Текст книги "Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ)"
Автор книги: Александра Мауль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Хозяйка таверны «Драконий клык»
Александра Мауль
Глава 1
– АААА – в уши врезается крик перед тем, как я проваливаюсь в темноту.
Чувствую, как тёплые пальцы касаются моего лица, и с трудом открываю глаза, голова ещё кружится после удара, а в глазах пляшут чёрные пятна, но это не мешает мне рассмотреть перед собой потрясающе красивого мужчину.
Какой чудесный сон!
У него густые брови, пронзительные, чёрные как ночь глаза, выраженные скулы, чувственные, очерченные губы и трёхдневная щетина, которая ему так идёт.
Что мне даже хочется протянуть руку и пробежать пальцами по его щеке.
– Пришла, наконец, в себя? – говорит он – Как ты посмела меня опозорить, Инес? – Раздражение и пренебрежение, что скользит в его голосе, быстро приводит меня в чувства, сбрасывая очарование, и я понимаю, что должно быть это никакой не сон. Разочарование сдавливает грудь. – После всего, что я для тебя сделал!
Делаю глубокий вдох, и мой нос заполняет терпкий аромат мускуса и кедра.
Пытаюсь вспомнить последние события и понять, что здесь происходит, потому что я не Инес и мужчину, что передо мной вижу впервые.
Последнее, что я помню: мой муж, с которым мы прожили долгие годы, и вопиющая сцена предательства, от которой не выдержало моё больное сердце и я упала в темноту под вопли его молодой и ушлой любовницы.
Они отобрали у меня всё: дом, деньги, дело всей моей жизни, а после и саму жизнь. В груди до сих пор болит.
Но кажется, я получила второй шанс.
Мужчина поднимается, отдёргивает тёмный пиджак, расшитый золотыми нитями, который плотно обтягивает его широкие плечи, а белоснежная рубашка под ним расстёгнута до середины груди, обнажая его загорелую кожу.
Он хмурится и поджимает губы, неверно истолковав мои эмоции от воспоминаний о неверности мужа.
Он, кстати, своей Инес тоже оказался неверным и то, как прячет руки в карманы и шумно выдыхает сейчас, пробуждает в моей голове новую волну воспоминаний, но совсем не моих. То, как мужчина, что передо мной страстно целовал рыжеволосую девушку, Миларию Ленош, пока она впивалась своими худыми пальцами в его крепкие, широкие плечи.
Платье, что надето на мне, сдавливает грудь, а от волнения меня бьёт дрожь, и я чувствую холод.
Я в смятении из-за того, что происходит вокруг, но, похоже, я каким-то образом попала в тело Инес, той, на которую сейчас так зол этот красивый мужчина.
– Ты меня разочаровала, – зло цедит он сквозь зубы и обжигает меня острым взглядом – После того, как я взял тебя порченую, да ещё и пустую, ты за это время не только не принесла никакой пользы, да ещё и не подарила мне наследника. Но больше я не позволю тебе меня позорить!
Больно в груди становится от его слов и не только потому, что память подкидывает мне воспоминания, как бедняжка Инес изо всех сил старалась быть покорной и услужливой женой, делала всё, что велит ей тиран-муж, но и ещё оттого, что мне самой причиняют боль его гадкие слова.
А ещё, я никак не могу припомнить, что за позор случился с несчастной.
Вижу лишь, как она в кабинете мужа увидела его с другой, а после побежала прочь, не сдержав эмоций. Так и упала.
Наверное, и я в тот же момент лишилась чувств, и мы поменялись телами.
Тяжесть от боли сменяется злостью, когда мне приходит догадка, что история с позором может быть просто притянута, чтобы избавиться от ненавистной жены и остаться наедине с молодой герцогиней Ленош, которая гостит в доме и уже обратила внимание на мужчину передо мной.
Молодая, красивая, наполненная магией.
– Только давай без истерик, я уже всё решил и не стану терпеть твоих слёз – говорит он, и его губы дёргаются в презрительной усмешке.
Только сейчас понимаю, что в комнате мы не одни: мужчина на вид лет пятидесяти в странной одежде, и круглых очках смотрит на меня не моргая, и две девицы, прижались друг к другу, прикрывают рты и хихикают.
