Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Весёленькое начало, – пробормотал он.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Симпозиум открылся во Дворце Наций – величественном комплексе зданий на берегу озера, окружённом парком с вековыми деревьями.

Я прибыл за полчаса до начала, но зал уже был полон. Десятки людей в дорогих костюмах и вечерних платьях – цвет европейского целительского сообщества. Французы, немцы, итальянцы, британцы, испанцы, скандинавы… Здесь собрались люди со всей Европы.

Приветственный фуршет проходил в просторном холле с мраморными колоннами. Официанты разносили шампанское и канапе, негромко играл струнный квартет. Атмосфера была одновременно торжественной и непринуждённой.

– Граф Серебров! Идёмте, я познакомлю вас кое с кем, – Вандерли появился из толпы и увлёк меня за собой.

Следующий час превратился в бесконечную череду рукопожатий и представлений.

– Маркиз де Бомон, глава Парижской академии целительства…

– Профессор Мюллер из Гейдельберга, специалист по энергетическим структурам…

– Леди Кэмпбелл, представляет Королевскую гильдию целителей Британии…

– Граф Бернарди из Милана, один из ведущих практиков Италии…

Я пожимал руки, улыбался, обменивался визитками. Имена и титулы сливались в единый поток, но я старался запоминать – каждый из этих людей мог оказаться полезным контактом.

Разговоры текли своим чередом, и я жадно впитывал информацию. Европейские целители обсуждали методики, делились опытом, спорили о теориях. И чем больше я слушал, тем яснее понимал: их школа серьёзно отличается от российской.

В империи целительство было прежде всего практическим искусством. Пришёл пациент – вылечил. Сломана кость – срастил. Болезнь – удалил первопричины. Быстро, эффективно, без лишних церемоний.

Здесь всё было иначе. Европейцы уделяли огромное внимание тонкой работе с аурой, энергетическим структурам, долгосрочному восстановлению. Один немецкий профессор полчаса рассказывал мне о методике «пост-терапевтического сопровождения», при которой целитель наблюдает за пациентом месяцами после основного лечения, корректируя малейшие отклонения.

– У нас так не делают, – признался я.

– Зато, как я слышал, ваши соотечественники невероятно сильны в экстренной помощи. Говорят, русские военные целители – лучшие в мире, – произнёс немец.

– Смею надеяться, что так и есть, – скромно ответил я.

Прямо во время фуршета начались доклады.

Первым выступал профессор Мюллер из Гейдельберга. Его доклад был посвящён энергетическим структурам ауры и методам их диагностики. Сухо и скучновато, но познавательно. Я почерпнул для себя кое-что новое.

Потом выступала леди Кэмпбелл с обзором британских исследований в области лечения магических травм. За ней – французский магистр с докладом о взаимодействии целительской энергии с различными типами проклятий.

Всё это было интересно, но по-настоящему меня зацепил мастер-класс после обеда.

Вёл его магистр Дюваль из Франции. Тема звучала интригующе: «Энергетическое плетение: создание устойчивых структур в ауре пациента».

Зал оказался небольшим, человек на тридцать. Дюваль стоял у демонстрационного стола, рядом сидел доброволец – молодой человек с незначительным повреждением ауры.

Магистр откашлялся и начал:

– Традиционное целительство, работает по принципу прямого воздействия. Целитель вливает энергию, энергия исцеляет, целитель уходит. Просто и эффективно. Но что происходит потом? Пациент остаётся один. Если повреждение было серьёзным, аура может снова деформироваться. Рецидивы, осложнения, повторные визиты к целителю. Знакомо?

По залу прошёл одобрительный гул. Знакомо, ещё как знакомо. Я тоже согласно кивнул – в клинике мы имели дело с подобными случаями.

– Энергетическое плетение решает эту проблему. Мы не просто лечим – мы создаём внутри ауры пациента устойчивые структуры, которые продолжают работать после завершения сеанса. Своего рода автономные целительские механизмы! – с энтузиазмом объявил Дюваль.

