Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Швейцария, город Женева

Я нахмурился и отошёл от лабораторного стола.

– Что случилось?

– Сайт «Целительского вестника» атакован хакерами. Не работает уже несколько часов. Техники пытаются восстановить, но атака продолжается, – ответил Дмитрий.

Я нахмурился ещё сильнее. «Вестник» – наш главный информационный ресурс и рупор нашего рода в интернете. Атаковать его – всё равно что объявить прямую войну Серебровым. Только вот вряд ли Белозёров открыто объявит, что обрушил наш сайт, а доказать это будет крайне проблематично.

Дмитрий тем временем продолжал:

– Это не всё. Сайты «Аргентума» и «Бодреца» тоже под атакой. Онлайн-магазин не работает, личные кабинеты клиентов недоступны. А ещё…

– Что ещё?

– Пошла волна негативных отзывов на всю нашу продукцию, и на клинику тоже. Якобы «Бодрец» вызывает привыкание, целительские услуги некачественные, эликсиры поддельные, и так далее. Сотни отзывов за последние сутки, на всех возможных площадках одновременно и до сих пор продолжают появляться, – Дмитрий вздохнул.

Я стиснул зубы. Белозёров ждал, копил ресурсы и теперь устроил полномасштабное информационное наступление.

– Понял. Я перезвоню через час, – произнёс я.

Сбросил звонок, быстро навёл порядок в лаборатории и вышел на улицу. Направился к набережной озера.

Нужно подумать. Разложить всё по полочкам, прежде чем действовать.

Женевское озеро сверкало в лучах утреннего солнца. Лёгкий ветер гнал по воде мелкую рябь, вдалеке белели паруса яхт. Мирная картина – совсем не вязавшаяся с войной, которая разворачивалась за тысячи километров отсюда, да ещё и в цифровом пространстве.

Я сел на скамейку и уставился на воду.

Тимур Евгеньевич не просто зашевелился – он нанёс мощный, хорошо подготовленный удар. Хакерские атаки, волна негатива, дискредитация бизнеса. Всё одновременно, всё скоординировано.

Ответ должен стать соответствующим.

Я достал телефон и набрал номер Василия.

– Слушаю, ваше сиятельство, – он ответил моментально.

– Докладывай ситуацию. Сайты восстановили?

– Пытаемся. Наши программисты изо всех сил стараются. Не буду погружать вас в технические детали, но там давят со всех сторон, – вздохнув, ответил Вася.

– Понял. Что у нас с отзывами?

– Работаем. Что-то перекрываем своими, где-то договариваемся об удалении. Но их слишком много – сотни аккаунтов, все новые, все пишут одно и то же разными словами. Явно боты.

– Ясно. Не тратьте время, они всё равно опубликуют ещё сотни. Будем действовать по-другому. Выдайте людям честную информацию, – произнёс я.

– Какую именно? – не понял Василий.

– Всю правду. Белозёров и его вассалы гадят роду Серебровых, потому что мы отказались воровать субсидии вместе с ними. Ельцов под следствием за хищения – а теперь его сюзерен пытается уничтожить тех, кто разоблачил Ельцова, – ответил я.

– Это серьёзное обвинение, ваше сиятельство, – осторожно произнёс Вася.

– Это правда, и люди должны её знать. Пусть сами решают, кому верить – анонимным ботам или нам.

– Как скажете. Приступаем.

– И ещё свяжитесь с журналистами. Со всеми, кто готов написать правду, пусть Валерий подскажет, к кому обратиться. Чем больше шума – тем лучше, – посоветовал я.

– Сделаем, – пообещал Вася.

Я сбросил звонок и встал со скамейки.

Прогулка по набережной помогала думать. Я шёл мимо дорогих отелей и ресторанов, мимо туристов с фотоаппаратами, мимо местных жителей, выгуливающих собак. Обычная жизнь обычного города. А у меня – война.

Я уселся за столик в кафе, заказал стейк и кофе, а затем позвонил замминистра Вольскому. Уверен, помня о том, что я спас жизнь его супруге, он не откажет в помощи.

– Граф Серебров! Рад слышать. Как ваш симпозиум? – сказал Павел Андреевич, взяв трубку.

– Благодарю, всё хорошо. Павел Андреевич, у меня к вам дело.

– Слушаю внимательно.

