Текст книги "Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)"

Автор книги: Александра Мауль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

С помощью Вона выбираюсь из кареты и чувствую, как в груди начинает неприятно тянуть.

Глубоко вдыхаю и в воздухе улавливаю запах еды, алкоголя и мокрого дерева.

Делаю несколько шагов по каменной дорожке ведущей к дому и каждый шаг отзывается в груди глухой болью.

Вокруг темно и сыро.

Осматриваюсь и пытаюсь контролировать нахлынувшие воспоминания Инес.

Голова начинает болеть оттого, что я сдерживаюсь, но если не буду стараться, то рискую утонуть в них.

Тело охватывает мелкая дрожь, а на языке чувствую такой до боли знакомый привкус разочарования, боли и непонимания.

Тёмное небо вдалеке рассекает молния, порыв ветра развевает волосы.

Преодолеваю расстояние от кареты Вона до одноэтажного деревянного дома, а в свете тусклого фонаря и вовсе кажется, что он покосился в сторону, глядишь, вот-вот рухнет. У двери небольшое крыльцо, лавочка и пузатый глиняный горшок с каким-то цветком, похожим на пальму.

Над дверью висит фонарь, который нещадно из стороны в сторону треплет ветер, а в окне горит тусклый свет.

Осматриваю территорию двора и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Негусто и очень-очень плохо, я бы сказала.

А герцог Батори и вовсе произнёс бы с отвращением что-то вроде: “ни-ще-та”.

Вздрагиваю, когда Вон стучит в дверь, и понимаю, что сильно отстала от него, осматриваясь и погрузившись в воспоминания. А они у Инес не очень приятные.

Сердце так щемит, что хочется закричать, когда в голове мелькают воспоминания Инес: я вижу слёзы и истерики бедной девушки, и холодность отца, когда он непреклонен в своём решении подложить бедняжку под герцога Батори.

– Пошли вон! Нет герцога Бритт. Он в город уехал – слышится за дверью глухой женский голос, а затем какое-то невнятное бурчание.

– Открывай, Ирма, здесь твоя госпожа.. – говорит Вон и как-то странно улыбается, исподлобья поглядывая на меня.

– Герцог Ленард? – почти вскрикивает женщина и возится с замком. – Зачем пожаловали? Неужели прослышали, что господин Бас добрался до сундука своей покойной жены? Вас он всё равно не послушает, уж третий день не просыхае… – на пороге появляется пожилая женщина со светлыми, небрежно собранными в пучок волосами, и замолкает на полуслове, когда взгляд её останавливается на мне.

Пробегаю взглядом по её светлому платью, поверх которого она набросила потёртый серый плащ.

Женщина какое-то время стоит неподвижно и смотрит так, словно увидела привидение, а затем её взгляд падает на мой сундук, который любезно притащили и поставили около меня во дворе люди герцога Ленарда.

Закрывает глаза и шумно вдыхает, а меня вдруг такая тоска берёт, что и вдох делаю с трудом.

Эмоции Ирмы становятся такими сильными, что Ленард рядом с ней вдруг начинает кашлять. А испытывает она боль, смешанную с жалостью, которые вдруг сменяются яростью, и она открывает глаза.

– Домой вернулись, моя маленькая госпожа? – спрашивает, и я киваю, а Вон снова бросает на меня странный взгляд – Ну проходите, тогда. Я сейчас постелю вам, видит создатель я денно и нощно молилась, чтобы этот день для вас никогда не настал – разворачивается и неуклюже заходит в дом.

На какое-то мгновение наши с Воном взгляды сталкиваются, и то, что я чувствую в этот момент, мне не нравится. Разрываю наш зрительный контакт и сильнее кутаясь в плащ, прохожу вперёд.

В доме меня встречает небольшой коридор, прохожу вперёд в небольшую гостиную, где нахожу диван, небольшой стол и что-то вроде комода.

