Текст книги "Академия Иммерсии: Портал судьбы (СИ)"

Автор книги: Алексей Герасимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Эти новые способности приносили в мою жизнь как восхищение, так и некоторую долю смущения. Я старался привыкнуть к тому, что мир вокруг меня враз изменился, стал более ярким, более насыщенным, более чувствительным. Но иногда это обострение чувств приводило меня в замешательство, ведь я еще не умел полностью контролировать их, и порой они захватывали меня с непривычной силой. Например, усиленное обоняние раз от разу ставило меня в затруднительное положение. Я начал замечать за собой странную привычку – фиксироваться на запахах живых существ вокруг меня. Некоторые ароматы притягивали, как магнит, в то время как другие вызывали непреодолимое отвращение. Однажды, во время лекции, я едва сдержался, чтобы не покинуть аудиторию, когда позади меня сел студент, чей запах показался невыносимо резким. Я понимал, что это всего лишь следы естественной жизнедеятельности, но мое новое обоняние реагировало настолько сильно, что мне приходилось прикладывать усилия, чтобы не возмутиться вслух. Или вдруг я чувствовал запах страха или боли, исходящий от кого-то в толпе, что заставляло меня инстинктивно оглядываться и искать источник, подчас выставляя себя полным придурком.

Слух преподносил свои сюрпризы. Я начал слышать разговоры, не предназначенные для чужих ушей. Сначала это казалось забавным, но вскоре я понял, что не всегда хочется знать, что думают или говорят о тебе люди за твоей спиной. Более того, в тишине ночи мне стали слышны самые тихие звуки – шелест листьев, скрип веток, даже биение сердца маленькой птицы, застрявшей в кустах шиповника. Эти звуки, наполненные жизнью ночного мира, иногда мешали мне заснуть, заставляя лежать в кровати с открытыми глазами до самой рассвета.

Новый рост также вносил изменения в привычки. Возникла острая и весьма болезненная потребность наклоняться при входе в некоторые, предназначенные для людей, помещения. Я уже дважды стукнулся головой о дверные проемы, через которые раньше беспрепятственно проходил. Эти досадные происшествия не только причиняли мне боль, но и становились объектом шуток со стороны Майи, которая не упускала возможности подшутить над моим «недоразвитым волчьим чутьем».

Способность видеть в темноте к тому же имела и свои минусы. Да, я мог разглядывать мир в ночные часы, но мои глаза стали чрезвычайно чувствительны к внезапному свету. Простой всплеск солнечного света через открытое окно мог вызвать острый дискомфорт, заставляя меня щуриться и отворачиваться. Новые способности требовали от меня не только адаптации, но и постоянного самоконтроля. Я должен был научиться жить с этими дарами, понимая, что они делают меня не просто другим, но и вносят в мою жизнь нотки смущения и неловкости, к которым мне еще предстояло привыкнуть.

Но самым смущающим было обострение моих сексуальных чувств. Я начал чувствовать феромоны, испускаемые девушками, настолько явно, что порой мое тело реагировало на них уж слишком… энергично. И, конечно, подобное внимание не могло остаться незамеченным, вызывая краску стыда на моих щеках и смущенные улыбки у окружающих. Хуже всего то, что я понимал, что большинство представительниц противоположного пола в курсе моего «состояния» и даже адекватно воспринимают его, но легче от этого не становилось. В МежМирье к вопросу интимной стороны жизни в целом подходили на порядок проще, чем на Земле, но для осознания этого нужно было больше времени для ассимиляции. Если в СССР секса не было, то в МежМирье, согласно моему обострившимся слуху и обонянию, он был ПОВСЮДУ!

Чтобы научиться хоть как-то контролировать все это иномирское великолепие, встроенное в мой организм, пришлось напомнить Лиане о требовании ректора. Именно она должна была взять это вопрос под свой контроль и учить меня волчьему уму-разуму. Принцесса, после нашей последней беседы, несколько дней старательно избегала ответственности, уклоняясь от разговоров. Но, после того как, опираясь на свой нюх, я, не подумав, ляпнул, что готов подождать, пока у нее закончатся «эти дни», девушка вскипела и прошипела сквозь зубы, что готова приступить к переделке моей хамской рожи уже сегодня вечером. Так что она, призвав на помощь Северрина, взяла на себя роль моего наставника в деле усмирения новых инстинктов. Каждый день, сразу после лекций мы поднимались на старую, заброшенную смотровую башню Академии, расположенную у восточной стены. Это было место, окутанное среди студентов легендами, мифами и страшилками. Говорили, что она была построена одним из первых магистров Академии, великим магом Эдрианом Луноходом, который использовал башню для изучения звезд и небесных тел. Но со временем, по мере развития магии и изменения курса обучения в Академии, башня потеряла свое первоначальное назначение и была забыта. Теперь она, заросшая плотной сеткой вьюнка, одиноко возвышалась на окраине территории, напоминая о давно минувших временах.

