Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Николь смерила его холодным взглядом и скривила губы.

– Вы что, не помните меня, барон? – спросила она.

Хаммерстайн нахмурился.

– Простите? Кажется, мы не…

– Николь де Мариньи. Четыре года назад вы осматривали меня в Париже и сказали моему отцу, что ни один приличный маг не должен ко мне приближаться. Ведь я родилась проклятой, – её голос становился всё более ледяным с каждым словом. – Так что отойдите, барон. А то вдруг случится что-нибудь непоправимое.

Хаммерстайн побледнел. Потом покраснел. Потом – чуть ли не отпрыгнул назад, едва не сбив официанта с подносом.

– Вы… Вы… – залепетал он, не зная, что сказать.

– О, похоже, вы меня вспомнили, – Николь улыбнулась и махнула рукой в сторону Генриха.

Тот невольно вздрогнул, и вокруг послышались смешки. Несколько человек откровенно ухмылялись, глядя на барона.

Я решил, что самое время вмешаться.

Подошёл к Николь, взял её руку и поднёс к губам. Поцеловал тыльную сторону ладони – спокойно, галантно, словно это было самое обычное дело в мире.

По залу прокатился вздох.

– Марикза де Мариньи. Вы сегодня особенно прекрасны, – произнёс я.

– Благодарю, граф Серебров, – ответила она, сделав книксен.

– Он… он коснулся её? – послышался чей-то изумлённый голос.

– Но ведь её нельзя касаться…

– Как это возможно?

Хаммерстайн стоял столбом, глядя на нас выпученными глазами. Потом резко развернулся и ушёл, расталкивая гостей.

Я предложил Николь руку.

– Позвольте проводить вас к профессору Вандерли? Он хотел сделать объявление.

– С удовольствием, – она взяла меня под руку.

Мы прошли через зал, и я чувствовал на себе десятки взглядов. Удивлённых, заинтересованных, завистливых. Молодой русский граф, который спокойно касается «проклятой француженки» – это было что-то невиданное.

Вандерли ждал нас у импровизированной трибуны.

Рядом стояли маркиз и маркиза де Мариньи, оба в парадных нарядах. Профессор выглядел взволнованным – словно ребёнок, которому не терпится открыть новогодний подарок.

– Дамы и господа! Я хочу сделать важное объявление! – он поднял руку, привлекая внимание.

Зал притих. Все обернулись к трибуне. Профессор обвёл зал торжествующим взглядом и начал:

– Сегодня я хочу поделиться с вами удивительной новостью. Многие из вас, если не все, слышали о случае Николь де Мариньи. Девушка, которая непроизвольно вытягивает ману из любого мага, который к ней прикасается. До недавнего времени госпожу де Мариньи считали проклятой.

По залу прошёл шёпот. Все знали эту историю. Слова «проклятая француженка» стали почти нарицательными в европейской целительской среде.

Профессор насладился паузой и затем продолжил:

– Десятки целителей по всей Европе осматривали её. И все без исключения признали случай безнадёжным. Все, кроме одного! Граф Юрий Серебров из Российской империи не только взялся за этот случай – он добился результата! – объявил Вандерли.

Шёпот усилился. Кто-то ахнул. Стоящий в первых рядах Хаммерстайн недоверчиво поморщился.

– С разрешения госпожи де Мариньи и её семьи, я хочу представить доказательства! – произнёс Элиас.

Он жестом пригласил Николь на трибуну. Она поднялась, держась с достоинством, что наверняка давалось ей непросто. Но выдержке девушки можно было только позавидовать.

Вандерли поднял толстую папку.

– Вот медицинская карта пациентки. Здесь заключения лучших целителей Европы. Не буду утомлять вас подробностями, всё сводится к одному: случай безнадёжен, лечению не подлежит. Признаюсь, я и сам поставил такой же диагноз. А вот результаты осмотра после первой операции графа Сереброва!

Профессор активировал проекционный артефакт, установленный на трибуне. На стене появилось изображение – аура Николь до и после операции.

