Текст книги "Обрученная с призраком (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

3. Эми

3. Эми

После того, как Вилмос ушел, я какое-то время бездумно слонялась по комнате. Вздрагивала от каждого звука и пыталась понять, что же я все-таки видела? Все это время Граф ластился ко мне, терся об ноги и жалобно мяукал.

– Что, дружочек, тоже испугался? Значит, ты тоже их видел, да?

Для того, чтобы набраться храбрости и выйти во двор, мне понадобилось почти два часа. Я успела выпить кофе, убрать со стола и вымыть посуду. Но уже темнело, и медлить дальше означало обрекать себя на новые страхи. Прихватив на всякий случай дедову трость из крепкого дерева с тяжелым металлическим набалдашником, я открыла дверь. На крыльце никого не было. В саду тоже. Я обошла дом по кругу. Умылась обжигающе холодной водой из старой кадки на заднем дворе (после обморока меня еще немного пошатывало и хотелось взбодриться). И побрела в дом, раздумывая, не попроситься ли к маме на ночь. Ну, или хотя бы зазвать к себе близняшек – они пару раз приходили сюда летом и остались в восторге от места, где так много всяких диковин. Потом представила кислую рожу отчима. Только обрадовался, что я съехала, а я появлюсь вновь? Ну, уж нет. Хватит с меня его едких замечаний.

Злость придала мне бодрости, и в дом я вернулась с твердым намерением выкинуть случившееся из головы. Я провела в этом доме два десятка лет, отродясь здесь не было никаких привидений. И если в рассказах деда фигурировали порой персонажи, наводящие на меня суеверный трепет, то это были морские чудовища, но никак не привидения!

В конце концов, успокоила я себя, мало ли что привидится! Вилмос, мой новоявленный знакомый, прав: и впрямь – переутомление, стресс, воспоминания. Сейчас отдохну, полежу на своем любимом диване, поглажу кота, пока он дается в руки, и все пройдет.

Но ничего не прошло. В комнате уже смеркалось. Я зажгла свет и обнаружила гостей. Они сидели на разных концах дивана. Оба. Вполне себе материальные – по крайней мере, клетчатая обивка дивана хоть и не прогибалась под их весом, но и сквозь них не просвечивала, как давеча – ветви деревьев. Один – молоденький, невероятно хорошенький блондин с роскошными кудрями и глазами потерявшегося щенка. Второй – мрачный тип с заросшим темной щетиной подбородком, поджатыми губами и серебряной серьгой в ухе.

– Только, прошу вас, Эмма, не стоит кричать и падать в обморок, – быстро проговорил мрачный тип, – мы для вас неопасны!

Они еще и разговаривают! В то, что это не просто слуховые галлюцинации вдобавок к видениям, я поверила сразу. Так бывает: вроде и понимаешь, что невозможно то, что с тобой происходит, но сразу понимаешь, что так оно и есть! Я осторожно присела на краешек кресла, стоявшего напротив дивана. Вот и пригодился мой опыт работы. Самое главное в таком деле – не провоцировать этих типов на агрессию, а спокойно их выслушать, чтобы выгадать время и продумать пути к отступлению. Эх, жаль я не вбила номер Вилмоса в телефон, который таится в кармане в складках моей юбки! Сейчас бы нажала одну кнопку, он бы мгновенно примчался – не сомневаюсь!

– Для начала, позвольте представиться! – склонил голову мрачный тип. – Джесс Скаварг!

Сверкнули в широкой улыбке белоснежные зубы. Что ж, можно только позавидовать тому, каких высот в отбеливании достигли призрачные стоматологи! Что за чушь лезет в голову⁈

– Вы – призрак? – зачем-то уточнила я.

– Совершенно верно, – склонил он голову, – вы необычайно проницательны!

В его нарочитой любезности мне чудилась насмешка. Я бы предпочла, чтобы говорил блондин, но он сидел, сжавшись, и явно не меньше моего переживал из-за происходящего. Джесс же держался уверенно и явно лучше понимал, что происходит.

– И чего вы от меня хотите?

– Это вам стоит объяснить, милая леди! – воскликнул Джесс. – Ведь это вы своим опрометчивым поступком призвали нас из нашего спокойного и совершенного мира.

Нет, все-таки издевается! Я заметила, как покосился на него блондин. Похоже, эти двое не очень-то близки между собой.

– Я? И что же я натворила? Заклинаний не произносила, гробницы не вскрывала… – я поняла, что невольно подстраиваюсь под насмешливый тон своего визитера.

Он простер вперед руку, пальцы которой были все унизаны перстнями, покрутил, не припомню ли чего. Я перевела взгляд на свою руку, на которой красовалось найденное кольцо. Неужели?

Призрак щелкнул пальцами (вернее, сделал такой жест, совершенно бесшумный и потому досадливо поморщился):

– Совершенно верно! Вы надели кольцо и, тем самым, призвали из забвения души тех, чьи жизни неразрывно с этим кольцом связаны. То есть, нас. Меня и Себа.

Блондин вздрогнул и поднял глаза. Себ, значит. Себастьян. Красивое какое имя…Боже, если он призрак – как же жалко! Значит, он умер совсем молодым.

– И как вы связаны? С кольцом?

Джесс пожал плечами (в его исполнении обычные человеческие жесты выглядели вполне достоверными, даже странно для бесплотного духа). Не удержавшись, я подалась вперед и провела рукой по его ладони, которую он все еще держал вытянутой. Ничего. Моя ладонь прошла сквозь его руку, лишь легкий холодок ощутился. Джесс укоризненно качнул головой:

– Вы нам не доверяете?

– А вы хотите, чтобы в моем доме невесть откуда взялись двое незнакомых мужчин, и я сразу им поверила? Ладно, допустим, сейчас вы убедили меня, что призраки и впрямь существуют. Благо, информационный поток в наше время так можно несет пропаганду о наличии потусторонних миров, вампиров, зомби и призраков, что мое бедное сознание вполне подготовлено к подобным новостям…

Себастьян вдруг рассмеялся, и я невольно сомлела. Значит, этот красавчик не столь безучастен к разговору, раз мои шутки его веселят? Джесс же после моей фразы, напротив, выглядел озадаченным.

– Возможно, я что-то упускаю, – начал он, а меня вдруг осенило.

– В каком веке вы умерли?

– Что? – он, кажется, растерялся.

– Ваша одежда. Как я понимаю, призрак принимает предсмертный облик своего хозяина, ну, человека, которым он был. Себастьян, как я понимаю, умер недавно, потому что одет по-современному. А вот вы. Какой век? Семнадцатый? Шестнадцатый?

– Восемнадцатый, – нехотя сообщил он, – если быть точным, первое января тысяча семьсот шестьдесят девятого года от Рождества христова.

– Двести пятьдесят лет! – выдохнул Себастьян изумленно.

– Но при этом вы не похожи на человека той эпохи, – сварливо заметила я, – держитесь и разговариваете вполне по-современному! Как вы это объясните?

– Я бы все объяснил, – парировал тот, – если бы вы не завалили меня вопросами. И, кстати, расспрашивать призрака о кончине также бестактно, как выпытывать у девы, сколько мужей она приняла на своем ложе.

– У вас не получается, – со злорадством заметила я.

– Что?

– Не получается вести речи в стиле восемнадцатого века. Говорите уж нормально, я готова вас слушать!

– Я тоже, – откликнулся Себ, – вы обещали!

Джесс закатил глаза. Нет, как ему все-таки удается так непринужденно держаться, не имея тела? Вон Себ сидит, бедный, словно его заморозили, лишний раз пошевелиться боится. Или просто не привык пока к своему новому статусу?

– Кольцо, которое украшает ваш милый пальчик, Эми, – начал Джесс, – зачаровано. Если мужчина наденет его на руку своей избраннице, то ему гарантирована ее любовь и верность до конца их дней. Если бы Себ, а, судя по всему, он был последним владельцем кольца, подарил его своей невесте, жить бы им долго и счастливо и умереть в один день. Но он, увы, умер, не выполнив намеренного.

– Что скажете, Себастьян? – рискнула я обратиться к нему.

– Я ничего не помню, – грустно откликнулся он.

Призрак с амнезией, очень мило.

– Не помните свою невесту? Не помните, кому несли кольцо и почему выкинули его?

Джесс весьма убедительно изобразил покашливание.

– Может, я продолжу?

Я кивнула.

– Так вот, – снова заговорил он, – здесь Себу оставалось бы лишь посочувствовать. Если бы кольцо обнаружил мужчина и подарил его своей невесте, то заклятие кольцо было бы снято, и Себ спокойно отлетел в мир иной. Но кольцо нашли вы, Эми, мало того, вы его надели. Тем самым, совершив что?

– Что? – непонимающе переспросила я.