Я с первого взгляда полюбил это место, ибо с самого детства обожал высоту во всех ее проявлениях. Приличную часть своего детства и юношества я провел на крыше своей хрущевки. Качество изображения на телевизорах нашего подъезда зависело от идеально точного направления общей антенны, возвышающейся на ней. После даже небольшого ветерка мне приходилось лезть на покрытую потрескавшимся шифером поверхность и корректировать угол поворота, ориентируясь по крикам сестры, контролирующей результат возле экрана. После того, как сигнал получал максимально качественный результат, я оставался сидеть на коньке крыши, разглядывая окрестности и представляя, как летаю над нашим районом, без крыльев, но как птица.

Площадка на вершине башни стала идеальным местом для наших занятий. Отсюда открывался захватывающий вид на окрестности, но главное – здесь нас ничто не отвлекало. Особенно мои обострившиеся чувства. Лиана и Северрин разработали для меня целую программу тренировок, направленных на укрощение моих новых способностей. Мы начинали с медитации, чтобы я научился отделять важные ощущения от фоновых, фокусироваться на одном чувстве, игнорируя все остальные. Поначалу, это давалось ой как нелегко, особенно в присутствии принцессы. По ее словам, наши внутренние звери плюнули на желания своих хозяев и старательно выбивали обоих из колеи сосредоточенности. Благо, ДраКоша в такие моменты мог утихомирить юную сущность во мне, что не желала общаться с владельцем, и дела потихоньку, но продвигались.

Сами занятия были весьма увлекающими. Подключившийся к ним Марк создавал вокруг нас магическое поле, имитирующее различные звуки, запахи или ощущения, а Лиана с Севой помогали мне сконцентрироваться, чтобы вычленять из этого моря информации только то, что было действительно необходимо. Эти упражнения требовали немалых усилий, но с каждым разом я чувствовал, как мой контроль над собственными чувствами укрепляется. Постепенно мои тренировки становились все более интенсивными. Марк, выпросив у Элерриона приличный магоаккумулятор, не только воспроизводил звуки и запахи, но и создавал сложные иллюзии, стимулируя мой визуальный канал восприятия. Он мог мгновенно изменить пейзаж вокруг нас, «окунуть» в среду густого леса или «выкинуть» на берег бурного моря. Задача была научиться не просто фильтровать поступающую информацию, но и правильно реагировать на неё, сохраняя при этом полный контроль над своими эмоциями и телом. Я даже представить себе не мог, какого расхода сил это стоило Марку, зато видел, как змеелюд каждый вечер засыпает, только коснувшись головой подушки.

Лиана, с её несравненной интуицией и чуткостью, была моим проводником в мире эмоционального равновесия. Она учила меня понимать и принимать свои чувства, не давая им овладеть мной. Мы практиковали упражнения на эмпатию, пытаясь ощутить настроение и эмоции друг друга, не используя слова. Вершиной нашего обучения должна была стать способность общаться на ментальном уровне, так что я был мотивирован на обучение на все сто. Лиана говорила, что понимание и чувствование окружающего мира начинается не с восприятия через пять привычных всем созданиям чувств, а с глубокого сочувствия и эмпатии ко всему живому. Я даже стал улавливать ее настроение в независимости от той маски, под которой она пряталась от окружающих.

С каждым часом, проведенным на смотровой башне, я ощущал, как мое внутреннее «Я» меняется. Менялись не только мои способности восприятия, но и я сам. Я начал лучше понимать не только окружающий мир, но и себя в нем. Лиана и Северин показали мне, что сила моих новых способностей не в их мощи, а в умении правильно ими управлять, в умении быть гармоничной частью мира, а не его доминатором.

Занятия на смотровой башне стали для меня не только испытанием, но и откровением. Я узнал много нового о себе и о том, на что способен. И хотя путь к полному контролю над моими обостренными чувствами еще был далек от завершения, я чувствовал, что нахожусь на правильном пути. С каждым днем, проведенным с Лианой и Северрином на вершине этой древней башни, я ощущал, как крепнет моя уверенность в себе и собственных силах.