– Видите? Один из каналов освобождён. Деформирован, но функционирует. Поток энергии восстанавливается. То, что все считали сгустком тёмной энергии, проклятием, оказалось патологическим сплетением ауральных каналов, вызванных неизвестным повреждением в раннем возрасте. Граф Серебров успешно диагностировал этот недуг, разработал метод лечения и вчера провёл первую успешную операцию. Это – прорыв в ауральной хирургии! – во весь голос объявил Вандерли.

Зал взорвался голосами. Люди переговаривались, указывали на изображение, качали головами.

Я стоял в стороне, наблюдая за реакцией целителей. Большинство смотрели с восхищением. Некоторые – со скепсисом. А Хаммерстайн уставился на изображение ауры Николь с каменным лицом.

Он ведь один из тех, кто осматривал Николь и отказался её лечить. Все это знали, и косились на него.

Но барон не собирался признавать ошибку. Я видел это по его холодному взгляду. Он затаил злобу и ждал своего часа.

– Граф Серебров! Скажите несколько слов, прошу вас! – Вандерли жестом пригласил меня на трибуну.

Я поднялся, встал рядом с профессором и Николь.

– Благодарю, профессор. Мы действительно добились прогресса, но работа ещё не закончена. Госпоже де Мариньи предстоит долгий путь к полному выздоровлению. Первый сеанс – это только начало.

– Но вы продолжите лечение? – спросил кто-то из зала.

– Разумеется. Я взял на себя обязательство – и выполню его, – ответил я.

Раздались аплодисменты, которые заполнили зал в мгновение ока.

Я посмотрел на Николь. А она посмотрела на меня – и в её глазах вспыхнуло что-то новое. Не просто благодарность. Что-то большее.

Восхищение? Симпатия?

Что бы это ни было – мне это нравилось.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Генрих фон Хаммерстайн стоял у окна и смотрел на ночной двор. Обернуться было выше его сил – там этот русский щенок принимал поздравления, им восхищались. А рядом с ним находилась эта красивая, но мерзкая французская сучка.

Барон держал в руках бокал с вином, но ещё не сделал из него ни глотка. Он думал.

Этот выскочка из сибирской глуши, который каким-то образом стал любимчиком Вандерли. Он посмел унизить Генриха фон Хаммерстайна – представителя древнего рода, признанного авторитета в ауральной хирургии!

Сначала – спор после доклада. Мальчишка огрызался, не признавал авторитетов, говорил с бароном как с равным. Хуже того – большинство зала было на его стороне.

Потом – история с герром Мюллером. Генрих вынужден был публично признать, что ошибался. Публично! Перед всеми коллегами! Это унижение он не забудет никогда.

И теперь – эта француженка.

Хаммерстайн прекрасно помнил тот осмотр четыре года назад. Девочка была безнадёжна – любой опытный целитель видел это с первого взгляда. Сгусток тёмной энергии, вросший в ауру, неоперабельный, смертельно опасный для любого, кто попытается его коснуться.

Он сказал маркизу правду. Жестокую, но правду.

А этот Серебров взялся и, что хуже всего, добился результата.

Как? Как этот мальчишка сделал то, что не удавалось лучшим целителям Европы? Какими методами он пользуется? Что он скрывает?

Наверняка что-то нечистое. Запрещённые техники. Тёмная магия. Иначе как объяснить его способности?

Вандерли осмотрел пациентку и подтвердил результат. Аура девушки действительно изменилась, канал действительно освобождён. Всё чисто, всё законно.

Хаммерстайн скрипнул зубами.

Нужно найти способ осадить этого русского негодяя. Он бросил тень на репутацию Генриха – и должен за это заплатить.

Но как?

Барон перебирал варианты.

Обвинить в использовании запрещённых техник? Не сработает без доказательств. А доказательств нет.

Оспорить результаты лечения? Бессмысленно. Вандерли – признанный авторитет, его слову верят.

Найти компромат в прошлом? Генрих уже пытался – безрезультатно. Серебров появился из ниоткуда, его история чиста.

Подставить? Спровоцировать на ошибку?

Хаммерстайн задумался.

Да. Это может сработать. Если заставить мальчишку совершить промах – его репутация рухнет. И тогда все поймут, что Генрих был прав с самого начала.

Нужно только придумать, как именно это устроить.

Генрих усмехнулся.

Да. Именно так. Провокация. Публичное разоблачение.

Осталось найти подходящего человека и продумать детали.

