Текст книги "18. Последний бой мастера (СИ)"
Автор книги: Александра Лисина
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)
Зачем?
Да затем, чтобы прибор, который занимался поддержанием этих самых снов, не засек каких бы то ни было отклонений и не подал сигнал тревоги. Да и Нартин все еще мирно спал в медицинском модуле, ничем не показывая, что на самом деле его сознание находится под полным моим контролем. Более того, племянник тана Босхо должен был производить впечатление здорового человека и всем своим видом демонстрировать, что все идет как надо и что все цели, поставленные перед ним, благополучно достигнуты.
При этом о том, чтобы о спасении людей никто раньше времени не узнал, мастер Майэ заранее позаботился. Те, кто проснулись сегодня живыми и здоровыми, не станут кричать об этом на всю столицу. Рода, которые пострадали от рук тана Босхо, тоже обещали придержать информацию. До тэрнэ она, разумеется, дойдет в полном объеме и в кратчайшие сроки, а вот до тана Эранда точно нет. По крайней мере, не в ближайшие несколько рэйнов[1].
Так вот, наш враг при виде меня совсем не удивился.
Он, судя по всему, понятия не имел, что мне положено находиться совсем в другом месте.
О чем это говорило?
Что участие Босхо в этом деле все же полностью исключить было нельзя, но при этом не было повода считать, что стоящий напротив меня маг – близкий родственник, друг или особо важный человек для главы рода.
В отношении других младших родов я бы сказал так: скорее, нет, чем да. Просто потому, что из всех ныне существующих тридцати восьми младших родов только Босхо, пожалуй, имели достаточно сил, средств и наглости, чтобы открыто противостоять первому роду. Остальным на это силенок не хватит. Ну разве что они попытались бы объединиться, и вот тогда могли бы появиться варианты, однако тенденции к этому я, регулярно изучая политическую обстановку в стране, пока не увидел. ТСБ, полагаю, эти моменты тоже отслеживала очень внимательно, недаром представителям младших родов даже супругов выбирать приходилось под присмотром спецслужб.
Так что нет.
Если уж говорить о причастности младших родов, то следует иметь в виду именно Босхо. Да и тот факт, что основной задачей Туран, по словам Норлама Шакса, с самого начала была именно дестабилизация обстановки в стране, говорил сам за себя: чэпэ в «Пирамиде», «зомби», военизированные, битком набитые оружием и боевиками ячейки в нижних подземельях… Плюс Алоиза Норасхэ в свое время признала, что претензии на трон у тана Босхо действительно имелись, причем достаточно давно. А что может сильнее дестабилизировать обстановку в Норлаэне, чем открытие гигантского разлома? Что способно сильнее дискредитировать действующую власть, нежели тот факт, что она, эта власть, вообще посмела допустить такое серьезное происшествие и не сумела предотвратить жертвы среди мирного населения?
Зачем Босхо это было нужно и каким образом они собирались удержаться у власти после, уже другой вопрос. Но, исходя из всего вышесказанного, если у стоящего напротив меня мага и имелся заказчик, то это, скорее всего, были они.
Единственно, что мне осталось непонятным, это почему исполнителю (или правильнее было бы сказать деловому партнеру) не сообщили, что меня вывели из игры. Если операция в опере планировалась заранее и должна была по времени совпасть с открытием разлома… только в этом случае она имела какой-то смысл… то маг, отвечающий за открытие разлома, должен был быть в курсе, что Двойника нейтрализовали и больше он… то есть я… ничьим планам уже не помешаю.
А он, повторюсь, об этом ни сном ни духом.
Получалось, что этот человек все-таки не владел всей информацией. А значит, его связь с Босхо… давайте считать это наиболее вероятным вариантом… была достаточно косвенной. В том плане, что интересы у этих двоих в чем-то, быть может, и совпадали, но одновременно с этим каждый действовал сам по себе. Именно поэтому свои планы тан Эранд согласовывал с магом-исполнителем не до конца, то есть не доверял ему полностью.
И это могло быть взаимно.