Все оставшееся время я старался восстановить упущенное на лекциях. По сути, я словно рейсовый автобус курсировал между шестью остановками. Общежитие – столовая – тренировочная площадка – лектории – библиотека – смотровая башня. И библиотека была самая спокойная из них. Именно в ней я случайно обнаружил одну необычную схожесть между нашим миром и МежМирьем, заставившую меня изменить взгляд на мою новую родину. Разложив перед собой карты всех миров МежМирья, я пытался наглядно изучить пропущенные лекции по Мироведению, которые переписал из тетради Майи. И вот, словно вспышка молнии, ко мне пришло осознание, тихо зудевшее на грани сознания еще с первого дня обучения. Методически выкладывая карты материков особым образом, я вдруг увидел перед собой нечто знакомое. Пускай школьный курс географии практически выветрился из моего разума, но я готов был поклясться, что на широком столе передо мной лежала копия карты мира Земли с незначительными отличиями. Невольный вздох удивления сорвался с моих губ – передо мной был разворот планеты с государствами, словно копирующими Землю, только в одном из её параллельных вариантов мультивселенной.

Если проводить прямые параллели, то МежМирье состояло из шести огромных островов, разделённых океанами – Лунория, Зерпентия, Алитая, Ноктандрия, Гоблиндор и Адракия. Исторически связи между этими материками не существовало из-за магической завесы, по словам наших преподавателей, непреодолимой. Никто не смог преодолеть этот барьер, а если и мог, то сведений об этом нигде не встречалось. Получалось, что эта завеса преодолевалась лишь при помощи порталов, что возникали в период Обращённой Луны. Когда я связал это «открытие» с историей о землетрясении, которое образовало первые порталы между мирами в момент гибели последнего электродракона, все встало на свои места. Это объясняло, почему контуры Алитаи повторяли контуры Австралии, а Гренландия в МежМирье была известна как Мир Драконов. Северная Америка была домом для эльфов-вампиров, Южная – для змеелюдей. Африка заполнилась орками, а Евразия служила обиталищем оборотней. Единственное, чем отличалась география этого мира, стало то, что Гоблиндор был оторван от Алитаи солеными водами океана, не имея сухопутного коридора, присутствующего между Африкой и Евразией в моей родине. А если учитывать начинающую за окном зиму, то полюса в этой вселенной определенно обменялись местами, ибо в Алитае-Австралии на Земле сейчас царило бы лето.

Я поделился этим открытием с Майей, но мой пыл «первооткрывателя» разбился о то, что, по ее словам, эта теория уже многие века принята научным сообществом, но до сих пор считается недоказанной из-за физической несостоятельности это сделать. Мол, еще тысячу лет назад много именитых ученых положили жизни на попытки преодолеть океанский барьер, что практически в каждом из миров был принят закон, запрещающий без особого распоряжения властвующих родов, даже приближаться к губительной завесе. Ходили слухи, что еще до землетрясения этот барьер могли преодолеть повелители молний, так называли электродраконов, но смерть последнего из них поставила крест на возможности их преодалевать. Я был вынужден согласиться с подругой, ибо никакой практической пользы от того, что наши миры были очень похожи, я не видел. Да, теория мультивселенных, весьма популярная у земных фантастов и некоторых ученых, получила очередное подтверждение. Пришлось, как говорится, оставить эти бесполезные сведения при себе и сосредоточиться на более актуальных проблемах. Например, на попытках освоения магии крови.

Индивидуальные занятия с Элеррионом Сереброзвездом, преподавателем магического боя и оборотнем с невероятным опытом, стали для меня настоящим испытанием. Я ожидал, что обучение будет сложным, но не предполагал, что магия во мне откажется проявляться с такой настойчивостью и упорством. Элеррион изо всех сил пытался пробудить во мне магические начала. Мы начали с базовых упражнений, которые, как он утверждал, должны были помочь мне наладить связь с моей внутренней силой. Однако, независимо от того, сколько усилий я прилагал, результат оставался неизменным – никакой реакции. Не желая сдаваться, Элеррион решил прибегнуть к использованию внешних магических аккумуляторов. Он объяснил, что эти артефакты способны усиливать магические потоки вокруг мага, помогая ему лучше ощутить и контролировать свою силу. Но даже это не принесло ожидаемого эффекта. Магия продолжала уклоняться от меня, как пугливая зверушка, отказываясь выходить на контакт.