Барон посмотрел на своё отражение в окне и поднял бокал.

– За твоё падение, граф Серебров. Ты ещё пожалеешь, что связался с Генрихом фон Хаммерстайном, – прошептал он.

Глава 12

Швейцария, город Женева, отель «Империал»

Утром я завтракал в ресторане отеля. Наконец-то попробовал холермус, традиционный швейцарский завтрак. Он представлял из себя рубленый яичный блинчик на сливках, смешанный с грибами, беконом и зеленью.

В общем, как и во многих странах, своя вариация яичницы.

Я сидел у окна с видом на озеро, неспешно наслаждаясь блюдом и просматривая новости на телефоне. Информационная война в России продолжалась – Вася, Ефим и нанятые ими спецы работали круглосуточно, отбивая атаки и готовя контрудары.

– Граф Серебров! Доброе утро! – раздался голос.

Я поднял голову. Ко мне направлялся магистр Дюваль с чашкой кофе в руке.

– Доброе утро, магистр. Мы живём в одной гостинице с начала симпозиума, но впервые встретились здесь. Присаживайтесь, – с улыбкой предложил я.

– Благодарю, – он опустился на стул напротив. – Как вы себя чувствуете? Как работает структура?

– Превосходно. Энергия восстанавливается значительно быстрее, чем раньше. Даже после бессонной ночи чувствую себя бодрым.

– Рад слышать. Вы позволите, если я немного…

– Да, пожалуйста, – я отодвинул тарелку и сел прямо, чтобы магистру было проще рассмотреть мою ауру.

Он создал диагностическое заклинание и пару минут рассматривал созданную им структуру в моей ауре. Несколько раз изумлённо покачал головой и в итоге удовлетворённо кивнул.

– Знаете, моё плетение прижилось необычайно хорошо. Судя по всему, оно и правда отлично работает.

– Я бы не стал вас обманывать, Фредерик, – улыбнулся я, возвращаясь к завтраку.

– Что вы, Юрий, конечно. Я лишь хотел сказать, что вы прекрасный пациент. По возможности сообщайте мне обо всех изменениях структуры. Для моей работы это важно, – попросил Дюваль.

– Само собой. Я ведь тоже заинтересовался вашей техникой, – кивнул я.

Мы помолчали. Я доел холермус и перешёл к кофе с кусочком абрикосового торта.

– Знаете, ваше вчерашнее выступление произвело фурор. Весь симпозиум только об этом и говорит, – вдруг сказал магистр.

– Это заслуга профессора Вандерли. Он организовал презентацию.

– Не скромничайте, граф. Это ваша заслуга. Вы сделали то, что никто не мог сделать годами. Кстати, хотел вас кое о чём предупредить, – француз наклонился ко мне через стол и понизил голос.

– О чём?

– Вчера вечером, после вашего триумфа, барон фон Хаммерстайн… как бы это сказать… распространял о вас не самые приятные слухи, – ответил Дюваль.

Я только хмыкнул.

– Какие именно?

– Говорил, что вы используете запрещённые техники. Намекал на тёмную магию. Утверждал, что ваши методы опасны и должны быть расследованы.

– И как на это реагировали остальные?

– Никак. Без доказательств это просто слова озлобленного человека. А после вчерашнего доклада ваша репутация стала слишком сильна. Все видели результаты, все видели медицинскую карту. Госпожа де Мариньи – живое доказательство того, что ваш метод работает, – Дюваль пожал плечами.

– Неудивительно, – я отзеркалил его жест.

– О Николь, между прочим, ходят легенды. «Проклятая француженка», которую осматривали лучшие целители Европы – и все отказались. А вы не только взялись, но и добились результата. Это произвело впечатление на многих, – Дюваль усмехнулся. – Хаммерстайн выглядел… не лучшим образом. Он ведь тоже был среди тех, кто отказал де Мариньи.

– Я знаю.

– Поэтому будьте осторожны, граф. Генрих – человек злопамятный. Если слухи не сработают, он придумает что-нибудь ещё.

– Благодарю за предупреждение, магистр. Я буду начеку, – кивнул я.

Мы поговорили ещё немного, потом Дюваль откланялся, а я остался сидеть, глядя на озеро.