Ну и наконец третий поток мышления я целиком и полностью отдал проблеме субреальности и причинам, по которым наш враг вообще сумел заполучить здесь столько преимуществ. Он ведь без малейших усилий нейтрализовал и меня, и мастера Майэ, хотя я считал, что это в принципе невозможно. Да еще и без труда удерживал нас в неподвижном, абсолютно беспомощном состоянии, при этом даже не пытаясь добить.
Впрочем, причина, по которой он оставил нас в живых, лежала на поверхности – с учетом чрезвычайно быстрого истощения учеников мастера Майэ можно было предположить, что нас оставили на случай, если кто-то из магов помрет раньше времени и магу-контролеру потребуется срочная замена.
Что же касается нашего плачевного состояния…
К сожалению, Эмме так и не удалось вывести управляющее поле за пределы окружающего меня кокона. Найниитовые частицы, соответственно, остались там же. И никакого урона собственно кокону за истекшее время они так и не нанесли.
При этом, зная некоторые особенности субреальности, а точнее, ее границы, я мог с уверенностью сказать, что стенами моей персональной тюрьмы стала именно она. Вот только я не понимал, каким образом это было проделано. В свое время мастер Майэ показывал мне совсем другую границу. И совершенно другой способ воздействия на нее с формированием замкнутых карманов по типу обычных пространственных.
С этим же коконом ни один из привычных способов воздействия почему-то не срабатывал. Обычную пространственную магию он попросту не воспринимал. Магии порталов не поддавался. Магии времени тем более. А ничего другого в нашем с Эммой арсенале не было.
Единственная дельная мысль, которая пришла мне в голову – это расщепление. Вернее, для начала я сравнил свойства той границы, которую мне когда-то показывал мастер Майэ, и свойства вот этой, непонятной границы, которую использовал против нас так и не представившийся маг. Обнаружил, что они во многом похожи. Оценить толщину чужой границы мне, правда, не удалось, но высокая степень ее прозрачности позволяла предположить, что она значительно тоньше той, что показывал мне когда-то учитель. То есть это могла быть не целая граница, а лишь какая-то ее часть. Быть может, видоизмененная, то есть расщепленная и поэтому имеющая дополнительные свойства, которые были мне пока неизвестны.
Да, я хорошо помнил, что граница субреальности – это фактически граница между мирами.
И – да, я еще не забыл, что учитель говорил, будто ее нельзя расщепить. По крайней мере, у него в свое время не получилось этого сделать, тогда как я даже с места сдвинуть ее не смог, не говоря уж про что-то большее.
Однако маг, который нас запер, судя по всему, знал о субреальности гораздо больше, чем я или мой учитель. Более того, имел немалый опыт использования этих знаний. Чувствовал себя здесь уверенно. Знал, что сильнее нас обоих. Но при этом, раз я до сих не ощутил знакомого холода промежуточного, границу субреальности наш враг расщепил лишь частично. Без разрывов. То есть, говоря простым языком, просто разобрал ее на слои. Однако сами слои при этом остались цельными, без повреждений. Поэтому-то я и не смог из них выбраться. И поэтому же оттуда не могут выбраться ни мастер Майэ, ни его ученики.
Вы спросите, как такое стало возможным, если сама теория расщепления подразумевала частичное разрушение хотя бы одного слоя границы?
Немного подумав, я решил, что все-таки знаю ответ на этот вопрос. Достаточно было представить один такой слой как бесконечно длинный, раскатанный в одну полосу рулон тончайшей бумаги, которую в одном месте кто-то взял и сложил вдвое, образовав небольшую складку.
Если положить в эту складку, к примеру, карандаш, а потом аккуратно закрутить вокруг него этакую спираль, то получится конструкция наподобие сосиски в тесте. Два тесно прилежащих слоя, между которыми остается крошечное пространство для постороннего предмета. Проще говоря, тот самый кокон, размеры которого будут ограничены лишь длиной бумажной ленты.
При этом рвать бумагу в процессе совершенно необязательно. Если она идет не в натяг, то ее эластичности вполне хватит, чтобы бережно завернуть карандаш в несколько слоев, причем плотность последних можно будет регулировать по собственному желанию. А если слоев в бумаге сделать несколько, то каждый из них можно использовать таким вот нетривиальным образом, причем независимо друг от друга, что, похоже, наш враг только что и сделал.