– Батюшка ваш, сейчас не в том состоянии, чтобы вас поприветствовать, но вот завтра встречи с ним не избежать, – сообщает Ирма и переводит взгляд на Вона, который зачем-то прошёл следом за мной. Оборачиваюсь, когда его люди затаскивают мой сундук и по его указке оставляют его у дивана.

– Спасибо, – бросаю я, и между нами снова повисает неловкая тишина, которую прерывает звон разбитой посуды и невнятного бормотания.

Ирма качает головой и бубнит себе под нос какие-то ругательства, а вскоре в комнате появляется и сам источник шума.

В чёрном парадном костюме, слегка измятом, зато в белоснежной рубашке и чёрном галстуке, придерживаясь за стену, появляется отец Инес.

Теперь уже мой отец.

Бастиан Бритт

Останавливает и неуклюже проводит рукой по светлым волосам, пытаясь придать им приличный вид. Склоняет голову набок, осматривая меня, а затем проводит рукой по своей бороде.

– Зачем ты здесь в такой час, герцогиня Батори? – произносит он и словно носом по сердцу проводит этим своим обращением – Неужели проведать своего старика?

– Я вернулась насовсем, отец – отвечаю, и он вдруг меняется в лице и подаётся вперёд.

В нос ударяет сильный запах алкоголя и табака, а сам герцог Бритт едва не валится с ног.

– Неужели прогнал тебя? – принимается он причитать и едва не валится у моих ног. В последний момент остаётся стоять, уцепившись за мою юбку и поднимается – Неужели прогнал? Ну каков подлец! Ну каков, ведь был уговор! – причитает он и качает головой – Прости ты меня, прости своего отца, но я ведь хотел как лучше! Ви-но-ват! – вскрикивает он и прикладывает руку к груди. А я вся сжимаюсь – Виноват я перед тобой и письмо то я напрасно тебе не показал и всё это затеял, сгорю я, сгорю я в драконьем пламени. – вопит и пытается то ли обнять, то ли удержаться за меня. Хвала богам мне на помощь приходит Вон, и отдирает хорошо подвыпившего родственника, но тот упрямо вырывается и смотрит на меня теперь с каким-то волевым настроем. – Не пущу! Ни за что не пущу тебя в дом и думать забудь. Я такого позора не переживу! – бьёт себя в грудь и громко икает – Забирай свои вещи! – указывает на сундук – И выходи! Мы сейчас же вернёмся в поместье Батори, и ты сделаешь всё, чтобы муж захотел вернуть тебя обратно.

Делаю шаг назад, когда отец решительно шагает на меня, но падает у моих ног и не в состоянии подняться, что-то бубнит.

Его голос звучит приглушённо, а я бросаю взгляд на .. как же её там назвал Вон?

Кажется, Ирма.

– Ишь чего захотел, старый ты идиот – ругает она его и бьёт по спине какой-то тряпицей – Поднимайся и уходи к себе. Сердце моё рвётся, если бы тебя сейчас видела бедная Адель, то умерла бы во второй раз от такого позора, – выговаривает она, – а что толку? Ему сейчас вообще всё по барабану. Лежит у моих ног, бубнит.

Похоже, завтра утром проснётся и вовсе этот эпизод не вспомнит.

Вон проходит вперёд и аккуратно подхватывает моего отца, поднимает и укладывает прямо здесь на диван, а тот ещё и что-то бубнит в пьяном бреду.

Да уж, попала так попала, ничего не скажешь.

Смотрю на парня и впервые за время, что нахожусь в этом странном, магическом мире не вижу на его лице ни отвращения, ни осуждения.

– Благодарю вас, господин Арден, —произносит она и кривится, – Вы уж простите ему подобную слабость. Теперь, когда дочь рядом, исправиться, да за ум возьмётся. – произносит она, вот только ощущение у меня, что пытается так себя успокоить. – Вы если хотите нас навестить, то заходите завтра поутру. Я чего-то особенного приготовлю и завтраком вас угощу за то, что вы Инес помогли добраться. Помог ведь или? – спрашивает и переводит взгляд на меня, а я только и киваю.

