Текст книги "Чужая корона (Чужое тело-2)"

Автор книги: Алексей Изверин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Глава 18

Горел пылающий камин

Судили парня молодого…

(Петлюра?)

– Ночной народ управляется Ночным королем. У него есть Ночные дворяне, а ниже ночные крестьяне… – Рассказывал Вихор.

– Чем они живут?

– Лососей шелушат.

– А конкретнее?

– Ну, с порта живут, где кто какой корабль ставит, со складов, с торговцев на рынке собирают налоги, с крестьян в деревнях ближайших. Ещё каждая успешная женщина должна им треть своего заработка… Питейные тоже им золота засылают, и у них горный отвар покупают. Ещё ночные дворяне иногда приглашают к себе в гости…

– Урий! – Не выдержал я. – Ты можешь без своего жаргона говорить‑то, а? И так, чтобы нам было понятно.

В кабинете Подснежника было не очень людно. Я, Вихор, Подснежник, Виктор, Виктор и барон Алькон. Последний как эксперт по организованной преступности. Даже Жареный рядом с нами был, у меня на него были небольшие планы.

– С Ночными жителями мы никаких дел не имели. – Сразу открестился он. – Слишком уж они… Не такие. И толку от них – чего? Горного отвара? Так оно нам не надо.

– Понятно. А вот эти… Ты что‑то рассказывал про Темных?

– Темные – это темные. – Удивленно поглядел на меня барон Алькон. И не он один, я уловил очень заинтересованный взгляд Феликса, который тот быстро скрыл, упер в столешницу. Умный, однако. Не ошибся я в нем. Пока не ошибся. Дальше посмотрим, как справиться.

– Так кто такие темные? – Повторил вопрос.

– Темные поклоняются Темным богам, Ваше Величество. – Осторожно сказал барон Алькон.

– А Ночные – это просто люди. – Добавил Вихор. – Я среди них темнобожников не видел. Никто в своем уме душу губить на службе Черному не будет, а Ночной король у нас головастый…

– Ага, я сразу заметил. – Не удержался я. – Вот как тебя быстро захомутал. Пять тыщ золотом заработать практически на пустом месте – ещё бы, для этого хоть какие‑то мозги в голове нужны. Вихор, откуда у него люди, где они все сидят?

– В Мойке, конечно. – Пожал плечами Вихор. – Все в Мойке, это так лет двести уже заведено.

Ну да. Маячок‑то я отследил, не проблемой оказалось. Может, кто и сидит в Мойке, как паук в центре паутины, за ниточки оттуда дергает, и все подданные вокруг него собрались, планы темные… То есть ночные лелеют, как бы и где бы кого бы обобрать. Вот только один особнячок в паре улиц от городской стены, откуда долго был сигнал моего маячка, точно к Мойке не относился. Незаметный почти что особнячок, сам небольшой, стена невысокая, два этажа, последний чердак, высокие грязно–серые стены, наборные окна занавешены плотными занавесками, по двору слуги ходят. Проехала пару раз телега с дровами, ещё воду привезли в большой бочке. И тишина…

Кто живет, никто не знает, а спрашивать я не стал. Ни к чему это пока что. Уже одно то, что туда как раз отвезли сундучок с деньгами, делает сей особнячок первой целью для моей гвардии.

Похоже, Вихор многого просто не знает или знает, но молчит.

Доход‑то они точно с Мойки получают. Там все основные питейные заведения, бордели для заскучавших в походах матросов, там держат похищенных под выкуп, туда забредают богатые горожане в поисках развлечений, там основная кормовая база организованной преступности. Там перевалочный пункт денег для вот этого невзрачного особнячка…

– А конкретнее – где?

– Да не знает то никто… Если расскажут – так все едино, лосось ты, ростик или даже ночной дворянин – смерть.

– А по личностями что?

По личностям было вот что.

Сам Ночной король. Имени не имеет, если оно и было, то давно уже про него забыли. Вихор описал его как среднего роста тучного мужчину, бывшего воина или разбойника. Говорит басом всегда, короткая бородка, то да сё… Его ближайшие помощники, ночные дворяне. Вроде бы никто не выделялся особо, всем доставалось. Но с Вихором говорил один, Разлад звали. Опять же невысокий, худой и жилистый. Ему как раз Дырка, сутенер в "Овцебыке", деньги передавал… Потом Дырка пропал, наверное, чем‑то навредил Ночному братству. Поговаривали, что уж слишком много денег себе забирал.