А я сижу на большой кровати, застеленной мягким бежевым шёлком. За окном небо заволокли тёмные тучи, а сквозь приоткрытое окно ветер приносит с собой запах гари.
Какие уж тут истерики, да и плакать я из-за кого-то вроде него, точно не стану.
– Поднимайся и собирай свои вещи, ты возвращаешься в дом своего отца, где бы он ни был сейчас – выплёвывает мужчина – Я больше не намерен тебя терпеть, угораздило же связаться с тобой из жалости! И будь добра, возьми с собой только то, с чем я тебя сюда привёл. – чеканит он и, развернувшись, покидает мои покои.
Герцог Оран Батори.
Единственный наследник чайных плантаций семьи Батори.
Избалован, расточителен и крайне несдержан, как подсказывает мне память Инес, пока я наблюдаю, как он медленно, с хищной грацией и уверенностью в каждом движении покидает комнату.
Впрочем, он ещё и беспечен, потому как семейные плантации в упадке, но свободное время герцог Батори предпочитает проводить не там, чтобы исправить ситуацию, а в игорном доме, после чего срываться на свою безвольную жену.
Но со мной я так обращаться не позволю.
Хочет, чтобы я вернулась к отцу?
Так это я с удовольствием!
Только бы подальше от такого, как он.
– Хотите, чтобы я ещё раз осмотрел вас, госпожа Батори? – привлекает моё внимание мужчина в круглых очках и делает шаг ко мне. Присаживается на кровать и ждём указаний, а я киваю.
Голова болит и до сих пор кружиться. Пусть меня осмотрит перед дорогой, кто знает, что меня ждёт в родительском доме.
Он осматривает мою голову, заглядывает в глаза и проверяет пульс, а после тянется за небольшим чемоданчиком и как только открывает его, в нос ударяет запах нашатыря и трав.
Достаёт небольшой бутылёк и протягивает мне.
Пахнет приятно: мятой и мелиссой, поэтому делаю пару глотков и протягиваю обратно, а он принимает и одобрительно кивает.
– Я напишу вам рецепт, отдам вашему кучеру. Отвар для восстановления не мешало бы пропить около семи дней. – говорит он, когда заканчивает осмотр, – Чудо, что в здравом уме остались, госпожа, после такого падения.
– А я бы лучше лишилась жизни, – заявляет одна из девиц.
– С позором вернуться в родительский дом, правда хуже смерти – прыскает другая, и обе начинают хихикать, но давятся своим смехом, когда я перевожу на них свой взгляд. Острый, словно кинжал, я за свою жизнь немало подобных девиц повстречала. Вот только одну, очень наглую пропустила. Ту, что в постель к моему мужу пролезла, а потом надоумила его всего меня лишить. Списала меня со счетов из-за больного сердца, дрянь.
Обе девицы фыркают и переглядываются.
Это они себе такое позволяли по отношению к Инес?
– Помочь собраться? – спрашивает первая и осматривает меня с раздражением. Получается, если меня прогнали, то я и не госпожа больше?
– Да что там помогать? Пару платьев в сундук закинуть, да книжки свои потрёпанные. Никакие наряды ей в той нищете, что в родительском доме ждёт, не понадобятся.
– А, ну молчать! – рявкаю я – И пошли отсюда вон! Если уж пару платьев, то и без вас справлюсь! Вон! – повторяю, когда обе смотрят на меня во все глаза, будто перед ними дракон трёхглавый.
– А это вы правильно, госпожа. Давно надо было так. Не любят мужчины покорных дам, а прислуга и вовсе забывается. Жаль, что так вышло. Удачи вам в новой жизни. Надеюсь, у вас всё будет хорошо – поднимается он и кивает мне на прощание.
А затем покидает комнату, подгоняя мерзких девиц.
Как только Инес их терпела, а главное, зачем?
Поднимаюсь и придерживаясь за кровать, прохожу вперёд. Нахожу глазами зеркало и подхожу ближе, чтобы оценить то, чем одарила меня вселенная.