Значит, Хаммерстайн не успокоится. И раз слухи не сработали – значит, он попробует что-то другое.

Интересно, что именно?

Я допил кофе и направился во Дворец Наций.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Около полудня, во время перерыва между сессиями, раздался неожиданный звонок.

Я как раз выходил с очередного доклада, когда в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Местный, швейцарский.

– Слушаю, – ответил я.

– Граф Серебров? Это доктор Хофманн, директор клиники.

А, тот самый Хофманн, в чьей клинике я вылечил герра Мюллера.

– Рад вас слышать. Чем могу помочь?

– Мне неловко беспокоить вас во время симпозиума, но… у нас возникла ситуация, и я сразу же вспомнил о вас, граф.

– Какая именно ситуация?

– Понимаете, к нам поступил пациент из Австрии. Очень сложный случай. Магическая травма, поражение нескольких энергетических центров. Местные целители не справляются, а этот человек, как выяснилось, уже слышал про вас. И буквально требует, чтобы вы занялись его лечением. Он говорит, что у него есть связи в прессе и он прославит вас, если вы его вылечите, – объяснил Хофманн.

– Из Австрии? – уточнил я.

– Да. Его перевезли к нам вчера вечером. Состояние тяжёлое.

Австрия. Родина барона фон Хаммерстайна. И пациент появился именно сейчас, сразу после неудачной попытки Генриха распространить обо мне грязные слухи.

Совпадение? Ну конечно, нет.

Мне хватило пары секунд, чтобы понять, что к чему. Неужели барон Хаммерстайн думает, что я настолько глуп? Или он просто решил действовать быстро и не придумал даже подходящего прикрытия?

А меня он, видимо, считает очень тщеславным. Пациент обещает меня прославить, надо же…

– Помня, как блестяще вы вылечили герра Мюллера я решил обратиться к вам. Вы ведь специализируетесь на безнадёжных случаях. Мы готовы хорошо заплатить, – добавил Хофманн.

– Деньги не нужны. Если захотите меня отблагодарить – что-нибудь придумаем. Но сначала я должен осмотреть пациента, – ответил я.

– Разумеется. Когда вы сможете приехать? – спросил доктор.

Я задумался.

Если это ловушка Хаммерстайна – в клинике будет проще устроить провокацию. Закрытое помещение, мало свидетелей. Если что-то пойдёт не так – легко переврать события.

Но если провести осмотр публично, при свидетелях…

– Доктор, у меня встречное предложение. Доставьте пациента завтра во Дворец Наций. Я проведу осмотр в рамках мастер-класса.

– Мастер-класса? – удивился Хофманн.

– Да. Если случай действительно сложный – это будет полезно для коллег, – ответил я.

– Что ж… это необычно, но… почему бы и нет? Если пациент согласится…

– Узнайте его мнение и перезвоните мне. Я буду ждать. Скажите, что у меня просто нет времени мотаться в клинику и это его единственный шанс, если он хочет попасть именно ко мне.

– Хорошо, ваше сиятельство. Я перезвоню, – пообещал Хофманн.

Я сбросил звонок и направился искать Вандерли. Нашёл его в кафе, где профессор обедал, беседуя с коллегами. Я присоединился к ним, а после еды попросил Вандерли на пару слов.

– Элиас, мне нужна помощь, – сказал я, когда мы отошли в сторону.

– Всегда рад помочь, Юрий.Что-то случилось?

– Я хочу провести мастер-класс. Завтра. Открытую демонстрацию работы с тяжёлым случаем.

– Завтра? Это так внезапно. Нужно договориться с организаторами, найти помещение…

– Понимаю. Но это важно, – настаивал я.

– Могу спросить, почему такая срочность? – спросил профессор.

Я не стал ничего утаивать. Коротко рассказал о звонке Хофманна и о своих подозрениях.

– Думаете, это провокация Хаммерстайна? – Вандерли нахмурился.

– Вполне возможно. Пациент из Австрии, появился сразу после вчерашних событий… я не верю в такие совпадения.

– Знаете, я вообще в них не верю. Значит, вы хотите провести осмотр публично, чтобы исключить возможность подставы?

– Не совсем так. Если это ловушка – я её разоблачу. Если нет – просто ещё раз докажу, что целители из Российской империи на многое способны, – ответил я.