Он повернулся к добровольцу и положил руки ему на плечи.

– Наблюдайте внимательно. Я буду делать всё медленно, чтобы вы могли видеть каждый этап.

Следующие двадцать минут я смотрел, не отрываясь.

Дюваль работал иначе, чем любой целитель, которого я видел раньше. Он формировал невероятно изящные, как кружево, заклинания. Переплетал их, закреплял в определённых точках ауры. Словно создавал красивый узор внутри энергетического тела пациента.

– Эти структуры, – объяснял магистр, не прекращая работы, – будут поддерживать ауру в стабильном состоянии. Если появится микроповреждение – они его исправят. Если возникнет дисбаланс – компенсируют. Пациенту не придётся возвращаться ко мне месяцами.

– Как долго держатся эти структуры? – спросил кто-то из зала.

– Зависит от качества работы и индивидуальных особенностей пациента. От нескольких месяцев до нескольких лет. Иногда – всю жизнь, – ответил Дюваль.

Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Это было именно то, чего не хватало российской школе. Мы умели лечить быстро и мощно, но не умели закреплять результат.

К тому же, методика в целом относительно новая, разработана всего несколько лет назад.

После мастер-класса я подошёл к Дювалю.

– Магистр, это было впечатляюще. Я хотел бы узнать больше о вашей технике.

– А, граф Серебров! Рад, что вы пришли. Профессор Вандерли много о вас рассказывал! Говорит, вы делаете интересные вещи с аурами.

– Пытаюсь. Ваш метод поразителен, магистр. Очень тонкая работа, настоящее искусство. Я никогда не видел ничего подобного, – признался я.

Дюваль улыбнулся и благодарно кивнул, после чего сказал:

– Это требует много практики. Но если вам интересно, то я мог бы провести для вас индивидуальное занятие.

– Буду очень признателен, магистр.

– Договорились. А сейчас – удачи с вашим докладом. Я с нетерпением его жду, – магистр ещё раз пожал мне руку и удалился.

Я взглянул на часы. Действительно, уже через полчаса состоится мой доклад. Надо подготовиться.

Ровно через тридцать минут я стоял за кафедрой, глядя на заполненный зал. Человек сто, не меньше. Ведущие целители Европы, светила науки, признанные авторитеты. И все смотрели на меня – молодого графа из далёкой Сибири, о котором большинство услышало впервые.

Я дождался, пока все рассядутся и слуги закроют двери, после чего начал:

– Уважаемые коллеги, благодарю за возможность выступить. Я хочу рассказать вам о своих исследованиях в области ауральной хирургии и методике, которую разработал.

Аудитория хранила вежливое молчание. На лицах нескольких целителей, сидящих в первых рядах, я заметил нескрываемый скепсис. Ауральная хирургия даже в Европе считалась переоценённой дисциплиной. Якобы целительство ещё не достигло того уровня, на котором мы можем вмешиваться в ауры пациентов.

Но я не обратил внимания и продолжил:

– Традиционно повреждения ауры лечатся методом постепенного восстановления. Целитель вливает энергию, стимулирует регенерацию, ждёт результата. Это работает в большинстве случаев. Но что делать, если повреждение застарелое? Если аура успела «привыкнуть» к деформации и сопротивляется лечению? Или, скажем, можно ли через воздействие на ауру исцелить психические травмы и обширные повреждения, вызванные проклятиями? – спросил я.

По залу пробежал приглушённый гул голосов. Профессор Вандерли, тоже сидящий в первом ряду, с любопытством подался вперёд. Двое мужчин рядом с ним о чём-то шептались, и один морщился так, будто в зале воняет.

– Мой метод предлагает радикальное решение. Вместо того чтобы пытаться исправить деформированный участок, мы поступаем иначе. Отсекаем энергетические потоки, а затем стимулируем рост новой, здоровой структуры, – продолжил я.

Гул в зале усилился. Кто-то качал головой, кто-то хмурился. Но были и те, кто слушал с явным интересом.

