Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Афганистан, провинция Бадахшан, аул Хашим

Иван залёг за каменной оградой, сжимая автомат. Рядом устроился Матвей, спокойный и сосредоточенный. Остальные гвардейцы рассредоточились по периметру деревни.

– Идут с юга и востока. Две группы, пытаются взять в клещи, – доложил дозорный.

Вскоре боевики показались в виде тёмных силуэтов, мелькающих между камнями.

– Огонь! – скомандовал Матвей.

Ночь взорвалась грохотом выстрелов. Боевики тут же начали стрелять в ответ. Иван бил короткими очередями, целясь по вспышкам. Один враг упал, второй, третий.

Но их было слишком много.

Они напирали, не считаясь с потерями. Пули свистели над головой, выбивали каменную крошку из ограды. В воздухе с шипением просвистела ракета РПГ и прямым попаданием ударила по боевому магу Курбатовых. Взрывная волна отбросила его куда-то в сторону, щит погас. Он остался жив, но потерял сознание.

– Слева обходят! – крикнул один из бойцов.

Иван развернулся и дал очередь в темноту. Попал – кто-то заорал от боли.

И тут он почувствовал магию.

Мощный выброс энергии с восточной стороны. Кто-то готовил боевое заклинание – серьёзное, разрушительное.

– Матвей! У них маг!

– За мной! – старший брат уже поднимался.

Они побежали через деревню, петляя между домами. Пули свистели совсем рядом, но братья не обращали внимания.

Иван увидел его – высокий человек в чёрном, стоящий на холме за деревней. Вокруг него клубилась тёмная энергия. Он готовил массовое заклинание. Если завершит – накроет всю деревню.

Матвей вскинул руку, и к магу рванул огненный шар.

Тот небрежно отмахнулся и отразил заклинание. Даже не прервал подготовку.

Сильный, ублюдок.

Братья разделились, заходя с двух сторон. Иван стрелял, отвлекая внимание врага. Но тому и так было плевать – пули не в состоянии были повредить щит мага. Похоже, у него был очень мощный артефакт.

Посмотрим, как ему понравится, если Иван подойдёт вплотную и применит свой дар…

За спиной гвардейцы продолжали сдерживать натиск остальных боевиков. Матвей сосредоточился и выпустил мощный, тугой поток пламени.

Этого хватило.

Защита врага дрогнула, и он был вынужден прервать своё заклятие.

Иван бросился вперёд. Маг успел среагировать – выбросил руку, и невидимая сила швырнула Курбатова-младшего назад. Но Матвей уже оказался рядом.

Огненный клинок рассёк воздух.

Маг отшатнулся, но недостаточно быстро. Лезвие полоснуло его по боку. Он вскрикнул и ответил – тёмная молния ударила Матвея в грудь.

Старший брат отлетел на несколько метров и рухнул на землю.

Иван вскочил. Противник повернулся к нему, готовя новое заклинание. Но Курбатов-младший оказался быстрее. Он подбежал вплотную, схватил мага за горло и активировал свой дар.

Тот захрипел, его глаза выпучились от удивления и ужаса. Он пытался сопротивляться, но Иван давил всё сильнее.

Раздался хруст. Тело обмякло и рухнуло на камни.

Иван сразу бросился к брату.

Матвей лежал неподвижно. Грудь обожжена, дыхание слабое, прерывистое. Тёмная магия разъедала его ауру изнутри.

– Держись, – Иван положил руки на грудь брата и влил целительскую энергию.

Ожог груди третьей степени, кровотечение и пневмоторакс, вызванный повреждением лёгкого… И это не говоря уже о непосредственном повреждении ауры.

Первым делом Курбатов применил стабилизирующее заклинание. Затем остановил кровотечение, которое угрожало жизни больше, чем пневмоторакс. Затем он восстановил работу лёгкого, а на ожоги энергии не осталось. Но с ними можно разобраться чуть позже, с помощью специальных эликсиров.

Матвей застонал и открыл глаза.

– Что?.. – прохрипел он.

– Лежи. Не двигайся.

– Маг?

– Мёртв.

– Хорошо, – Матвей попытался подняться и тут же упал обратно. – Твою мать… Сильно же меня приложило.

– Я ведь сказал – лежи, – велел Иван.

