Текст книги "Академия Иммерсии: Портал судьбы (СИ)"

Автор книги: Алексей Герасимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)

Весть о гибели Лорена окончательно сломила эмоциональный контроль Сарассис, и она начала действовать первой. Улыбающийся образ паренька, который так много для нее сделал, утопил остатки ее человечности в гневе, уступая управлением тела ее животной половине. Нагиня, обладающая небольшим преимуществом в ловкости и скорости, решила использовать свое самое мощное заклинание «Рой Лезвий», создавая вокруг себя вихрь острейших ледяных кристаллов, плотным потоком воздуха направленных на Мастера. Ответом одноглазого нага стал «Огненный Змей». На его когтистых ладонях встрепенулось пламя, словно порожденное изнанкой МежМирья, и перед Мастером взметнулась гигантская огненная рептилия. Её тело, искрящееся и пульсирующее, вздымалось в воздух, создавая огненный вихрь, который начал поглощать ледяные кристаллы, испаряя их, прежде чем они смогли достигнуть своей цели. Пламя змеи рассекало холодную ночь, заливая парк пугающим светом и обжигающим жаром.

Сара была поражена самим фактом того, что Мастер владел этим редким заклинанием. Она сама бы на него никогда не решилась, зная, как быстро «Змей» высасывает ресурсы из организма своего создателя. Несмотря на всю ту ненависть, что она испытывала к нагу, его способности не могли не вызывать уважение. В одно мгновение из атакующей рептилии Сара переключилась в глухую оборону. Она изо всех сил старалась увернуться от выпадов огненного фантома, управляемого волею Мастера, но каждое его движение было переполнено ужасающей силой, стремительностью и жестокостью. Вихри ледяных лезвий, которые она создавала раз за разом, в попытке погасить атакующий ее жар, казались ничтожными перед мощью заклинания нага.

Сарассис, изможденная, ощутила, как силы покидают ее, словно утекающий из разбитой чаши песок. Поражение, холодное и неотвратимое, нависло над ней, словно мрачная тень. Но страх не терзал ее душу. Она давно жила с осознанием, что смерть может настичь ее в любой момент. Профессия наемной убийцы не оставляла места иллюзиям. В последнем рывке она укрылась за статуей в центре фонтана и обессилено прислонилась к ледяной спине мраморной скульптуры. Огромный огненный змей обрушился на нее, оборачивая чешуйчатое тело огнем. Буквально доли секунд ее чешуя еще сопротивлялась жару неистового магического пламени, но с зарождающейся болью пришло осознание, что ее жизнь оборвется здесь и сейчас. Громкий крик прорвался сквозь огненный гул, и над местом сражения эхом прокатилось имя той, ради которой она жила. Той, что ждала ее по ту сторону жизни.

– АЛИНДЕЯ-Я-Я!!!

Объятая пламенем, Сарассис уже не видела, как на месте сражения появился Марк, принимающий на ходу свои истинный облик. Он, мгновенно оценив обстановку, воззвал к остаткам своей внутренней магии крови. Мощный поток водяной стены, созданный из снега, что обильно был рассыпан в округе, обрушился на огненного змея, «пожирающего» свою жертву. Пламя мгновенно превратилось в густой пар, тем самым спасая Сарассис от неминуемой смерти. Вода, встретившись с огнем, вызвала громкий взрыв, от которого дрогнула в округе земля, а раскалившаяся скульптура фонтана не выдержала разности температур и разлеталась по округе тысячью мраморных лезвий. Предусмотреть подобного никто из нагов не смог и досталось всем троим. Только благодаря их истинной форме большая часть осколков отлетела от чешуи, но небольшие открытые участки человеческой кожи верхней половины тел змеелюдей мгновенно украсили сотни глубоких порезов.