– Вы автоматически обручились с его последним хозяином. С Себом. Тем самым, вернув его душу в наш мир.

Обручилась с призраком? Нет, я, конечно, совсем недавно думала о замужестве, но не ожидала, что судьба откликнется на мой запрос столь причудливым способом! Я осторожно взглянула на Себа. Он выглядел… озадаченным.

– Но тогда, – осторожно сказала я, – я могу исправить свою оплошность, если…

– Нет, – подался вперед Джесс, – не делайте этого!

– Почему?

– Во-первых, я почти уверен, что снять его вы не сможете. А, во-вторых, есть вероятность, что, нарушив правила заклятья, вы просто развеете нас или обречете на вечное пребывание в междумирье.

До меня только теперь дошло.

– Вас? Вы, значит, тоже из женихов? Или вы просто сопровождающий Себа? У призраков бывают телохранители? Вернее, душехранители?

– По-моему, у вас истерика, – наклонился ко мне Джесс.

Я поперхнулась и замолчала. А чего они хотят от девушки, беседующей с призраками и узнавшей, что она теперь еще и невеста одного из них? Но выглядеть истеричкой в глазах Себа мне почему-то не хотелось. Мысленно я сосчитала до десяти. Джесс, убедившись, что я успокоилась, сказал:

– Если есть условие, то оно решаемо. Полагаю, если мы разыщем невесту Себа, настоящую, и передадим кольцо ей, то заклятие сработает, его задача будет выполнена, и душа свободна.

– Вы же говорите, что кольцо не снимется?

– Вы, Эми, сейчас проводник между Себом и той, с кем ему суждено было соединиться. Как только невеста отыщется, скорее всего, вы освободитесь.

– Мне не нравится сомнение в ваших размышлениях. Наверное. Скорее всего. А если нет?

– Если нет, вам предстоит провести всю оставшуюся жизнь в компании жениха-призрака.

Веселая перспектива.

– Не хочу вас разочаровывать, но с восемнадцатого века в брачных традициях произошло много изменений. Люди встречаются и расходятся, женятся и разводятся бесчисленное количество раз, можно обручиться и тут же разорвать помолвку. Никто не будет сидеть в башне и годами ждать пропавшего возлюбленного. Может, его невеста уже давно замуж вышла за другого.

Себ вздрогнул и сел еще прямее. Мне стало стыдно.

– Ой, простите. Я не хотела вас обидеть. Но если вы выкинули кольцо, значит, передумали его дарить? Или поссорились? В общем…

– Я не помню, – вновь тихо сказал Себ.

Мне было его очень жаль. В отличие от Джесса, вполне себе довольного ситуацией, Себ выглядел потерянным и одиноким.

– Ладно, – сказала я, – я поняла. В наших общих интересах отыскать невесту Себа и отдать ей кольцо. Считайте, что договорились. А сейчас, если можно, давайте сделаем перерыв.

Джесс изогнул темную бровь:

– Перерыв?

– Не знаю, как там у вас, в междумирье, но мой, пока еще бренный организм требует еды и сна.

– Ах, да, конечно, простите!

Себ тут же исчез. Просто растворился в воздухе, и я поняла, что переоценила свою стойкость – от этого фокуса у меня закружилась голова, а в груди отчаянно забухало сердце. Джесс продолжал сидеть на диване, трогая мизинцем серьгу в ухе.

– Еще что-то?

– А? – спохватился он. – Нет-нет. Я хотел всего лишь выразить восхищение вашему самообладанию. Не всякая девушка так достойно приняла бы наше появление, уж поверьте!

– Восхищение принимается. А теперь можете также? – я качнула головой в сторону, где сидел Себ.

– Спокойной ночи, Эми, – вновь сверкнул улыбкой Джесс.

Не будь он призраком, я бы решила, что он со мной заигрывает.

Душ я принимала с осторожностью. Я как-то не удосужилась поинтересоваться, куда они исчезают, и меня не оставляло неприятное чувство, что за мной подглядывают. Значит, теперь я ни в туалет спокойно не могу сходить, ни в носу поковырять? Если эти женишки в любой момент могут материализоваться? Разозлившись, я решительно намылила руку и попробовала стащить кольцо с пальца. К сожалению, предположения Джесса оправдались – кольцо сидело плотно, и мои попытки его снять успехом не увенчались.