Профессор задумчиво потёр бородку.

– Что ж, идея неплохая. Я поговорю с организаторами. Думаю, для вас найдут время и помещение – после вчерашнего доклада ваше имя на слуху.

– Спасибо, Элиас.

– Не за что. Мне и самому интересно будет посмотреть, как вы работаете. И если Хаммерстайн действительно задумал какую-то гадость – будет приятно увидеть, как вы его разоблачите, – улыбнулся Вандерли.

Я отправился на следующую лекцию, а когда она закончилась, узнал, что профессор уже обо всём договорился. Для меня выделят помещение и добавят мастер-класс в расписание симпозиума. А сразу следом мне перезвонил Хофманн.

– Граф, пациент согласен. Мы доставим его завтра к десяти утра.

– Отлично. Буду ждать, – ответил я и сбросил звонок.

Завтра я либо помогу человеку, которому действительно нужна помощь, либо разоблачу грязную игру Хаммерстайна.

В любом случае – это будет интересно.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Ближе к вечеру я отправился на занятие с магистром Дювалем. Он сам пригласил меня, и я согласился, не раздумывая ни секунды. Техника энергетического плетения и создания устойчивых структур в ауре очень меня заинтересовала. К тому же она во многом пересекалась с моими исследованиями в области ауральной хирургии.

Мы расположились в небольшой комнате на втором этаже Дворца. Мягкий свет, удобные кресла, полная звукоизоляция. Идеальные условия для тонкой работы.

– Итак, граф. Вы уже видели, как работает энергетическое плетение и даже прочувствовали это на себе. Сегодня попробуете на практике,– Дюваль сел напротив меня.

– Отлично. Я готов.

– Напомню вам основы теории. Моя техника – это не обычное заклинание, когда мане придаётся форма, вызывающая нужный эффект. Это именно искусство плетения, когда нити энергии разного типа соединяются в сложную и во многом хрупкую, но устойчивую структуру. Каждая нить должна лечь точно на своё место, – объяснял Фредерик.

Он поднял руку, и над его ладонью появилось сияние. Тонкие нити энергии переплетались, образуя сложный узор.

– Видите? Три типа энергии: восстанавливающая, стабилизирующая и связующая. Они должны работать вместе, иначе структура развалится. Для создания такого плетения необходимо отличное владение своим даром и сильный контроль, – произнёс магистр.

Я присмотрелся. Действительно – три разных потока, три разных частоты колебаний. Но вместе они создавали нечто большее, чем сумма частей.

Дюваль развеял плетение и сказал:

– Попробуйте, граф. Для начала создайте одну нить.

Я сосредоточился, призвал свою целительскую энергию и придал ей нужную форму. Золотистая нить появилась над ладонью.

– Слишком толстая для плетения, Юрий. Можете сделать её тоньше?

Я кивнул. Пришлось немного напрячься, но я уже в достаточной мере овладел своим даром, чтобы добиться результата. Фредерик удовлетворённо кивнул, глядя на то, как я работаю с энергией.

– Хорошо. Теперь добавьте вторую – стабилизирующую, – велел он.

Это оказалось сложнее – приходилось удерживать одну нить и одновременно создавать вторую, с другой частотой колебаний.

Первая попытка провалилась – обе нити расплылись.

Вторая попытка оказалась удачнее, но я сделал их слишком толстыми.

Третья…

– Стоп, – Дюваль поднял руку.

– Что-то не так?

– Мне кажется, вы пытаетесь контролировать их по отдельности. Это ошибка, Юрий. Они должны быть частью единого потока, понимаете? Как единое заклинание, но с разными видами энергий.

– Хм. Непростая техника, – признался я.

– Непростая, но на самом деле проще, чем кажется. Представьте, что обе нити – продолжение ваших пальцев. Вы ведь не думаете о каждом пальце отдельно, когда берёте чашку? – улыбнулся магистр.

Я задумался. Интересная аналогия.

Но Фредерик прав – я, фактически, создавал два отдельных заклинания, и поэтому было так сложно. А если создавать разные нити в рамках одной структуры…

В Академии такому не учили. Но нельзя сказать, что это недостаток образования – магистр Дюваль был новатором, такому не учили вообще нигде в мире. Я – один из первых целителей, кто осваивает эту технику.