– Ладно. Понятно мне всё примерно… Вихор, там, за дверью, дожидается художник. Опишешь ему самого Ночного короля. Потом опишешь тех, кто с тобой был, Разлада этого. Не вздумаешь шутить и уворачиваться. Понял?

– Понял. – Подтвердил Вихор.

– Вот и хорошо. Иди.

– Ваше Величество, какие будут указания? – Спросил Подснежник, когда за Вихором закрылись дверь.

– Да какие могут быть указания. – Сказал я очень громко, показывая на дверь рукой. – Забудем пока что, у нас другие, более важные дела… – И покачал пальцем. А сам принялся считать про себя "А раз, а два, а три…". Все вокруг ждали. Дошел до двадцати, стража у двери точно не даст Вихору задержаться и услышать то, что ему не предназначено, и несильно хлопнул ладонью по столу.

– Мойку надо чистить. Какие будут предложения?

– Обратиться к графу Нидолу и графу Лиру. Ввести войска. – Сказал барон Алькон. – Всех воров на ветках развешать, остальным пообещать свободу и вольности, снизить налоги.

Остальные молчали.

– Так… Все согласны?

– Ваше Величество. – Осторожно сказал Виктор. – При вашем отце, короле Седдике, пытались… Очистить Мойку. Мой отец вместе с рыцарским копьем воевал там.

– И почему не довели начатое дело до конца?

– Это оказалось довольно сложно, Ваше Величество. Два десятка рыцарей с отрядами и городская стража вошли в Мойку, и вышли немногие. В городской страже были большие потери. Граф Нидол Лар тогда стал главой городской стражи, старого главу городской стражи убили. Конечно, Мойку очистили, схватили Ночного короля и прилюдно отрубили голову на городской площади. Почти все рыцари и три четверти городской стражи были убиты, потери были также и у отрядов Морской стражи и Королевской Гвардии, которых послали на помощь городской страже. А пока воевали в Мойке, голодранцы оттуда разбежались по городу, нападали на мирных жителей, разорили несколько улиц мастеровых и взяли приступом несколько дворянских особняков за портом, ограбили портовые склады, устраивали поджоги и убийства. Были жалобы от посольств, потому как погибло и пострадало много иностранцев.

Хм, диверсионные отряды на всякий случай? Интересный у меня тут под боком район‑то получается. Вообще там мою власть признают, или так себе?

– Но… Я же опять вижу ту же Мойку! Граф Виктор, ты же говоришь, что её очистили?

Виктор дернулся. Не привык ещё к своему графскому титулу.

– После того, как ваш батюшка уехал в путешествие по другим странам, Мойка снова заселилась городской беднотой, разорившимися крестьянами и портовыми нищими, и они выбрали нового Ночного короля.

– Угу, понятно, свято место пусто не бывает.

– Верно сказано, Ваше Величество.

Но Мойку надо зачищать. Надо–надо! У мастера Виктора уже набралось достаточное количество кирпичей, пора бы и производство расширять. Тем более куча народу, которые в Мойке ну просто ничего не делают, кроме как грабят моих граждан да окрестные деревни… Вот и посмотрим, можно ли их к делу приставить. К трудовому лагерю. Так сказать, искупить трудом тяжкую вину перед родиной.

Ещё одна информация для размышления. Что ж… Будем размышлять.

Отпустил всех, задумчиво поднялся к себе, полюбовался на груду бумаги на столе.

Протоколы допроса.

Угу, родные мои шпионы. Ничего‑то они толком не знали, подкупил из неизвестный человек в темном плаще.

Наняться на службу туда‑то и туда‑то (к мастеру Виктору и к графу Славу), раз в семь дней встречаться с человеком в Рыночном квартале, пересказывать, что да как. Мелкие сошки, ничего они толком не знали…

Черкнул пометку по низу "проследить родственников и биографию каждого", бросил на столик. Дождаться, пока заберут?