И о боги, какую же я прекрасную девушку вижу перед собой: светлые вьющиеся волосы, потрясающие, словно весеннее небо глаза, аккуратный, изящный носик, очерченные губы. Высокая грудь, тонкие запястья с изящными длинными пальцами и стройные ноги.
Второй шанс на жизнь, разве я могла мечтать о большем? Я снова молода, красива и хвала богам смогла сохранить свой жизненный опыт.
Да этот герцог Батори ещё локти кусать начнёт, но пути для него в жизнь Инес отныне закрыты.
Распахиваю шкаф и осмотрев дорогие наряды, понимаю, что ничего из этого брать с собой не хочу.
Мой взгляд падает на платье из лёгкого голубого шёлка без камней и пайеток, и я бросаю его на кровать, следом за ним ещё два подобных простеньких платья, а также несколько книг и потёртую записную книжку, которую нахожу под подушкой.
Когда слышу стук в дверь, спустя время, то чувствую, что полностью готова покинуть дом своего мужа, уложив немногочисленные вещи в сундук.
Пока слуги возятся с моим сундуком, я накидываю на себя дорожный плащ, застёгиваю его на шее и выхожу из комнаты, однако застываю на пороге натыкаясь на острый взгляд.
Молодая герцогиня Милария Ленош снисходительно осматривает меня снизу вверх.
– А я ведь не верила пустым разговорам на кухне, – томно вздыхает она и проходит вперёд, а позади я замечаю столпившихся служанок. Не просто пришла позлорадствовать, а привела за собой свидетелей.
Миловидная, с пышной рыжей копной, белоснежной кожей и большими зелёными глазами герцогиня, должна сказать, и в самом деле очень даже ничего.
Медленно приближается ко мне, сжимая веер своими тощими пальцами. Переводит взгляд, и её губы расплываются в победной ухмылке.
Вот только мы ещё посмотрим, кто посмеётся последним, когда герцог Батори начнёт расточительно относиться и к её преданному.
Как растратил всё, что было скоплено для Инес.
– Герцогиня Батори, – продолжает она и теперь мило улыбается, наверное, от этой самой улыбки сердце моего прекрасного мужа и затрепетало. – Я слышала, что вы с герцогом поссорились. Как жаль, что вы покидаете его дом и возвращаетесь в заброшенное поместье своего отца. – наигранно кривит она пухлые губы.
Герцогиня Ленош приехала, чтобы погостить в доме семьи Батори на прошлой неделе или около того, по старому знакомству, так как совсем захворала в столице, и планировала найти покой в отдалённом, окружённом лесом и богатой природой поместье.
Теперь уже моя возлюбленная свекровь извернулась как уж на сковородке, чтобы молодая наследница появилась здесь и вот – добилась желаемого.
Как хорошо, что она не соизволила спуститься, чтобы опрыскать ядом мой путь домой, потому как даже воспоминания о ней Инес вызывают у меня отвращения.
– Я была удивлена, когда узнала, что герцог Батори обратил на вас внимание после всех мерзких слухов, которые о вас ходили. – кривится она – Не удивительно, что вы, наконец покидаете этот милый дом. Вы всегда были его недостойны. – всё так же улыбаясь, продолжает она и я думаю, что лучшей партии для свекрови Инес просто нельзя подыскать.
Жаль, мне не представится возможности увидеть, как они будут ссориться.
– Мой маленький отпуск совсем скоро подходит к концу, и как хорошо, что у меня будут интересные новости для столичной знати. Вы же знаете, как быстро расходятся слухи. Ваш батюшка всё пытается удержаться за прежнее положение, но теперь-то вам точно закроют вход в приличные места, – прыскает она смехом, и её дружно поддерживают недалёкие служанки, которых она привела с собой повеселиться.
Осматриваю сначала собравшихся, а затем перевожу взгляд на Миларию. Больших трудов мне стоит сдержаться, лишь щёки предательски краснеют от гнева, да и руки в кулаках сжимаю так, что ногти больно впиваются в ладони.
Смеётся надо мной маленькая дрянь, но мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, когда она узнает, что герцог Батори так поспешно выдворил меня из дома, освободив место молодой любовнице, чтобы закрыть дыры в своём финансовом положении.