Следующие двадцать минут я подробно описывал методику. Показывал схемы, приводил примеры из практики, объяснял теоретическое обоснование. Старался говорить просто и понятно, избегая лишних терминов.

В том числе я рассказал, как у меня получилось исцелить посттравматическое стрессовое расстройство у офицера после войны, и как я занимался восстановлением ауры своей сестры. Всё это – с помощью своего метода.

Когда я закончил, в зале повисла тишина. Потом раздались аплодисменты – сначала редкие, потом всё более уверенные.

– Вопросы? – я оглядел аудиторию, когда зал стих.

Руки поднялись сразу в нескольких местах. Я указал на первого попавшегося человека. Это оказался граф Бернарди из Италии.

– Прошу вас, граф.

– Господин Серебров, ваш метод предполагает фактическое уничтожение части ауры. Разве это не опасно?

– Справедливый вопрос. Да, риск есть. Как я говорил, перед началом работы требуется глубокая диагностика, а также высочайшая точность рассечения, чтобы не задеть лишние потоки и слои ауры. В моей практике не было ни одного случая негативного влияния на личность пациента, – ответил я.

– Но как вы определяете границы рассечения? Какими заклинаниями пользуетесь? – не унимался итальянец.

– Границы определяются диагностически. Что касается заклинаний – я использую собственную энергию, сформированную определённым образом, – сказал я полуправду.

Граф Бернарди хмыкнул, но больше вопросов не задавал.

Мне задали ещё несколько вопросов, большинство из которых оказались довольно каверзными. Я отвечал спокойно и уверенно. Чувствовал, что аудитория постепенно проникается интересом.

– Позвольте мне, – раздался голос из первого ряда.

Я посмотрел на говорившего. Толстый мужчина лет пятидесяти, с пышными усами и надменным выражением лица. Тот самый, что морщился при взгляде на меня.

– Барон Генрих фон Хаммерстайн из Австрии, – представился он.

Я уже слышал это имя сегодня на фуршете. Фон Хаммерстайн – признанный авторитет в ауральной хирургии, почти что наравне с профессором Вандерли.

– Слушаю вас, барон, – кивнул я.

Хаммерстайн вальяжно откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Я с интересом выслушал ваш доклад, граф. Весьма… занимательно. Но у меня возникает вопрос: какова ваша квалификация?

– Простите?

– Ваша квалификация. Вы окончили… даже не знаю, как это назвать. В общем, Академию целителей в Сибири, не так ли? Провинциальное учебное заведение. Не самое престижное, – произнёс он.

В зале повисла неловкая тишина.

– Да, я окончил Новосибирскую академию. Это всё, что вы хотели спросить? – спокойно ответил я.

Барон надменно улыбнулся и качнул головой.

– О нет, я только начал. Дело вот в чём: вы предлагаете революционный метод, который никто до вас не использовал. При этом ваш опыт весьма ограничен. Вам двадцать с небольшим, если я не ошибаюсь?

– Двадцать один.

– Двадцать один… И вы утверждаете, что совершили прорыв, который не удавался поколениям опытных целителей? Не смешите меня, – Хаммерстайн взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Я почувствовал, как внутри закипает злость, но не дал ей вырваться наружу.

– Буду рад ответить на вопрос по теме выступления, барон, если вы его, наконец, зададите. Пока что вы лишь отнимаете у нас время, – заметил я.

Генрих свёл густые брови и повысил голос:

– Я хочу сказать, что мы должны быть осторожны с тем, кого допускаем на эту трибуну. Симпозиум – это собрание ведущих специалистов Европы, а не площадка для амбициозных выскочек с востока! – объявил он.

Я вздохнул. Да что ж такое-то.

Честно слово, я не хотел заводить новых противников на симпозиуме. Но раз уж фон Хаммерстайн сам нарывается…

Придётся ответить.

Глава 5

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Я оглядел зал. Десятки лиц – заинтересованных, настороженных, откровенно любопытных. Кто-то явно ждал скандала, кто-то сочувственно смотрел на меня. Хаммерстайн сидел с видом победителя, уверенный, что поставил выскочку на место.