Да нет, я сам лучше отнесу, заодно и подумаю по дороге, что да как… Может, новости какие расскажут? Спать‑то все равно пока что рановато.

Не прогадал, были новости у нас в Западной Башне.

– Ваше Величество. У нас происшествие. – Приветствовал меня Феликс. В углу его кабинета переминался с ноги на ногу Жареный, с перемотанной чистой белой тряпкой рукой.

– Да, что случилось?

Всего было три молодчика, которые пытались поджечь склады с зерном графа Лурга. Один из них более вменяемый, его отдельно держали, потому как два других в первую ж ночь третьего избили и пытались изнасиловать. Вот эти‑то двое и решились на побег.

– Один сделал вид, что повесился на решетке, а как только караул вошел, так на них набросились, зарезали ножами, и пытались наружу пробиться. Там‑то их Жареный и скрутил.

– Жареный? – Я глянул на смущенно переминающегося с ноги на ногу темнокожего раба.

– Ваше Величество, так что ж мне. Нетрудно то было. Скрутил и обратно в камеру закинул. – Сказал Жареный, глядя в пол.

– Не, ты теперь не Жареный. Ты теперь Лумумба будешь. Молодец, короче. Давно пора уже… Три дня барону Алькону, чтобы устроил мне суд настоящий – а то всё на месте топчемся. Теперь ведите‑ка меня для начала к графу Лургу, и где там наш главный поджигатель?

Когда мы вошли, граф как раз расправлялся с очередным цыпленком. Ох, как он его! Парочка ножей в его руках мелькали как ковши снегоуборочной машины. Я аж даже засмотрелся – а грузовик‑то где, который сзади должен ехать, в кузов которого снег сыплется? Нет, нету грузовика. А жаль.

– Ну, почтенный граф, вот выбрал я время… Как дела твои скорбные?

Граф сразу ножи в сторону, вытер руки о салфетку, скомкал её быстрым движением, и рухнул на колени.

– Ваше Величество, рад видеть вас в добром здравии!

– А чего это я должен был бы быть не в добром здравии? – Осведомился я с ленинским прищуром.

– Государственные дела и заботы, Ваше Величество, отнимают… – Нашелся граф.

Несколько минут я послушал, а потом сделал знак стоящим в коридоре.

Моя охрана втолкала пинками поджигателя.

– Узнаешь? Вот, говорит, что наказал ему граф Лург какой‑то поджечь сначала склады, а потом и дворец…

Поджигатель, высокий и худющий мужик с бегающими глазками и седой неаккуратной бородой, громко икнул. Одно дело – склады жечь, а другое дело – дворец. За дворец всяко больше дать могут.

Граф Лург моих ожиданий не обманул. И сразу же начал каяться.

Ну да, вот этот товарищ, по имени Дубок, как раз при графе Лурге был чем‑то вроде помощника. Управитель. И как‑то граф Лург приказал ему… Нет же, не приказывал, глупый управитель не так понял! Нет, приказывал! Нет, не приказывал! Ваше Величество, клянусь всеми Светлыми богами, что не было такого! А ну молчать, мрази! Барон Шорк, всем ждать меня за дверью, сам останься. И продолжаем.

Короче, очная ставка показала, что главный управитель графа Лурга по имени Дубок получил как‑то от графа Лурга распоряжение. В случае чего жечь, жечь все, начиная со складов с зерном, а из одного известного особняка все бумаги вывезти и спрятать… Лучше всего в Империи. Передать на ответственное хранение в имперский торговый дом "Велий и Бромс".

– Так что ж не вывез? – Легкомысленно спросил я у Дубка. Поймал его заметавшийся взгляд, и сразу все понял.

– Неужто для себя припрятать решил? Ой молодец, вот это сообразил быстро, уважаю.

Лицо графа Лурга потемнело, он вдруг понял, что его собирались ой как не хорошо обмануть. Вот странное дело, мелкие воры и предатели, всю жизнь свою положившие на обман других, никак не могут принять для себя простую истину, что обмануть могут и их. Никак не ожидал граф Лург такого от своего ближайшего помощника.

– Ну, Дубок, молодец ты, сразу вижу. Может, ещё что расскажешь? А то вишь какое дело… Скоро графа Лурга судить будут. За все его художества. А там много чего есть… Одно дело воровать, а совсем другое дело с чужими странами сотрудничать. Сам понимаешь… Помощь на предварительном этапе следствия зачтется.

– Что мне будет, Ваше Величество? – Шмыгнул носом Дубок.

– Да вот это уже от тебя зависит. Как хорошо расскажешь. Видишь ли, судить тебя не я буду, а народ. В лице Главного королевского судьи… – Чуть не назвал имя, но решил промолчать, как бы с графом Лугром истерика прям на месте не случилась, когда он понял, кто же в не таком далеком будущем будет вершить его судьбу. – Но я же король. И я вижу, что ты всего лишь запутавшийся, но умный человек. И всегда могу сказать это на любом суде… Сам понимаешь. Зато я могу сказать то, что с тобой будет, если выясниться, что ты меня обманул. Есть тут такой мастер Велимерий…

Короче, уговорил я его. Недолго уговаривал.

Дубок знал не так уж и много. Ну да, аферы многочисленные с зерном, из которых граф набивал себе мошну. Ну да, закладные на половину королевства, граф очень хотел стать сначала герцогом, а уж потом и королеву вполне мог подвинуть. Бывали уже случаи, и хорошо заканчивались. Главное, соблюсти внешние приличия. Ну да, ещё дело с покушением на Морского герцога. Гильдия Убийц выполнила. Да–да, те самые, в черных плащах… То есть в серых. Они убиты в поместье? Какое счастье. А их глава? Тоже убит? Вот хорошо‑то. Теперь можно ничего не бояться.

Короче, вскрылись и связи графа Лурга с Гильдией Убийц. Вот как раз этих, в серых плащах, ниньдзей местных. А я‑то все гадал, что у графа войска маловато – так вот оно, войско его. Вот тут как тут.

–… золото погрузили на корабль и отправили куда‑то на острова.

– Стоп! – Помахал я рукой. – Какое ещё золото? Рассказывай‑ка точнее… А то я что‑то не дослушал.

Граф Лург не был дураком. Нет, не был. И денежные дела свои вел очень хорошо, хитро и продумано. Не клал все свои яйца в одну корзину. Раз в год под особым присмотром особо доверенных графу лиц появлялась одна галера. Туда стаскивали награбленное… То есть наворованное графом золото, и галера отчаливала в направлении островов. Куда девалось дальше сие золото, не ясно, но за сезон галера эта успевала сделать несколько рейсов.

– Это подробнее потом расскажешь. А сейчас слушай, Дубок, свою роль, и дай тебе мозгов справится с ней не как тому дубу из анекдота. Твои‑то друзья… Они отдельно пойдут, заразы такие. Мне ещё есть о чем с ними поговорить.

Два его друга–подельника, наемники из Мойки, сейчас сидели в отдельной камере. Шебутные типы! Мелко–крысиные такие повадки у двух здоровенных мужиков, мне они сразу напомнили того нищего, который деньги за Вихора и Ирину принимал. Вроде бы одежды бедные, рванье на вид, заплатка на заплатке, да получаются крепкие и удобные штаны и рубахи. Костяшки кулаков сбиты, на плоских наглых мордах лицах ссадины, как поджившие, так и свежие. Прическа самая простая, нет волос – нет проблем, щетина только начала пробиваться на бритых черепушках.

Поглядел я на них, они на меня.

Похожи оба, как близнецы–братья. Наверное, братья и есть.

– Вы кто есть, товарищи дорогие?

– Фрейя тебя благослови, добрый господин. – Умильно сказал тот, который постарше. – Тебя и твоего друга, что у тебя за спиной…

Я сначала не понял, что это так резко выдохнул воздух барон Шорк, но тут сложил два да два. Фрейя – это богиня любви. Плотской любви. И благословляя нас таким образом, вот этот хмырь намекает на…

– А ты смелый засранец. – Сказал я.

– А чё бояться‑то? Не за дело сидим…

– А гвардейцы мои?

– А нечего было. Сами они на ножи оделись. Не вошли б в камеру, так целее были. Мы в своём праве.