На диване я спать не рискнула. Кто его знает, может, на этом месте теперь плохая аура? Отправилась спать на тахту в своей комнате – ту, на которой спала, когда гостила у деда в детстве. Вспомнив деда, я подумала: есть ли у призраков доступ к тем, кто уже умер. По-настоящему? Может… От этой мысли сердце вновь заколотилось.

И уже погружаясь в беспокойный, наполненный смутными видениями в сон, я поняла, что Джесс так и не ответил мне, что его связывает с кольцом, и какую задачу нужно выполнить, чтобы освободить его от заклятья.

4. Призрак

4. Призрак

Девушка была совершенно очаровательной – живой, бойкой, с отменным чувством юмора. Даже Джесс пару раз терялся от ее фразочек, и Себ понял, что в арсенал его забытых чувств возвращается чувство легкого злорадства. А как блестели ее большие глаза, как изящно сплетались на коленях тонкие пальцы!

– Учти, – предупредил Джесс, когда они вернулись в зависшее состояние междумирья, – ты сейчас находишься под воздействием заклятья. Вы, так уж причудливо вышло, сейчас связаны узами кольца. Но влюбляться в Эми – страшная ошибка с твоей стороны. Ты не сможешь вернуться в мир живых. У нас путь только в одну сторону: междумирье, потом – рай. Ну или ад, как повезет. Или – вечное забвение. Но не возрождение. А у нее – вся жизнь впереди. Все, что нужно тебе – вспомнить и найти свою истинную невесту.

– Я не собираюсь ни в кого влюбляться, – вспыхнул Себ.

Его начала раздражать роль ментора, которую самовольно взял на себя Джесс. Даже если он уже двести пятьдесят лет как призрак! Поэтому, просто из чувства противоречия, Себ добавил:

– И потом, может, Эми права. Если я выкинул кольцо, значит, с моей невестой у нас что-то не заладилось. А что, если не она – моя судьба? Смысл ее разыскивать?

– Ты предпочитаешь застрять здесь на веки вечные? – хмыкнул Джесс. – Дороговата цена для того, кто струсил жениться, не находишь?

– Ну, ты же как-то продержался почти три столетия, – заметил Себ. – А кстати…

Но тут его сознание заволокла какая-то мутная пелена, и связь с Джессом пропала. Себ попытался освоить окружающее пространство заново, но у него ничего не вышло: темнота и пустота. Тогда он всеми фибрами души, которая у него пока оставалась, потянулся за спасительной ниточкой – мыслью об Эми. И неожиданно материализовался прямо у ее изголовья.

Шторы было плотно задернуты, но Себ почему-то хорошо видел в темноте. Девушка спала, обхватив руками подушку. Длинные ресницы подрагивали. Прямые темные волосы шелковым платком струились по плечам. Себ смутился. Это нечестно. Он не имеет права подглядывать за ней, тем более, спящей. Но уходить медлил. После смятения, сопровождавшего его в последнее время, ему нравилось чувствовать тихую нежность, которая охватывала его в присутствии девушки.

Почему она одна? Почему живет в этом стареньком домишке, заполненном явно чужими мужскими вещами? Почему ее слова о непостоянности любви в современном мире прозвучали с такой горечью? Ее кто-то обидел? Бросил? Разбил ей сердце?

– Не думаю, что ей понравится, что за ней подсматривают, – проник в его сознание насмешливый голос Джесса, хотя сам он не появился.

Себ вздохнул и провалился в привычную темноту. Как сложно, когда ничего не понимаешь. Почему Джесс видит его, а он его нет? Как научиться контролировать свою проявленность в этом изменившимся мире? И почему все-таки так случилось? Себ попытался вызвать в памяти хоть какое-то воспоминание о невесте, но у него ничего не вышло.

Прошла целая вечность, прежде чем он услышал зов Эми и радостно на него откликнулся. Девушка сидела за кухонным столом, покрытым выцветшей скатертью, и аппетитно ела горячие сырнички, щедро политые сметаной и малиновым вареньем сразу. Две консистенции, смешиваясь, образовывали на тарелке причудливые разводы. Себ поразился ее самообладанию. Джесс прав – с девушкой им повезло!

Джесс, кстати, обнаружился тут же, за столом. Сидел, откинувшись, и с нескрываемым удовольствием тоже наблюдал за тем, как девушка ест. Себа это разозлило – опять он влез первым!

– Доброе утро, – робко поздоровался он с Эми, упорно игнорируя напарника.

– Угу, – откликнулась Эми с набитым ртом.