Что ж, посмотрим.

Я невозмутимо улыбнулся и произнёс:

– Барон, вы затронули вопрос квалификации. Давайте поговорим о ней предметно. Позвольте задать вопрос: сколько операций по ауральной хирургии вы провели за последний год?

– Я не веду подобной статистики, – замялся Хаммерстайн.

– А я веду. В этом году я провёл восемнадцать операций на ауре, и все успешные. Ни одного рецидива. Это не просто любопытный эксперимент, а настоящие результаты.

– Результаты, которые никто не проверял! Кто знает, что там на самом деле произошло в вашей… вашей сибирской глуши! – барон начал раздражаться, и его немецкий акцент стал заметнее.

– Мои пациенты знают. Их семьи знают. И профессор Вандерли, который изучил мои материалы, тоже знает. Или вы сомневаетесь в компетентности профессора? – поинтересовался я.

Генрих покосился на Вандерли. Тот смотрел на него с лёгкой улыбкой, явно наслаждаясь ситуацией.

– Я не сомневаюсь в компетентности профессора. Я сомневаюсь в его… как это сказать… объективности, когда речь идёт о молодых талантах, – барон явно разнервничался, и его акцент стал таким ужасным, что я с трудом понимал слова.

– То есть вы всё-таки признаёте, что я талантлив? Благодарю, барон. Это много значит, учитывая вашу репутацию, – улыбнулся я.

В зале кто-то хихикнул. Хаммерстайн побагровел.

– Я не это имел в виду! Вы переворачиваете мои слова! – выкрикнул я.

– Ни в коем случае. Я лишь пытаюсь понять вашу позицию. Пока что вы только сомневались в моей компетенции, но ни слова не сказали о самом методе. Может быть, перейдём к сути?

– Существо в том. Что ваш метод есть опасный! Резать ауру – это не лечение, это… это варварство! – Хаммерстайн заговорил быстрее, и его акцент стал почти карикатурным

– Варварство? Интересный термин. Но разве хирургия тела не казалась варварством до того, как стала общепринятой практикой? Разве первые хирурги не сталкивались с точно такими же обвинениями?

– Это совершенно другое!

– Почему другое? Принцип тот же: иногда, чтобы исцелить, нужно сначала удалить то, что болит. Вы же не станете лечить гангрену припарками? Или станете? – с невинным видом спросил я.

Хаммерстайн открыл рот, потом закрыл. Он судорожно искал аргументы, и с каждой секундой тишина в зале становилась всё более тяжёлой. Наконец, барон выдавил:

– Гангрена – это физическое тело. Аура – совсем другой… другой…

– Другой уровень? – подсказал я. – Верно. Более тонкий уровень, требующий более тонкой работы. Именно поэтому мой метод и работает там, где традиционные не справляются.

Генрих побагровел ещё сильнее. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла.

– Вы слишком самоуверенны для человека с таким маленьким опытом!

– А вы слишком категоричны для человека, который не знаком со мной и не знает, чего я успел добиться, – парировал я. – Барон, я с уважением отношусь к вашему опыту и репутации. Но наука движется вперёд. Методы, которые были революционными двадцать лет назад, сегодня могут устареть.

В зале повисла тишина. Хаммерстайн смотрел на меня с откровенной ненавистью.

– Мы ещё вернёмся к этому разговору, – процедил он.

– Буду рад. Особенно если вы подготовите конкретные возражения по существу метода, а не по моей биографии.

Профессор Вандерли несколько раз хлопнул в ладоши, и его поддержали другие. Аплодисменты разрослись – не бурные, но явно одобрительные.

Хаммерстайн резко встал и вышел из зала, даже не дождавшись окончания сессии.

Вандерли поднялся на кафедру, по-отечески положил руку мне на плечо и сказал:

– Дамы и господа, благодарю графа Сереброва за содержательный доклад и столь живую дискуссию. Объявляется перерыв, а затем я буду рад видеть вас на торжественном ужине. В семь вечера в Большом зале, не опаздывайте!