В своих попытках пробудить мои магические способности Элеррион шёл на всё более крайние меры. Однажды он даже организовал ритуал под открытым небом, во время которого использовал жутко-звучащие заклинания и символы, нарисованные на земле вокруг нас. Но и это не помогло. На его лице я видел смесь разочарования и удивления; казалось, он не мог поверить, что все его усилия оказались напрасными. В конечном итоге, после множества неудачных попыток и долгих обсуждений с ректором Академии, Элеррион пришёл к выводу, что давление может только ухудшить ситуацию. Они решили оставить меня в покое до следующего полнолуния, надеясь, что этот период снова станет ключевым для пробуждения моей магии.

Я ощущал вину перед Элеррионом за все усилия, которые он приложил, пытаясь мне помочь. Но в то же время, я почувствовал и облегчение. Быть может, магия во мне действительно требовала времени и определенных условий, чтобы пробудиться. Я решил использовать этот период для сосредоточения на физических тренировках и углубления своих знаний о мире МежМирья, оставаясь в предвкушении того, что принесет следующее полнолуние.

Периодически я вырвался из заколдованного круга постоянного обучения только благодаря завхозу. Торбин, видимо, допекал нашего куратора настолько, что Гримхалк с недовольной миной на лице отпускал меня с некоторых лекций, требуя, чтобы я обязательно потом переписал у друзей конспект. По большей части это были занятия по Бытовой Магии. Видимо, Дэррил Даркович был единственным, кто не мог дать словесный отпор зеленому великану. Несмотря на то, что я любил этот предмет, демонстрирующий мне незаменимость магии крови в обычной, бытовой жизни этого мира, я все же с радостью помогал гному, при этом, пополняя свой постоянно-пустеющий счет танами. В связи с отсутствием официального виновника взрыва, разрушившего часть подвала, стоимость его ремонта повесили на меня. Это, конечно, возмущало меня до безумия, но и качать права было не перед кем. Правильно говорил мой ДраКоша, не хрен словно сорока хватать с пола все что блестит.

Единственным способом вернуть долг была работа по специальности. Я конопатил перед приходом зимы щели в окнах корпусов Академии, менял магоаккумы в светильниках бесконечных коридоров и шикарных люстрах огромных аудиторий. Как бы противно это не прозвучит, я орудовал вантузом не только в душевых девушек, вылавливая из стоков клубки волос разнообразных цветов и размеров, чешуек, когтей и прочих малоприятных отслаиваемых запчастей у студентов, но и периодически занимался забитой канализацией. Я прочищал дымоходы, забитые за лето растительным мусором и обросшими по стенам толстым слоем сажи и копоти. Вот только спускаться в подвалы мне каждый раз не хотелось. Не из-за трагических событий, попортивших мою шкуру. Сердце Академии пугающе заманивало меня и начинало нашептывать непонятные призывы, стоило только подойти к нему метров на сто. Только присутствие ДраКоши не давало мне поддаться этому зову и не открыть в очередной раз магическую дверь. Хотя даже сам фамильяр утверждал, что чувствует даже наше некое родство с Сердцем. Он консультировался по этому поводу с фамильяром бабушки Риты, но Григорий не мог рассказать ничего про это магическое явление, так как, по его словам, «Сердце» физически не позволяло коту даже приближаться к себе.

Уже после трех недель усиленных тренировок тела с Майей и разума с Лианой и Северрином, мой организм стал на порядок выносливее, и я смог использовать новую силу и ловкость в своих целях. Мои навыки прошли проверку на незапланированной встрече с троицей, которая никак не могла забыть моей «находчивости» в первые дни пребывания в Академии, точа на меня все это время свои три пары клыков. Был поздний вечер, окутавший парк мягким сумраком, приглушающим звуки и придающим обыденным контурам деревьев и кустарников таинственные очертания. Холодный ветер играл опавшими листьями, создавая иллюзию шепота, прислушиваясь к которому, я задумался и ненадолго выпал из реальности, следуя в общежитие с очередной подработки у завхоза. И вот, на одной из уединенных аллей, там, где тусклое освещение едва рассеивало темноту, передо мной возникли Аларик и его спутники.