Завтра первым делом раскрою в доме все окна и займусь влажной уборкой.

Как они таким затхлым воздухом дышат, да ещё и перегар от господина Бастиана стоит столбом, что хоть нос закрывай.

В прошлой жизни отец у меня себе такого не позволял. Мать я тоже потеряла рано, но папа у меня держался молодоцом и поднял меня и мою младшую сестру.

– Я останусь здесь на пару дней, поэтому мог бы помочь тебе, если нужно – мнётся Вон, а когда Ирма, кажется так её зовут, прочищает горло, он кивает мне и неспешно покидает дом.

– А как это вы вместе оказались? – спрашивает Ирма

– Встретились на дороге, – пожимаю плечами и она реагирует странно и тяжело вздыхает.

– Ну пусть будет к добру – произносит она и кивает мне, чтобы следовала за ней.

Из комнаты, где теперь похрапывает Бастиан мы снова оказываемся в маленьком коридоре, а с виду домик кажется куда меньше.

Пол под нами противно скрипит, и я мечтаю, чтобы этот звук не разбудил моего новоиспечённого батюшку. Никакого желания с подвыпившим говорить или спорить я не имею.

Присаживаюсь на стул у двери и наблюдаю за тем, как Ирма возится с застиранным постельным бельём, которое достала из комода. Пахнет оно порошком и свежестью, а её ловкие движения снова обрушивают на меня поток воспоминаний.

Жаль, что не всё успеваю понять, как следует.

Округляю глаза и осматриваюсь, когда понимаю, что передо мной моя бабушка. Пусть и не родная, мачеха моей покойной матушки. А домик – это единственное моё наследие, которое всё ещё у нас лишь оттого, что не имеет никакой ценности, да и записано, должно быть, на Ирму.

– Хорошо, что ты сюда приехала, Инес. Может мы наконец ближе станем. Позор ты в семье или нет, а лучше уж тут укрыться, чем упрёки бесконечные выслушивать. В чём твоя вина, если господин Бастиан влюбился в простолюдинку? А твоя матушка, моя падчерица золотым человеком была. Таких, как она, ещё попробуй отыщи, а какое сердце доброе было. Оно-то её и сгубило! Доверчивая была. Будь он неладен – зло произносит, когда храп Бастина сотрясает воздух – и семья его вся змеиная. Извели её, извели.. – вздыхает она и резко расправляет одеяло. – А потом и за тебя принялись. Видела я, да ничего поделать не могла. Я тебя защитить не смогу, но может до тебя им больше дела нет. Если ты у меня оказалась.

Признаюсь, что слова Ирмы меня запутали, но вывод сделать могу такой, что, судя по всему, мой богатый папенька полюбил простолюдинку маменьку, а дальше чего уж там было, предстоит мне ещё выяснить.

Ирма какое-то время смотрит на меня, а затем сухо улыбается.

– На маму ты свою похожа, Инес. Жаль, мне не позволяли твоим воспитанием заниматься, не то я бы научила тебя и за себя постоять, и женихов выбирать. – говорит она и поджимает губы. – Доброй ночи. Подьём у нас завтра в шесть ноль-ноль.

Стягиваю дорожный плащ и устраиваю на стуле, когда Ирма меня покидает, а сама осматриваю небольшую комнату, которую, судя по всему, прежде и занимала сама Ирма.

У окна стоит небольшая кровать, напротив – комод, а у двери стул.

Вот и вся мебель.

Комната хоть и скудно обставлена, но, кажется мне отчего-то уютной.

Забираюсь в постель и натягиваю одеяло до подбородка. Холодно и влажно, а в постель как будто иголок насыпали.

Сон никак не идёт, храп Бастиана разносится на весь дом, да ещё и вопоминания путаются.

Сердце колотится как сумасшедшее, не знаю, когда мне всё же удаётся заснуть и просыпаюсь я оттого, что кто-то касается моего лица.