Попробовал снова – на этот раз не разделяя внимание. Две нити как два пальца одной руки, работающие вместе.

Получилось.

– Превосходно. Вы схватываете быстрее, чем я ожидал, – в голосе Дюваля послышалось удивление.

– У меня есть специфический опыт, – уклончиво ответил я.

Работа с Пустотой научила меня контролю на уровне, недоступном обычным целителям. Контролировать две нити целительской энергии после того, как контролировал огромные массы Пустоты – почти детская игра.

– Что ж, тогда идём дальше, граф! Теперь – переплетение. Это самое сложное. Нити должны соединиться, но не слиться. Сохранить индивидуальность, но работать вместе, – объяснил магистр.

Он показал на своём примере. Его нити сплелись в спираль – две разные энергии, танцующие вокруг друг друга.

Я попытался повторить. Нити коснулись друг друга – и взорвались крошечной вспышкой.

– Слишком резко. Мягче. Они должны, так скажем, познакомиться, прежде чем сойтись, – с улыбкой произнёс магистр.

Познакомиться, значит, а потом сойтись? Странная формулировка, по-французски романтичная, но я понял, что он имеет в виду.

Попробовал снова. Медленно сблизил две нити, подождал, пока их колебания перестанут нарушать структуру друг друга, и затем соединил уже крепче.

Нити коснулись друг друга. Дрогнули. И начали медленно обвиваться одна вокруг другой.

– Есть! – выдохнул я.

– Держите, не отпускайте контроль, – напутствовал Дюваль, не отрывая глаз от моей структуры.

Легко сказать. Переплетённые нити требовали вдвое больше внимания, чем раздельные. Я чувствовал, как они пульсируют, стремясь разойтись или слиться полностью.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Структура стабилизировалась.

– Можете отпустить, – сказал Фредерик.

Я разжал ментальную хватку. Спираль продолжала устойчиво висеть над моей ладонью. Сейчас она питалась от моей маны, но, если поместить её внутрь ауры другого человека и добавить соответствующие детали структуры – будет питаться от жизненной энергии пациента.

– Впечатляюще, Юрий! Вы освоили основы за одно занятие, – похвалил меня Дюваль.

– Благодарю, магистр, – ответил я и развеял плетение.

– Вы не слишком устали? Можем продолжить.

– С радостью, – кивнул я.

И мы продолжили. Фредерик объяснял неочевидные детали, контролировал каждый мой шаг, и с каждым разом у меня получалось всё лучше и лучше. Конечно, полностью научиться за один раз было невозможно – но зато я разобрался на практике, как это работает. Даже если в будущем не получится продолжить занятия с Дювалем, я могу практиковаться сам.

– Мы с вами отлично поработали, граф Серебров! Могу с уверенностью заявить, что теперь вы можете создать базовое энергетическое плетение. Отсюда можно развивать более сложные формы. Лечебные структуры разной направленности, восстанавливающие, стабилизирующие и так далее. Потенциал, на самом деле, ограничен только вашей фантазией и уровнем владения даром, – произнёс Фредерик.

– Спасибо, магистр. Будьте уверены, я продолжу заниматься и с радостью поделюсь с вами результатами, – пообещал я.

– Буду крайне признателен, Юрий. Вы необычный целитель, в вас чувствуется потенциал. Я буду рад, если вы сможете добавить что-нибудь к моей технике, – кивнул Дюваль.

Он встал и прошёлся по комнате, задумчиво потирая подбородок. А потом вдруг резко остановился и обратился ко мне:

– Граф, у меня предложение. Приезжайте во Францию после симпозиума. Проведите у меня несколько недель. Я научу вас всему, что знаю.

– Это щедрое предложение, магистр. Я был бы рад, но боюсь, что дела зовут меня обратно в Россию.

– Жаль. Но вы подумайте! Может быть, получится отложить ваши дела.

– Сомневаюсь. Но я мог бы приехать к вам в другой раз, – ответил я.

Тут же подумал, что мне ведь ещё предстоит долечить Николь. А она ведь тоже из Франции. Так что, возможно, я и правда смогу отправиться в королевство на несколько недель.

– Договорились, граф. А теперь – как вы смотрите на то, чтобы поужинать? Лично я очень голоден, – улыбнулся Фредерик.

