Текст книги "Обрученная с призраком (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Обрученная с призраком

Пролог

«Если хочешь, приезжай сейчас» – высветилось на экране.

Игнац издал вопль ликования и воздел руку с телефоном вверх. То, чего он добивался целых две недели, свершилось! Она согласилась! Согласилась!

Он бросился бежать по улице, огибая редких прохожих и припаркованные машины. