Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Швейцария, город Женева

Я замер на пороге, ослеплённый красотой девушки.

Немая сцена длилась несколько мгновений. Затем девушка ахнула и закрылась руками. Рядом с ней тут же оказалась женщина, прикрывая красавицу собой.

Мужчина, сидевший в глубине кабинета, подскочил с места и схватился за висящую на поясе шпагу.

– Что происходит⁈ Как вы смеете врываться без стука⁈ – проревел он, угрожающе идя на меня и вытягивая клинок из ножен.

Вандерли шагнул между нами.

– Персиваль, подождите! Это и есть тот самый целитель, которого я пригласил для осмотра вашей дочери. Граф Серебров, – представил меня профессор.

Маркиз де Мариньи, а это наверняка был он, остановился, но руку от шпаги не убрал. Смерил меня презрительным взглядом.

– Этот мальчишка? Вы шутите, Элиас? Моя дочь… лучшие светила Европы отказались её лечить! А вы приводите какого-то… – он не договорил, но его тон сказал больше, чем слова.

– Этот, как вы выразились, мальчишка обладает незаурядным талантом. Его работы по ауральной хирургии отличаются инновационным подходом и нестандартными решениями. Все ваши светила работают стандартными методами – именно поэтому и отказались. Если вас не устраивает граф Серебров как целитель, то на этом осмотр окончен. Деньги я верну вам сегодня же, – твёрдо заявил Вандерли.

Повисла напряжённая тишина. Интересно, почему лекари из Российской империи не практикуют европейские методы? Их что, тоже травят на симпозиумах? Или наши целители считают возню после терапии излишней? Уверен, что высшие эшелоны власти лечат по полной программе. Ладно, не о том думаю.

Девушка, всё ещё пунцовая от смущения, медленно опустила руки и посмотрела на отца.

– Я согласна. Пусть осмотрит, – тихо сказала она.

– Николь… – начал маркиз.

– Персиваль, не горячись, – вмешалась женщина.

Она отошла от Николь и положила руку на плечо маркиза. Его супруга, маркиза де Мариньи, надо полагать.

– В конце концов, ты сам обратился к профессору Вандерли. Доверься его выбору, – сказала она.

Маркиз несколько секунд буравил меня взглядом. Потом раздражённым жестом вернул шпагу в ножны и сел обратно в кресло.

– Хорошо. Приступайте, – буркнул он.

– Простите, что так ворвался. Не ожидал, что госпожа де Мариньи будет в таком… виде, – произнёс я и вежливо поклонился.

– Надеюсь, я не слишком вас смущаю, граф Серебров, – произнесла Николь, и я обратил внимание, какой безупречный у неё английский.

– Не переживайте, я здесь как профессионал, – ответил я.

Девушка вновь покраснела и чуть свела брови. Что? Её оскорбило то, что я буду смотреть на неё как целитель, а не как мужчина?

Я усмехнулся про себя и закрыл дверь на замок.

Следующий час мы с Вандерли провели за тщательным осмотром.

Изучали не только ауру, но и тело пациентки. Сверялись с записями в толстой медицинской карте, которую маркиз привёз с собой. Там было всё – заключения десятков целителей, результаты анализов, измерения, прогнозы.

– Обратите внимание, Юрий. Видите связь с проблемными участками в ауре? – Вандерли указал на несколько тёмных пятен на коже Николь.

Я присмотрелся. Действительно, пятна располагались точно над деформированными участками ауры.

– Вижу. А что говорят записи?

– Судя по данным в карте, эти пятна увеличились за последние восемь лет. Все предыдущие целители сделали вывод, что болезнь прогрессирует. Медленно, но неуклонно, – ответил Элиас.

Я нахмурился и взял карту. Пролистал страницы, сравнивая даты измерений с возрастом пациентки.

– Они ошиблись, – сказал я.

– Простите?

– Посмотрите на её ауру и на возраст, когда делались замеры. Болезнь не прогрессирует. Пятна на теле росли вместе с пациенткой. Росло её тело, росла аура – и пропорционально росли пятна, – объяснил я.

Вандерли взял карту и несколько минут изучал записи. Потом хмыкнул и кивнул.

– А вы правы, граф. Как я сам этого не заметил?

Профессор повернулся к маркизу, который внимательно прислушивался к нашему разговору.

– Вот видите, Персиваль. Все до одного целители написали в карте, что болезнь прогрессирует. А этот юноша заткнул их всех за пояс и доказал обратное всего лишь за несколько минут! – не скрывая торжества, произнёс он.

Маркиз де Мариньи посмотрел на меня другими глазами. Презрение сменилось чем-то похожим на уважение.

– Приношу извинения, граф. Прошу, продолжайте, – сказал он.

Я кивнул и вернулся к работе.

При осмотре я без опаски касался кожи пациентки. Первое прикосновение вызвало шок – как только я дотронулся кончиками пальцев гладкой кожи, как моя мана потоком ринулась в тело Николь. Её дар действительно был сильно искажен. Если прикоснуться к ней и подержать минутку-другую – мой собственный дар и правда может оказаться повреждён.

Но со мной это не сработает. Я быстро придумал, как блокировать вытягивание маны Пустотой. Это получалось почти инстинктивно – и я отметил про себя, что моё владение Пустотой незаметно перешло на новый уровень. Стало такой же частью меня, как дыхание.

– Вы… как вы можете меня касаться? Вы не чувствуете? – прошептала Николь.

– Что именно? – уточнил я.

– Как я забираю вашу энергию.

– Я могу с этим справиться, – улыбнулся я.

– Как это возможно? – спросил профессор, глядя на меня с откровенным удивлением.

– У меня есть определённые родовые способности, – ответил я.

Элиас кивнул и не стал больше задавать вопросов.

Мы продолжили осмотр. Проверили все системы, все каналы, все слои и узлы ауры. И, наконец, добрались до главной проблемы.

Чёрный сгусток в центре ауры.

Он выглядел пугающе – плотная масса тёмной энергии, намертво вплетённая в структуру. В медицинской карте было написано: «Сгусток вплетён в ауру настолько плотно, что буквально прирос к ней. Удаление приведёт к немедленной смерти пациентки».

Увы, я мог лишь согласиться с этим заключением.

Вандерли долго изучал сгусток, делал какие-то замеры, качал головой.

– Прежние заключения верны. Этот сгусток удалять нельзя. К сожалению, ничего не поделаешь, – вздохнул он.

Маркиза всхлипнула. Отец Николь стиснул подлокотники кресла.

Но Николь не спешила одеваться. Она смотрела на меня – и в её глазах горела надежда.

Потому что я молчал. Погрузился в раздумья, изучая сгусток снова и снова.

Что-то было не так. Что-то не складывалось.

Прошла минута. Две. Пять. Десять.

Я нарезал круги по комнате, не отрывая взгляда от ауры пациентки. Потом попросил её сесть на стул. Снова нарезал круги. Попросил лечь на смотровой стол. Продолжил ходить вокруг.

– Юрий, вы что-то видите? – не выдержал Вандерли.

Я остановился и ответил:

– Это не сгусток.

– Что?

– Это не сгусток, вросший в ауру. Это и есть её аура, – пояснил я.

Родители Николь что-то негромко зашептали друг другу. Персиваль, хмурясь, смерил меня взглядом.

– Объясните, что вы имеете в виду, граф, – попросил Элиас.

– При рождении или спустя пару дней после с ребёнком что-то произошло. Что именно – определить невозможно. Но это что-то запутало несколько ауральных каналов, среди которых были и магоканалы. Более того, они оплели ещё что-то – какую-то структуру. И по мере того как пациентка росла, этот узел затягивался всё туже, не развиваясь нормально. В результате и образовалось то, что мы видим.

– Но это выглядит как сгусток…

– Ни один сгусток, ни одно проклятье не способно таким образом врасти в ауру. Они врастают по-другому. Взгляните сами, профессор, – произнёс я.

Вандерли снова изучил образование и покачал головой.

– Я вижу сгусток. Хотя вы правы, что проклятья и инородные элементы выглядят несколько иначе, – задумчиво проговорил он, потирая бородку.

Я взял со стола карандаш, лист бумаги и начал рисовать. Очертания, линии, структуры – всё, что видел внутри этого «сгустка».

– Посмотрите внимательнее, Элиас. Вот структура. Обратите внимание на оттенки, – я кивнул на Николь.

Вандерли уставился на рисунок, потом снова на ауру пациентки. И снова на рисунок.

– Я не различаю никаких оттенков, – признался он. – Как вы это видите?

– Просто вижу, – пожал плечами я.

Мы оба смотрели на рисунок, пытаясь понять, что именно завязано в этот узел. И вдруг Вандерли сорвался с места и бросился к книжному шкафу. Начал лихорадочно рыться на полках, отбрасывая книги в сторону.

Наконец он нашёл толстенный фолиант в кожаном переплёте. Пробежался пальцем по содержанию, перелистнул на нужную страницу и победно воскликнул:

– Вот оно!

Я подошёл к нему. Рисунок на странице изображал усреднённую схему ауры человека, но во всех деталях. И в том месте, где у Николь находился узел, на картинке был нарисован какой-то отросток.

– Что это? – спросил я.

– Это встречается невероятно редко. Обладатели этого редчайшего феномена – люди с уникальным даром. Рождаются раз в несколько поколений.

– Что за дар? – уточнил я.

– Выяснить прямо сейчас мы не можем. Для этого нужно распутать узел, – пояснил Элиас.

Маркиз де Мариньи подался вперёд.

– Так вы сможете помочь моей дочери? – спросил он.

Вандерли покачал головой.

– Нет. Максимум, что мы можем сделать – удалить этот узел. Но тогда она умрёт. А если не удалять, то со временем её «проклятье» только усилится. К ней не то что прикасаться нельзя будет – стоять слишком близко уже станет опасно.

Маркиза заплакала. Муж обнял её, сам едва сдерживая эмоции.

Но Николь не огорчилась. Она даже не дрогнула, лишь снова посмотрела на меня с надеждой.

Я лихорадочно думал.

Распутать узел… Моих способностей на это не хватит. Я мог бы обрезать его и срастить ауру напрямую – да, девушка будет жить, и «проклятье» исчезнет. Но при этом она лишится уникального дара.

Слишком радикальный способ, который можно использовать лишь в крайнем случае. А распутать этот узел с помощью Пустоты я не смогу – только обратить в ничто.

«Кто тебе сказал, смертный? Подобными навыками ты сможешь овладеть только ближе к пятому рангу», – раздался в голове голос Рагнара.

«Ты что, наблюдаешь за мной?» – удивился я.

«Почему нет? Ты был так взволнован, я почувствовал и решил, вдруг что-то случилось с моим сосудом… Тебе понравилась эта девица?» – с усмешкой спросил Рагнар.

«Она красивая», – признался я.

«По мне, так самая обычная смертная женщина. Но я мало что понимаю в людской красоте. И ты не сможешь ей помочь на текущем уровне развития».

«Разве такое вообще можно сделать при помощи Пустоты? Она же уничтожает всё, чего касается», – мысленно спросил я.

«Но ты ведь живой, несмотря на то что окутывал себя Пустотой. Если хочешь помочь, тебе предстоит научиться материализовывать Пустоту. Не полностью, этому ты будешь учиться значительно позже, но на уровне ауры. Тогда сможешь просунуть Пустоту между каналами и вытолкнуть их из петли. Вместе с тем отростком, который они затянули», – объяснил Рагнар.

«Я ведь уже освоил два навыка, которые изучают после четвёртого ранга. Значит, смогу научиться и этому», – твёрдо заявил я.

Рагнар усмехнулся.

«Можем попробовать. Но Пустота сожрёт тебя, если не справишься. И я думаю, тебе нужна сильная мотивация… Поэтому, если хочешь научиться, тебе стоит заниматься этим в городе. Чтобы понимал: любая ошибка может стоить жизни парочке кварталов», – он сухо рассмеялся.

Я понимал, что Рагнар пытается ускорить своё пришествие в этот мир, делая меня сильнее раньше положенного срока. Но я также понимал, что эта сила и опыт дадут мне преимущество, когда придёт время.

И, кроме того, я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы встреча с этой девушкой стала последней. Мне хотелось увидеть Николь снова. И не раз.

«Согласен», – ответил я Рагнару.

«Как скажешь, мой Аколит, я только за…»

– Ваше сиятельство, я готов взяться за лечение вашей дочери, – я повернулся к маркизу.

Все замерли. Персиваль слегка растерялся и пробормотал:

– Но профессор Вандерли только что сказал…

– Со всем уважением к профессору, я иного мнения. Единственное, что я не смогу начать лечение прямо сейчас.

– Почему? Я готов устроить для вас что угодно! Артефакты, материалы, лучшая операционная! – горячо перечислил маркиз де Мариньи, вскакивая со стула.

– Дело не в оборудовании или артефактах – дело во мне самом.

Я коротко объяснил – про свой слабый с рождения дар, про клиническую смерть, про стремительное развитие способностей.

– Мне необходимо поработать над своим даром. Развить его в определённом направлении. Как только я буду уверен, что готов – сразу же сообщу вам. Если вы оставите контакты, разумеется, – закончил я.

– Спасибо вам, месье Серебров! – бросилась благодарить меня мать Николь.

– Пока рано благодарить. Я ещё ничего не сделал, – остановил её я.

Я бросил взгляд на Николь – уже не профессиональный, а мужской. И она это заметила. На её щеках снова проступил румянец, но она даже не подумала прикрыться.

Наоборот, мне показалось, что ей понравилось, как я на неё смотрю.

– Можете одеваться, – сказал я.

Хотя, честно признаться, я бы не отказался ещё полюбоваться красотой её тела.

Швейцария, город Женева, кабинет профессора Вандерли

Николь одевалась медленно, стараясь не смотреть на молодого русского графа.

Хотя нет – она смотрела. Украдкой, исподтишка, пока он разговаривал с отцом о деталях будущего лечения.

Высокий, темноволосый, симпатичный… Совсем не похож на тех напыщенных стариков, которые осматривали её раньше.

Николь вздохнула. Столько лет бесконечных осмотров, бесконечных прикосновений чужих рук – осторожных, брезгливых, боязливых. Целители касались её так, словно она была заразной. Отдёргивали пальцы, едва почувствовав, как она начинает тянуть из них ману.

А граф Серебров касался её спокойно. Без страха, без отвращения. Словно она была обычной девушкой, а не монстром, высасывающим магический дар из каждого, кто подойдёт слишком близко.

Николь застегнула платье и села в кресло у стены.

Она помнила его взгляд, когда он вошёл в кабинет. То мгновение, когда он замер на пороге. Он смотрел на неё не как целитель на пациентку – он смотрел как мужчина на женщину. И ей это понравилось.

Впервые за много лет ей понравилось, что на неё так смотрят.

Потом – осмотр. Профессор Вандерли качал головой и хмурился. Всё как обычно. Она уже знала, чем это закончится. Очередной отказ, очередные извинения, очередное «к сожалению, ничего не можем сделать».

Но молодой граф оказался не таким. Он смотрел на неё так, словно видел что-то, чего не видели другие.

И когда Вандерли произнёс привычные слова об отказе, Николь расстроилась не из-за этого.

Она расстроилась из-за того, что больше не увидит этого молодого графа.

Странное чувство. Она знала его меньше часа. Он был просто очередным целителем, одним из десятков. Но что-то в нём было… В том, как он касался её. В том, как смотрел. В том, как спорил с её отцом, не отступая и не заискивая.

А потом он сказал, что готов взяться за лечение.

И мир изменился.

Николь смотрела, как он обменивается контактами с отцом, как жмёт руку профессору, как прощается с матерью. И думала о том, что они увидятся снова. И не раз.

Впервые за много лет у неё появилась надежда.

Не только на исцеление.

Швейцария, город Женева

Следующие дни я посвятил тренировкам.

Симпозиум продолжался – доклады, мастер-классы, дискуссии. Я посещал всё, что мог, впитывая знания европейской школы. Но главным для меня стала работа над Пустотой.

Я понятия не имел, как материализовать её даже на тонком ауральном уровне. И не собирался пускаться в эксперименты – слишком опасно.

Вместо этого я просто тренировал контроль, уверенный, что в этот раз он снова мне пригодится.

Тренироваться в гостинице было неудобно. Я не мог призвать много Пустоты, опасаясь обратить в ничто стену или вдруг вызвать срабатывание охранных артефактов. Нужно уединённое место. И желательно – подальше от людей.

Проблема была в слежке. За мной постоянно наблюдали европейские спецслужбы, о которых говорил Воронцов. Они держались на расстоянии, меняли машины и агентов, но я знал, что они рядом. А мне нужно было исчезнуть.

Ради интереса я решил проверить навык «исчезновения» в реальных условиях.

Вечером, после очередного дня симпозиума, я вышел из Дворца наций пешком. Прогулялся по набережной озера, заглянул в пару магазинов, выпил кофе в уличном кафе.

Слежка была на месте. Я засёк двоих – мужчину в сером костюме, который «случайно» оказывался рядом каждые десять минут, и женщину с собакой, которая выгуливала питомца подозрительно долго и всегда в пределах видимости.

Потом я свернул в узкий переулок между двумя старыми зданиями.

И активировал навык.

Ощущение было странным – словно реальность вокруг меня стала чуть более размытой, а сам я – чуть менее плотным. Пустота окутала меня тонким коконом, скрывая от любых способов обнаружения.

Я прижался к стене и замер.

Через минуту в переулок заглянул мужчина в сером пальто. Он прошёл мимо меня буквально в полуметре и ничего не заметил. Его глаза скользнули по тому месту, где я стоял.

Я усмехнулся. Работает. Лучше, чем любое заклинание иллюзии.

Мужчина ещё раз огляделся, выругался под нос и ушёл.

Я подождал ещё пять минут, потом деактивировал навык и спокойно вышел из переулка с другой стороны. Теперь я знал, как они работают. И знал, что могу от них уйти, когда понадобится.

Для тренировок я выбрал пустынные предгорья, находящиеся в нескольких километрах за городом.

Шёпота, кстати, я оставил в гостинице, на всякий случай. Ведь за мной могут следить не только спецслужбы, но и люди Чёрной касты. А тут ещё и барон фон Хаммерстайн… Мало ли, что придёт в голову нервному австрийцу. А мой питомец, если что, предотвратит действия недоброжелателей. Или хотя бы предупредит меня о них.

В живописных предгорьях я провёл несколько часов – это оказалась изнурительная, но крайне эффективная тренировка. Я не пожалел, что потратил на неё столько времени.

Затем я отправился обратно в Женеву, активируя на ходу невидимость. Поддерживать её было сложно, но я посчитал, что это станет частью тренировки. Упражнение на концентрацию.

Оказавшись в городе, я зашёл в безлюдный переулок и снял кокон Пустоты. После чего спокойно направился в гостиницу.

Когда уже подходил, в кармане зазвонил телефон. Я взглянул на экран и с удивлением увидел надпись «Тёзка».

Хотя чему здесь удивляться. Воронцов любит звонить, когда его совсем не ждешь услышать.

– Слушаю, Юрий Михайлович.

– Добрый вечер, граф Серебров. Надеюсь, не отвлекаю?

– Что-то случилось? – я перешёл сразу к делу.

– Да. Требуется ваша помощь как целителя. В Вене находится наш информатор. Очень ценный информатор, и он получил тяжёлое ранение, – выдал полковник.

– Насколько тяжёлое?

– Местные целители говорят, что ему не жить. Но я знаю, что вы специалист по безнадёжным случаям.

– Что там за рана, конкретно? – спросил я.

– Магическая травма. Подробностей не знаю, но судя по отчётам – что-то серьёзное. Есть повреждение ауры, возможно, затронуты жизненно важные центры, – ответил Воронцов.

– И вы хотите, чтобы я…

– Срочно вылетел и спас его. Да. Понимаю, что это большая просьба. Вы на симпозиуме, у вас свои дела. Но этот человек слишком важен. Информация, которой он владеет, может спасти много жизней, – произнёс полковник.

Я задумался. Вена – это полтора часа на самолёте. Если вылечу прямо сейчас, к утру, скорее всего, смогу вернуться сюда. Ничего не пропущу.

К тому же – это очередная возможность укрепить отношения с СБИ, чего упускать не стоит. И помочь человеку, который в этом нуждается.

– Хорошо, – сказал я.

– Спасибо, граф. Я знал, что могу на вас рассчитывать. В аэропорту уже готов самолёт, на месте вас встретят – все детали получите там.

– Понял. До связи, Юрий Михайлович, – ответил я и сбросил звонок.

Поднялся в номер и переоделся. О безопасности забывать не стоит. Мало ли, что у меня могло оказаться на одежде после тренировки. Взял с собой необходимые вещи, вызвал через портье машину и отправился вниз.

Через полчаса я уже был в аэропорту.

Путешествие по Европе становится всё интереснее. Вот теперь я посещу и Вену – столицу Австрии.

Заодно завтра смогу сказать барону фон Хаммерстайну, что побывал в его родном городе…

Глава 7

Швейцария, город Женева

Частный самолёт ждал меня прямо на взлётной полосе.

Небольшой джет с логотипом какой-то швейцарской авиакомпании – явно арендованный через подставную фирму. СБИ умеет заметать следы.

Полёт занял чуть больше часа. Я дремал в удобном кожаном кресле, пока внизу проплывали ночные Альпы. Стюардесса предложила шампанское, но я отказался – впереди работа.

В венском аэропорту меня встретил чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Водитель молча открыл дверь и жестом пригласил садиться.

Ехали минут двадцать – через ночной город, мимо освещённых дворцов и соборов. Вена даже в темноте выглядела величественно. Жаль, что у меня нет времени осмотреться.

Машина остановилась у неприметного здания на окраине – то ли склада, то ли бывшей фабрики. Я вышел и огляделся. Тихо, безлюдно. Идеальное место для конспиративного убежища.

Дверь открылась, и на пороге появилась знакомая фигура.

– Граф Серебров. Рада вас видеть, – темноволосая девушка улыбнулась мне.

Екатерина. Всё та же – собранная, деловая, с холодным блеском в глазах. Только теперь вместо платья на ней был практичный тёмный костюм и лёгкая кожаная куртка, под которой угадывалась кобура.

– Взаимно. Так это вы координируете операцию?– я поднялся по ступеням.

– Да. Как повезло, что мы оба оказались в Европе, правда? – она впустила меня в здание.

Повезло. Конечно. Воронцов явно неслучайно держал её поблизости. Она и присматривала за мной, и выполняла свои задания. Двух зайцев одним выстрелом.

Впрочем, я не возражал. Катя профессионал, с ней приятно работать. Да и взглянуть на неё тоже приятно – красивая девушка, ничего не скажешь.

– Где пациент? – спросил я.

– Идёмте, – она кивнула вперёд.

Мы прошли по гулкому тёмному коридору, затем вниз по лестнице в подвал. Там оказалась импровизированная операционная – яркие лампы, медицинское оборудование, запах антисептика.

На столе лежал мужчина. Бледный, с заострившимися чертами лица. Рядом суетились двое в белых халатах – местные лекари, судя по всему.

– Что с ним? – спросил я на английском и подошёл ближе, на ходу изучая ауру пациента.

Один из целителей взглянул на меня и ответил с сильным немецким акцентом:

– Магический удар в грудь, господин. Повреждены три энергетических центра и несколько крупных каналов. Мы остановили кровотечение и исцелили физическую рану, но повреждения ауры слишком серьёзны.

Я изучил ауру пациента и понял, что он не преувеличивает.

Аура выглядела ужасно – словно кто-то прошёлся по ней раскалённым железом. Три зияющие дыры на месте энергетических центров, разорванные каналы, общее повреждение нескольких слоёв. Удивительно, что он ещё жив.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

– Час, может два. Мы ввели ему противошоковое и несколько поддерживающих эликсиров. Потом организм не выдержит, – ответил целитель.

Час. Негусто.

– Хорошо. Оставьте меня, – велел я, засучив рукава.

Целители переглянулись, но послушались. Катя тоже вышла из комнаты и закрыла дверь на замок.

Я положил руки на грудь пациента и закрыл глаза.

Сначала – диагностика. Нужно понять масштаб повреждений, найти точки, с которых начинать.

Аура открылась передо мной, как трёхмерная карта. Я видел каждый разрыв, каждую трещину, каждый угасающий узел. Видел, как жизненная сила медленно утекает из тела, словно вода из дырявого ведра.

Обычным целительством здесь не справиться. Слишком много повреждений, слишком мало времени.

Придётся использовать Пустоту.

Я начал с энергетических центров – это было критически важно. Без них организм не мог регулировать потоки энергии, а значит, любое лечение бессмысленно.

Первый центр. Я направил в него поток целительской энергии, одновременно используя Пустоту. Она очищала повреждённые участки, убирала некротизированные места ауры, а целительская энергия заполняла образовавшиеся пустоты, формируя новую структуру.

Второй центр. Здесь повреждения оказались серьёзнее. Пришлось буквально выжигать мёртвые участки Пустотой, прежде чем начать восстановление. Опасно, но выбора нет.

Третий центр. Самый сложный. Он находился рядом с сердечным узлом, и любая ошибка могла убить пациента мгновенно. Я работал медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром.

Я не знал, сколько времени прошло. Всё моё внимание было сосредоточено на работе.

Наконец, центры были восстановлены. Я выдохнул, вытер пот с лица и несколько минут позволил себе отдохнуть.

Теперь надо заняться каналами.

Они находились в плачевном состоянии. Я соединял разорванные концы, укреплял стенки, прочищал засоры. Монотонная, кропотливая работа – но необходимая.

В очередной раз порадовался, что увеличил свой резерв и развил целительский дар. Иначе мне бы сейчас просто не хватило маны на все эти манипуляции.

Когда я закончил, пациент выглядел значительно лучше. Его дыхание и сердечный ритм выровнялись, аура перестала угасать.

Я отступил от стола и покачнулся. Голова кружилась, в глазах темнело. Слишком много энергии потратил.

Я постучал в дверь, и когда Екатерина её открыла, чуть не выпал в коридор.

– Граф! Вы в порядке? – Катя подхватила меня под локоть.

– Да… просто устал. Пациент будет жить. Но ему нужен покой и наблюдение в течение нескольких дней, – ответил я.

Местные целители склонились над информатором, проверяя его состояние. Через минуту старший из них обернулся ко мне с выражением неподдельного изумления на лице.

– Невероятно. Все центры восстановлены. Каналы функционируют. Как вы это сделали, господин?

– Профессиональная тайна, – я слабо улыбнулся.

Когда мы вышли из подвала, за окнами уже светало.

Вена просыпалась – на улицах появились первые прохожие, открывались кафе, проезжали машины. Обычное утро обычного города.

– Вы голодны? Здесь рядом есть хорошее кафе. Можем позавтракать, – предложила Екатерина.

– С удовольствием, – кивнул я.

Мы отправились в уютное заведение на соседней улице. Сели за столик у окна и заказали по классическому венскому завтраку: свежая булочка, сливочное масло, мармелад и одно яйцо, сваренное всмятку. И, конечно, кофе – венский меланж, эспрессо с добавлением взбитых сливок.

– Мы с вами давно хотели посидеть в неформальной обстановке, – улыбнулась Катя, намазывая масло на булочку.

– Помню. Наконец-то у нас есть для этого немного времени, – кивнул я.

Екатерина посмотрела на меня из-под ресниц и вздохнула.

– Служба не даёт мне жить обычной жизнью. Даже просто посидеть с кем-то, выпить кофе и поболтать о пустяках удаётся редко. Вы же понимаете, что Юрий Михайлович попросил меня…

– Присматривать за мной? Догадываюсь, – хмыкнул я, пробуя кофе.

В отличие от французского, этот был великолепен. Я быстро выпил свою порцию и заказал ещё.

Она улыбнулась – впервые за всё время я видел на её лице искреннюю улыбку, а не профессиональную маску.

– Вы не обижаетесь, что я за вами слежу? – усмехнулась Катя.

– Нет. Это логично. Я ценный актив, за мной охотится Чёрная каста. Было бы странно, если бы СБИ не…

Резкая трель телефона прервала меня на полуслове. Катя нахмурилась, достала аппарат, взглянула на экран. Её лицо мгновенно стало серьёзным.