Мастер, который отдал практически все свои силы на поддержание заклинания, ошеломленный неожиданным появлением Марка и градом режущих кожу осколков, на мгновение потерял концентрацию, что стало для него роковою ошибкой. Сарассис, собрав остатки своих сил, воспользовалась моментом и ринулась на него. Магически она уже была абсолютно выжата и не способной ни на одно из своих смертельных заклинаний. Но при ней всегда оставалось то, от чего практически не было спасения. Ее полые клыки и щедрая порция накопленного яда, который она с наслаждением впрыснула в шею ошеломленного Мастера. Ее обожженное, израненное тело мгновенно было зажато в смертельный захват колец питона, но сил завершить удушение у соперника уже не было. Затухающий взгляд, осознавшего свою смерть существа, сопроводил жуткий хрип изо рта, падающего на парящую землю, тела.

Сквозь шум в ушах Сара едва услышала, как подползший к ней Марк велит ей принять человеческий облик, дабы в процессе обратного оборота кровоточащие раны сменила новая плоть. Она чувствовала, как сильные руки парня придерживали ее, пока она тратила остатки осознанности на перевоплощение. Сарассис пришла в себя на бедрах у Марка, который сидел на одной из уцелевших возле разрушенного фонтана скамеек. Парень находился в человеческом облике и был одет. Она же, окинув взглядом свое, накрытое уцелевшим плащом Мастера, обнаженное тело, ощущала тепло юного змеелюда и крепкий хват его широких ладоней на своей пояснице. Боль от порезов отсутствовала, что означало, что она успела вернуться в свой привычный облик. И, судя по ощущениям, облик Ассаны последовал вслед Мастеру, в бездну прошлого. Магический резерв ее истинного змея был пуст, и сил хватило только на то, чтобы повернуть голову в сторону спасителя.

Уставший взгляд Марка пристально рассматривал ее лицо, и в оглушающей тишине раздался требовательный вопрос нага:

– Так вот, как ты выглядишь на самом деле? Значит, мой внутренний змей меня не обманывал. Теперь-то ты скажешь мне – кто ты на самом деле и что делаешь в Академии? Мне кажется, я заслуживаю знать правду.

Сарассис могла бы привычно извернуться и выдать для Марка правдоподобную версию своего внезапного перевоплощения. Но. Глядя в лицо этого молодого нага, который без раздумий бросился ей на помощь, она вдруг осознала, что не станет ему врать. Пока силы постепенно возвращались в ее тело, она без утайки поведала Марку свою историю и причины, по которым она оказалась в его объятьях. Закончив рассказ, Сарассис замерла в ожидании его реакции, понимая, что в данный момент решается ее судьба. Она не боялась того, что может оказаться на Эклипсе – острове для преступников с «подавителем магии» на собственной шее. Она вполне заслуживала подобного наказания. Чего она не хотела, так это увидеть в глазах Марка отблески презрения или брезгливости. Но тот, обдумывая сказанное, продолжал держать ее в объятиях, определенно не желая отталкивать кровавую преступницу. Собрав остатки своей воли, Сарассис снова посмотрела в его лицо и с облегчением увидела знакомую теплую ухмылку, что давала надежду на благоприятный для нее результат. Марк, продолжающий разглядывать истинное лицо Сары, пытаясь привыкнуть к новому облику подруги, нахмурил брови и, словно закончив мысленный диалог сам с собой, озвучил «приговор»:

– Ну что ж! Я кажется знаю, как оправдать изменения твоей внешности перед остальными. Им не обязательно знать о причинах, побудивших тебя проникнуть таким специфическим образом в Иммерсию. Для всех вокруг ты продолжишь оставаться Ассаной, но пообещаешь мне, что завяжешь с прошлым и позаботишься о ее брате, который остался из-за тебя сиротой.

«Ядовитая Вишлегисс», чье имя предпочитали не произносить вслух без особых на то причин, утирая дорожки внезапных слез, бегущие по щекам, впервые в жизни была искренне признательна первому живому существу, безоговорочно поверившему ей. Она, сдерживая всхлипы, смогла лишь кивнуть в согласии и уткнуться мокрым носом в куртку парня, вслушиваясь в ритмичное биение благородного сердца Марка.

Глава 27. Оборотни – это не только ценный мех!

О том, кто ты и чем твоя душа богата

Не пышные слова, поступки говорят,

Способности даны, спина лохмата,

И только выбор действий суть твою явят.

Отблески пламени, пронизывающие темноту зимней ночи и разряды молний, что били в район башни, не предвещали ничего хорошего. Небо при этом было чистым, без единого облачка, и неестественные вспышки еще сильнее представлялись неким зловещим предзнаменованием. Я не дурак и понимал, что тащу принцессу в самую гущу событий, лихорадочно размышляя, как уменьшить риск для нее. Звуки схватки были слышны все сильнее, пришлось резко остановиться, обернувшись к Лиане.

– Лия! Тебе придется подождать меня здесь! ДраКоша присмотрит за тобой, а я сбегаю, обстановку разведать.

– Да щас! – раздалось синхронное возмущение со стороны Лианы и, появившегося из невидимости рядом со мной, фамильяра. Я понимал, что сейчас услышу великое множество железобетонных аргументов за то, чтобы «плечом к плечу, вместе сунуть голову в пекло, желательно держа друг друга за руки!». Но времени выслушивать их речи не было. Пришлось повысить голос.

– ТИХО! Я сказал! Чем дольше мы тут будем спорить, тем меньше шансов будет у ребят! Там, – я указал пальцем в сторону башни, – Кто-то пришел за головою Лианы и надо быть идиотом, чтобы привести ее к нему словно овечку на заклание. ДраК! Твоя задача – охранять принцессу!

«Если мы облажаемся, ты останешься единственным, кто сможет ее защитить! – перешел я на мысленный диалог с котоящером, – Пожалуйста, Бро! Не спорь! Сделай так, как я тебя прошу».

Мой крылатый котенок внимательно посмотрел на меня своими желтыми, не по возрасту мудрыми, глазами и, тяжело вздохнув, произнес:

– Ну хорошо! Иди! Я присмотрю за твоей волчицей! Но помни, если погибнешь ты, то погибну и я! Так что, морду в пекло особо не суй и сбереги свою хвостатую задницу!

Я рванул в сторону схватки, уже не вслушиваясь в спор Лианы и фамильяра. Та все еще была не согласна с моим решением, а я уже на бегу постарался войти в боевой транс, который вдалбливал в меня на тренировках Гримхалк. Получалось плохо, так как в голове крутилось слишком много вариантов событий и предположений, которые нужно было учесть. И стоило только мне выскочить на поляну, как весь настрой окончательно улетел в тартарары от ужасающей картины разрушений. Просуществовавшая сотни лет башня была наполовину развалена, а от снежного покрова перед ней практически ничего не осталось. Обломки стен, раскаленные добела, с громким шипением плавили снежный покров, образуя в воздухе слои пара. Из-за его обилия вся округа была словно в тумане, сквозь который то и дело искрили локальные вспышки заклинаний, сражающихся на ней. Бегло оглядев место схватки, я лишь понял, что она разделилась на три локальных стычки, и попытался понять, кому из друзей нужно помочь в первую очередь. Было чертовски страшно осознавать то, что тут разворачивается не классическая «стрелка» за школой на перемене, после которой ты максимум будешь неделю ходить с фонарем под глазом. На кону в этой драке стояла жизнь! И моя в том числе. Однако, принцип «друг в беде не бросит, лишнего не спросит», который я вынес еще из пионерских лет, не позволял мне отступить.

Чуть слева от меня Майя, среди редких стволов высоких лиственниц, находясь в своей пугающей, боевой форме и размахивая своей любимой укороченной саблей сражалась с огромным уродливым ликаном. Её движения казались стремительными, но каждое из них сопровождалось заметным кровотечением из раны на ее боку, оставляющей дорожки кровавых капель на, утоптанном босыми ступнями обоих, снежном покрове. Несмотря на болезненные спазмы, вынуждающие оркшу периодически отступать, её удары были точными и решительными. Однако и соперник был не менее ловок и мастерски уклонялся от сверкающего металла. Будучи на пол головы выше и массивней девушки, ликан все время пытался сократить дистанцию, дабы использовать клыки и когти, но пчелка не позволяла ему это сделать, держа зверя на расстоянии лезвия. По тому, что схватка проходила лишь посредством физической силы и воинского мастерства, было ясно, что Майя не успевает создавать заклинания, либо сильно ослабла для этого.