Подождала, пока он устроится на стуле (это было нелегко – при отсутствии физического тела придать своей мыслеформе правдоподобное положение). Потом решительно ткнула вилкой в их с Джессом направлении:

– Так, ребята, давайте договоримся сразу. То, что я надела чужое кольцо и невольно вас пробудила – моя оплошность, и я готова за нее расплачиваться. Но у меня есть условие! Я не собираюсь ходить с оглядкой, зная, что меня всюду сопровождают духи! Давайте сразу договоримся – когда я готова общаться, я вас зову. В остальное время вы обитаете…э…ну, где вы там обычно обитаете. А не выскакиваете неожиданно из-за угла!

Последнее обвинение прозвучало явно в сторону Джесса, и тот покаянно воздел руки. Значит, он явился без зова и снова напугал девушку? А сам вчера мораль читал.

– Мы обязуемся уважать ваше личное пространство, – торжественно объявил Джесс.

– Хотелось бы верить, – заметила Эми и отхлебнула кофе.

– Ах, смотреть на вас – такое наслаждение! – с преувеличенным восторгом в голосе заявил Джесс. – Сколько непринужденности, сколько очарования! Какое редкое для живых людей качество – получать удовольствие от каждого прожитого мгновения, вдыхать аромат свежесваренного кофе, ощущать во рту сладость пищи!

Эми от такой тирады замерла с вилкой в руке:

– Издеваетесь, да? Вообще-то, кофе варить я так и не научилась: пойло какое-то получается. Пользуюсь растворимым. Хоть он, конечно, не такой ароматный.

– Кофе – напиток на любителя, – легко согласился Джесс. – Но я все равно не ощущаю разницы в запахах.

– Вы не чувствуете запахов? – поразилась Эмми.

Себ замер. А и впрямь. Он-то все гадал, чего ему не хватает для полного восприятия вновь вернувшегося мира. Он ведь смотрел вчера на деревья, но аромат осенней листвы, свежесть ветра – этого не было!

– Увы, – подтвердил Джесс. – Из доступных человеку чувств, половина для призраков утрачена. Мы можем видеть окружающий мир, слышать звуки, испытывать эмоции, но вкус и запах для нас утрачен.

– А вот почему, кстати? – живо заинтересовалась Эмми. – Эмоции – это понятно, это сфера души. Для вкуса и запаха нужны язык и нос. Но зрение и слух – для них-то нужны глаза и уши. Настоящие. А у вас их нет. Ой.

– Я понял вас, – насмешливо заметил Джесс. – вы констатируете очевидный факт, пусть даже в своей не очень тактичной манере. Но я не специалист по призракам, увы, и ответить, почему так получилось, вам не могу.

– Вы забыли про осязание, – напомнил Себ. – Для того, чтобы почувствовать вкус, нужно все же непосредственно соприкоснуться с продуктом. Ощутить его на языке. А смотреть и слышать можно, не обязательно соприкасаясь с предметом. Нет телесности – нет вкуса.

– А запах? Его ведь можно просто вдыхать?

– Вкус и запах тесно взаимосвязаны. Довольно часты случаи, когда люди, аллергией, например, из-за заложенного носа не ощущают вкуса еды. А у тех, кто, например, хватил слишком горячую пищу и обжег язык, на какое-то время притупляется восприимчивость запахов. Рецепторы вкуса и обоняния реагируют на молекулярные сигналы, поэтому только их называют химическими чувствами.

Себ остановился, заметив, что и Эми, и Джесс смотрят на него, разинув рты от удивления.

– Потрясающе! – воскликнула Эми. – Слушайте, может, вы в жизни…ну…были ученым? Или медиком?

– Или парфюмером, – заметил Джесс.

Себ прислушался к себе.

– Нет, не вспомню, – с сожалением признался он.

– Это уже прогресс, – заметила Эми. – Память возвращается к вам, значит, можно расшевелить ее. Наводящими вопросами, например.

– Давайте попробуем, – смиренно согласился Себ.

Эми отодвинула опустевшую тарелку. Задумалась. Джесс скрестил руки на груди. Похоже, он не очень-то верил в успех предприятия, но промолчал.

– Как вас зовут? – спросила девушка.

– Себастьян.

– А фамилия?

Он лишь вздохнул.

– Ладно. Где вы жили?

Молчание.

– Вы вообще местный?

Молчание.

– Позвольте, я попробую? – вмешался Джесс.

Девушка обиженно пожала плечами. Похоже, она расстроилась, что Себ ей не отвечал. Но как бы он ни старался вспомнить, ничего не выходило. Джесс развернул стул к Себу.