Бой вокруг стихал. Даже превосходящими силами боевики не смогли одолеть опытных гвардейцев, и теперь отступали.

Когда всё закончилось, Иван вернулся к телу вражеского мага.

Перевернул его на спину и осмотрел лицо. Молодой, лет двадцать с небольшим. Азиатские черты, но не местный – слишком светлая кожа. На шее какая-то татуировка.

Иван отодвинул воротник и присмотрелся.

Татуировка. Чёрная роза с шипами, обвивающая змеиный череп. Символ Чёрной касты.

Матвей всё-таки не послушал брата. Он поднялся и подошёл, а когда увидел татуировку, коротко прокомментировал:

– Вот дерьмо.

– Теперь мы точно знаем, что они здесь не просто так. Чёрная каста разжигают войну, – сказал Иван.

– Нужно доложить.

– Я свяжусь с Юрием. У него есть связи в СБИ, – кивнул Иван.

Он достал спутниковый телефон и набрал номер.

Швейцария, город Женева, отель «Империал»

Звонок от Ивана застал меня за утренним кофе.

Я выслушал его доклад, не перебивая. Бой с боевиками, вражеский маг, татуировка Чёрной касты. Матвей ранен, но жить будет.

– Понял. Передам информацию сегодня же. Как Матвей? – спросил я.

– В порядке, жить будет, – ответил Иван.

– А остальные?

– Несколько раненых. Мы справимся, – уверенно заявил Курбатов.

Ситуация, в которой они оказались, мне не нравилась, и даже вызывала небольшое чувство вины. Мой друг и его люди далеко от дома, окружены врагами и пытаются найти что-то по моей просьбе – и никто из нас толком не знает, что же они ищут.

Но они сами выбрали свой путь. Иван решил стать военным целителем и теперь в полной мере испытывает на себе, что это значит.

Мы поговорили ещё немного и попрощались.

После этого я допил кофе и набрал номер Воронцова.

– Юрий Дмитриевич! Рад слышать. Как симпозиум? – голос тёзки звучал непривычно бодро. Похоже, он в хорошем настроении.

– Продуктивно. Но я звоню по другому делу.

– Слушаю.

– У меня есть достоверная информация из Афганистана, которая будет вам интересна. Чёрная каста активно действует в провинции Бадахшан. Их боевой маг командовал отрядом боевиков.

– Это передал вам отряд Курбатовых? – помолчав немного, уточнил Юрий Михайлович.

– Не удивлён, что вы в курсе.

– Я знаю, что они отправились в Афганистан по вашей просьбе. Но не знаю, зачем. Поделитесь?

– Путешествуют. Смотрят местные достопримечательности, – усмехнулся я.

– Ну-ну, – тёзка хмыкнул.

Он явно понял, что я не собираюсь вдаваться в детали. И решил не задавать лишних вопросов.

– Благодарю за информацию, Юрий Дмитриевич. Это может помочь стабилизировать обстановку в регионе. Мы давно подозревали, что кто-то разжигает там конфликт, но доказательств не было.

– Теперь есть. Я перешлю вам снимки, которые сделали мои ребята, – пообещал я.

– Я передам их нужным людям. Берегите себя, граф. И своих «туристов» тоже, – в голосе Воронцова послышалась усмешка.

– Постараюсь, – улыбнулся я.

Я сбросил звонок и посмотрел на часы. Девять утра. Через час – мой мастер-класс с пациентом из Австрии.

Пора готовиться.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Зал номер семь был заполнен до отказа.

Весть о внеплановом мастер-классе графа Сереброва разнеслась по симпозиуму мгновенно. Пришли все – и те, кто восхищался моими достижениями, и те, кто сомневался.

Хаммерстайн тоже пришёл. Сел в заднем ряду, скрестив руки на груди. Он старался выглядеть спокойным, но явно был напряжён.

Вандерли разместился в первом ряду, рядом с ним – доктор Хофманн и несколько профессоров из разных стран. Дюваль устроился чуть поодаль, наблюдая с любопытством.

Я произнёс небольшую вступительную речь, а ровно в десять двери открылись, и санитары ввезли каталку с пациентом.

Мужчина лет сорока. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Австриец, судя по документам. Герр Эггер, торговец из Вены.