– Жаль, что вашей матушки так рано не стало. Если бы она научила вас беречь свою честь, то, может и проблем с мужем тогда не возникло. Хотя, может, и к лучшему, что её больше нет, не то умерла бы бедняжка от такого позора.
Делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю свою ярость.
Залепила бы сейчас звонкую пощёчину малолетней нахалке, но решаю, что это, должно быть, будет слишком яркой вспышкой в поведении услужливой и безвольной Инес и может иметь для меня неприятные последствия.
Признаюсь, твёрдо уверена в том, что герцогиня Ленош ещё почувствует сполна, каково это быть на моём месте, а может, однажды вот также будет стоять и давиться оскорблениями от очередной любовницы Орана.
Разрываю наш зрительный контакт и опускаю голову, чтобы не вызвать никаких подозрений и поскорее покинуть этот ненавистный дом, в котором воздух пропитан алчностью, злобой и завистью.
Я собираюсь начать новую жизнь во чтобы то не стало.
Будет ещё у меня возможность утереть им всем нос.
Прохожу вперёд по широкому коридору, слуги расступаются, пропуская меня и перешёптываются и хихикают. Нескольких я встречаю на своём пути и ловлю жалостливые взгляды.
Вот только мне совсем не жаль.
Если Инес и терпела расточительного мужа тунеядца, то мне ничего подобного не нужно.
Покидаю дом и сильнее кутаюсь в плащ, когда порыв ветра ударяет в лицо и приносит с собой запах дыма от костра и вечернюю прохладу.
Плохо, что ехать я буду в ночь, чувствую, как тревога растекается по телу и оседает в груди.
Местности я совсем не знаю, поэтому остаётся мне полагаться на воспоминания Инес.
Оглядываюсь, чтобы восхититься шикарным домом и садом вокруг, что утопает в оранжевом свете закатных лучей. Сердце колотится в такт моим шагам, когда направляюсь к железным воротам по кирпичной дорожке.
Замедляюсь у самых ворот, когда тревога сдавливает грудь, а сердце ухает в пятки.
Оран стоит у кареты и с презрением осматривает меня снизу вверх, набросив небрежно на себя тёмный плащ, расшитый цветами его семьи, который нещадно треплет ветер.
– Пришёл пожелать тебе доброго пути, – хмыкает он и протягивает руку, наверное, чтобы проявить манеры и помочь мне забраться в экипаж.
Но он делает то, чего я совсем не ожидаю.
Сжимает мою руку, когда вкладываю в его, и силой тянет на себя, впечатывая в свою крепкую грудь, а затем утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает.
Мои плечи напряжены, и я, упираясь руками в его грудь, отодвигаюсь, а он наклоняет голову, чтобы заглянуть в лицо. Пробегает взглядом по шее и задерживается на правом ухе.
Меня передёргивает от его жадного взгляда и странного блеска в глазах, когда он прищуривается.
Отступаю, когда протягивает руку, но он делает шаг и нависает, а затем стягивает с меня серёжку, осматривает её какое-то время и проделывает то же самое со второй.
– Уверен, что тебе эти вещи не понадобятся в глухом лесу, которым окружено поместье твоего отца. Не станешь же ты надевать эту красоту, прислуживая неотёсанным лесорубам и заезжим солдатам. – хмыкает он, а затем тянется и забирает ещё и цепочку.
Аккуратная работа из белого золота с голубыми камнями
– Это я дарил тебе на прошлую годовщину. К тому же мне эти вещи нужнее. А теперь отправляйся домой и запомни: не смей докучать мне письмами и искать встречи, я уже всё решил.
А затем грубо толкает меня в карету и я падаю сдирая колени и острая боль пронзает тело.
Глава 2
Слышу, как он презрительно смеётся позади, пока я поднимаюсь и усаживаюсь.
Поднимаю платье и опускаю взгляд, чтобы увидеть свои содранные коленки и сжимаю в кулаках ткань юбки, борясь со вспышкой ярости, что болезнено колет в груди.
Отпускаю ткань, закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.
Внутри клокочет ярость и негодование.