Ну а поскольку толщина и плотность границы миров была гораздо выше, чем плотность обычных границ, то, само собой, повредить их мне с моим даром не удалось и никогда не удастся. Тут, собственно, даже найниит не поможет. И никакая магия, потому что обычная магия на этом типе границ в принципе не работала.
Однако в этом случае кокон в принципе не мог быть сплошным. Как бы сильно его ни закрутили, внутри двух прилежащих друг к другу слоев всегда останется крошечная… прямо-таки микроскопическая, но все-таки щель, которая протянется от закутанного в границу «карандаша» вплоть до самого выхода и через которую сам я, разумеется, не пролезу, а вот управляющее поле, пожалуй, протиснуть все-таки смогу.
Собственно, как только в моей голове оформилась эта необычная идея, Эмма по-быстрому рассчитала предполагаемые размеры и расположение щели, а затем с помощью управляющего поля благополучно ее нащупала.
Ширина ее, конечно, оказалась мизерной даже по самым скромным меркам – в ней, как выяснилось, едва-едва помещался один-единственный слой найниитовых частиц. И то, частицы сразу же упирались в закрученный слой и, если не знать, что к чему, о том, что щель на самом деле сквозная, можно не догадаться. А вот ее длина с учетом закрученной вокруг меня спирали, напротив, оказалась гораздо выше ожидаемой. То есть слоев вокруг меня наш враг накрутил с запасом. Поэтому ширины управляющего поля ни в первом, ни во втором режимах, когда поле было наиболее гибким, оказалось недостаточно, чтобы ее преодолеть.
Тем не менее выход мы все-таки нашли, после чего сестренка принялась активно экспериментировать с третьим режимом, пытаясь добиться качественно иной, максимально пластичной его конфигурации, чтобы можно было вытянуть поле в тонкую узкую иглу, не потеряв при этом необходимых свойств. И как только сестренка добилась первых результатов, то сразу же отправила видоизмененное поле вперед, а вместе с ним – и небольшую часть найниитовых частиц, которую в случае чего не жалко было потерять.
Времени на все про все у нас ушло совсем немного – на анализ ситуации я, благодаря многопотоковому мышлению, потратил по внутреннему ощущению всего шесть с половиной сэнов[2]. Плюс почти втрое больше ушло у сестренки на эксперименты с полем. Но поскольку сам принцип нам был известен, да и видоизменяли мы поле уже не в первый раз, то на самом деле выход из, казалось бы, безвыходной ситуации нашелся быстро, и у нас появилась хоть какая-то альтернатива.
Вот только для учеников мастера Майэ даже эти мгновения, к сожалению, оказались слишком большим промежутком времени. И еще до того, как мы с Эммой смогли вывести управляющее поле за пределы кокона, они один за другим начали умирать.
Я, хоть и отключил эмоции заранее, не смог сдержать вздоха сожаления, когда увидел, как мастер Рэдо, внук мастера Рао и человек, которого я пока еще не очень хорошо знал, однако заочно уважал почти так же, как его деда, с тихим стоном опустился на пол. Его голова безвольно упала, глаза закатились, набрякшие веки закрылись сами собой, исхудавшее лицо непроизвольно расслабилось, а с потрескавшихся губ слетел последний вздох, который приглушился упавшим на лицо капюшоном.
Дайн…
Его истаявшую ауру драймарант, разумеется, тоже прикрыл, но в том, что мастер Рэдо только что умер, я не сомневался.
Практически одновременно с ним на пол с таким же тихим вздохом опустился вниз его сосед слева, лэн Кено. И поскольку его голову капюшон закрывал не полностью, то момент угасания его ауры я все же успел увидеть, как и то, что она в момент смерти не просто истаяла, а буквально разлетелась в клочья, словно ее сдул с тела порыв сильнейшего ветра.
Враг в личине мастера Майэ при виде сразу двух трупов даже глазом не повел и никак не прокомментировал происходящее. Похоже, он был готов в том числе и к этому, поэтому не обеспокоился, не засуетился. Вместо этого он что-то сделал с субреальностью, после чего ее граница, в мгновение ока изогнувшись, на место внука мастера Рао перетащила надежно запертого в коконе меня, а на место его коллеги – мастера Майэ, которого в скором времени ожидала та же невеселая участь.