– Вы знаете о ситуации с бароном Ельцовым? Проверки в его клиниках? – уточнил я.

– Разумеется. Неприятная история, – посетовал Вольский.

– Проверки сворачивают. Кто-то наверху решил, что скандал достаточно большой.

– Хм. Понимаю. И вы хотите, чтобы я… – начал замминистра.

– Чтобы помогли довести проверку до конца. Хищения были – это факт. Если замять дело сейчас, виновные останутся безнаказанными, – перебил я.

– Непростая просьба, граф… Но я поговорю с нужными людьми. Ничего не буду обещать, но постараюсь помочь, – произнёс Вольский.

– Благодарю. Я этого не забуду, – ответил я.

Мне принесли заказ, и я съел стейк, даже не почувствовав вкуса. Голова была занята мыслями о том, что ещё можно сделать. Решившись, я позвонил князю Бауму.

Мне не слишком хотелось втягивать сюда Мирона Сергеевича. Всё-таки он князь, и я не хочу быть слишком ему обязанным. С другой стороны – он явно нацелен продолжать сотрудничество со мной, так что обратиться за помощью можно.

– Слушаю, Юрий Дмитриевич! – ответил Баум.

– Здравствуйте, ваша светлость. Как ваши дела, как Елизавета Павловна?

– Супруга в полном порядке, как и мои дела. Спасибо, что спросили. Простите, я опаздываю на встречу. Могу чем-то помочь?

– Можете. У меня возникли некоторые трудности с интернет-ресурсами, если так можно выразиться, – ответил я.

– Слышал, слышал. Белозёров совсем распоясался, – посетовал Мирон Сергеевич.

– Вы уже знаете? – слегка удивился я.

– Я много чего знаю, граф. Тимур Евгеньевич не умеет действовать тихо. Так чем конкретно я могу помочь?

– Проверку в клиниках Ельцова пытаются замять, и я хочу, чтобы этого не случилось.

– Вот как. Ну, у меня есть пара знакомых в прокуратуре. Посмотрим, что можно сделать, – хмыкнул Баум.

– Буду признателен, ваша светлость.

– Не за что, граф. Мы партнёры. А партнёры помогают друг другу, – произнёс Мирон Сергеевич.

Я уже не раз слышал от него эту фразу. Либо он и сам в это искренне верит, либо таким образом пытается настроить меня на то, что рано или поздно я тоже должен буду ему помочь.

Впрочем, я и не против.

Мы поговорили ещё немного и попрощались. Я допил кофе, расплатился и встал из-за столика. Не спеша, направился в сторону своей гостиницы.

Вольский и Баум – весьма влиятельные люди, и оба на моей стороне. Их усилий должно хватить, чтобы проверка продолжилась. А дальше – посмотрим.

Войдя в номер, я снова созвонился с Дмитрием и убедил его, что все проблемы скоро будут решены. Мы обсудили текущие дела, и Дмитрий напомнил, что мне нужно решить ещё один важный вопрос.

Сделка в Кемерово. Владелец фабрики лабораторного оборудования ждал ответа, а я всё откладывал.

Сейчас – самое время.

Я связался с секретарём, и тот подтвердил, что владелец фабрики готов прямо сейчас со мной пообщаться. Так что я открыл ноутбук и запустил видеосвязь.

На экране появилось лицо пожилого мужчины – барон Григорий Павлович Сомов, владелец фабрики «Эталон». Он выглядел сосредоточенным, даже напряжённым. Пригладив седые волосы, он приветственно кивнул мне:

– Добрый день, ваше сиятельство.

– Добрый день, Григорий Павлович. Рад знакомству и прошу прощения, что откладывал нашу беседу. Я сейчас на симпозиуме в Европе, много дел, – признался я.

– Да-да, я понимаю… – кивнул барон.

Мы немного поболтали ни о чём, и я убедился, что Сомов держится настороже. Возможно, он подозревал, что резко поднявшийся род Серебровых намерен поглотить его предприятие – и, в целом, был недалёк от правды. Но меня интересовало не поглощение, а доля в бизнесе.

А даже если мы со временем и подомнём «Эталон» под себя, то на честных условиях. Я не из тех предпринимателей, кто пожирает всякого слабее себя.