Большой зал Дворца Наций оказался роскошным помещением с расписными потолками, золочёными люстрами и длинными столами, уставленными хрусталём и серебром.

Я сидел рядом с Вандерли и графом Бернарди. Напротив расположились французские коллеги – маркиз де Бомон и магистр Дюваль, тот самый, что вёл мастер-класс по энергетическому плетению.

– Вы молодец, граф. Хаммерстайн давно нарывался на отпор. Рад, что кто-то, наконец, это сделал, – Бернарди поднял бокал.

– Благодарю. Хотя я не планировал ссориться, – пожал плечами я.

– Ссоры иногда неизбежны. Особенно когда сталкиваются старое и новое, – философски заметил Дюваль.

– Генрих не злой человек, – вставил Вандерли. – Просто он привык быть главным авторитетом. А тут появляется молодой целитель с методом, который ставит под сомнение всё, что Генрих изучал последние тридцать лет.

– Понимаю. Но это не повод для личных нападок, – заметил я.

– Согласен. Однако будьте осторожны. Хаммерстайн злопамятен, – предостёрег меня Элиас.

Ужин продолжался. Подавали изысканные блюда – суп из нескольких видов рыбы, телятину в сливочном соусе, десерты, названия которых я даже не пытался запомнить. Вино лилось рекой, разговоры становились всё оживлённее.

Я расслабился – возможно, слишком рано.

Хаммерстайн появился ближе к концу ужина. Он сидел в другом конце зала, но я видел, как он что-то говорил соседям, активно жестикулируя. Те слушали с разными выражениями лиц – кто-то кивал, кто-то хмурился.

Потом барон встал и постучал ножом по бокалу.

– Господа! Позвольте сказать несколько слов!

Зал притих, и Хаммерстайн, выдержав театральную паузу, начал:

– Сегодня мы услышали много интересных докладов. Европейская школа целительства в очередной раз продемонстрировала своё превосходство. Наши методы – результат веков исследований, традиций и накопленного опыта.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом.

– Однако мы также услышали… альтернативные подходы. Из стран, где целительское искусство, скажем так, не достигло нашего уровня, – на лице Генриха появилась гаденькая усмешка.

Я почувствовал, как несколько человек посмотрели в мою сторону.

– Российская империя, безусловно, имеет своих талантливых целителей. Но методы, которые там практикуют… они несколько… грубоваты, не находите? Резать ауру, как мясник режет тушу – это ли искусство целительства? – продолжал Хаммерстайн с притворным уважением.

– Генрих… – предостерегающе сказал кто-то.

– Нет-нет, позвольте договорить! Я не хочу никого оскорбить. Просто констатирую факт: европейская школа основана на тонкости, на понимании, на гармонии. А то, что мы сегодня услышали – это подход варваров, которые решают любую проблему топором! – заявил Хаммерстайн.

Я не выдержал и встал. Все взгляды тут же обратились ко мне. Барон недовольно поморщился. Он что, не ожидал, что я решу заступиться за себя и честь страны? Как наивно, после нашей публичной дискуссии на выступлении.

– Барон, вы снова обобщаете. Мой метод – это не «российская школа», и я не советую вам так отзываться о целителях моей родины. Это мой личный метод, разработанный мной на основе практического опыта.

– О, конечно! Гений-одиночка из сибирских снегов! Как романтично! – Хаммерстайн всплеснул руками и натужно рассмеялся.

– Ничего романтичного. Просто много работы и много пациентов, которым традиционные методы не помогали. Кстати, барон, раз уж вы заговорили о сравнении школ… Сколько ваших пациентов с застарелыми повреждениями ауры полностью выздоровели за последний год? – спросил я.

Хаммерстайн осёкся и пробурчал:

– Это конфиденциальная информация.