Третий сын правителя Ноктандрии с мерцающими в темноте кровавыми глазами, смотрел на меня с неизменной, холодной, пренебрежительной усмешкой. Он, как всегда, был одет безупречно, в облегающий аристократичный костюм, кричащий во все стороны о достатке его семьи и зашкаливающем уровне нарциссизма. Взгляд эльфовампира был полон превосходства и уверенности в своей силе.

«Они же не спокойной ночи нам пожелать сюда приперлись, Бро?» – в голове тут же возник беспокойный вопрос невидимого ДраКоши, находившегося где-то между мной и грозной троицей.

«Да уж, и поздравительных букетиков в их клешнях я тоже не вижу! – ответил я котоящеру, мысленно готовясь к неизбежной стычке. — Похоже, они-таки дождались момента, когда я наконец-то останусь один».

«Может, мне снова создать иллюзию дракона, как в прошлый раз и они снова сдристнут?».

«Не самая умная идея – применять магию на территории Академии! – ответил я фамильяру, – Эта троица, кстати, также ограничена этим правилом и не станет применять ее на моей шкурке. Так что, сбегай лучше в общагу за подмогой. А я пока сделаю то, что умею делать лучше всего».

«Заболтаешь их до смерти?» – ехидство ДраКоши чувствовалось даже при ментальном общении. Но и я не собирался ему уступать в этом.

«А то! У меня же по этому предмету лучший учитель, хоть и невидимый для окружающих!».

«Ха-ха-ха! Так уж и быть, я помчал за Майей, а ты пока тяни время и тренируй мастерство трепа на… вампирешках.»

– Ну что, попаданец, ты готов наконец-то окончательно выяснить отношения между нами? Я дал тебе достаточно времени, чтобы восстановиться. Никто не посмеет обвинить меня в том, что я надрал задницу раненному! – голос Аларика звучал насмешливо и брезгливо. Я тут же почувствовал, как адреналин вливается в мои вены. Как это ни удивительно, но я совершенно не чувствовал страха. Возможно, тренировки дали мне не только физическую силу, но и уверенность в своих способностях. К тому же, в груди зарождался тихий, словно звук дизельного моторчика, рык, вымывающий из разума остатки инстинкта самосохранения.

– Видимо, поэтому ты не забыл позвать своих прихвостней? В качестве свидетелей честности нашей «беседы»? – с твёрдостью в голосе ответил я, становясь в защитную стойку, как меня научила пчелка и ожидая любых неожиданностей со стороны троицы. Отросшие до самых плеч волосы я скрутил в хвост еще перед ужином, и ушам ничего не мешало вслушиваться в малейшие звуки. Все мои чувства обострились до максимального уровня, отрезая посторонние шумы от предстоящей схватки. Я уже точно знал, что мой чешуйчато-шерстяной малыш не успеет, и потасовки не избежать, ибо даже седина на коже ощущала то напряжение, что скопилось в воздухе. Успев заметить, как на пальцах дружков Аларика ногти уступили место острым когтям, я издевательски… рыкнул?

Этот новый, непривычный даже для меня, звук, видимо, дал старт для начала разборок. Два приятеля главного эльфовампира, высокие и ловкие, как и их вожак, попытались окружить меня, используя преимущество в скорости. Но благодаря тренировкам я научился видеть их движения, уклонившись и выскочив из окружения с неожиданной для них быстротой. О да! Судя по рожам, клыкастые даже не догадывались о моих новых способностях и были слегка смущены неудачей. Я же снова принял защитную стойку, ожидая следующего шага.

Аларик, наблюдавший за провалом моего окружения, решил вмешаться, подскочив и направив на меня серию быстрых и точных ударов. Эта клыкастая гнида явно целилась мне в лицо. Но и к этому меня уже подготовили. Майя умудрилась вдолбить в меня на уровне инстинктов умение отслеживать начало движения плеч противника, дабы уклониться от направленных в мою сторону ударов. Уклоняясь от атаки, я даже смог застать его врасплох, нанеся ответный удар в грудь, который заставил его остановиться, и шокировано отступить на несколько шагов. Удар не причинил вампиру ни грамма вреда, но эффект неожиданности оказал, давая мне время чтобы отдышаться. Боль в щеке и на левом плече говорила о том, что когти вампира несколько раз таки добрались и до меня. Я провел ладонью по глубокой царапине и почувствовал под пальцами влагу. Инстинктивно, я слизнул кровь с подушечек и, как оказалось, очень правильно сделал. Возможно, я и не мог пользоваться магией крови, но магия крови, оказывается, могла пользоваться мной. Зрение тут же приобрело идеальную четкость, а время словно замедлило свой бег, позволяя разглядеть каждый завиток пара, вырывающегося из пастей противника в прохладу наступающей ночи.