– Честно говоря, я всё ещё сомневаюсь, – признался Григорий Павлович, когда мы перешли к делу,.

– В чём именно?

– Во всём. В сделке, в партнёрстве. Зачем вам моя фабрика? – напрямую спросил он.

– Григорий Павлович, я скажу как есть. Мне нужно лабораторное оборудование, и много. Для моего производства, для клиник, для будущих проектов. Сейчас я закупаю его у сторонних поставщиков – а это зависимость. Недавно один недоброжелатель надавил на поставщиков, и нам пришлось срочно искать замену, нести убытки и всё прочее, – ответил я.

– И поэтому хотите иметь свою фабрику?

– Своё производство – это независимость. А ваша фабрика – лучший вариант. И я не хочу её присвоить, поскольку нет времени заниматься дополнительным бизнесом. Я лишь намерен инвестировать и получить долю взамен на стабильные поставки, – объяснил я.

Сомов потёр подбородок.

– Но сорок процентов… Это почти половина компании.

– Взамен вы получаете модернизацию. Новое оборудование, новые технологии и гарантированные заказы на годы вперёд. Вам больше не придётся искать клиентов – я буду вашим главным покупателем.

– А что с управлением? Вы будете лезть в мои дела?

– Нет. Вы остаётесь директором, принимаете все оперативные решения. Я – лишь инвестор. Меня интересует результат, а не процесс, – произнёс я.

Барон помолчал, обдумывая мои слова.

– Григорий Павлович, я понимаю ваши сомнения. Но подумайте: что будет с фабрикой через пять лет, если вы откажетесь? Оборудование стареет, конкуренты наступают на пятки. Без инвестиций вы просто не выживете.

– Это правда, – нехотя признал он.

– А с нами вы получите ресурсы для развития. И защиту. Я не предлагаю заключить союз, но даю слово чести – в случае каких-либо проблем мои люди всегда придут на помощь, – выдал я последний аргумент.

Сомов посмотрел мне в глаза через экран.

– Вы так молоды, граф. Но говорите как человек, который много чего повидал.

– Повидал достаточно, – кивнул я.

– Ладно. Я согласен. Сорок процентов в обмен на инвестиции и заказы. Когда подпишем документы?

– Мой представитель приедет к вам завтра же. Всё оформим официально.

– Хорошо. Тогда… рад, что мы договорились, ваше сиятельство.

– Взаимно, ваше благородие, – ответил я.

Закрыл ноутбук и улыбнулся.

Ещё один кирпичик в фундамент благополучия нашего рода. Своё производство оборудования, независимость от поставщиков, укрепление позиций в регионе. Белозёров может сколько угодно устраивать информационные войны – но реальные активы никуда не денутся.

А значит, мы с Белозёровым ещё повоюем…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Арсений Андреевич смотрел на бумагу и не верил своим глазам. Официальный бланк прокуратуры, печать, подпись следователя. «Явиться для дачи показаний… в связи с продолжением расследования…»

Но Тимур Евгеньевич сказал, что всё улажено! Что чиновник из Минздрава обо всём договорился! Что проверки сворачивают!

Ельцов схватил телефон и уже почти набрал номер сюзерена, когда вспомнил, что Тимур Евгеньевич велел не обсуждать вопросы по телефону.

– Машину, быстро! – рявкнул он, вылетая из спальни.

Несмотря на пробки, он довольно быстро добрался до владений Белозёрова. Граф принял его в кабинете.

Тимур Евгеньевич сидел за столом, уставившись в одну точку. Лицо – мрачнее тучи. Перед ним лежал телефон, по которому он явно только что вёл неприятный разговор.

– Ваше сиятельство! Что происходит? Вы же говорили, что всё решено! – Ельцов влетел в кабинет, размахивая повесткой.

– Сядь, – буркнул Белозёров.

– Но…

– Сядь, я сказал! – рявкнул граф.

Ельцов плюхнулся в кресло, тяжело дыша.

– Полагаю, ты уже в курсе, что проверки продолжатся, – ровным тоном произнёс Белозёров.

– Да! Но почему⁈ Вы же…

– Чиновник из Минздрава обещал, что всё решит. Но на него надавили сверху. Кто-то очень влиятельный очень настойчиво попросил, чтобы дело довели до конца.

– Кто?