– Доброе утро, герр Эггер. Как вы себя чувствуете? – я подошёл к каталке.

– Плохо, – он облизнул пересохшие губы.

– Расскажите, что случилось.

– Магическая травма. Несчастный случай на работе. Местные целители не смогли помочь, и я услышал о вас…

Он говорил заученно, словно по сценарию. Я слушал, кивал и одновременно изучал его ауру, а вскоре понял, что дело нечисто.

Повреждения были серьёзными – три энергетических центра деформированы, несколько крупных каналов перекручены. Но главное – налицо следы вмешательства. Свежие, не старше нескольких дней. Кто-то намеренно ковырялся в ауре, создавая видимость тяжёлой травмы.

Причём ковырялся умело. Профессионально. Так, как мог бы сделать только опытный ауральный хирург.

Хаммерстайн.

Я присмотрелся к ауре внимательнее. Да, почерк барона – я видел его работу на симпозиуме, запомнил характерные приёмы. Те же углы надрезов, та же манера работы с узлами.

Но было кое-что ещё.

Скрытое повреждение. Глубоко, почти незаметное. Хаммерстайн перекрутил один из центральных каналов так, что тот медленно пережимал соседние. Прямо сейчас пациент чувствовал себя плохо, но терпимо. Через несколько часов станет хуже. А через сутки-двое…

Я понял замысел барона.

Он рассчитывал, что я начну лечение, увижу «сложный случай» и буду работать с очевидными повреждениями. А скрытое – пропущу. И тогда пациент умрёт прямо во время операции. Или сразу после.

И все решат, что это моя вина.

Изящно. Подло, но изящно.

Я наклонился к уху пациента и прошептал:

– Герр Эггер, я хочу сказать вам кое-что важное.

– Что именно? – он вздрогнул.

– О том, что барон Хаммерстайн с вами сделал, – ответил я, глядя ему в глаза.

Пациент побледнел ещё сильнее.

– Я не понимаю, о чём вы…

– Понимаете. Сколько он вам заплатил?

Эггер промолчал, но его взгляд всё выдал.

– Послушайте меня внимательно, – я говорил тихо, так, чтобы слышал только пациент. – Повреждения в вашей ауре – не случайность. Их нанесли намеренно. Причём недавно, несколько дней назад. И среди них есть одно, которое вы не чувствуете. Пока что.

– Что вы имеете в виду?

– Центральный канал перекручен. Он медленно пережимает соседние, нарушая циркуляцию жизненных потоков. Через несколько часов вам станет значительно хуже. А через сутки-двое вы умрёте. Скорее всего, от внезапного инфаркта, поскольку больше всего пережаты потоки, ведущие к сердечному центру, – объяснил я.

Пациент уставился на меня расширенными глазами.

– Это… это невозможно. Барон сказал, что всё обратимо. Что он восстановит меня после того, как…

– После того, как вы выполните свою часть сделки? Он обманул вас, герр Эггер. Повреждение необратимо. Он не сможет его исправить, даже если захочет.

– Но… – побледнел пациент.

– У вас есть выбор. Прямо сейчас вы можете признаться, что всё это – провокация. И тогда я вас вылечу. Или можете молчать – и умереть через пару дней в страшных мучениях.

Эггер молчал. На его лбу выступил пот.

– Решайте быстрее. Каждая минута на счету, – предупредил я.

Эггер закрыл глаза. Несколько секунд он лежал неподвижно, только губы беззвучно шевелились.

Потом открыл глаза и выкрикнул:

– Это всё провокация!

По залу прокатился шёпот. Целители переглядывались, не понимая, что происходит.

– Барон Хаммерстайн заплатил мне. Он сказал, что нужно попросить помощи именно у графа Сереброва. Что потом я должен буду обвинить графа в использовании тёмной магии. Сказать, что мне стало хуже от его методов, – продолжил пациент.

Шёпот превратился в гул. Все посмотрели на Хаммерстайна. Барон стоял неподвижно, и его лицо медленно наливалось багровой краской.

– Ложь! Этот человек бредит! – рявкнул он.

Эггер приподнялся на локтях и ответил:

– Нет! Вы обещали, что восстановите меня! Обещали, что это безопасно! А теперь граф Серебров говорит, что я умру!