Видимо, классическая «дуэль» на этом моменте закончилось, ибо секунданты решили внести свой вклад в разборки. В тот момент, когда один из сподвижников Аларика попытался атаковать меня с фланга, я использовал приём, отработанный с Гримхалком – резкий поворот тела и удар локтем в грудь нападающего, что вывел его из строя на некоторое время. От прыгнувшего на меня второго вампира мне удалось увернуться, перекатившись по холодной земле в сторону. Поднявшись, я демонстративно слизнул капельки крови с плеча, демонстрируя в сторону троицы довольный оскал. Драка продолжилась, но инициатива иногда была и на моей стороне. Мои движения стали увереннее, а удары – сильнее. Я, по непонятной причине, совершенно не уставал, а с каждой капелькой собственной крови, попадающей на язык, чувствовал прилив сил, понимая, что в этот раз я могу действительно противостоять им на равных. Ощущая, как каждая мышца и каждая клетка моего тела наполняются невиданной ранее энергией, я осознал, что этот момент станет переломным в нашем противостоянии. Я впервые ощущал себя… хищником, готовым к решающему броску.

Аларик, вновь пытаясь отобрать инициативу, с удивительной ловкостью двинулся в атаку, но я, предчувствуя его движения, вновь увернулся, задействовав все навыки, отточенные на тренировках. Мой контратакующий удар был точен, он попал Аларику прямо в солнечное сплетение, вынудив его отступить еще дальше и на мгновение потерять дар речи от неожиданности и боли. Да уж, в человеческом облике есть свои слабые места несмотря на то, к какой расе ты относишься.

– Так кто же здесь у нас теперь раненный, с надранной задницей? – спросил я, не скрывая иронии. Я понимал, что зря довожу соперника до белого каления, но ничего не мог с этим поделать. Необъяснимая храбрость и адреналиновая злость взяли вверх над моим рассудком. В глазах Аларика мелькнула ярость, смешанная с уважением к противнику, которого он явно недооценил.

Внезапно, остальные два эльфовампира, воспользовавшись моментом моего кратковременного внимания к их вожаку, ринулись на меня с двух сторон, стремясь использовать свою численность как преимущество. Но благодаря не только физической подготовке, но и умению анализировать ситуацию, я снова предугадал их действия. Перераспределив вес, я резко отступил на шаг назад, избегая столкновения, и руками добавил противникам импульса для столкновения. Раздавшийся стон и звук удара, смахивающий на топор мясника, разрубающего тушу на рынке, стали музыкой для моих ушей.

Аларик, пытаясь восстановить контроль над ситуацией, снова поднялся на ноги, но теперь в его движениях читалась осторожность. Он, видимо, до конца потерял над собой контроль, ибо начал оборачиваться, даже не осознавая этого. Вот это было уже совсем плохо, так как одолеть его истинную форму у меня не было шансов. Только я собрался выполнить знакомый с самого детства, но весьма действенный прием – бегство, как перед ногами Аларика в землю воткнулся знакомый скимитар моей подруги. Вздох облегчения пришлось маскировать покашливанием, дабы не смазать ее эффектное появление.

– Трое на одного? – в голосе Майи сквозила такая ярость, то мне даже стало немножечко страшно за клыки в пасти растерянной троицы.

– Так нечестно, Лёня! Мог бы и нас с Марком позвать. Не одному же тебе в один хвост удовольствие получать? – произнес вышедший из сумрака Северрин, вслед которого шел наш змеелюд, демонстративно разминая кисти рук.

– Не думай, что ты смог взять верх надо мной! – прошипел в мою сторону эльфовампир, – Твоя новая сущность не поможет тебе при нашей следующей встрече!

– Ты лучше подумай о том, что будешь делать, когда Леонид пройдет свой первый оборот, Аларик! – с усмешкой вступилась за меня Майя, вытаскивая свою саблю из земли. – Я слышала, волкам очень нравится кости обгладывать! А тебя в темноте со скелетом спутать – раз плюнуть!