– Откуда я знаю⁈ Факт в том, что моих связей оказалось недостаточно! – Белозёров стукнул кулаком по столу.

Ельцов побледнел и попытался сглотнуть, но в горле так пересохло, будто он не пил целую вечность.

– Что же мне делать? – промямлил он.

– Держать язык за зубами, вот что, – Белозёров посмотрел на него тяжёлым взглядом. – Прокурорам отвечай только на прямые вопросы. Ничего лишнего. И если вздумаешь потянуть меня за собой…

– Я бы никогда! – начал Ельцов.

– Знаю. На всякий случай, – процедил Тимур Евгеньевич.

Повисла тишина. Арсений сидел, сжимая в руках повестку, и чувствовал, как рушится его мир.

– Я же говорил… Надо было отстать от Сереброва. Зачем вы атаковали его сайты сейчас? Только привлекли внимание! Надо было дождаться, когда с проверками всё утихнет, – барон едва не плакал.

Белозёров медленно повернул голову.

– Что ты сказал?

– Атака на сайты Серебровых. Это же вы организовали?

– Нет. Что я, идиот – поднимать шум именно сейчас? Я планировал выждать, дать всему утихнуть. А потом уже… – граф вдруг резко замолчал.

Они с Ельцовым смотрели друг на друга и оба, похоже, приходили к одному и тому же умозаключению.

– Если не вы… тогда кто? – прошептал Арсений.

Тимур Евгеньевич не ответил.

Кто-то атаковал Серебровых, зная, что тот подумает на них. Кто-то, кто хочет, чтобы конфликт продолжался и усиливался.

– Нас стравливают, – медленно произнёс граф.

– Что?

– Кто-то специально вмешался в наш конфликт.

– Но кому это выгодно?

– Хороший вопрос. Очень хороший… – вздохнул Белозёров.

Швейцария, город Женева

Я снова провёл за тренировкой всю ночь.

На этот раз не стал отправляться в заброшенное здание и тренировался прямо в гостинице. После освоения нового навыка можно было не бояться, что Пустоты будет слишком много и она вырвется наружу.

Я раз за разом создавал формы из Пустоты. Нити, плоскости, тонкие лезвия. Удерживал их, манипулировал ими, растворял и создавал снова.

Упражняясь, я невольно вспоминал Николь де Мариньи. Её глаза, полные надежды. Её голос, когда она спросила: «Вы правда сможете мне помочь?»

Я закончил на рассвете. Принял душ, позавтракал и отправился во Дворец Наций.

Структура Дюваля работала превосходно – несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя довольно бодрым. Энергия восстанавливалась прямо на ходу, словно невидимый источник постоянно подпитывал мои каналы.

Я встретил Вандерли в коридоре. Дождался, пока он закончит беседу с каким-то пожилым целителем и подошёл.

– Доброе утро, Элиас. Мне нужна ваша помощь, – сказал я.

– Конечно, Юрий. Что случилось?

– Я готов провести первую операцию Николь де Мариньи.

Профессор задрал брови и задумчиво хмыкнул.

– Вы уверены?

– Уверен. Мы сможем сделать это в вашем кабинете? Там, где проходил осмотр.

– Конечно, нет проблем… Но у меня есть условие, – сказал профессор.

– Какое?

– Я хочу первым увидеть результаты. Сразу после операции, – решительно заявил он.

Я понимал его любопытство. Случай Николь был уникальным, а мой метод – революционным. Для учёного это был бесценный материал.

– Договорились. Но на саму операцию я вас допустить не могу.

– Родовые секреты? – профессор усмехнулся.

– Именно.

– Хорошо. Когда планируете начать?

– Завтра, если маркиз согласится.

– Сейчас же ему позвоню, – Вандерли достал телефон.

– Позвольте мне, – я протянул руку.

Немного поколебавшись, Элиас кивнул. Нажал на кнопку вызова и протянул мне свой телефон.

– Слушаю, профессор, – раздался в динамике голос Персиваля.

– Доброе утро, ваше сиятельство. Говорит граф Серебров. Я готов к первому сеансу лечения вашей дочери, – сразу же перешёл к делу.

– Вы серьёзно? – сдавленно переспросил маркиз.

– Абсолютно. Могу принять Николь завтра, в десять утра. В кабинете профессора Вандерли, где мы уже с вами встречались.