– Неужели? Я посмотрел в интернете после нашего спора, и нашёл кое-что по этому поводу. Не такая уж и конфиденциальная информация… Но я вас понимаю, не хотите публично обсуждать свои неудачи. Спрошу по-другому: сколько своих пациентов вы направили к другим специалистам с пометкой «случай безнадёжен»?

Барон побледнел. Видимо, я попал в точку.

– Это не имеет отношения…

– Имеет. Самое прямое. Вы критикуете мой метод, называете его варварским. Но этот «варварский» метод помогает людям, которым вы, признанный авторитет, помочь не смогли.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать! Я есть барон фон Хаммерстайн! Моя семья практикует целительство уже триста лет! – взорвался Генрих. Его лицо налилось краской, акцент снова стал чудовищным.

– И за эти триста лет никто из вашей уважаемой семьи не додумался до того, что иногда повреждённую ткань проще удалить, чем бесконечно пытаться её восстановить. Может, дело не в традициях, а в чём-то другом? В косности мышления, например? – поинтересовался я.

Зал ахнул. Хаммерстайн задохнулся от возмущения.

– Да как вы смеете…

Здесь уже не выдержал профессор Вандерли. Он вскочил из-за стола и встал между нами, расставив руки. Браслеты, которыми были увешаны его запяться, звякнули в тишине.

– Господа, достаточно! Это торжественный ужин, а не арена для дуэлей!

– Элиас, ты слышал, что он сказал⁈ Этот мальчишка оскорбил мою семью! – Хаммерстайн ткнул в меня пальцем.

– Вы первым начали это, Генрих. И первым перешли на личности, – спокойно, но твёрдо произнёс Вандерли.

– Я…

– Довольно! Вы говорите о превосходстве европейского целительства, но позорите всех нас! – поднявшись, вступил магистр Дюваль.

Ему наперебой ответили сразу несколько человек – кто-то на английском, кто-то на французском. Через несколько секунд в зале поднялся невообразимый гвалт, и было уже не понять, кто на чьей стороне и о чём вообще спор.

Раскрасневшийся Хаммерстайн что-то орал на немецком, продолжая тыкать в мою сторону пальцем. Охрана растерянно смотрела по сторонам, не понимая, то ли им вмешаться, то ли не лезть в спор учёных мужей.

– Хватит! Успокойтесь все! – усилив голос магией, выкрикнул профессор Вандерли.

От мощи его возгласа зазвенела посуда на столах и задрожали стёкла в окнах. Кто-то даже зажал уши руками, но зато потом наступила тишина.

– Господа, немедленно прекратите. Наш симпозиум не должен быть площадкой для таких грязных провокаций. Это я к вам обращаюсь, Генрих! – Элиас обратил возмущённый взгляд на барона.

– Вы обвиняете меня в провокации? – возмутился Хаммерстайн.

– Именно так. И надеюсь, что подобного не повторится. Прошу у всех прощения за этот инцидент. Предлагаю считать дискуссию закрытой и вернуться к десерту, – с этими словами Вандерли невозмутимо вернулся на место, пододвинул к себе тарелку с тортом и начал есть.

Хаммерстайн несколько секунд стоял, тяжело дыша. Потом резко развернулся и вышел из зала, хлопнув дверью.

Вандерли только вздохнул и покачал головой. Магистр Дюваль, тоже усевшись на стул, подмигнул мне.

– Неплохо вы поддели барона, месье Серебров.

– Он сам напросился, – пожал плечами я.

– Да. Но теперь у вас точно появился враг, – мрачно заметил Вандерли.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылся Хаммерстайн.

– Он и так стал моим врагом с первой минуты. Причём сам выбрал эту роль. Разница теперь только в том, что это стало очевидно для всех.

Элиас невесело усмехнулся.

– Что ж, по крайней мере, вы произвели впечатление. Половина зала теперь на вашей стороне.

– А вторая половина?

– Вторая половина ждёт, чем всё закончится, – ответил профессор.

Я кивнул и тоже принялся за десерт. Торт оказался очень нежным и при этом не слишком сладким. Вкуснятина.