– Ага, понятно. – Я покачал головой, сокрушенно. – Голуби мои, мож, вы что полезное знаете, красивые такие? Ну, почему я вас в живых оставлять должен?

Хмыри переглянулись угрюмо и отмолчались.

Во странные заразы же. Все тут короля бояться. Понимают же, что может вот этот мальчишка отдать приказ, и не в тюрьме тебе баланду носить будут, а будут прижигать каленым железом на дыбе.

Интересно, а почему это они меня не бояться?

Промелькнула мысль вытащить сюда Лумумбу и устроить шоу короля человекоедов с далеких югов, которому я сильно задолжал пару человеков, и если эта самая пара человеков не одумается… Но я сразу же отбросил свои намерения. По глазам их крысиным видно, что не те эти люди, которые играть могут в такие игры. У этих пока кусок с ляжки не отрежешь и не сожрешь, не поверят.

– А может, расскажете мне, кто это додумался моего друга Вихора воровать да выкуп за него требовать?

– Надо ж, Вихора уворовали. – Подал голос младший. – Давно пора его. Был хороший ростик, а скатился до лосося королевского.

И вновь никакой реакции.

Ну и что с ними сделать‑то? После суда… После суда с ними можно будет делать все, что угодно. А пока что пусть посидят.

– Ладно, уважаемые. – Я сказал наугад, но вдруг понял, что верно угадал. Это как раз и есть те самые ночные дворяне, о которых говорил Вихор. Те самые! Вот даже и не дернулись, привыкли, хотя в этом‑то мире "уважаемый" только к дворянам… Точно–точно! – Посидите пока что тут. Ежели захотите облегчить свою тяжкую участь, так кликните стражу, только не так, как в прошлый раз, с ними придет человек, запишет ваши слова. Кстати, о прошлом разе. Ещё раз такое повториться, так я прикажу разрезать вам пятки и насыпать в раны толченого конского волоса. Дабы далеко не убежали.

В лицах братьев–поджигателей что‑то такое мелькнуло. Но лишь на миг.

Смелые, гады.

Идем дальше. Где там у нас барон Алькон‑то?

Барон Алькон нашелся в своих покоях, где как раз разбирался с кипой бумаг. Исписанные неровным почерком, с кляксами, иногда даже грязные листы, как на коленке писали.

Хорошо его привалило. Ну так а что же он думал, королевский судья – это ему не синекура какая‑нибудь, вроде главного королевского постельничего, или чего ещё там в нашем мире напридумывали. Это настоящая должность, с большой буквы и ещё груда обязанностей к ней. Тут крутиться надо.

Посмотрел барон на меня страдальческим взглядом, а я на него твердо. Прости, конечно, барон, но сейчас я тебе работы ещё подкину…

– Что сделано? – Строго я спросил с барона Алькона. – Что по поводу суда сделано? Готовы ли обвинители, готов ли адвокат, приглашена ли публика, что со зданием? Барон Алькон!

– Почти что готово, Ваше Величество! – Воскликнул барон Алькон. – Желаете ознакомиться?

– Желаю. – Буркнул я. – Показывай.

Итак, особняк они переделали. Начальником стражи стал Две Стрелы, в форме королевского гвардейца ставший, казалось, ещё больше прежнего. С ним десяток человек, все рослые и крепкие, как на подбор. Среди них заметил и одного аристократа, что тогда на травке загорал, пока остальные мечами махали. Заметил, но виду не подал.

Трибуна, убранная алым бархатом. Над ней, как я и предлагал, раскинул вышитые серебром на зеленом крылья королевский грифон. Под ним надпись "Без гнева и пристрастия". Можно и гласности немного, демократии… Хай будет. Тем более что смотрелось красиво.

Под ним рабы мели пол, сметая пыль и опилки по углам. Плотники доколачивали трибуны. Меня не видели, я полностью потерялся за спинами охраны и свиты.