Марк и Северрин, слегка углубившись в лес с правой стороны от башни, среди невысокой поросли вели схватку с другим ликаном. Марк, хоть и был менее опытным бойцом, сбивал атакующий ритм противника магическими приемами, пуляя в того разноцветные файерболы. Северрин, с мокрой от густого пара шерстью, предстал в своем впечатляющем полуобращенном виде, умело парируя редкие физические атаки противника. Их скоординированные действия позволяли удерживать оборотня на расстоянии, не давая ему его сократить, дабы использовать свои острые когти. Соперник парней порадовал меня парой глубоких, кровоточащих ран на своей злобной роже, авторство которых наверняка принадлежало когтям Севы. Было видно, что в этом бою преимущество у моих друзей, и я перевел взгляд к поляне перед башней, на главную сватку новогодней ночи.

Элеррион, в облике могучего, покрытого густой рыжей шерстью, ликана, отбивался от такого же, но черно-бурого, рычащего существа, глаза которого пылали яростью. Видимо, это был главарь пришлых, и помимо физических атак, которые наш преподаватель по магическому бою парировал с ловкостью опытного бойца, добавлял те самые молнии, что были видны издалека. Каждая вспышка освещала поляну ярким светом, и громкие, грозовые удары разносились по округе. Элеррион, несмотря на усталость и боль от поражений током, стойко держался. Я совершенно не понимал, каким образом он не валится от высоковольтных разрядов, но после каждого из них Сереброзвезд вставал, отряхивал шкуру и отправлял врагу магическую ответку. Особенно впечатляло то, как он магически раскручивал остатки расколоченных камней башни и швырял ими в противника, словно пушка, стреляющая ядрами. Однако тот был магически подкован не слабее нашего преподаватели и выстраивал нечто вроде воздушной стены, об которую и разлетались расклеенные «ядра». В этом сражении явно прослеживался паритет сил, и я решил, что будет разумно присоединиться к пчелке, которой явно не помешала бы любая помощь.

Убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я подкрался поближе, сосредоточился и собрал в дрожащих от волнения ладонях маленький огненный шар. Привычно напитав его до размера баскетбольного мяча, я почувствовал, как тот начал пульсировать, готовясь к самоподрыву. Приблизившись как можно ближе к ликану, находящемуся ко мне спиной, я, размахнувшись, изо всех сил отправил в его мохнатый зад свой огненный трехочковый. Бросок получился знатным, а эффект от взрыва в момент попадания еще более впечатляющим. В воздухе моментально расплылся запах паленой шкуры, а ликан завыл от боли и отвлекся, что позволило Майе нанести точный удар, пронзив саблей правый бок зверя. Его жуткий вой захлебнулся в хрипе, но умирать эта тварь не спешила. На наших с пчелкой изумленных глазах он схватился одной лапой за лезвие, а второй за горло оркши. Приподняв оливковое тело над землей, он выдернул из свой раны лезвие и приготовился вцепиться окровавленной пастью в лицо Майи. Раздумывать было некогда, и я в двух прыжках оказался рядом, запрыгивая на опаленный тыл ликана и затыкая его раскрывающуюся пасть своим предплечьем. Крепкая кожа рукавов куртки, что была на мне в эту ночь, спасла мою руку от немедленной ампутации, ибо сжатые челюсти его пасти не смогли сразу отсечь плоть. Однако, мягко говоря, мне было весьма некомфортно, когда его клыки проникли в мою плоть, а дергающаяся из стороны в сторону лохматая башка попыталась резкими движениями преодолеть сопротивление куртки. Я заорал благим матом прямо в ухо этой сволочи и внезапно почувствовал, как кожу на моем собственном боку рассекает холодная сталь сабли пчелки. Она, воспользовавшись тем, что я снова отвлек на себя этого зверя, загнала меч прямо в район его сердца, проткнув ликана насквозь и ненароком слегка задевая меня. Тиски челюстей, в которых застряла моя конечность, резко разжались, и я на каком-то новом для себя, интуитивном подуровне, осознал, что наш враг окончательно мертв. Возможно, это был запах смерти, возможно, острый слух засек остановку биения его сердца. Не знаю. Я едва успел отскочить от падающего на спину тела.

Порез на боку неприятно саднил, но я тут же подбежал к Майе, которая плюхнулась на филейную часть, растирая проступающий лиловым контрастом синяк на шее. Быстро осмотрев её раны, я понял, что без медицинской помощи пчелке не обойтись и придется обходиться в дальнейшей схватке без ее сабель. Оркша была бледна, и лишь в глазах подруги сверкала решимость продолжать бой. Сделав попытку встать, она охнула и окончательно завалилась на спину.

– Леня, я… кажется... не могу больше сражаться, – прошептала она, пытаясь улыбнуться сквозь боль.

– И не нужно! Ты уже достаточно сделала, – ответил я, оттаскивая тяжеленое тело за подмышки к ближайшему дереву. Я помог подруге опереться о ствол и, сорвав с себя куртку, стянул рубашку и разорвал ее на две части. Стараясь лишний раз не тревожить глубокий порез, я плотно затянул тканью рану на ее боку. Потом укрыл оркшу курткой. – Вот так будет лучше. Отдохни. Мы справимся.

Пчелка ничего мне на это уже не ответила, ибо окончательно отключилась. Лишь по движению ее грудной клетки было ясно, что она дышит, а значит, нужно было помочь парням. Счет один ноль в нашу пользу не гарантировал выигрыша. Я, взглянув на то, как Элеррион со своим противником нарезают круги, видимо, восполняя силы, не привлекая к себе внимания, двинулся в сторону друзей. Снежный покров под звериными ступнями, кружащих в смертельном танце, ликанов напоминала лунную поверхность, испещренную оплавленными кратерами, видимо, от попадания молний. От шерсти обоих тянулся шлейф пара, свидетельствующего о том, что разгоряченные схваткой тела обоих насквозь промокли.

Оказалось, что парням моя помощь была уже не особенно и нужна. На моих глазах пасть Северрина глубоко вгрызалась в окровавленное месиво глотки его соперника, брызжа кровью во все стороны. Запыхавшийся Марк сидел на поваленном дереве и явно наслаждался картиной кровавого пиршества. Меня же чуть не стошнило от вида того, что Сева не выплевывает оторванные куски плоти, а с яростью победителя глотает ее. Я, стараясь не вглядываться в детали кровавого пиршества, подбежал к Марку и, оглядев его, убедился, что наш змеелюд визуально не пострадал. Если только не считать его заплывший синяком глаз.

– Лёня! Ты не видела Ассану? – с явным беспокойством в голосе спросил меня наг. – Она давно ушла в общежитие, но до сих пор не вернулась.

– Она возле фонтана сражается с еще одной группой, проникшей в Академию, и велела нам с Лианой идти к вам на помощь.

Я едва успел убраться с дороги змеелюда, когда тот вскочил и моментально исчез в ночи, быстро и бесшумно, словно тень. Лишь порыв ветра морозными мурашами пробежал по моему полуобнаженному телу. Я обернулся к пирующему Северрину и, осторожно подойдя поближе, попытался до него докричаться.

– Сева! Сева! Мне кажется, Элерриону не помешает наша помощь.

Голова друга с окровавленной пастью медленно оторвалась от останков и посмотрела в мою сторону. В пылающих яростью желтизне глаз ликана проявились нотки осмысленности, и он, взглянув на соперника преподавателя, поднял морду к небу и среди деревьев раскатом прокатился его, переполненный гневом, жуткий рев.

– Э-Л-Р-Р-Р-И-К!

Возможно ли это, но огромная фигура ликана, казалось, стала еще больше, и Сева слепо рванул в сторону врага, перескакивая через поваленные деревья и разбросанные по округе каменные остатки башни.