Как он там сказал?
Искать с ним встреч и докучать письмами?
Да после того, как он стянул с меня серёжки, я о нём и думать забуду.
Хорошо, что хоть плащ и платье оставил при мне.
Как только не стал проверять сундук, дабы убедиться, что вещи, которые я взяла с собой, ему в ближайшее время не понадобятся.
Мерзавец!
Открываю глаза и бросаю взгляд в окно.
Экипаж, тихо покачиваясь, увозит меня прочь. Ночь плотно опускается вокруг, колёса поскрипывают, а за окном проплывают деревья, и лишь кое-где я замечаю огоньки деревенских домиков, которые вскоре исчезают и остаётся только дорога, и поля вокруг.
Едем мы довольно долго, а пейзаж за окном всё никак не меняется.
У меня затекли ноги, и я попыталась их выпрямить под сидение впереди меня.
Карета, что выделил для меня муж оказалась тесновата, да и уже потрёпана, судя по скрипу, а сиденья жёсткие.
Из открытого окна ветер задувает запах дыма от костра, ночной прохлады и мокрого сена.
Я поднимаю руки, принимаюсь разминать плечи, когда экипаж резко ведёт в сторону и карета едва не заваливается набок, а потом меня резко бросает вперёд.
– Живы там? – открывается дверь и слышу хрипловатый глухой голос. А затем чувствую, как мне помогают подняться. – Беда у нас случилась, барышня.
Такое положение вещей заставляет меня взволноваться.
Мужчина средних лет с морщинистым лицом, одетый в серую рубашку поверх которой черная жилетка и тёмные штаны, помогает мне подняться и выбраться на улицу.
Я сильнее закуталась в плащ, когда меня накрывает липкая прохлада и огляделываюсь.
Вокруг только дорога и бескрайние поля. Небо затянуто чёрными, грузными тучами, не видно ни луны, ни одной звёзды.
Темно.
А в стороне плотным белым туманом по полям ползёт влажность.
Сердце начинает биться сильнее, а тревога вдруг неприятно сдавливает грудь.
– Наехал на большой камень, виноват. Нас в сторону сильно повело вот колесо и не выдержало. Но в такой темноте разве я мог, что углядеть – оправдывается он и виновато опускает голову, а затем поворачивается и осматривает карету.
Дела у нас плохи, потому как заднее колесо перекосило так, что ему уже ничем не поможешь.
Даже не знаю, стоит ли мне спрашивать о запасном колесе.
– А долго нам ещё ехать? – спрашиваю я и тут же жалею, когда он резко разворачивается и смотрит так, словно я сморозила глупость. Глаза потихоньку привыкают к темноте и я могу различить эмоции мужчины что передо мной. И он явно испытывает ко мне жалость. Даже вдох делает наполненный снисходительностью.
– Так всю ночь и полдня потом точно. Или вы всё-таки повредились, когда упали .. – недоговаривает он и кивает в сторону. Наверное, намекает на то, что произошло в доме.
Смотрим друг на друга какое-то время, и тишину между нами заполняет стрекотание каких-то насекомых. А затем он прерывает зрительный контакт и разворачивается к колесу, потирая затылок.
– С портальным камнем-то оно было бы быстрее, да вот только не дал нам его ваш супруг – говорит он, стоя ко мне спиной. А затем совсем тихо добавляет – жлоб.
И я с ним мысленно соглашаюсь.
Хочу подойти поближе и расспросить его о наших дальнейших действиях, но вздрагиваю.
Всё внутри сжимается от страха и волнения, когда до меня доносятся крики мужчин и ржание лошадей, а уже скоро в поле зрения появляется экипаж. Быстро несётся так, и больше он в несколько раз моего.
Выглядит так, словно никакие камни ему не помеха.
Кучер, имени которого я, к сожалению, не знаю, резко разворачивается, и мы с опаской переглядываемся, потому как мне кажется, что голоса доносившиеся из кареты и от мужчин, что сидят на крыше экипажа, принадлежат нетрезвым мужчинам.
Он подталкивает меня к себе за спину и оттесняет к карете замерев.
Наверное, как и я, надеется, что они просто нас не заметят и проедут мимо.