К сожалению, в процессе транспортировки мой кокон достаточно грубо деформировался, а идущая внутри него щель, на которую я возлагал большие надежды, и вовсе закрылась. Оставшееся внутри щели управляющее поле тут же потеряло стабильность и развеялось. Частицы, с которыми я утратил связь, так же быстро перегорели. Поэтому когда меня, словно свиную тушу на конвейере, доставили на место и щель снова слегка приоткрылась, нам с Эммой, к сожалению, пришлось начинать все с начала.
Ситуация усугублялась еще и тем, что в этот же самый момент к моим ногам жадно присосались оставшиеся без подпитки черные нити, которые только что выпили жизнь из внука мастера Рао. Причем поначалу я думал, что ради этого наш враг хотя бы на время приоткроет кокон, и я смогу наконец-то до него дотянуться.
Но фигу.
Как оказалось, для «пиявок» мой кокон препятствием совершенно не являлся. Нарушать его структуру двойнику мастера Майэ тоже было не нужно. Граница без труда пропустила внутрь все черные нити, что ко мне потянулись. Спокойно дала им ко мне присосаться. И почти сразу я ощутил, как из меня с устрашающей силой вытекает не только магия, но и жизнь.
И это, надо сказать, оказалось больно. Вернее, это оказалось чертовски больно, как если бы из меня не просто вытягивали силы, а сдирали кожу заживо.
От этой боли даже с отключенными эмоциями у меня мгновенно зашумело в голове, а в глазах появился кровавый туман. Она пробилась сквозь все блоки, которые, не мешкая ни мгновения, выставила внутри моего мозга Эмма. Этой боли даже отключенные рецепторы почти не мешали. Она в прямом смысле разъедала тело и душу. Поэтому если бы не поддержка рода… если бы не легшие на мои плечи тяжелые ладони, я бы, наверное, и сделать ничего не успел. Меня истощило бы практически сразу. А вскоре после этого я бы умер точно так же, как и мастер Рэдо недавно.
Однако Расхэ, к счастью, не оставили меня своим вниманием. И еще до того, как я сам их позвал, оказали всю необходимую поддержку. Придали сил. Забрали на себя мою боль. Так что я, в отличие от мастера Майэ и его учеников, все-таки не упал. Вернее, упасть-то я упал, но не потому, что был готов помереть на месте, а потому, что не захотел привлекать к себе внимание.
Само собой, глаза я при этом сразу закрыл, дышать стал тяжело и прерывисто, словно только что пробежал кросс на сто километров. Даже позу принял как можно более похожую на позу умирающего, а Эмму мысленно попросил придать моей коже соответствующую случаю бледность. При этом сознания я, естественно, не потерял, ясности мыслей не утратил. Физически, несмотря на присосавшихся «пиявок», со мной все было в порядке. А пока наш общий враг считал, что от меня больше не нужно ждать проблем, я продолжал торопливо пробивать в проклятом коконе дорогу для найниитовых частиц, очень надеясь, что успею до того, как умрет кто-нибудь еще.
Увы.
Моим надеждам не суждено было сбыться, потому что вскоре после меня на пол обессиленно опустились еще трое человек из числа тех, кто стоял на противоположной дуге образованного порталами круга. Следом за ними вниз безвольными куклами осели еще трое, так что из дюжины моих коллег, которые начинали этот ритуал, в живых осталось всего четверо: лэн Далн, лэны Нати, Каро, Ирро. Плюс мастер Майэ. Плюс я сам.
Печальная, прямо скажем, статистика.
Само собой, на этот раз заменить умерших оказалось некому, однако наш враг и на это никак не отреагировал. Он, собственно, с момента нашего появления вообще ни единого слова больше не произнес. Беспокойства или тревоги тоже ни разу не выказал. Наше положение никак не прокомментировал. Да и изливать душу, а тем более делиться с нами своими дальнейшими планами, как об этом нередко пишут в книжках, тоже почему-то не торопился.