«Так вот с кем мы имеем дело! Это и есть тот самый канцлер, который убил отца Лии» – подумал я и поспешил за ним следом, понимая, что в скорости мне с ним не сравняться. Спина ликана мгновенно скрылась из вида, и в небе с грохотом, который практически оглушил меня, возник очередной разряд молнии, улетающий в землю. Вспышка была столь сильной, что на мгновение ослепила мое, настроенное на темноту, зрение. Раздавшийся вслед за грохотом жуткий, словно захлебывающийся кровью, вой, наполненный ненавистью и болью, заставил меня максимально ускориться, ибо шкурой чувствовал, что это был голос друга. Выскочив на поляну, я замер, с ужасом наблюдая, как опаленное, дымящееся тело Северрина падает на мокрую землю и замирает без движения. Огромный ликан Канцлера одной лапой стоял на поверженном теле преподавателя, вонзив когти в его грудь, и с презрением смотрел на опадающего Северрина.

– СЕВА-А-А! Не-е-ет! – внезапно раздался, переполненный горем, крик Лианы, и она, выскочив из темноты леса, стремительно помчалась к неподвижному другу.

– А вот и наша потеряшка! – громкий голос Элррика заставил посмотреть в его сторону, и я увидел, что ликан начинает движение на перехват принцессы. Времени у меня ни на раздумье, ни на создание огненных шаров не было, я просто тупо ринулся ему на перерез. Не знаю, на что я рассчитывал, но мой внутренний волчонок буквально рычал от ярости, видя, что его паре грозит смертельная опасность. В баскетболе принята силовая борьба, и я рассчитывал за счет своего веса хотя бы попытаться сбить эту злобную тварь с ног. А там видно будет.

Однако, наши весовые категории и скорость реакций были в далеких друг от друга категориях. Видимо, именно так себя ощущают те невезунчики, кого сбивает машина на полном ходу. Я словно врезался в локомотив электровоза, слыша хруст собственных ребер и чувствуя вкус крови во рту. Затем жесткие, длинные, когтистые пальцы сжались на горле, и мое тело приподняли над землей, словно безвольную куклу. Сквозь разноцветные круги перед глазами я успел разглядеть преисполненный злобой взгляд ликана и почувствовал, как меня отправляют в полет. Перед тем, как тело с глухим ударом врезалось в ствол ближайшего дерева, я ощутил, как вокруг меня обернулись широкие, перепончатые крылья ДраКоши, и вспышка ослепляющей боли выкинула меня из этого мира куда-то в бурлящую, кровавую темноту, что впитала мое сознание словно губка.

***

Беззвучная пустота окутывала меня, когда я медленно возвращался в сознание. Голова была тяжёлая, словно шар для боулинга, а тело казалось отрешённым от остальной части мира. В носу щекотало! Я недовольно пошевелил головой, пытаясь избавиться от раздражителя, но сделал только хуже. Зуд усилился кратно, и я начал громко чихать. Звуки эхом разлетелись в темноте, создавая повторяющееся эхо, словно я находился в замкнутом пространстве. На мгновение пришла мысль, что я умер, но она тут же пропала под звук знакомого голоса.

– Будь здоров, Бро! – ласково произнес ДраКоша.

Я начал ощущать, как что-то большое и теплое обнимало меня, словно защитная оболочка. Пытаясь напрячь зрение, я скривился от неприятных ощущений, но забота в голосе моего фамильяра заставили собраться с силами. Окружающая обстановка начала медленно проступать сквозь тьму, и я убедился, что лежу в огромном гнезде, на подстилке из чьих-то угольно-черных перьев, укрытый мощными крыльями ДраКоши.

– Где мы? – мой голос звучал глухо и нереально, словно эхо в пустом зале старенького Дома Культуры.

– В моём логове, – ответил он. Жёлтые фонарики глаз ДраКа светились в полумраке. – Я же тебе рассказывал. Это место, где фамильяры восстанавливаются после критических повреждений. А так как и твоё тело было сильно… повреждено, я не мог оставить твое сознание умирать. Пришлось забрать вас обоих с собой.

– Обоих?