– Все готово, Ваше Величество. Осталось только решить, когда…

– А чем раньше, тем лучше. Первым пускаем поджигателей, хотелось бы их сохранить для вдумчивой беседы, да чую, ещё наловим… Не того полета птицы. Значит, так, барон. Есть у меня трое поджигателей. Старший из них должен получить…

Барон слушал внимательно, а я рассказывал и рассказывал, предчувствуя, что такой же разговор надо будет ещё и с бароном Гонку сделать, и с Братом, как королевским обвинителем, тоже. Хотя он сообщал, что все материалы дела готовы, всё что надо выяснено…

Итак, началось все с утра пораньше, как только ударил колокол на крыше особняка, возвестив, что сейчас начнется самое первое в истории этого королевства судилище по закону.

Слышал я, что американцы обожают сам процесс суда, в каждом третьем фильме они друг с другом судятся и это дело смакуют во всех позициях. Не знаю, у нас как‑то более боевики популярны были.

Но это я отвлекся.

Присутствовали.

Барон Алькон, как главный королевский судья. Сидит в алом плаще с вышитым на плече грифоном, в руках небольшая булава, которой надо стучать по дубовой дощечке справа, оглашая приговор. Трибуна его по центру, поднята над остальным помещением на высоту в половину человеческого роста, чтобы можно было глядеть сверху вниз на подсудимых и прочих. Справа королевский обвинитель Брат, умытый, подстриженный и приодетый как средней руки дворянин, перебирает бумаги. Барон Гонку, будь он неладен, адвокат наш государственный, слева. Приглаженный и даже, кажется, напомаженный, поглядывает в зал.

Подсудимые за загородкой, бросают вокруг хмурые взгляды. Решетку по им пояс сам мастер Виктор делал, добротная, натертая воском, почтение внушает, показывает, что вот эти люди провинились, и теперь они подсудимые, дивитесь на них, граждане.

Граждане дивятся на веселую троицу за загородкой.

Дубок и два его подельника, нанятые им в Мойке. Ну ужо же я вас, гады. У меня закон поглощения не действует, сидеть этим двум уродцам теперь долго, а вот Дубок каяться будет и во всем признаваться, ему срок скостим.

Ночные дворяне не дергаются, лицом к ним, а спиной ко мне стоит Две Стрелы и качает пудовым кулаком размером с половину моей головы так точно перед лицом старшего. На скуле младшего уже расплывается синяк.

Стража, десяток гвардейцев рядом с ними и ещё десяток по залу, за стенкой полсотни стражи и гвардии.

Шуго тут как тут, готов сделать первый репортаж, перо острит, рядом с ним несколько писарей–порученцев, перебирают посменные инструменты, чернильницы, мешочки с песком, различные оттиски и тряпочки.

В зале на скамьях почтеннейшая публика. Я, барон Шорк, Виктор, Ждан, граф Нидол Лар, граф Слав, конечно же в первых рядах слева, сидим как обычно, разве что охрана нехорошо так по сторонам посматривает. Мастер Виктор тоже тут, и мастеровые с ним, в кружок вокруг него жмутся, поглядывают настороженно.

А ещё… Ну вот господи ж ты боже мой! Половина зала забита дворянами. Граф Шотеций, с кислой миной на лице. Его дочь, графиня Чи, в традиционном декольте до пояса. Несколько седых и сухих, как палки, аристократов с парочкой слуг и с юными дочерьми. И… Послы Рохни, Империи и Муравьиного Королевства. Барон Нават тоже тут, с ним его слуги.

Эти‑то что тут делают? Вроде бы приглашения…

– Виктор! – Зашипел я на ухо своему министру. – Откуда тут столько дворянства?

– Приглашение на суд… – Развел руками Виктор. – Как было разослано всем, так все и явились. Я ж не мог, Седдик, отослать приглашение только мастеру Виктору, и забыть про дворянство.

– Понятно. – Протянул я. Ну, вот сейчас опозориться нельзя никак. Надо, чтобы все прошло как можно глаже. На улице собрался народ, площадь не то чтобы забита, но свободного места мало. Все знали, что сегодня судят поджигателей складов, которые чуть не устроили городу голод. Да ещё и подручных самого графа Лурга! Граф Лург как‑никак следующий будет, по слухам.

Короче, аншлаг полный. Шепоток то и дело по залу пробегает, дворянство в недоумении, мастеровые в ожидании. Гвардия и стража невозмутимы. Красиво все, короче говоря.

