция пять метров. За ней я и потом все остальные. Смотрим в оба. Мы должны быть готовы ко всему.

За мной вышли остальные и мы тронулись. Снег под ногами скрипел, выдавая наши шаги. Впрочем, нам особо и не надо было скрываться.

Я шел, вглядываясь в стволы елей. Интуиция молчала, но это-то и пугало. Обычно на Рубеже ты всегда чувствуешь чье-то присутствие. А тут всё было как-то пусто. Будто все твари разом решили взять выходной и свалили на выходной в Опасные земли.

Мизуки двигалась плавно, почти не касаясь снега. Она то и дело замирала, прислушивалась к вибрациям почвы. Её доспех был настроен на максимальную скрытность, и она легко растворялась среди деревьев.

– Елисей, – раздался в наушниках голос Мишки. – Тебе не кажется, что здесь как-то… не так?

– Да тут всё не так, – ответил я, хотя сам почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Тут всё-таки Рубеж, как никак…

Мы миновали распадок и вышли на угол своего квадрата. Можно было разворачиваться и следовать вправо. И тут Мизуки резко остановилась. Она подняла сжатый кулак вверх.

Сигнал «Стой. Опасность!»

Мы остановились и в это время сугроб под елью зашевелился. Стоять и ждать того, кто оттуда выберется, было бы глупо, поэтому мы сразу же перестроились для отражения атаки.

Наружу из сугроба начали один за другим вылезли три странных существа. Неторопливо вылезали, как будто зная о своём превосходстве.

– Ни хрена себе! – протянул Мишка.

И ему было отчего так говорить. Возле ели поднялись человекоподобные фигуры метра два с половиной высотой. Худые до невозможности. Кожа полупрозрачная, сквозь неё видно, как в жилах пульсирует синий туман.

Вместо лиц красовались гладкие костяные маски, переходящие в лысый череп. Ни носа, ни губ – только узкая горизонтальная щель, из которой при каждом вдохе вылетало облако пара, и такие же щели глаз. Прямо как в японской анимешке!

А из спины торчали ледяные наросты, похожие на иглы гигантского ежа. И это ещё больше прибавляло сходства с анимешным героем.

– Хладовеи, – охнула Владислава.

– Кто? – невольно переспросил я.

– Существа высшего порядка. Они не должны быть здесь, они…

В это время Хладовеи завибрировали иглами на спине и мгновенно свернулись в кольцо. Иглы сорвались со спин и полетели в нас.

Густомысл моментально поднял щиты, в которые воткнулись снаряды тварей. Они были настолько мощными, что пробили земляные преграды, оставшись торчать остриями.

– Что это за твари? Как их бить-то? – крикнул я по рации.

– Я ещё не успела прочитать. Ими занимаются воины ранга Витязь, а мы…

– Что они делают? – прервал Владиславу Михаил.

Хладовеи выпрямились и затрясли руками. Или тем, что у них было вместо рук. Призрачные пальцы сливались воедино, удлинялись и… становились лезвиями. Как Потрошители? Только…

Левый хладовей взмахнул своей левой рукой-лезвием. Воздух резко свистнул. Метровая игла, похожая на сосульку, полетела прямо в меня. Она мчалась со скоростью реактивного заряда. И когда попала в один из щитов, то взорвала его, разметала на куски.

– Всем в укрытие! – рявкнул я.

Мы рассыпались в стороны. Скрылись за деревьями. Новая игла пронеслась над нашими головами, попала в верхушку вековой ели и с грохотом взорвалась, осыпала сугробами снега и сломанными ветками.

– Отвлекаем! – скомандовал я. – Миша, Густя – бьём по конечностям! Влада, отвлеки его разрядами! Мизуки, попробуй зайти со спины!

И тут начался цирк. Настоящий балаган с элементами кровавого хоррора.

Мишка, сопя от напряжения, начал методично закидывать правого Хладовея ледяными иглами в ответ. Тот явно обиделся и двинулся к нему. Снаряды с глухим стуком врезались в ледяную броню, но тварь даже не замедляла ход. От него отлетали куски, но сам он продолжал движение. По пути раны заливались новой ледяной тканью.