– Вы опасный человек, граф. В хорошем смысле, – улыбнулся граф Бернарди.

– Я опасен только для моих врагов, – ответил я.

Ужин продолжился, но настроение уже стало другим. Я чувствовал на себе взгляды – заинтересованные, оценивающие, иногда враждебные.

Что ж, по крайней мере, как и сказал профессор, меня запомнят.

Швейцария, город Женева, отель «Империал»

В номер я вернулся около полуночи.

Голова гудела от впечатлений. Слишком много всего произошло для одного дня.

Я налил себе воды из графина, сел в кресло у окна и достал телефон.

Сначала позвонил Льву.

– Ваше сиятельство! Как симпозиум? – голос алхимика звучал бодро, несмотря на разницу во времени.

Я знал, что Бачурин любит работать допоздна.

– Интересно. Много полезных контактов. Как дела на производстве? – спросил я.

– Всё по графику. Первая партия «Бодреца» с новыми вкусами будет готова через десять дней, как и планировали. Региональные дистрибьюторы уже разместили предзаказы.

– Отлично. Что с поставками сырья?

– Стабильно. Ваш вассал Краснов привёз последнюю партию трав на прошлой неделе, качество хорошее. Хотя… – Лев замялся.

– Что?

– Есть небольшая проблема с одним из московских поставщиков. Задерживает отгрузку мана-кристаллов, ссылается на логистические сложности.

– Думаешь, это Белозёров? – хмыкнул я.

– Не могу утверждать, но возможно. Поставщик раньше работал с его людьми, – ответил Бачурин.

Я нахмурился. Значит, Тимур Евгеньевич всё-таки решил продолжить давить на наших поставщиков. Предсказуемо.

– Найди альтернативного поставщика. Желательно подальше от столицы.

– Дмитрий Игоревич уже занимается, ваше сиятельство. Кстати, он хотел с вами поговорить.

– Хорошо. Держи меня в курсе, – ответил я и сбросил звонок.

Зашёл в мессенджер и увидел, что Дмитрий онлайн. Тоже не спит? Кажется, я всех вокруг заражаю своим трудоголизмом.

Я набрал его номер и тут же услышал ответ:

– Привет, Юра! Как ты там?

– Всё хорошо, отец. Первый день прошёл успешно.

– Рассказывай! – с энтузиазмом потребовал он.

Следующие полчаса я делился впечатлениями. Рассказал о докладах, о мастер-классе Дюваля, о технике энергетического плетения.

– Представляешь, они создают в ауре пациента структуры, которые продолжают работать после лечения. Как автономные целительские механизмы. У нас в империи ничего подобного не практикуют.

– Звучит полезно, – заметил Дмитрий.

– Очень полезно. Когда я освою эту технику, смогу значительно улучшить результаты лечения. А потом смогу научить ей Волковых и других наших целителей.

– Отличная идея! Наша клиника превзойдёт все остальные в Сибири… А что насчёт контактов? Нашёл кого-нибудь интересного?

– Конечно. Граф Бернарди из Милана, маркиз де Бомон из Парижа. Они заинтересованы в сотрудничестве. Возможно, получится выйти на европейский рынок, – ответил я.

– Через Баума?

– Посмотрим. Может, и напрямую. Здесь много возможностей.

Дмитрий помолчал, потом осторожно произнёс:

– Как-то всё слишком радужно звучит. Неужели ты даже не успел завести новых врагов?

Я усмехнулся. А Дмитрий хорошо меня знает.

– Один австрийский барон решил, что я «выскочка с востока». Пришлось его осадить, – ответил я.

– Серьёзный конфликт?

– Ничего критичного. Просто задетое самолюбие. Справлюсь.

– Будь осторожен, сын. Ещё конфликтов с европейской знатью нам не хватало, – вздохнул Дмитрий.