Тычет в щеку, а затем пробегает пальцами по линии носа.

Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь, а потом и вовсе подскакиваю, потому что совсем не ожидаю увидеть того, кто сидит у меня на постели.

Девчушка, на вид не больше шести лет сидит у моей постели и смотрит на меня большими медового цвета глазами. Волосы собраны в небрежный хвост, а надета на ней потрёпанная серая рубашка и вроде как штаны.

– Т-ты кто? – хрипло произношу, потому что до сих пор не поняла это сон или я всё же проснулась. – Ты кто такая? – повторяю вопрос и двигаюсь, а девчонка так резво соскакивает с моей кровати и бросается прочь.

Я тоже поднимаюсь и осматриваюсь.

Судя по всему, наступило утро.

Солнце хозяйничает в комнате, а с улицы доносится какой-то шум.

Ещё раз смотрю на кровать, а затем на дверь и пытаюсь понять: привиделась мне малышка или я действительно видела её у себя на кровати.

Так и не найдя никакого зеркала в комнате, я выхожу в коридор и прислушиваюсь. Храпа Бастиана не слышно, должно быть, уже проснулся, поэтому смело выхожу и сдерживаюсь, чтобы не скривиться, когда подо мной снова противно скрипит пол.

Делаю глубокий вдох, когда оказываюсь на улице и улыбаюсь. Запрокидываю голову, подставляя своё лицо тёплым утренним лучам солнца.

Сейчас при свете дня мне удаётся рассмотреть, в какое живописное место я попала.

Домик в самом деле небольшой и сильно требует ремонта, вокруг густой, тёмно-зелёный лес, и запах его густо висит в воздухе

– Проснулась! – врезается в мой слух голос Ирмы, и я разворачиваюсь.

Стоит у большого кирпичного здания с громоздкой вывеской, которая гласит: "Таверна у дороги" и жестом меня подзывает. – Я для тебя воды приготовила, чтобы ты, моя маленькая госпожа привела себя в порядок.

– Отчего вы меня госпожой называете, если я .. – прочищаю горло – если я ваша внучка.

– Дак не положено. Вы ведь герцогиня, – отвечает Ирма и задирает голову, – А я чего? Простая.. – замолкает и осматривается – Батюшка ваш так приказали, а потом я уже и привыкла.

– Значит, отвыкай – подхватываю я. – Не госпожа я тебе – добавляю, и она прищуривает правый глаз, вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и открывает рот, чтобы что-то сказать, но нас прерывают.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть отца в компании двух пожилых мужчин. Хорошо одеты и трезвы, в отличие от моего батюшки, которому с утра явно не здоровится.

Один из его гостей слишком долго задерживает на мне свой взгляд. Потом и вовсе принимается жадно осматривать и чуть дольше, чем нужно, задерживается на груди.

Взгляд его липнет к телу и заставляет поёжиться.

– Не открыты мы, и предложить мне вам нечего, – бросает Ирма и напрягается. Смотрит на меня странно, а затем осматривается. Настроение её и воздух вокруг моментально меняются.

– А ты для нас сейчас открой. И меньше там без дела стой, а иди и суетись! – открывает рот тот, кто меня разглядывал, и я чувствую, как во мне просыпается злость. Особенно, когда батюшка мой, стоит и словно тоже выжидает, когда Ирма бросит всё и ринется открывать таверну.

Она, в общем-то, так и поступает.

А тот, кто меня осматривал, направляется ко мне. Медленно и вальяжно, словно хозяин этого места.

При этом не разрывая зрительный контакт.

– А это что за красота и в наших краях? – спрашивает он, и то, что мелькает в его взгляде, мне не нравится. Как и не нравится, что папаша совсем не торопится осадить своего гостя и вступиться за свою дочь.

Наоборот.

Стоит, наблюдает.