– Простите, мне нужно ответить, – она поднялась из-за стола.

Отошла к окну, заговорила тихо и быстро. Я не слышал слов, но видел, как Екатерина напряглась. В конце разговора она коротко ответила: «Так точно» и сбросила звонок.

Вздохнув, вернулась к столику и произнесла:

– Мне очень жаль, граф. Срочный вызов. Я должна ехать.

– Жаль, – искренне сказал я.

– Видимо, не судьба нам с вами пообщаться в неформальной обстановке, – Катя невесело улыбнулась.

– Может, в следующий раз.

– Может быть, – вздохнула она.

Она быстро допила кофе, оставила на столе конверт и направилась к выходу. У двери обернулась.

– Спасибо за работу. Вы спасли очень важного человека.

– Рад, что смог помочь, – честно ответил я.

Екатерина кивнула и вышла. Я остался сидеть за столиком, глядя ей вслед.

Странная жизнь у этой женщины. Постоянные задания, постоянные разъезды, никакой личной жизни. Впрочем, кто я такой, чтобы судить? Моя жизнь не намного спокойнее.

Я заглянул в конверт, где меня ждала толстая пачка купюр в местной валюте. Что ж, неплохо. СБИ всегда щедро платит за свои задания, а я как раз собирался ещё кое-что прикупить. Мне не помешают новые ингредиенты для экспериментов, а впереди ещё и аукцион в Риме. Деньги понадобятся.

Я доел завтрак, расплатился и вышел на улицу. Пора возвращаться в Женеву – симпозиум ждать не будет.

В аэропорту подготовили тот же самолёт.

Полёт обратно показался короче – я дремал, восстанавливая силы. Когда мы приземлились в Женеве, часы показывали половину девятого утра.

Как раз к началу очередного дня симпозиума.

Я взял такси до Дворца Наций и скоро оказался на месте. У входа столкнулся с профессором Вандерли.

– Юрий! Где вы пропадали? Я звонил вам несколько раз, – Элиас выглядел обеспокоенным.

– Срочные дела. Пришлось ненадолго съездить в Вену, – я пожал ему руку.

– В Вену? – брови Вандерли поползли вверх.

– Да. Красивый город. Обязательно расскажу барону фон Хаммерстайну, что побывал в его родных краях, – усмехнулся я.

Афганистан, провинция Бадахшан, горы

Они шли уже четвёртый день.

Иван давно потерял счёт ущельям, перевалам и каменистым тропам. Всё выглядело одинаково – серо-жёлтые скалы, редкие кусты, бесконечное синее небо днём и ледяной ветер ночью. Ноги гудели, плечи ныли от тяжёлого рюкзака, губы потрескались от сухого горного воздуха.

Но хуже всего была неизвестность.

– Навигатор снова сдох, – Матвей в сердцах сунул прибор обратно в рюкзак.

– Аномалии. Вся эта местность ими напичкана, – пробурчал один из гвардейцев.

Иван знал, что он прав. Магические аномалии в этих горах были повсюду – древние, непонятные, опасные. Они сбивали с толку любую технику, глушили связь, искажали даже компасы. Без проводника здесь можно было блуждать неделями.

А проводника у них больше не было.

– Командир. Впереди какой-то аул. Километра полтора на северо-восток, – к Матвею подошёл разведчик.

– Тот, который нам нужен?

– Не похоже. Слишком маленький. Но там наверняка есть люди. Пополним припасы. Может, кто-то согласится показать дорогу.

Матвей переглянулся с братом, и Иван кивнул. Припасы заканчивались, и проводник им бы точно не помешал. Они уже несколько раз сталкивались с местными боевиками. Каждая такая встреча могла стать последней.

– Рискнём, – кивнул старший брат.

Отряд двинулся к аулу.

И когда они приблизились, то поняли – что-то здесь не так.

Иван почувствовал это ещё на подходе. Слишком тихо. Ни лая собак, ни блеяния коз, ни детских голосов. Только ветер, гоняющий пыль между глинобитными домами.

– Не нравится мне это, – прошептал идущий впереди гвардеец.