– Итак, тебя зовут…

– Себастьян, – послушно ответил Себ.

– Ты любишь сырники с малиновым вареньем?

– Сырники – да, но варенью предпочитаю абрикосовый джем. Чаем с малиной меня поила мама, когда я болел. И вкус малины связан с простудой.

– Зачем вы… – начала было Эми, но Джесс оборвал ее взмахом руки.

– А какой напиток тебе больше нравится?

– Чай.

– А из крепких напитков?

Себ задумался.

– Ладно. Какое время года сейчас на дворе?

– Осень, но…

– Год? – не сдавался Джесс.

– Две тысячи девятнадцатый, – и Себ вопросительно посмотрел на Эми.

Девушка ободряюще кивнула. Значит, он умер недавно, поняла она, но ничего говорить не стала. Джесс жонглировал вопросами. От ассоциаций переходил к примерам на сложение, от привычек Себа к именам исторических деятелей. С общими вопросами Себ справлялся почти сразу, из воспоминаний возвращались лишь те факты, которые мало что могли им дать. В какой-то момент Эми устала следить за нитью их разговора, сосредоточившись на своих мыслях.

Она все пыталась понять, почему при виде этих двоих она не испытывает ни паники, ни страха, ни желания перекреститься, хотя, по сути, они были воплощением того, о чем она всегда старалась не думать. Особенно после смерти деда. Но сейчас она чувствовала лишь азарт, ну и, радость от возможности любоваться точеным профилем Себа. Янош не был красавцем. Нет, он был симпатичным, обаятельным, но обычным – таких парней на улице много. Пока он сам не проявит к тебе интерес, вряд ли его заметишь. А Себастьян был из тех, что встречаются лишь на рекламных билбордах или в кино. То есть, теоретически Эми допускала мысль, что подобные люди где-то живут, влюбляются, пьют кофе, но они были недосягаемы.

Эми понимала, что сама по себе красота еще ничего не значит. Обладатель безупречного профиля вполне мог оказаться никчемным человеком, обманщиком или подлецом, а то и вовсе глупым. Но все же любоваться им она не переставала.

Джесс был другим. В его внешности таилась темная страсть, которая так манит юных наивных девиц. Резкие черты лица, хищные темные глаза, четко очерченные скулы. Серьга эта вызывающая в ухе. Широкий разворот плеч. Мощь, стремительность, напор. Если б вчера Эмми не провела рукой сквозь его руку и не уверилась, что он призрак, она сочла бы Джесса воплощением жизненной силы и мужественности.

– Какую музыку ты любишь слушать в машине?

– «Фран Палермо».

– Имя твоей невесты?

– Мария.

Джесс откинулся в кресле.

– Есть!

Себ выглядел растерянным.

– Мария, – повторил он. – Да, теперь я вспомнил…

– Потрясающе, – проговорила Эми, – где вы так научились?

Джесс церемонно поклонился.

– Что ж, – обратился он к Себу, игнорируя вопрос, – может, теперь попробуешь хоть что-то вспомнить сам?

Себ нахмурился.

– Мария. Ее зовут Мария. Она…красивая, у нее мягкие нежные губы, – тут он бросил быстрый взгляд на Эми, но она успела нацепить маску невозмутимости. – Мы познакомились в парке. Она каталась на роликах с подругой и упала, упала бы, но я ее подхватил. Мы разговорились, так все и началось.

– А потом?

– Потом… Я…да, я хотел сделать ей предложение, волновался, но мы поссорились в тот вечер. Я не помню, почему, – торопливо добавил он, опережая расспросы.

– И выкинул кольцо? – спросил Джесс.

– Нет, – снова задумался Себ. – Не я… она выбросила. В окно. Да. Она выбросила цветы, что я ей принес. Она не знала, что там кольцо. Всегда, когда я дарил цветы, она разворачивала их, никогда не ставила в вазу с оберткой. Говорила, что не понимает, зачем портить природную красоту. Она любила все простое, не вычурное, то, что имеет историю. Я потому и не стал покупать золотое кольцо с бриллиантом. Хотел ее удивить. Представлял, как она станет доставать цветы и кольцо увидит. И тогда я ей все скажу…

– В каком парке? – спросила Эми.

– Что такое ролики? – спросил Джесс.

Себ перевел взгляд с одной на другого.

– Простите, – сказал он, – я так больше не могу…