– Я передумал, герцог Бритт, – говорит он и принимается рыскать в карманах, пока его глаза снова осматривают меня снизу вверх – Останусь у вас на обед. Вот вам за завтрак, за обед и за ужин. – протягивает руку и вкладывает моему папаше в ладонь монеты – И сверху приплатил, чтобы вот эта красота меня развлекала сегодня. Пусть для начала умоется и причешется, а затем я жду её за своим столом, – нагло улыбается и развернувшись направляется в таверну.

– Слышала, что он сказал, – бормочет отец и сильно хватает за локоть – После всего, тебя всё равно никто достойный замуж не возьмёт, а так ты нам хоть денег заработаешь – говорит и тянет меня за собой.

Глава 4

Силой вырываю руку из его хватки и смотрю со злостью.

Он что серьёзно?

Мой новоиспечённый отец округляет глаза и хмурится. Фыркает, когда осматривает, видимо, хочет убедиться, что сейчас моего неповиновения никто не наблюдает, а затем снова протягивает руку, чтобы меня схватить.

– Что ты вытворяешь, мы по уши в долгах – цедит сквозь зубы он, и я окончательно взрываюсь.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы ударить его по руке.

– Приведи себя в порядок и живо за стол к Теодору Вирвальду. У него есть деньги, – говорит и как бы в подтверждение трясёт передо мной рукой, в которой крепко держит монеты от этого самого Вирвальда. – Не в том ты положении, чтобы крутить носом, а нам нужны деньги.

– Да как ты смеешь? – взрываюсь я – Посмотри на меня! Я здоровая, молодая девушка и способна заработать деньги, используя свои ум, находчивость и таланты, а не сидеть и позволять похотливому старику пускать на меня слюни и лапать. Если мы по уши в долгах, может, тогда что-нибудь сделаешь сам? – говорю, и он зло прищуривается – Может быть, попробуешь их заработать, вместо того, чтобы совать меня своим собутыльникам.

– Теодор не пьёт, – возмущённо произносит он. Будто от этого мне сразу станет легче. – И как ты смеешь так разговаривать с отцом? Прояви уважение! – рычит он, и его начинает трясти от злости, хотя это вполне может быть похмелье.

– А ты моё уважение не заслужил, – бросаю ему, и он сжимает руки в кулаках, я даже могу услышать скрежет его зубов – Всё, что я слышала о тебе, а затем видела с момента своего приезда – это мужчина, отец, который залез по уши в долги, а вместо того, чтобы решать эти проблемы просто использует для этого свою дочь! – говорю я, и мой голос срывается.

Больно в груди вдруг становится, что дыхание перехватывает.

Сама я детей не могу иметь, после тяжёлой трагедии я так и не смогла испытать радость материнства и то, что сейчас происходить, словно ножом по сердцу режет.

Бастиан смотрит на меня широко раскрытыми глазами и ничего не говорит.

Неудивительно, просто он растерян, Инес наверняка молча глотала обиды.

Но я не Инес и терпеть подобного отношения к себе не буду!

А если, вот этот товарищ будет создавать проблемы, сделаю для него коктейль, чтобы на неделю ушёл в спячку.

В приготовлении коктейлей мне, кстати, нет равных, а всё потому, что был у меня небольшой бар.

Моя душа, моё детище, которое благополучно отошло моему мужу и его молодой любовнице, когда они меня обманули.

Разворачиваюсь и пытаюсь обуздать свои эмоции. Сердце колотится в районе горла, больно должна признаться, меня бьёт дрожь, а щёки горят.

Отправляюсь подальше от отца, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Не помню как в доме нахожу небольшую комнату для удобств.

Там и зеркало, и расчёска. Всё ещё трясусь от возмущения, когда привожу себя в порядок. Тело неприятно ломит, в воздухе стоит прелый запах.

Тяжело вздыхаю и снова смотрю на обновлённую себя и улыбаюсь.

Если у нас тут целая таверна, то нужно придумать, как привлечь в неё посетителей и что у нас в этом мире имеется для приготовления коктейлей.

С боевым настроем выхожу на улицу и собираюсь отправиться в таверну, чтобы помочь Ирме с приготовлением завтрака и осмотреться, заодно и расспросить её о том, как тут всё устроено.