Раньше‑то тут было глубокое средневековье. А вот теперь… Теперь уже получается век пятнадцатый где‑то. Городской бургомистр, суд, судья, горожане уже не такие ничего не понимающие и испуганно косящиеся существа, как были ранее, а вполне в себе такие уверенные люди. Вот, мастер Виктор и остальные парадные одежды надели, все бороды подстрижены, все причесаны. И другие стараются им соответствовать.

Начали.

Барон Алькон выпростал из‑под своего шикарного судейского плаща булаву и бахнул ей по столу. Там специальную доску дубовую приделали, для солидности, чтоб удар слышнее был. И барон Алькон, конечно же, промахнулся.

– Слушается дело! Обвинения в поджоге и убийстве с отягощающими обстоятельствами! Жители Соединенного Королевства Дубок и двое неустановленных людей при нем пытались совершить поджег зерновых складов в Рыночном квартале, были застигнуты на месте преступления, чему есть свидетели. Более того, означенные неустановленные люди сговорились и пытались бежать из королевской тюрьмы, при том злодейски убив двух гвардейцев, а одного ранив, чему тоже имеются свидетели!

В той части зала, где собрались аристократы, женская часть заохала, заахала и стали прижимать кружевные платочки. Ещё больше ахов и охов раздалось, когда пара неустановленных людей наперебой высказалась матерно обо всех окружающих, включая меня.

– Стража! – Нахмурил брови барон Алькон. – Уважение к суду!

И бабах булавой по кафедре, та чуть не треснула.

Две Стрелы влупил сначала одному по шее, затем другому, с оттяжкой. Братцы попадали ниц в своей загородке, их подняли под мышки гвардейцы и так и держали.

– Слово передается королевскому обвинителю!

– Да какие ж это неустановленные люди! – Выкрикнули из зала. – Это ж Змейка да Шлейка, они у Ночного короля в ночных дворянах ходят!

Голос звонкий, мальчишеский.

Ну вот и хорошо. Опознали.

Я быстро вытребовал клочок папируса и нацарапал записку "За принадлежность к организованной преступной группе выдать обеим гадам по пять лет вдобавок" и отправил записку по окружному пути к судье.

Брат откашлялся.

– Уважаемая и почтенная публика, уважаемый королевский суд. – Начал он. – Сии люди намеревались совершить злодейское деяние. – Голос у бывшего рохнийца оказался на редкость ровным и приятным. – Наверняка всем уже известно, что некоторое время назад были пойманы при попытке поджога неких складов с зерном трое личностей, при них были бутыли с кровью земли и железное огниво. На допросе те двое рассказали, что принадлежат к династии Ночного дворянства…

Большая часть дворян начала недоуменно переглядываться. Ну что же такое – они что, не знают, кто такие ночные дворяне? А мастеровые вот посматривают злобно, им‑то ночные дворяне знакомы, сразу видно.

–…а поджечь склады их подговорил за вознаграждение вот тот человек, именуемый Дубком. Ранее он был управителем у графа Лурга…

Ахи, охи, вздохи, угрюмый шепоток в среде мастеровых. Графа Лурга они тоже очень не любили.

Мало–помалу рассказал Брат всю историю грустную. Ну, да и нечего особо там рассказывать. Получил Дубок приказ, и не придумал ничего лучше, как пойти в Мойку и нанять там двух первых попавшихся головорезов, лица которых показались ему знакомыми. Они‑то его и спалили, в переносном, конечно, смысле, потому как поперлись на дело пьяные. Не услышь Морская стража пьяных лихих воплей, то горели б склады наши синим пламенем. А так услышали, поймали, приволокли в тюрьму.

– Уважаемые дворяне и почтенные горожане, не мне рассказывать про то, что королевство наше вот уже много десятков лет стоит на грани голода. И преступное деяние повлекло бы за собой ужасающие последствия. Ведь зерна на складах хватило бы, чтобы накормить голодных всего нашего города! – Брат сам включился в процесс, расстегнул плотный колет, сдвинул богатую перевязь с кинжалом на бок, и сейчас в одной руке бумаги, а в другой воображаемый меч, которым Брат воздух рубит так и сяк.