– С радостью, магистр. Ужин за мой счёт, – я улыбнулся в ответ, и мы направились в ресторан при гостинице.

Афганистан, провинция Бадахшан, аул Хашим

Местные не слишком обрадовались тому, что вооружённый русский отряд решил задержаться у них в ауле. А то, что они ходили в проклятые руины, их особенно обеспокоило.

Старейшина долго разговаривал с Матвеем через переводчика. Расспрашивал, кто они, зачем пришли, что ищут в руинах. Матвей отвечал уклончиво: исследователи, изучаем древние храмы, платим золотом за гостеприимство.

Золото решило дело. Гвардейцам выделили пустующий дом на краю деревни и разрешили остаться.

Иван был рад передышке. После недель блужданий по горам и сражений с боевиками – возможность выспаться под крышей казалась роскошью.

Но отдыхать было некогда.

Каждый день они возвращались к руинам и продолжали искать. Иван не сомневался, что здесь есть что-то ещё. Что-то важное. То, что стоило всего того, через что они прошли.

На третий день боевой маг отряда решил провести глубокое сканирование. Полдня он готовился к ритуалу, создавая многослойные заклинания, а затем попросил всех отойти подальше.

Гвардейцы отступили к выходу из ущелья. Маг встал в центре храма, закрыл глаза и приступил к главному.

Иван наблюдал издалека. Он видел, как аура мага расширяется, охватывая руины, проникая в камень. Минута, две, пять. Степан стоял неподвижно, только руки слегка подрагивали.

Наконец, он открыл глаза.

– Нашёл кое-что интересное, – сказал он.

– Что? – подошёл к нему Иван.

– В стенах и под ногами есть полости. Их довольно много. Вот здесь, под алтарём – большое пустое пространство. Метров пять в глубину, может, больше. И вот тут, в северной стене – коридор. Ведёт куда-то вглубь скалы.

– Природные пещеры? – спросил Матвей.

– Не похоже. Очертания слишком правильные. Похоже, что искусственные тоннели, – ответил маг.

Иван посмотрел на алтарь. Фигуры людей вокруг разлома. Существо, выходящее из трещины.

– Там что-то есть, – уверенно произнёс он.

– Согласен, – кивнул Матвей.

– Вопрос – как туда попасть? Взрывать нельзя, обрушим всё к чёртовой матери.

– Где-то должен быть тайный вход, – предположил Матвей.

Они искали весь день.

Простукивали стены, изучали каждую трещину, проверяли пол на предмет скрытых люков, пытались обнаружить какие-нибудь скрытые кнопки или магические печати.

Ничего. Храм усердно хранил свои секреты.

– Может, вход снаружи? Где-нибудь среди скал? – предположил один из гвардейцев, оглядываясь.

– Возможно, – согласился Матвей.

– Я тоже об этом. Завтра обыщем окрестности. А сейчас давайте возвращаться. Уж темнеет, – предложил Иван.

Они вернулись в аул уже в сумерках.

Местные женщины приготовили ужин – похлёбку из нута и риса с бараниной. Гвардейцы ели молча, уставшие после долгого дня. Иван не переставал думать о подземных полостях и о том, что может скрываться там, внизу.

После ужина Курбатов-младший сразу отправился спать. Завтра предстоял ещё один долгий день. Их с Матвеем поселили в отдельном доме. Старший брат тоже вскоре пришёл, молча улёгся и моментально захрапел.

Он уже почти провалился в сон, когда дверь распахнулась.

– Тревога! – в комнату влетел дозорный.

– Что случилось? – тут же вскочил Иван.

– Боевики идут сюда. Их много, – разведчик тяжело дышал.

– Сколько? – спросил Матвей, хватая автомат.

– Человек пятьдесят, не меньше. Вооружены до зубов. Похоже, нас выследили.

Матвей выругался сквозь зубы и приказал:

– Поднимай всех. Занимаем оборону.

Иван выбежал на улицу. В ауле уже началась суета – гвардейцы занимали позиции, местные жители в панике собирали детей и скот.

Пятьдесят боевиков против двенадцати гвардейцев. Шансы у них не сказать чтобы хорошие…

Но отступать некуда.