– Успокойтесь, герр Эггер. Вы не умрёте, – я мягко надавил ему на плечо, заставляя лечь.

Повернулся к залу.

– Дамы и господа, прошу минуту внимания. Сейчас я проведу диагностику пациента и продемонстрирую, о каких повреждениях идёт речь.

Я создал диагностическое заклинание – большое, видимое всем присутствующим. Аура пациента проявилась над его телом, словно голограмма.

– Вот здесь, – я указал на деформированные центры, – видны следы недавнего вмешательства. Обратите внимание на характер повреждений. Это не травма – это намеренные манипуляции. А вот здесь находится скрытое повреждение. Канал перекручен так, что постепенно пережимает соседние. Без лечения пациент умрёт в течение суток-двух.

Зал молчал. Все смотрели на проекцию ауры, и даже скептики не могли отрицать очевидное.

– Приступаю к лечению, – объявил я.

Работа предстояла сложная. Хаммерстайн, при всей своей подлости, был хорошим специалистом. Его «ловушка» была сделана качественно.

Я начал с центрального канала – самого опасного повреждения. Осторожно, миллиметр за миллиметром, раскручивал перекрученный участок. Целительская энергия текла через мои пальцы, восстанавливая структуру.

Использовать Пустоту на глазах у всех я не собирался. Да и не требуется она здесь.

Эггер застонал.

– Терпите, – велел я.

Канал распрямился. Я укрепил его стенки, влил дополнительную порцию энергии для регенерации.

Теперь – деформированные центры.

Я аккуратно расправил первый, вернул в нормальное положение. Энергия хлынула по освобождённым каналам.

Во втором центре повреждения оказались серьёзнее. Пришлось буквально перестраивать структуру, восстанавливая разрушенные связи.

Третий центр – самый сложный. Хаммерстайн поработал над ним особенно тщательно, создавая видимость необратимой травмы. Но я видел, что под слоем повреждений находится здоровая ауральная ткань. Нужно только добраться до неё.

Я работал почти час.

Зал молчал. Все наблюдали за проекцией ауры, видя, как постепенно исчезают повреждения, как восстанавливается нормальная структура.

Наконец, я отступил от каталки.

– Готово.

Герр Эггер открыл глаза. Посмотрел на свои руки, пошевелил пальцами. На его лице появилось изумление.

– Я… я чувствую себя… Даже лучше, чем до всего этого, – прошептал он.

– Вам потребуется несколько дней отдыха, но полное восстановление гарантирую, – кивнул я.

Зал взорвался аплодисментами.

Вандерли поднялся с места, его лицо сияло.

– Блестяще, граф Серебров! Блестяще! – прокричал он.

Я поклонился, принимая овации. И краем глаза наблюдал за Хаммерстайном.

Барон стоял у стены, и его лицо стало пепельно-серым. Он понимал, что произошло. Понимал, что его план не просто провалился, а обернулся против него самого.

После мастер-класса ко мне подходили десятки людей. Поздравляли, жали руку, выражали восхищение. Я благодарил, улыбался, говорил положенные слова.

А вокруг Хаммерстайна разворачивалась совсем другая сцена.

– Генрих, нам нужно поговорить.– профессор Дитрих, пожилой немец с седой бородой, подошёл к барону.

– О чём? – буркнул Хаммерстайн.

– О нашем совместном проекте. Боюсь, я вынужден отказаться от участия.

– Что⁈

– После того, что здесь произошло, я не могу рисковать репутацией, – жёстко сказал Дитрих и сразу же ушёл.

Хаммерстайн остался стоять с открытым ртом.

Но это было только начало.

Следом к барону подошла леди Кэмпбелл и с истинно английской холодностью заявила:

– Барон, я отзываю своё приглашение на эдинбургскую конференцию. При всём уважении, такие методы ведения дел неприемлемы, – она презрительно поджала губы.

Граф Бернарди оказался ещё более прямолинеен.

– Хаммерстайн, вы идиот! – сказал он так громко, что услышали все вокруг.

– Как вы смеете⁈ – возмутился Генрих.

– А вы⁈ Как вы могли пытаться подставить коллегу с помощью больного человека? Это низко даже для вас!

– Это недоразумение! Пациент лжёт! Серебров его подкупил! – барон побагровел.