Густомысл, по моей команде, начал поднимать перед тварью земляные валы. Големы из земли с хрустом вырывались из-под снега, попытались замедлить центрального Хладовея. Но монстр, не обращая внимания на врагов, разбивал их лезвиями, пробивался к нам. Вот покатилась башка голема, снятая точным ударом. Вот рассыпались ещё два голема, разбитые быстрыми ударами.

Влада, с криком «Получи, тварь!», обрушила на Хладовея шквал молний. Разряды били по его груди, по рукам, оставляли воронки, но тварь продолжала идти. От Хладовея валил пар, но урон для него был минимальным.

– Бесполезно! – крикнула Влада. – Он не чувствует боли! Его броня поглощает энергию!

Мизуки тем временем тенью скользнула по глубоким сугробам, пытаясь зайти со спины. Её катана сверкнула, отсекая кусок льда от бедра Хладовея. Тварь лишь дёрнулась. Отмахнулась так, что едва не снесла Мизуки голову. Девчонка только благодаря невероятной реакции смогла увернуться.

– Ну что, ядрёна медь, будем танцевать до утра, или попробуем что-нибудь новенькое? – пробурчал я себе под нос, сжимая нож.

Я наблюдал за боем с левой тварью. Хоть Хладовей и не чувствовала боли, но удары всё-таки наносили урон. Она постепенно теряла массу, её движения становились чуть медленнее. Я искал, вычислял, что в этой хтонической туше может быть жизненно важным. Ведь каждая тварь имеет свою ахиллесову пяту.

Пять минут боя дались нам тяжело. Мы уворачивались, уклонялись и пробовали Хладовеев с разных сторон. Они же неторопливо били по нам и… ледяные иглы уходили вверх. Я сначала думал, что они пытались ударить по нам сверху, но оказалось, что Хладовеи целились в пролетающих дронов!

Они уничтожали тех, кто мог увидеть необычное в снежном бою! Мы не должны были с ними сражаться! А теперь… Нам остаётся либо сдохнуть здесь, либо попытаться дать бой и выжить.

И тут меня осенило. Я вспомнил про Ледяных Гончих, которые были уязвимы попаданием в глаза и пасти. А чем эти Хладовеи отличаются от остальных созданий Опасных земель?

Живица, разогнанная до предела, хлынула в клинок. Лезвие вспыхнуло ослепительно белым светом.

Я сделал резкий выпад, и с лезвия сорвался огненный полумесяц. Но не в тело, не в конечность. Я целился в голову. А точнее – в левое глазное отверстие.

«Огненный Клинок!»

Плазменная дуга, оставляя за собой едва видимый след, врезалась в левое глазное отверстие Хладовея.

Тварь замерла. Её огромное тело задрожало. Затем из пробитого глаза вырвался сноп яркого, бело-голубого света. Скрипя и трескаясь, Хладовей начал оседать на снег, превращаясь в бесформенную груду тающего льда. Из него валил пар, а в воздухе запахло озоном и жжёным сахаром.

– Один готов! – выдохнул я. – Целимся в левый глаз! Это их слабое место! Туда бьём, туда, ядрёна медь!

Моя команда моментально отреагировала. Отлично сработали!

Мизуки, не теряя ни секунды, скользнула к другому Хладовею. Она двигалась, как размытая тень, уходя от его медленных, размашистых ударов. Катану, напитанную живицей, она держала наотмашь. И когда тварь занесла лезвие для удара, японка воспользовалась моментом.

Мизуки, совершив невероятный пируэт, взмыла в воздух. Её катана описала ослепительную дугу, и лезвие с жутким хрустом вонзилось точно в левую глазницу Хладовея. Тварь задрожала, из неё вырвался мощный сноп пара, и она рухнула, рассыпаясь ледяной крошкой.

– Два! – прокричала Мизуки, отряхивая катану. – Готовы!

Остался один.