Я почувствовал, как под моей ладонью зашевелилось что-то мохнатое и тихо урчащее. Ощупывая теплое существо, я наткнулся на его влажный нос, и на руке возник мокрый след от языка животного. Я попытался вспомнить, что произошло, но воспоминания были размыты, как отражение в поверхности потревоженной водной глади. Помнил только огненно-острый приступ боли и то, как ударился обо что-то.

– Что случилось со мной? То есть, с нами, – спросил я, пытаясь приподняться и разглядеть своего внутреннего волчонка, каким-то образом оказавшегося снаружи. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это был именно он. Однако, ДраКоша осторожно придержал меня своим крылом, ограничивая свободу движения.

– Ты поперся взбешенным буйволом на Канцлера, и он хорошенько остудил твой пыл о ближайшее дерево. Я постарался смягчить удар своим телом, но в этой твари дури до одури. Твоя физическая оболочка была сломана словно спичка. – Его голос хоть и был спокойным, но в нём четко прозвучала нотка горечи. – Я перенёс ваше сознание сюда, чтобы защитить его, пока твоё тело кто-нибудь исцелит. Если нам всем повезет. Судя по тому, что мы тут мирно болтаем, ты, Бро, еще жив.

Мои мысли медленно плыли в разуме, словно снежинки, слетающие с верхушек деревьев. Было очень трудно сосредоточиться. Я понимал, что все еще жив, но почему-то не чувствовал облегчения. Забота ДраКоши грела, словно полная ванна горячей воды, но вдруг я осознал всю тяжесть нашей ситуации.

– И сколько времени на это потребуется? – спросил я, начиная с ужасом вспоминать подробности драки, что привела меня в это место.

– Не знаю, – с ноткой грусти признался фамильяр. – Гриша говорил, что здесь время течёт как-то иначе. Прости меня, Бро, но я не смог уберечь твою волчицу. Увидев, как поджарили Севу, она словно с ума от горя сошла. Ее никто не смог бы остановить.

– Лия… же… там… осталась… одна! – в полнейшем отчаянии выдавил я из себя, вспоминая последний взгляд на Лиану. Сердце моё сжималось при мысли о том, что ей грозит смертельная опасность, а я здесь бессильный что-либо изменить. Тревога максимально усилилась, когда к ней присоединились эмоции волчонка, который принялся отчаянно елозить в районе моего живота, словно пытаясь немедленно бежать на помощь своей паре. Смесь его горестного поскуливания, смешенного с волчьим рыком, рвала душу практически на куски. – ДраКоша, ты должен вернуть меня! Срочно! – сказал я, снова пытаясь подняться. Огромное крыло легко удержало меня на месте, не позволяя двигаться.

– Леня, Бро, я понимаю твою тревогу, – тихо произнёс ДраКоша. – Но если я отправлю тебя сейчас, твоё тело вряд ли будет способно сражаться. Ты вернёшься лишь тенью самого себя прежнего, и это может стоить тебе жизни. И не только твоей. Ты же помнишь, что фамильяры не способны существовать после смерти хозяина?

Его слова ударили в самое сердце, окатив разгоряченное сознание холодным душем безжалостной логики. Моё импульсивное стремление помочь принцессе может обернуться катастрофой для всех нас. Я закрыл глаза, чувствуя, как в груди закипает отчаяние. ДраКоша и так жертвовал слишком многим ради меня, но смогу ли я оставить все как есть, позволив Лиане столкнуться с угрозой в одиночку? Вспоминая минуты, проведённые с этой девушкой, ее мимолетную улыбку, каждое невольное прикосновение, я все сильнее убеждался в том, что ответить.

– Я должен вернуться, – твёрдо сказал я, открывая глаза и встречая его взгляд. – Я не могу оставить её вот так… Пожалуйста, братишка, помоги мне.

ДраКоша печально кивнул, но его взгляд при этом наполнился непреклонной решимостью. Я даже ощутил некие эманации гордости, исходящие от котоящера в мою сторону.

– Чтобы вернуть вас, мне придётся отдать почти все остатки своей энергии. Если я не отброшу крылья, то выпаду из твоей жизни на месяц или того больше. Это означает, что я не смогу защищать тебя или помогать тебе. Ты будешь совершенно один!