В какой-то мере это было даже досадно. Ну ведь мог бы хоть позлорадствовать, как приличный злодей, в самом-то деле? Рассказать о себе, о своей нелегкой судьбинушке, о том, что ждет нас в ближайшем будущем, поделиться со смертниками дальнейшими планами, а заодно потянуть время, давая нам хотя бы призрачный шанс на спасение…
Но нет.
Этот человек просто молча стоял в стороне и так же молча делал свое дело. Отстраненно наблюдал за тем, как мы умираем. И очень внимательно следил за уже сформированным разломом, который, напитавшись нашей жизненной силой, успел за это время вырасти в ширину почти втрое. И которому, судя по всему, больше не требовались новые жертвы. Для открытия… для первого и самого важного толчка… ему вполне хватило нас. Ну а дальше он будет раскрываться уже по инерции, черпая силы сам в себе и уже не завися от внешних факторов.
Я снова почувствовал смутную досаду и такое же смутное раздражение.
Дайн.
А ведь Лимо говорил, что так будет. И предупреждал, что наш враг будет здесь, поскольку для открытия портала понадобится контроль со стороны. Вот только он не упомянул, что для этого потребуются еще и человеческие жертвы. И не захотел назвать имя предателя, о котором, как мне кажется, все-таки что-то знал или, по крайней мере, догадывался.
Правда, граница на поверхности разлома пока еще держалась. Красное жерло под ней стало дышать заметно чаще. Пленка над разломом уже не просто перемещалась туда-сюда, а испуганно трепетала, с каждым таким смещением истончаясь все больше. Холода в субреальности при этом тоже заметно прибавилось. Видимо, граница ослабла настолько, что уже не могла его сдерживать. Нас к этому моменту стало еще на одного меньше – аура лэна Ирро, к сожалению, тоже погасла.
А потом трепещущая, словно паутина на ветру, граница неожиданно замерла.
Пылающая под ней нечеловеческим холодом алая жуть резко вспыхнула.
Там же впервые за все время мелькнула и пропала смазанная, пока еще одинокая бесформенная тень, похожая на уродливую птицу. Следом за ней мелькнула вторая, потом третья, недвусмысленно намекая, что скоро за ними придет целая армия…
Но мне уже было не до нее.
Я наконец-то сумел высвободить краешек управляющего поля и, приложив немало усилий, все-таки вывел его за пределы кокона. А вместе с ним наружу выпорхнула первая порция найниитовых частиц. Для того, чтобы атаковать, их, конечно, было пока недостаточно. Однако через миг-другой я наберу их достаточно, чтобы сотворить одну-единственную пулю, которая сможет поразить намеченную цель, даже если для этого ей придется покинуть пределы управляющего поля. И…
Увы.
Как бы я ни спешил и как бы ни старался успеть до того мига, когда разлом откроется полностью, но сегодня, похоже, был не мой день. Потому что в тот самый момент, когда я вывел наружу достаточно частиц, чтобы попытаться ударить, разлом окончательно сформировался. Накрывающая его тонкой пленкой защита с тихим треском наконец-то прорвалась, причем по всей длине, словно ее ножом разрезали. Одновременно с этим из образовавшейся щели освобожденно хлынул тот самый дикий холод, который мог убить нас гораздо быстрее дайнов или пожирателя. Тогда как человек, который все это устроил… наш общий коллега и одновременно враг, который даже сейчас не соизволил скинуть с себя чужую личину…
Так вот, этот нехороший человек буквально за миг до того, как я отправил в полет свою единственную пулю, резко повернулся и, хлопнув полами длинного черного плаща, стремительным движением растворился в воздухе, так же стремительно покинув субреальность.
Судя по всему, насовсем.
Выпущенная мною пуля, как назло, промчалась в том месте, где он стоял, впустую. Тогда как пробужденный от спячки, напитанный нашими силами разлом одним резким рывком распахнулся до конца, достигнув в высоту почти сотню майнов[3]. И оттуда густой черной волной хлынул сплошной поток нематериальных, но почему-то прекрасно видимых дайнов, при виде которых с трудом приподнявшийся с «пола» мастер Майэ устало выдохнул, а мне даже с отключенными эмоциями захотелось выматериться.
[1] Час.
[2] Секунда.
[3] Майн – 5,2 м.




