– Конечно! Мы будем! Благодарю вас, граф. От всего сердца благодарю, – запричитал де Мариньи.

– Пока рано благодарить. Первый сеанс – это только начало. Путь будет долгим, – предостерёг его я.

– Понимаю. Но сам факт, что вы взялись за мою дочь… Спасибо, граф.

– До завтра, ваше сиятельство, – ответил я, сбросил звонок и вернул Вандерли телефон.

– Значит, в десять? – уточнил он.

– В десять, – кивнул я.

Швейцария, город Женева

Они прибыли ровно к назначенному времени всей семьёй.

Родители девушки выглядели напряжёнными – отец хмурился, мать нервно теребила пуговицу, а сама Николь, как ни странно, выглядела абсолютно спокойной. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

– Доброе утро, граф Серебров, – юная маркиза сделала книксен.

Я поклонился в ответ и произнёс:

– Доброе утро, Николь. Как вы себя чувствуете?

– Немного волнуюсь, если честно. Но почему-то верю, что всё получится.

– Я тоже в это верю, – кивнул я и жестом пригласил её в кабинет.

Мы прошли в комнату вдвоём, маркиз и маркиза остались в приёмной вместе с Вандрели. Профессор уже подготовил всё необходимое – смотровой стол и эликсиры, которые могли понадобиться.

– Мне раздеться? – спросила Николь, и на её щеках появился румянец.

– Нет нужды, – ответил я.

Хотя, конечно, не отказался бы ещё раз полюбоваться её прекрасным телом… Но надо соблюдать целительский этикет.

– Ложитесь, – я указал на смотровую кушетку.

Она легла, раскинув руки. Посмотрела на меня сверху вниз и тихо спросила:

– Будет больно?

– Возможно. Я постараюсь минимизировать боль, но нам предстоит сложная операция. Ваши каналы запутаны с рождения. Распутывать их – болезненный процесс.

– Может, вы сделаете мне наркоз?

– К сожалению, не получится. Если вы будете спать, рисунок вашей ауры несколько изменится, и это помешает работе. Кроме того, когда я начну действовать, вы в любом случае проснётесь, каким бы глубоким не был наркоз, – объяснил я.

– Даже магический? – обеспокоенно спросила она.

– Даже магический.

– Что ж, ладно… Я готова, – решительно кивнула девушка.

Я положил руки ей на плечи и сосредоточился.

Аура Николь открылась передо мной во всей своей сложности, включая тот самый узел – сплетение каналов, которое все принимали за сгусток тёмной энергии. Теперь я видел его ясно: семь каналов, переплетённых между собой, и в центре – тот самый отросток, уникальная структура, отвечающая за её особый дар.

Задача была простой в теории и невероятно сложной на практике. Просунуть Пустоту между каналами. Вытолкнуть их из петли, не повредив. Освободить отросток, не уничтожив его.

Что ж, приступим.

Пустота откликнулась на мой зов – послушная, контролируемая. Я осторожно провёл нить Пустоты через ауру девушки, ничего не задевая, а затем, когда добрался до нужного места, материализовал её.

Николь вздрогнула.

– Что это? – прошептала она. – Я чувствую… что-то.

– Это часть лечения. Постарайтесь не двигаться, – произнёс я.

Я направил Пустоту к первому каналу. Самому внешнему, самому простому. Аккуратно просунул её между стенками, создавая пространство.

Канал начал расправляться.

Николь вскрикнула. Её тело напряглось, руки вцепились в края стола.

– Терпите, – велел я, давя Пустотой на канал.

Это оказалось сложнее, чем я думал. Аура маркизы сопротивлялась, её собственная энергия мешала мне сделать необходимое.

Николь застонала. По её лицу покатились слёзы, пальцы, сжимающие края кушетки, побелели.

– Больно… – прошептала она.

– Ещё немного, – заверил её я.

Хотя не был уверен, что всё завершится быстро. Особенно учитывая то, что мои силы уходили катастрофически быстро.

Работа с Пустотой на таком уровне точности требовала невероятной концентрации. Приходилось контролировать каждый миллиметр.

– Граф… Мне плохо… – голос Николь становился всё слабее.

Я взглянул на её лицо, которое стало почти серым. Глаза девушки закатились.

– Николь! Смотрите на меня!