Мы ещё немного поговорили о домашних делах – строительстве, поставках, гвардии, Свете и Татьяне, чья беременность протекала хорошо. Потом Дмитрий сказал:

– Да, чуть не забыл. Звонили Курбатовы по спутниковому телефону.

– Всё в порядке? – спросил я.

– Иван говорит, что они в затруднительном положении. Потеряли проводника, несколько раз сталкивались с недружелюбными местными жителями. Но продолжают миссию.

– Потеряли проводника? – уточнил я.

– Он погиб. Подробностей Матвей не сообщил, связь была плохая.

Я потёр переносицу. Курбатовы в горах Афганистана, без проводника, окружённые боевиками. Весело.

– Они справятся. Гвардейцы у них опытные, – сказал я, скорее убеждая себя.

– Надеюсь, – ответил Дмитрий.

Мы поболтали ещё немного, попрощались, и я откинулся в кресле. За окном сияли огни Женевы, отражаясь в тёмной глади озера. Где-то далеко, за тысячи километров, мой друг и его люди пробирались через афганские горы в поисках древних тайн.

А здесь, в сердце Европы, я играл в политические игры с напыщенными аристократами.

Два разных мира. Но оба – часть моей жизни.

Я посмотрел на часы. Первый час ночи. Пора спать – завтра второй день симпозиума.

Утром я позавтракал в ресторане гостиницы в компании Вандерли.

Профессор выглядел задумчивым. Он ковырял вилкой омлет, явно думая о чём-то своём.

– Элиас, что-то случилось? – спросил я.

– Хм? А, нет, ничего страшного. Просто… – он отложил вилку. – Юрий, у меня к вам просьба.

– Слушаю.

– После утренней сессии я хотел бы пригласить вас на приватную консультацию. Есть один очень сложный случай. Мне бы пригодился ваш взгляд.

– Конечно. Что за случай? – спросил я.

Вандерли оглянулся, убедившись, что нас никто не слышит.

– Ко мне обратился маркиз де Мариньи. Французский аристократ, очень влиятельный человек. Его дочь страдает от редкого искажения дара.

– Какого рода искажение?

– Она непроизвольно вытягивает ману из любого мага, который к ней прикасается. И не просто вытягивает – может даже повредить чужой дар, – объяснил профессор.

Я присвистнул. Это действительно звучало серьёзно.

– Сколько ей лет?

– Двадцать два. Проблема проявилась в четырнадцать, когда пробудился дар. С тех пор её много раз пытались лечить, и в итоге десятки целителей по всей Европе отказались с ней работать. Все считают случай безнадёжным. Да и боятся, что девушка повредит их дар.

– И вы тоже отказались?

Профессор поморщился и кивнул:

– Да. Я осмотрел её ауру и не нашёл способа помочь. Но маркиз настоял на повторном осмотре. Заплатил очень большие деньги.

– И вы хотите, чтобы я тоже посмотрел?

– Именно. У вас нестандартный метод. Возможно, вы увидите то, что пропустил я, – с уважением произнёс Элиас.

Я задумался. С одной стороны, это была возможность продемонстрировать свои способности перед влиятельным французским аристократом. С другой – если случай действительно безнадёжный, я только зря потрачу время.

Впрочем, отказываться было бы глупо.

– Хорошо, Элиас. Я посмотрю.

– Спасибо, Юрий. Приходите в мой кабинет после обеда, около трёх часов.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Утренняя сессия прошла без происшествий.

Хаммерстайн не появился – видимо, зализывал раны после вчерашнего. Остальные участники были вежливы и даже дружелюбны. Несколько человек подходили ко мне в перерывах, расспрашивали о методе, интересовались деталями.

Я прослушал очень интересную лекцию об экономном формировании заклинаний и направлении энергии. Мне будет полезно – хоть я и увеличил недавно свой резерв, мне ещё далеко до тех целителей, кому достался сильный врождённый дар.

В три часа я постучал в дверь кабинета Вандерли, но, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

И замер на пороге.

Посреди кабинета стояла полностью обнаженная девушка

Ох, похоже, стоило дождаться ответа…