– Конечно, конечно. И диагностику он тоже подделал? На глазах у всего зала? – Бернарди скептически хмыкнул.

Хаммерстайн не нашёлся, что ответить. В этот момент к нему подошёл Вандерли и произнёс:

– Барон фон Хаммерстайн, я вынужден поставить под вопрос ваше дальнейшее участие в симпозиуме.

– Вы не можете…

– Могу. То, что вы устроили, – позор для всего целительского сообщества. Я дам вам время до вечера, чтобы обдумать своё поведение. Если вы публично извинитесь перед графом Серебровым и герром Эггером – возможно, мы сможем замять этот инцидент. Если нет – я буду вынужден принять меры, – Вандерли развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Хаммерстайн остался стоять один. Вокруг него образовалась пустота – люди отходили, избегая даже случайного контакта.

Я наблюдал за этим несколько секунд, а потом поднял руку, привлекая внимание.

– Господа! Позвольте сказать несколько слов.

Зал затих, все взгляды обратились ко мне.

– Я не держу зла на барона фон Хаммерстайна. Конкуренция между целительскими школами – это нормально. Иногда она принимает… неожиданные формы. Но главное, что пациент здоров, правда восторжествовала, и мы все можем продолжить работу, – произнёс я.

Люди переглядывались, явно не ожидая такого великодушия. Элиас понимающе улыбнулся.

– Я приехал сюда учиться и делиться опытом, а не враждовать. Надеюсь, этот инцидент послужит уроком для всех нас. И напомнит, что главная цель целителя – помогать людям, а не самоутверждаться за чужой счёт, – закончил я.

Аплодисменты были ещё громче, чем после лечения. Вандерли подошёл ко мне с широкой улыбкой.

– Юрий, вы меня поражаете. Сначала – блестящая работа с пациентом. Потом – такое благородство. Вы понимаете, что только что окончательно уничтожили репутацию Хаммерстайна?

– Я просто сказал правду, Элиас.

– Вот именно. И эта правда оказалась страшнее любого обвинения, – усмехнулся профессор.

Я только пожал плечами.

– Это его проблемы. А у меня ещё много работы.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Генрих фон Хаммерстайн стоял перед профессором Вандерли и графом Серебровым, чувствуя себя последним идиотом.

Мастер-класс Юрия закончился полным триумфом. Мало того что подставной пациент оказался разоблачён – так ещё и весь симпозиум теперь знал, кто за этим стоит.

Нужно было спасать положение.

– Граф Серебров, я пришёл принести извинения, – Генрих изобразил раскаяние на лице.

– За что именно, барон? – невозмутимо поинтересовался Серебров.

«Он что, издевается? Или хочет, чтобы я признался вслух?» – прорычал про себя Хаммерстайн.

Он вздохнул, сдерживаясь, и ответил:

– За этот инцидент с пациентом. Я поступил глупо. Разозлился на вас и потерял голову.

– Ясно. Извинения приняты, – кивнул Серебров.

– Мне остаётся лишь восхититься благородством графа. Я бы не простил вас так быстро на его месте. Вы пытались дискредитировать коллегу и намеренно нанесли вред здоровью человека. Это не глупость, барон. Это подлость и позор для целителя, – заметил Вандерли.

Генрих стиснул зубы и процедил:

– Я понимаю. И прошу прощения. Также прошу вас, профессор, не распространяться об этом случае. Моя репутация…

– Вашу репутацию вы разрушили сами, – хмыкнул Элиас.

– Профессор, умоляю! Если эта история выйдет за пределы симпозиума… меня уничтожат. Пожалуйста, – промямлил Хаммерстайн.

Вандерли долго молчал. Потом вздохнул.

– Хорошо, барон. Я не стану раздувать скандал. Но только ради репутации симпозиума, не ради вашей.

– Благодарю вас, профессор. От всей души благодарю, – Генрих поклонился и вышел из зала.

В коридоре его лицо исказилось от ярости. Унижение жгло изнутри, как раскалённое железо.

Серебров, ублюдок! Сначала опозорил его на докладе. Потом – с Мюллером. Потом – с де Мариньи. И теперь – это.

Генрих был вынужден извиняться. Он, барон фон Хаммерстайн, потомок древнего рода, признанный мастер – должен был унижаться перед каким-то выскочкой из Сибири!

Это не останется безнаказанным!

Он отомстит. Обязательно отомстит. Нужно только найти способ – такой, чтобы никто не смог связать это с ним.

Генрих вышел из Дворца Наций и направился к своей машине.

Месть – блюдо, которое подают холодным. Он подождёт. Соберёт информацию. Найдёт слабые места.

И тогда граф Серебров пожалеет, что вообще приехал в Европу.

Швейцария, город Женева, лаборатория профессора Вандерли

Утром я получил письмо от Льва с зашифрованным файлом.

Я открыл его и пробежал глазами по тексту. Бачурин не подвёл – его наработки были толковыми.

«Мне кажется, проблема в стабилизаторе, – писал он. – Горечавник работает, но слишком медленно. Попробуйте добавить эссенцию серебряного папоротника – она ускорит связывание компонентов. И уменьшите концентрацию мандрагоры на треть. Сейчас она перегружает каналы».

Серебряный папоротник. Редкий ингредиент, но найти его в Женеве не составит труда.

Я сходил в алхимический магазин и за немалые деньги приобрёл нужную эссенцию. А затем сразу же отправился в лабораторию.

Следующие несколько часов я провёл за работой.

Сначала – подготовка ингредиентов. Эссенция белой мандрагоры, теперь уже в уменьшенной концентрации. Кристаллизованный лунник – его нужно было растереть в порошок особым образом, чтобы не потерять свойства. Настойка горечавника. И новый компонент – эссенция серебряного папоротника.

Папоротник оказался капризным. Он не хотел смешиваться с остальными ингредиентами, образовывал комки, выпадал в осадок. Пришлось трижды переделывать основу, прежде чем нашёлся правильный порядок добавления компонентов и определить необходимое количество и концентрацию маны для обработки.

«Шёпот, как дела?» – мысленно спросил я, продолжая работу.

«Наблюдаю за наблюдателями», – хихикнул дух.

Всякий раз, пока я работал здесь, то посылал Шёпота летать по округе. К агентам спецслужб я уже привык, но нельзя было забывать, что за мной следит Чёрная каста.

«Хорошо. Продолжай», – кивнул я.

Смесь забурлила, меняя цвет. Из мутно-зелёной она становилась всё более прозрачной, пока не приобрела нежный изумрудный оттенок.

Хороший знак.

Я налил немного в пробирку и выпил.

Эффект наступил через несколько секунд. Знакомое ощущение – каналы расширяются, энергия течёт свободнее, дар усиливается. Но на этот раз без побочных эффектов. Никакой перегрузки, никакого истощения.

Прошла минута. Две. Три.

Я по-прежнему чувствовал себя прекрасно.

– Работает, – выдохнул я.

Усиление стало чуть меньше, чем у предыдущего прототипа – примерно тридцать процентов вместо сорока. Но зато без побочных эффектов. Для практического применения это гораздо важнее.

Я записал рецепт на бумаге. Каждый ингредиент, каждую пропорцию, каждый этап приготовления.

Закончив, оставил записи на столе и вышел из лаборатории.

На следующее утро Шёпот разбудил меня раньше обычного.

«Хозяин! Есть новости».

Я открыл глаза.

«Что случилось?»

«Рецепт украли. Ночью в лабораторию проник человек. Забрал твои записи и ушёл», – ответил дух.

«Ну, я так и думал».

«Ты не удивлён?»

«Нет. Вандерли, конечно, ни при чём – он честный человек. Но я с самого начала подозревал, что в этой лаборатории за мной могут следить. Слишком много ценных исследований, слишком много заинтересованных сторон».

«Тогда зачем ты оставил рецепт на виду?» – удивился Шёпот.

«Потому что там был ненастоящий рецепт. Набор ингредиентов и пропорций, которые выглядят правдоподобно, но на самом деле – полная чушь. Если кто-то попытается его воспроизвести, получит бесполезную жижу», – объяснил я.

«Хитро! Мне это нравится!» – рассмеялся Шёпот.

«Спасибо. Ты проследил, куда уехал вор?»

«Конечно, проследил… Мы его поймаем, хозяин! Скажи, что поймаем, я хочу повеселиться!»