Она попыталась сфокусировать взгляд, но не смогла. Веки дрогнули и закрылись.

Она потеряла сознание.

Плохо. Её аура потеряла стабильность, начала колебаться. Отклик на моё воздействие оказался агрессивнее, чем я думал.

А Пустота…

Пустота будто почувствовала слабость.

Она рванулась вперёд, вырываясь из-под контроля. Жадная, голодная, она потянулась к ауре девушки – к этой беззащитной, уязвимой структуре.

Я изо всех сил пытался удержать Пустоту, загнать её обратно. Но она не слушалась – словно почувствовала добычу и не хотела отступать.

Ещё секунда – и она поглотит ауру Николь целиком.

Глава 11

Швейцария, город Женева

Нет, я не позволю ей умереть!

Усилием воли я сжал Пустоту, не давая ей вырваться. Она сопротивлялась. Но я оказался сильнее.

Я стиснул зубы так, что заныли челюсти, и потянул Пустоту на себя. Медленно, миллиметр за миллиметром, загоняя её обратно под контроль.

Она не хотела отступать, пыталась вырваться, расшириться, поглотить беззащитную ауру Николь изнутри. Но я не отпускал.

Секунда. Две. Три.

Наконец, Пустота отступила. Я вывел нить из ауры девушки и развеял её.

Теперь – сама Николь.

Её аура всё ещё колебалась. Энергия жизненных потоков ослабевала. Канал, который я начал освобождать, дёргался, пытаясь вернуться в прежнее положение.

Я влил в девушку целительскую энергию – много, всё, что у меня осталось. Стабилизировал колебания, укрепил стенки канала, успокоил бушующие потоки.

Постепенно аура пришла в норму. Первый из семи каналов остался в новом, расправленном положении. Всё ещё деформированный, передавленный годами неправильного роста, но свободный.

Один из семи. Начало положено.

Я отступил от кушетки и едва не упал. Ноги не держали, перед глазами плыли разноцветные круги. Пришлось схватиться за край стола.

– Николь, вы меня слышите? – хрипло позвал я.

Несколько секунд – ничего. Потом её веки дрогнули. Глаза открылись. Мутным, расфокусированным взглядом девушка огляделась вокруг.

– Граф… Серебров? – прошептала она.

– Как вы себя чувствуете?

Николь медленно села на кушетке, держась за голову. Поморщилась, потёрла виски. Потом вдруг замерла.

– Странно, – сказала она.

– Что именно?

– Я чувствую себя лучше. Намного лучше, – она посмотрела на свои руки, словно видела их впервые. – Что-то изменилось. Я не могу объяснить, но…

– Мы освободили один из каналов. Первый из семи.

– Один? – в её голосе послышалось разочарование.

– Это только начало, Николь. Канал деформирован, над ним ещё предстоит много работать, а потом мы сделаем то же самое с остальными. Но первый шаг сделан, и я надеюсь, что дальше будет легче, – ответил я.

Она смотрела на меня несколько секунд, и в её глазах собирались слёзы. Потом на её лице расцвела улыбка – такая искренняя и светлая, что у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, граф… Вы первый, кто смог мне помочь, – прерывисто прошептала она.

– Пока не стоит благодарить. Мы только начали.

– Всё равно спасибо.

Николь протянула руку и коснулась моей ладони. Я почувствовал, как её дар пытается вытянуть ману – но уже слабее, чем раньше. Значительно слабее.

Прогресс есть, и это хорошо.

Я дал маркизе восстанавливающий эликсир и сам выпил такой же. Сил ушло много – впрочем, я и не рассчитывал, что будет легко. Главное, что всё получилось.

Подойдя к двери, я открыл замок. Дверь тут же распахнулась, и в кабинет ворвался маркиз де Мариньи.

– Николь! Ты в порядке? Мы слышали крик! – он бросился к дочери.

– Всё хорошо, отец. У нас получилось. Граф Серебров говорит, что смог освободить один из каналов, – со слезами на глазах ответила девушка.

Персиваль замер, держа Николь за руки. Посмотрел на дочь, потом на меня.

– Это правда?

– Первый сеанс прошёл успешно. Осталось ещё шесть каналов, плюс работа над деформациями. Но да, у меня получилось, – ответил я.

Маркиз несколько секунд молчал. Потом шагнул ко мне и поклонился, а затем крепко пожал руку.