Эльфовампиры, собравшись вместе, обменялись мрачными взглядами. Аларик, вернувшийся к привычному виду, медленно осмотрел всех нас поочередно и, видимо, что-то ментально сказал своим прихвостням. Троица медленно отступила, исчезая в темноте парка. Я стоял на аллее, дыша учащенно после пережитого адреналина в окружении настоящих друзей. Мне понравилось то, что никто из них не стал причитать надо мной, словно над маленьким, и вся троица сделала вид, что все происходит так, как и должно быть. Ночь вновь стала тихой, но в моей душе зарождалось новое ощущение – ощущение собственной силы и уверенности в том, что в этом мире у меня есть друзья, за которых я отдам свою жизнь, не раздумывая.

– Мы на баскетбол сегодня идем, или как? – внезапно произнес улыбающийся Марк, подмигивая мне. – А то мне так и не удалось размяться, хоть в игре оторвусь!

– Конечно, идем, – ответил я другу, – только в общагу смотаюсь, переодеться!

С каждым днем баскетбол в Академии Гримхалка набирал популярность. Даже несмотря на то, что его главный учредитель три недели провалялся в бесчувственном состоянии. Руководство, стремясь поддержать интерес студентов, начало строительство отдельной площадки для этой игры. Друзья настаивали, чтобы я присоединился к их команде, но я сомневался, смогу ли найти для этого хоть каплю свободного времени. Благо, Гримхалк согласился с тем, что баскетбол вполне справедливо заменит для меня вечерние тренировки, и я каждый вечер с наслаждением погружался в игру. К моменту моего возвращения в Академии сформировался даже некий чемпионат с уже сложившимися командами. На каждом курсе их было по три, и наш Халк даже придумал схему, по которой игры проводились между однокурсниками, а к окончанию года обучения он планировал провести чемпионат между лучшими командами. Из-за исчезновения Каррии в компашке моих друзей возник пробел, который и заполнили моей персоной.

Ассана за эти дни стала постоянным членом нашей компании, все чаще и чаще зависая с Майей и Лианой. Её яркая и непосредственная натура, казалось, привносила в нашу повседневность новые краски, делая даже самые обыденные моменты чем-то особенным. Лично меня впечатлял острый язычок девушки, вываливающий всю правду в не зависимости от ее остроты или своевременности. Было видно, что девушка примкнула к нам не только из-за потери подруги, которая так и не объявилась. Учеба в Академии была делом сугубо добровольным, и Каррия была не первой, кто свалил из нее, не попрощавшись. Полиции в этом мире не было, частных детективных агентств тоже, так что поиски поручить было некому. В одной из наших «купельных» бесед с пчелкой мы оба пришли к выводу, что Ассана неровно дышит в отношении нашего змеелюда. Девушка, обладая естественным любопытством и открытостью, не разделяла общепринятых взглядов на сдержанность в чувствах. Её интерес к Марку начал проявляться постепенно. Сначала это были случайные взгляды, наполненные искренним интересом, затем – ненавязчивые попытки узнать о нём, задавая вопросы мне или Майе. Но, со временем, эти небольшие моменты явно переросли во что-то большее.

Сам Марк, с его привычной к сдержанности и склонности к самоанализу, долгое время даже не замечал того внимания, которое Ассана ему уделяла. Но однажды, когда мы собрались после очередной из лекций в библиотеке Академии, Ассана сделала первый шаг, который никто из нас не ожидал. В середине обсуждения плана выполнения практического задания, что навесила на нашу группу Мелиодора Сноувинг, Ассана вдруг перевела разговор на совершенно другую тему.

– Марк, ты когда-нибудь думал о том, чтобы исследовать магию крови у нагов? Я имею в виду, не только в академическом плане. У тебя есть потенциал, который мог бы привести к открытиям, о которых мы даже не подозреваем! – сказала она, глядя на него своим фирменным, немигающим взглядом.

Марк, ошеломлённый столь прямым обращением, сначала потерял дар речи. Но затем, уловив в её словах нечто большее, чем просто научный интерес, улыбнулся.

– Я всегда открыт к новым идеям, Ассана.

С того дня их взаимоотношения стали определенно теплее. Девушка искала компанию нага, а он, к своему собственному удивлению, обнаружил, что ждёт этих встреч. Мы с Севой перед сном все чаще и чаще слышали от нашего друга, какая же Ассана умничка в плане магии крови. Хотя их романтический интерес друг к другу только начинал расцветать, для всех нас было очевидно: между Ассаной и Марком завязывается что-то большее, чем просто дружба.