Но, к сожалению, их экипаж резко останавливается. Смех и крики затихают и сменяются вознёй, а после стуком двери и топотом.
К нам подходят не менее пяти мужчин, и моё сердце пропускает удар.
– А чего это у вас тут случилось? – спрашивает он и изворачивается, чтобы посмотреть на меня, пока двое крепких мужчин отделяются от него и расходятся в разные стороны, осматривая наш экипаж. Окружая – Какая досада.. – протягивает он и издаёт смешок. – Я думаю, мы с ребятами могли бы вам помочь. Может быть, твоя милая барышня попросит нас о помощи? – добавляет он и двигается вперёд. У него в руках фонарь и он поднимает его, чтобы рассмотреть моё лицо.
Я сжимаю руки в кулаки, когда он толкает моего кучера и ловит мой взгляд.
– О! А кто это у нас тут?
– Инес Бритт – представляюсь я, используя фамилию, что носила в девичестве.
Впрочем, как только я доберусь до родительского дома, то первым делом подам на развод.
Вздёргиваю подбородок, когда парень напротив издаёт смешок и неуклюже чешет бороду.
Как только отодвигает фонарь подальше от моего лица, я принимаюсь его разглядывать.
Высокий, физический крепкий коротко стрижен, круглолицый с большими глазами, которые жадно осматривают моё лицо
– Эй, Вон, – вдруг кричит он, и я даже вздрагиваю от неожиданности, что не ускользает от его внимание и он как-то странно улыбается, будто бы наслаждаясь – Ты только глянь, кто у нас тут. – то ли хрюкает, то ли смеётся, а затем добавляет, – Инес Бритт – произносит так, что хочется запахнуть плащ, который треплет ветер.
Сердце бьётся в районе горла так, что мне даже больно, когда я слышу движение в их экипаже, а затем тяжёлые шаги.
– А чего не Батори? – вдруг спрашивает он, и я округляю глаза. – Или слил тебя твой меланхольный? – спрашивает и бросает быстрый взгляд туда, где должно быть сейчас закреплён мой дорожный сундук. – Вытянул из тебя всё, что возможно и выгнал? Ничья ты теперь выходит? – спрашивает он, и я сжимаюсь.
– Инес? – прерывает нас глубокий бархатный баритон, и я перевожу свой взгляд.
Передо мной в свете фонаря стоит мужчина на вид не больше тридцати лет. Осматривает так, словно никак не ожидал здесь увидеть, и его необычные зелёные глаза как будто странно вспыхивают. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает, а затем переводить свой взгляд мне за спину – Оставьте его! – твёрдо и резко произносит так, что и не вериться даже, как всего несколько минут назад совсем иначе произносил моё имя.
Оборачиваюсь и застаю своего кучера в компании трёх крепких парней, которые его дразнят.
– Что с вами случилось?
– Колесо, – отвечаю я и прочищаю горло – Сломалось, вот мы и остановились.
– Так ты отца навестить? – спрашивает он и осматривается, будто эта дорога только к отцу и ведёт – Это ты хорошо поступаешь. Он у тебя совсем сдал, а ты так давно его не навещала – говорит он и, судя по всему, с Инес неплохо знаком, потому как дальше он проходит вперёд и аккуратно берёт под локоть. – Идём, я тебя отвезу.
– Вот это новости? – недовольно хмыкает тот, кто его позвал и бросает фонарь, который с грохотом падает на землю только искорки от него и разлетаются. – А как же развлечения?
– Успеешь ещё, – сухо бросает Вон. Так, его, кажется, зовут – Помогите разобраться с колесом, вы двое – сундук отнесите ко мне в карету, а ты здесь за старшего – лихо раздаёт указания, а затем тянет меня к своей карете.
– Думаю, что будет достаточно, если вы поможете починить колесо – говорю и останавливаюсь, а Вон округляет глаза и даже подаётся вперёд, разглядывая меня. Слишком пристально, я даже пошевелиться не могу, когда в темноте его глаза будто светятся, а затем я замечаю как его губ касается тень улыбки. Но такая мимолётная, что я начинаю сомневаться не привидилось ли мне?