Третий Хладовей, словно обезумев от гибели своих собратьев, взревел и обрушил на нас шквал ледяных игл. Они летели с чудовищной скоростью, заставляя нас прижиматься к земле. Это был настоящий ледяной шторм, способный искромсать всё живое.

– Щиты! Все щиты! – заорал Мишка, выставляя перед собой ледяной барьер.

Но Хладовей как будто не собирался бить по щиту. Он собрал всю свою мощь, и с его спины сорвался целый град острых шипов. Они роем устремились прямо во Владиславу, которая стояла чуть позади нас. Влада пыталась сформировать молнии, но её живицы не хватило бы, чтобы отразить такую атаку.

– Влада, берегись! – завопил Густомысл и дёрнулся вперёд.

Он даже не раздумывал!

Огромный, неуклюжий Густя, с невероятной для его комплекции скоростью бросился вперёд, закрывая девушку своим телом. Взмахнул руками и…

Ледяные шипы с жутким свистом вонзились в его спину.

Доспех Густомысла, предназначенный выдерживать удары бетонных блоков, застонал. Сотни шипов с хрустом пробили композитную броню, порвали силовые провода, вонзались в плоть.

Он замер, раскинув руки. Мощный как скала, но…

Из пробитой брони повалил пар.

– Густя!!! – завопила Влада, с ужасом глядя на спину своего жениха.

Крики отчаяния и боли. Хладовей, воспользовавшись моментом, двинулся вперёд. Захотел добить противника?

Ярость вспыхнула внутри меня. Мне не нужна была Кольчуга Души. Мне не нужна маскировка. Я стал чистым, неконтролируемым пламенем. Мой внутренний ведарь, которого я так долго сдерживал, вырвался наружу.

– А ну, отвали, ублюдок! – рявкнул я.

«Рывок!»

Пространство схлопнулось. Я материализовался прямо перед Хладовеем. Тварь, удивлённая моим появлением, замерла. А её лезвие начало подниматься вверх. Этой секунды было достаточно.

Нож, усиленный всей мощью проснувшегося дара и яростью ведаря, вонзился в левое глазное отверстие Хладовея.

Лезвие с хрустом вонзилось, разрубая маску. Ослепительный, бело-синий свет вырвался из головы твари. Хладовей забился в конвульсиях, его огромное тело задрожало. Скрип, треск, рёв – и он рассыпался ледяной крошкой.

– Густя-а-а! – прокричала Влада, держа голову Густомысла в своих руках.

Я упал на колени рядом с Густомыслом. Он лежал на боку, а над ним, прижимаясь к его броне, склонилась Владислава. Её руки были в крови.

– Густя… Густомысл, милый, не умирай… – её голос дрожал. – Ответь мне, пожалуйста!

Я снял шлем. Воздух тут же ударил в лицо.

– Дайте мне его осмотреть, – прохрипел я, отталкивая Владу.

Спина доспеха была изрешечена. Сотни пробоин. Кровь пропитала термобелье и раскрасила снег красным. Я осторожно открыл визор. Густомысл тяжело дышал. Его лицо было бледным.

– Нормально, – прохрипел он. – Главное, Влада… ты цела?

Владислава лишь кивнула.

– Я сейчас вызову помощь, – я набирал тревожный номер.

– Не надо… Мы тогда не пройдем Испытание… – проговорил Густомысл.

Поймал взгляд Мизуки, она кивнула. Также кивнул Мишка. Владиславу можно было не спрашивать.

Я посмотрел на Густомысла. Он, рискуя собственной жизнью, закрыл свою будущую невесту от смертельной атаки. Вот это был поступок. Вот это был воин.

Вот это мужик, ядрёна медь! И если он в силах совершить такой поступок, то и мы должны соответствовать ему.

– Наплевать на все Испытания, Густя, – тихо сказал я, похлопав его по плечу. – В полевых условиях мы не сможем тебя поставить на ноги. Я, как командир, принимаю решение вызвать помощь. А ты молодец! Настоящий воин.

Он слабо улыбнулся в ответ. В этот момент в небе послышался гул вертолётов. Помощь спешила к нам.