– Граф Серебров. Я ещё раз прошу прощения за своё неверие. Когда вы вошли в кабинет в первый раз, я… я думал, что вы шарлатан. Молодой выскочка, который хочет нажиться на нашем горе.

– Я понимаю, ваше сиятельство. На вашем месте я бы тоже сомневался.

– Но вы оказались настоящим гением. Единственный во всём мире, кто сумел разобраться с проблемой моей дочери! Благодарю вас. Я ваш должник, – произнёс маркиз.

Следом вошли его супруга и профессор Вандерли. Мать бросилась к Николь, обняла её, заплакала. Элисас подошёл ко мне с горящими глазами.

– Юрий, я могу осмотреть пациентку?

– Конечно, профессор, – я устало махнул рукой в сторону девушки.

Вандерли склонился над Николь и несколько минут изучал её ауру, время от времени хмыкая и качая головой.

– Невероятно. Канал действительно освобождён. Деформирован, да, но функционирует. Поток энергии идёт значительно лучше, а дефект… Я имею в виду, неосознанное поглощение маны – стало значительно слабее.

– Значит, сработало? – уточнила Луиза, снова обнимая дочь, как будто боялась, что она исчезнет.

– Сработало. И это… – профессор не договорил.

Задумчиво потеребив бородку, он решительно повернулся ко мне.

– Юрий! Об этом случае нужно немедленно заявить на симпозиуме.

– Зачем?

– Как зачем? Это прорыв в ауральной хирургии! Никто никогда не работал с подобными случаями! А вы не просто взялись – вы добились результата! – Элиас размахивал руками так, что чуть не заехал в глаз маркизу.

Я покачал головой.

– Профессор, операция ещё не завершена. Рано делать заявления.

– Не рано! Первый успешный сеанс – это уже доказательство того, что ваша теория верна. Что случай не безнадёжен, а ваш метод работает! – почти кричал Вандерли.

Он буквально светился от возбуждения. Я понимал его – это момент триумфа. Пусть не личного, но научного. А он, как я давно уже понял, не гнался за признанием, развитие целительства было для него куда важнее.

– И Николь тоже должна присутствовать. В качестве доказательства. Пусть все увидят, что сделал граф Серберов! – добавил профессор.

Я посмотрел на девушку. Она встретила мой взгляд и кивнула.

– Я согласна. Если это поможет графу, – сказала Николь.

Персиваль тоже кивнул:

– Мы не против. Пусть мир узнает, что вы совершили!

Я вздохнул. Похоже, выбора не было.

– Хорошо. Когда?

– Завтра! Я договорюсь с организаторами. Это будет сенсация! – Вандерли потирал руки в предвкушении.

Ну, что ж. Придётся мне получить свою порцию славы. Я бы, конечно, предпочёл довести дело до конца, прежде чем делать громкие заявления.

С другой стороны – если это поможет укрепить славу русских целителей и заодно утрёт нос одному австрийскому барону, я буду только рад.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Симпозиум продолжался, и я старался не пропускать ничего важного. Мастер-классы, лекции, обмен опытом – всё это было ценно. Но в перерывах между мероприятиями я неизменно доставал телефон и связывался с Новосибирском.

Потому что информационная война продолжалась, и я должен был оставаться в курсе событий и координировать наши действия.

– Ваше сиятельство, мы заметили кое-что странное, – сказал Ефим во время очередного звонка.

– Что именно?

– У меня ощущение, что нам кто-то помогает.

– В каком смысле? – нахмурился я.

– В соцсетях появляются публикации в нашу поддержку. Профессионально написанные, явно проплаченные. Плюс кто-то нагоняет ботов в комментарии, которые нас защищают и поносят Белозёрова. Мы это не заказывали, – пояснил Ефим.

– Уверен?

– Конечно. Я всё держу под контролем, можете не сомневаться. Кто-то другой вмешался и помогает нам. Но это же хорошо, да? – в голосе Ефима послышалась улыбка.

Я помолчал, обдумывая ситуацию.

Кто-то анонимно помогает нам в информационной войне. Звучит и правда неплохо – но только на первый взгляд.

– Нет. Это не хорошо, – ответил я.

– Почему?