– С тобой всё хорошо? – спрашивает он и прищуривается – До дома твоего отца без портального камня ехать всю ночь и полдня. Со мной доедешь в комфорте. – последнюю фразу он произносит как-то странно и дарит мне полуулыбку – Я настаиваю. – сильнее сжимает мой локоть, и я бегло осматриваясь, понимаю, что выбора у меня вроде как и нет.
Должна признаться, что его карета в несколько раз больше и уютнее.
Когда он открывает мне дверь, и буквально заталкивает внутрь, я усаживаюсь на мягкое, обитое красным бархатом сиденье и отодвигаюсь поближе к окну. Потому что Вон или как его там заходить не торопиться, а здесь ещё один парень пугающего вида.
Смотрит в упор так, что у меня кожа горит везде, где касается его взгляд, и я уже не обращая внимания, буквально закутываюсь в свой дорожный плащ.
Здесь пахнет виноградом и дымом от костра. Над окном висит фонарь, освещая пространство, что должна признать очень удобно.
Грохот на улице заставляет меня вздрогнуть. И тот, кто сидит напротив резко подаётся вперёд и несколько раз глубоко вдыхает. Но, к счастью отворачивается сразу, как только Вон забирается и усаживается напротив меня.
Какое-то время мы просто молча смотрим друг на друга, и я тщетно пытаюсь отыскать в воспоминаниях Инес хоть что-то об этом парне.
Он красив, но не мил. Сейчас при свете вижу, что его светлые волосы вьются и красиво падают на лоб и глаза.
– Хорошо, что это я встретил вас на дороге. – говорит он, когда экипаж трогается и опускает глаза, осматривая мой плащ, вижу, что «ныряет» под него взглядом, пытаясь разглядеть в чём я одета. Поднимается и пробегает взглядом по лицу, задерживается на губах и как-то странно улыбается.
Глаза его потрясающе зелёные снова странно вспыхивают, а у меня парализует от тревоги.
Мне не комфортно, кости ломит от напряжения, а голова начинает болеть.
Воздух вокруг становится тяжёлым, грудь сдавливает от беспокойства, потому что я сейчас в карете с абсолютно незнакомыми мужчинами, которые теперь странно переглядываются, будто ведут безмолвный разговор и тот, что сидел здесь, когда я забралась, сально улыбается и бросает на меня похотливый взгляд, когда экипаж вдруг останавливается.
– Ну вот мы и приехали, – выдыхает Вон, и я бросаю взгляд в окно.
Ничего не изменилось. Всё та же темнота, дорога и поля.
– Ничего нет, – едва слышно произношу, но оба, что сидят передо мной, прекрасно меня слышат.
– Так, ничего и не должно быть, – наконец говорит тот, кто уже сидел в карете, когда я сюда забралась.
Голос у него не такой приятный, как у Вона, наверное, потому что мне и взгляд его неприятен.
– Засиделась ты в поместье своего мужа, что уже дорогу домой забыла – как-то зло хмыкает он. Неужели и с ним Инес была знакома. Что-то происходит, в воздухе повисает недосказанность, а я лишь перевожу взгляд с одного на другого.
– Перестань её пугать. Держи себя в руках – делает замечание Вон
Тяжело вздыхаю, наблюдая, как Вон протягивает руку, а второй парень возится во внутреннем кармане своего тёмного пиджака, а затем вкладывает в открытую ладонь Вона плоский камень серого цвета, поверхность которого вся покрыта замысловатыми узорами.
А затем, Вон поднимается.
– А можно мне с вами? – прошу я и приподнимаюсь.
– Я собирался активировать портальный камень один, – отвечает он, наверное, решил, что говоря “вы” я имела в виду их обоих, но я.. А, впрочем, неважно. – Если ты хочешь, то, конечно, идём со мной – добавляет он и, выбравшись из кареты, подаёт мне руку.
Не задумываясь, вкладываю руку в его ладонь и голову простреливает острой болью. Мой приступ не остаётся без внимания кавалера, да и выбила меня боль настолько, что я упустила момент, как оказалась в его крепких руках.