Осознание того, что ДраКоша готов пожертвовать собой ради меня, заставило моё сердце сжаться от благодарности и боли. Я буквально разрывался в противоположных желаниях. Волчонок словно клыками тянул мою душу к своей обожаемой паре, а я не мог допустить, чтобы ДраК жертвовал собой ради меня. Фамильяр протянул одно из своих кожаных крыльев и осторожно коснулся моего лица, подбирая невольно выступившую слезинку. Его прикосновение было нежным и мощным одновременно.

– Нет, ДраКоша. Нет! Я не могу позволить тебе так рисковать. Наверняка есть и другой способ. Мы просто должны найти его, – мой голос хоть и старался звучать решительно, но в глубине души я чувствовал, как отчаяние безысходности заполоняет разум.

– Бро! Мы, фамильяры, живём для того, чтобы защищать наших хозяев любой ценой. Это наш выбор и наша судьба. На той помойке я выбрал тебя не случайно. Я нутром чувствовал твою необычность и с первых минут нашей встречи знал, что от тебя будут одни сплошные проблемы! Но я был готов к ним, как и ты должен быть готов.

Я молча кивнул, не в силах больше подобрать нужные слова. Понимание того, что каждое решение несёт за собою последствия, послужило для меня некой моральной индульгенцией. ДраКоша подтолкнул меня к мысли о глубине нашей связи и о том, что действительно в этом мире имеет значение.

– Я доверяю тебе, – сказал я, наконец, глядя ему в глаза. – Если ты считаешь, что можешь сделать это без непоправимого ущерба для себя… тогда давай попробуем. Но обещай мне, что ты будешь осторожен.

– Обещаю, Леня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть тебя в безопасности, – его голос как никогда был твердым и уверенным в своей правоте. – И вернуться сам…

Мы оба осознавали риски, но также и понимали, что некоторые моменты в жизни требуют жертв, которые выходят за рамки личных интересов. ДраКоша внезапно начал светиться, словно состоял не из оттенков ночи, а впитывал в себя все окружающие цвета. Магическая энергия начала пульсировать в воздухе, а свет его крыльев становился всё ярче, обволакивая нас обоих. Острый кончик его хвоста полоснул по чешуйкам на собственной шее, и глубокая рана мгновенно украсилась рубиновыми каплями крови фамильяра. Нетрудно было догадаться, что мне предстоит сделать. Я потянулся губами к зарождающемуся ручейку и принялся глотать ручеек, обжигающей вкусовые рецепторы, жидкости. Я чувствовал, как каждая крупинка моего сознания, каждый аспект моего бытия погружается в некий глубокий, затяжной сон. Прежде чем тьма окончательно поглотила меня, я заметил, как мордочка ДраКа оскаляется в финальных усилиях, и последнее, что я почувствовал, было его теплое мощное тело, прижимающееся ко мне, словно в прощальном жесте.

***

Первое, что я ощутил, когда очнулся, был холодный ветер, обдувающий лицо, и влажная грязь под щекой. Я полураздетый лежал в ледяной каше из мокрого снега, окружённый звуками ночного леса, нарушаемых треском пожара. В голове ещё кружились туманные образы пещеры и гнезда ДраКа, но я точно знал, что вернулся. Вернулся, чтобы защитить Лию и выполнить то, ради чего фамильяр, возможно, пожертвовал своим существованием.

Сознание медленно возвращалось, подгоняемое ноющими сигналами верхней половины тела. Все, что должно было находиться ниже, как бы эта мысль ни пугала, я совершенно не чувствовал. Приподнявшись на локте, я повернул голову и убедился, что мои ноги были на месте, хотя правая была неестественно выгнута. Мокрый хвост толстым канатиком, без намека на подвижность, словно искусственный, свисал концом в лужу подо мной. Сколько я ни пытался заставить мозг пошевелить нижними конечностями, я лишь наталкивался на глухую пустоту в ответ. Неужели, у меня сломан позвоночник? Другого объяснения абсолютного отсутствия ощущений от явно переломанной правой конечности у меня не было.