– Потому что мы не знаем, кто это, какие цели преследует и чего хочет взамен. Бесплатной помощи не бывает, Ефим. Если кто-то тратит ресурсы на нашу поддержку – значит, ему это зачем-то нужно.

– Может, просто кто-то из врагов Белозёрова решил воспользоваться ситуацией? А светиться не хочет, – предположил Ефим.

– Да, вполне возможно. А может, кто-то хочет нас использовать и подставить под удар. Разжигает конфликт ради собственных целей, – пояснил я.

– Ну да, если взглянуть с этой стороны, то ситуация не очень…

– Разберись, кто это. Подключи хакеров, если нужно. Мне нужно знать, с кем мы имеем дело, – приказал я.

– Понял. Сделаем, что можем. Но сами понимаете, вычислить заказчика почти невозможно, – произнёс Ефим.

– Постарайтесь. До связи, – сказал я и сбросил звонок, а затем отправился на очередную лекцию.

Уже вечером, будучи в номере, я связался со Львом. С ним тоже надо было обсудить кое-что важное.

– Ваше сиятельство! Рад слышать. Как симпозиум?

– Продуктивно. Лев, у меня к тебе дело, – произнёс я.

– Слушаю.

– Сейчас я перешлю тебе зашифрованный файл. Там рецептура эликсира для усиления целителей. Того самого, над которым я работал.

– Вы его доделали? – в голосе Бачурина послышался интерес.

– Почти. Есть рабочий прототип, но с ним кое-какие проблемы. Эффект хороший, но длительность эффекта никуда не годится, и есть побочки.

– Какие именно?

– Сильная нагрузка на каналы и последующее истощение. После применения целитель выдыхается за минуту-две. Нужно добиться, чтобы эликсир действовал хотя бы минут пятнадцать. Две минуты, сам понимаешь – это смешно.

– Понимаю. Вы хотите, чтобы я попробовал улучшить рецепт? – уточнил Лев.

– Именно. Мне нужен свежий взгляд. Там в файле все мои заметки – что пробовал, что не сработало. Может, у тебя появятся какие-то идеи.

– Обязательно посмотрю, ваше сиятельство. Когда нужен результат?

– Не срочно. Но чем раньше – тем лучше. Этот эликсир может стать нашим следующим большим продуктом, – ответил я.

– Понял. Займусь на досуге. Это интересный проект, – пообещал Бачурин.

– Спасибо, Лев. Держи меня в курсе.

Я сбросил звонок, разделся и направился в душ.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Вечером после очередного дня симпозиума, как всегда, проходил фуршет в Большом зале.

Хрустальные люстры, мраморные колонны, официанты с подносами шампанского. Здесь каждый вечер был как праздник, хотя не всегда присутствовали все участники. Но в этот раз собрались почти все, поскольку организаторы уведомили, что профессор Вандерли собирается сделать важное заявление.

Я стоял у колонны, беседуя с графом Бернарди, когда по залу прошёл шёпот.

Я обернулся – и замер.

В дверях появилась Николь.

Она была в элегантном платье цвета слоновой кости, подчёркивающем её стройную фигуру. Каштановые волосы уложены в сложную причёску, на шее – жемчужное ожерелье.

Разговоры стихли. Десятки глаз обратились к ней. Мужчины замирали на полуслове, женщины провожали её надменными взглядами.

– Кто эта красавица? – пробормотал Бернарди.

– Николь де Мариньи, – ответил я.

– Та самая проклятая француженка?

– Она самая. Не такой уж и проклятой она выглядит, правда? – усмехнулся я.

Бернарди, не стесняясь, присвистнул.

– Не ожидал. Слухи о ней ходили жуткие, а тут такая красавица… Повезло же вам с ней работать, Юрий, – граф игриво мне подмигнул.

– Повезло, – согласился я, не отрывая взгляда от маркизы.

Николь медленно шла через зал, держась с достоинством королевы – спокойно, уверенно, не обращая внимания на шёпот за спиной.

И тут к ней направился Хаммерстайн.

Барон явно не узнал её. Он видел только красивую молодую женщину – и решил произвести впечатление.

Генрих преградил Николь путь, расплылся в улыбке и поклонился.

– Мадемуазель, позвольте представиться: барон Генрих фон Хаммерстайн. Какая честь видеть столь очаровательное создание на нашем скромном мероприятии! – проговорил он.