– Почему ты так долго? – дёргает меня отец уже у самой двери в таверну и тянет на себя.

Кажется, он уже снова нетрезвый и теперь намного смелее, чем некоторое время назад.

– Отпусти, – говорю и пытаюсь вырвать руку, но на этот раз папаша держит меня крепко.

Даже болезненно.

– Сейчас туда пойдёшь и будешь улыбаться. Он мне сказал, что забрать тебя подумывает. Ему служанка требуется, а ты как раз говорила мне, что работать хочешь. Вот и пойдёшь под покровительство Вирвальда.

– НЕТ! – резко и твёрдо отвечаю и его начинает трясти, и на этот раз я вижу, что трясёт его от ярости.

Злится из-за моего неповиновения.

– Пойдёшь, я сказал, – кричит он и рывком толкает вперёд, больно сжимает руку и трясёт, словно провинившуюся девчонку. – Будешь делать то, что я скажу!

Его неожиданный припадок ярости сбивает меня с толку, и я падаю вперёд, споткнувшись, когда он толкает меня, а затем он и вовсе замахивается на меня и я закрываю лицо руками, готовясь к удару.

Но никакого удара я не ощущаю, слышу лишь глухой стук от падения.

Похоже, он промахнулся и, потеряв равновесие, упал рядом со мной.

Соскакиваю и смотрю на то, как он неуклюже поднимается и бубнит себе под нос, а затем ползает рядом с крыльцом.

Мне становится так горько, когда наблюдаю за тем, как он неуклюжими движениями собирает разбросанные монеты.

Трясу головой, чтобы избавиться от этих эмоций.

Этот мужчина мне никто.

Прохожу вперёд, захожу в таверну, и меня накрывает аромат жареного лука на сливочном масле.

Меня встречает небольшая комната с дощатым полом. Рядом с дверью стоит небольшой стул, на котором стоит ведро с водой.

В глубине комнаты большая печка, видимо, Ирма её только растопила, запах дыма и свежих дров ещё стоит вокруг, но не такой сильный, как запах еды.

Прикладываю руку к животу, когда желудок громко урчит.

– Проходи-проходи, —зовёт меня Ирма, когда замечает моё появление.

Справа от меня замечаю небольшой коридор, который, судя по всему, ведёт в основной зал.

– Присядь пока здесь – указывает мне на стул рядом со столом, за которым она работает и так ловко нарезает помидоры и зелень. – Я сейчас с завтраком закончу, и мы поговорим. – тяжело вздыхает она и снова проводит тыльной стороной ладони по лбу, затем сдувает непослушные пряди, упавшие на глаза.

На Ирме белоснежный фартук и перчатки.

Поджимаю губы, когда она принимается осматривать меня с интересом, как будто впервые видит, но я, к сожалению, не знаю, когда Инес видела её в последний раз.

Разрываю наш зрительный контакт и принимаюсь осматривать полки, что висят над столом.

Они забиты банками, кастрюлями и какими-то специями.

Снова перевожу взгляд на Ирму, но она уже не разглядывает меня, а снова возится с овощами и сыром. Подходит к печке и принимается что-то помешивать в большой чугунной сковороде. Запах стоит соблазнительный.

– Барышня Инес, – подскакиваю и оглядываюсь, когда в комнате раздаётся тонкий голос. – Как хорошо, что вы здесь. Я уже устала оправдываться, – говорит и потирает своё красное запястье – там господин Вирвальд требуют вас. Говорит, уплатил за всё, а вы его ждать заставляете.

Девушка лет девятнадцати в тёмно-коричневом платье смотрит на меня испуганно.

– Провались он пропадом, этот Вирвальд! – встревает Ирма, пока я разглядываю, судя по всему, ещё одну работницу таверны.

Её тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, кожа белая, а глаза большие насыщенно-золотого цвета. Вот только выглядит напуганной и встревоженной. Снова опускаю взгляд на покрасневшее запястье и соскакиваю.