Вместе с болью пришли и воспоминания, слишком много, должна признаться.
Я увидела маленького мальчика с золотыми кудрями, звонкий смех и почувствовала запах сладостей, потом мальчика постарше всё с теми же кудрями, а затем уже молодого мужчину и боль от неразделённой любви в потрясающе зелёных глазах.
Герцог Вон Арден Ленард, а в карете его младший брат.
С воспоминаниями, кажется, даже пришли эмоции, что я, точнее Инес, испытывала по отношению к Вону.
Друг детства, почти как брат, так как мы выросли вместе, а наши матери, оказывается, крепко дружили.
– Могу я задать тебе один вопрос? – заглядывает мне в лицо Вон, когда я отстраняюсь и делаю глубокий вдох. Ловлю его взгляд и киваю – У тебя что-то произошло? Ты ведёшь себя очень странно. Батори тебя обижал? Меня интересует, поднимал ли он на тебя руку? – спрашивает и низко опускает густые светлые брови.
Качаю головой, потому что не было ничего подобного. Руку он, может, и не поднимал, но Инес от него всё равно досталось.
– Идём? – спрашиваю и дёргаю плечами, потому что воздух становится тяжёлым от взгляда и энергии Вона. Он резко кивает и снова берёт меня под локоть, а затем мы проходим вперёд. Влажность липнет к лицу и телу, запах мокрой травы и гари будто стал сильнее, а молчание между нами заполняет стрекотание насекомых.
Осматриваюсь и нахожу вокруг всё ту же бескрайнюю дорогу, поля и густой белый туман.
Карета стоит посередине дороги, а мы проходим вперёд.
Герцог Ленард активировать камень не торопиться, а мне жутко интересно как это работает.
Чувствую, как Вон осматривает меня и в темноте его зелёные глаза снова светятся. Удивительно и страшно одновременно, что мурашки бегут по спине, а может это оттого, что ночной ветер треплет плащ и ныряет под тонкое платье.
– Твой отец, Инес на самом деле очень плох. Да и дела в таверне катятся в драконье пекло. Тебе давно следовало вмешаться. Я и прошлый раз говорил тебе, что ты напрасно поддалась уговорам мужа. Нет ничего постыдного в том, чтобы лечить родного человека от зависимости. Да, он слаб, но твоим отцом от этого быть не перестал. Он так крепко любил твою мать, и её потеря сломала его. Ты должна отдать его на лечение – говорит Вон и я слышу настоящее беспокойство в его голосе – Он начал продавать вещи из вашего дома, что принадлежали госпоже Адель. И я кое-что успел у него забрать.. точнее, обменять. Знаю, что они дороги тебе в память о маме – с досадой произносит он, – На днях обязательно привезу.
– Спасибо тебе – произношу и громко глотаю.
Во рту пересыхает от волнения и напряжённого момента.
– Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать?
– Д-да – отвечаю, и между нами повисает неловкая давящая тишина.
Вон, наконец поднимает руку, в которой держит камень, подбрасывает его в воздухе несколько раз, а затем резко силой бросает вперёд, и я вздрагиваю, когда камень вспыхивает в воздухе, а затем разлетается яркими искрами и на его месте открывается оранжевый портал, как раз такого размера, чтобы могла проехать карета. Он освещает пространство вокруг и потрескивает, а у меня от этого вида замирает сердце.
Чувствую, что даже ладони вспотели и щёки вспыхнули от волнения и..
Не могу описать то, что чувствую.
Просто потрясающе.
Не помню, как мы с Воном возвращаемся, всё ещё испытывая восторг от активации камня.
Ловлю на себе слишком заинтересованные взгляды его брата, но не образаю внимания, находясь под впечатлением и прихожу в себя, когда мы въезжаем в портал, может, я слишком мнительная, но чувствую, как начинает покалывать всё тело и дыхание перехватывает на какое-то время, а затем в окне кареты появляются деревья, огоньки небольших деревянных домов и сильный запах дыма.
Пока я смотрю в окно, братья Ленард о чём-то тихо перешёптываются, а затем карета снова останавливается.
– Ну вот и приехали, – говорит Вон и поджимает губы.