Проняло только мастеровых, уж они‑то представляли себе, что такое, когда жрать нечего. Дворян так себе, ну да, ну голод, ну страшно, когда вокруг тебя одни голодные и все поесть просят…

Некоторое оживление в среде дворян вызвала история с попыткой побега и убийством гвардейцев. Такие дела тут не прощали, даже королева за свою гвардию карала. Брат нашел этот момент, быстро сгустил краски, и готово, теперь даже дворяне поглядывают на своих ночных родичей с дозированным презрением.

Ну, и к финалу.

Барон Алькон своей дубиной по столу хлоп, и опять промахнулся мимо деревянного щита, куда ему стучать‑то и предназначалось.

– Признаете ли вы, подсудимые, свою принадлежность к ночному дворянству? – Строго спросил барон Алькон.

Змейка да Шлейка привычно посоветовали окружающим заняться чем‑то таким непонятным, я такого слова не знал, снова получили по шеям и признали по–быстрому.

Дальше пошло нормально, по плану. Слово обвиняемому, сначала тому, который нормально говорить может, а не наполовину мат, который мне даже не понятен.

Дубок рассказал, какой он честный управляющий, как он верно и преданно служил графу Лургу, как сердце его обливалось кровью при виде творимых графом бесчинств, но, как верный слуга, не смел… И вот однажды получил он от графа Лурга, сидящего в заключении, записку с приказом – запалить склады. Что на складах не знал, нанял двоих личностей в Мойке, которых тоже не знал, и пошел поджигать, конечно же с тяжелым сердцем. И очень рад, что королевские воины оказались бдительными и задержали его и его подельников, не дав свершиться непоправимому. И как потом открыли склады, а там зерно, зерно, зерно… И как страдал он в заключении от осознания того великого ущерба, что мог бы совершить…

Несколько раз прерывались на выкрики из зала, но особой враждебности как‑то не заметил. Народ отнеся к признаниям и покаянию Дубка благосклонно.

"Глашатая поставь у порога, – написал я Шуго. – Пусть передает события в зале суда для собравшихся на площади".

Один из писцов–порученцев, отличавшиеся, видимо, луженой глоткой, двинулся к выходу, где‑то там устроился подальше и начал зычно выкрикивать в толпу. Отсюда его почти не слышно.

А вот теперь изюминка, допрос наших козлищ. Уж эти‑то пойдут паровозом друг за другом, на радость моему народу!

Они моих надежд не обманули, матерщина и угрозы сыпались неостановимым потоком. Да, поджигали. Да, гвардейцев поубивали – могли б, и больше поубивали. Да, грабили и убивали, и как только покинут зал суда, будут убивать и грабить вновь, ибо сказано "днем деньги ваши, а ночью наши!". В процессе публика волновалась, дамы охали и ахали, в ход шли платочки и большие длинные веера–опахала, которыми усиленно работали запыхавшиеся слуги.

– По совокупности совершенного, а именно попытка поджогов складов с зерном и убийства королевских воинов, а также учитывая принадлежность обвиняемых к организованной преступной группе, требую для них смертной казни. – Сказал мой королевский обвинитель.

Ай да молодец какой, смысл моей записки уловил верно. Как мысли мои прочитал.

– Казнить! – Согласился барон Гонку, адвокат хренов, и подобострастно поглядел на меня. Правильно ли я делаю, большой господин? Я его едва не выматерил вслух, заметив, как побледнело лицо Дубка. Подручный‑то твердо на жизнь рассчитывал, которую ему король пообещал. А вот барон Гонку просто забыл, о чем я с ним договорился.

– Казнить, уважаемые дворяне и почтенные горожане, самый простой выход! – Нашелся барон Гонку, заметив мой кулак, украдкой показанный ему из‑под полы. – Но так ли велика вина почтенного управляющего, всего лишь верно служащего своему господину? Воля богов священна для человека, а любой господин поставлен над нами не иначе как волей богов! Потому прошу у уважаемого судьи снисхождения к верному слуге графа Лурга, коий всего лишь…

Заранее обо всем договоренный барон Алькон только важно кивнул.

– Как судья, я считаю, что семи… Нет уж, пяти лет заключения почтенному Дубку будет достаточно. Учитывая его чистосердечное раскаяние в совершенном. Пусть трудом на благо королевства искупит свою вину!