Слышу, что Ирма мне что-то кричит вслед, но я уже пытаюсь отыскать зал и по коридору без труда его нахожу.

Большой, чистый, но совершенно неуютный: первое, что приходит мне на ум, когда вхожу. Но это всегда легко исправить, разузнать бы немного о предпочтениях гостей.

Впрочем, о предпочтениях некоторых из них я бы вообще никогда не желала узнавать.

– Явилась! – соскакивает тот самый Теодор и бросается ко мне. – Я велел тебе привести себя в порядок, а не заставлять меня ждать!

Велел?

Слишком быстро оказывается рядом и силой хватает за руку, а затем прижимает к себе и тут же впечатывает меня в стену.

С виду пожилой, а действует так резко и быстро, что я начинаю понимать: в этом мире внешность может быть очень обманчива.

– Отпусти! – говорю и упираюсь руками ему в грудь, когда похотливый старик опускается к моей шее, а затем проводит по ней языком, я аж вскрикиваю от отвращения, что накрывает меня с головой. А ещё его липкие влажные руки уже каким-то образом оказались у меня под платьем и он проводит вверх по моим ногам.

Пинаю его в живот, а, может, и не в живот, но мне совершенно наплевать.

Он с воплями от меня отскакивает и сгибается пополам, а рядом с ним появляется его.. возможно, друг, но к счастью, ничего не предпринимает, а просто останавливается рядом.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, сердце колотится так, что мне больно, руки трясутся, а груди горит от ярости.

– Сопротивляться удумала? – поднимает голову Теодор и делает шаг вперёд, но передо мной становится Ирма со сковородой в руке. Волосы растрёпаны и на ней уже ни фартука, ни перчаток. – Пошла вон, я заплатил за то, чтобы она меня развлекала.

– Вот и проси развлечений у того, кому монеты свои вручил, а мою девочку трогать не позволю! И за то, что Карину поранил, сейчас сковородой огрею. Только подойти ещё раз – угрожает она.

– Убирайся с моей дороги, бешеная, если хочешь, чтобы твоя таверна и дальше работала. – с пренебрежением бросает Теодор

– Да пусть она сквозь землю провалится, если ради этого позволю тебе моих девочек обижать! – Кричит Ирма и трясёт сковородой.

Тот второй кладёт руку на плечо Теодору и что-то шепчет, наклонившись, а у старика от ярости даже обвисшие щёки начинают трястись.

Карина, как назвала её Ирма, тоже здесь и испуганно жмётся ко мне.

Энергия от этого старика и правду пугающая и подавляющая.

В основном, потому что он чувствует, что определённо сильнее трёх хрупких женщин, одна из которых уже пожилая, хоть и полна ярости.

– Я заплатил! – взвивается он – Почему это вообще происходит? Или ты, может, забыла в каком положении находишься? – смотрит на меня и зло прищуривается – Я сейчас эту вшивую таверну покину и сделаю так, что сюда больше никто не войдёт, стороной будут обходить это вонючее место, а ты, дорогуша – тычет в меня пальцем – ещё про меня вспомнишь. – угрожает он, а у самого глаза блестят и руки трясутся – Через три дня, я приду за деньгами, что заплатил твоему папаше, и мне всё равно каким образом ты будешь отдавать этот долг – добавляет и похотливо осматривает меня, склоняет голову и снова задерживается на груди, а я вздёргиваю подбородок.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, а затем он фыркнув, разворачивается и покидает таверну.

Звуки его шагов словно удары палками, а когда стихают, в комнате повисает тишина.

Ирма двигается и осматривает сначала Карину, затем меня и только после этого двигается в большой барной стойке. Роется там чего-то, а затем со злостью бросает на столешницу несколько монет. Не больше пяти и ударяет ладонью рядом.

– Ох, плохи дела, плохи дела у нас ..– причитает она. – Папаша твой, судя по всему, и сюда успел свой нос засунуть.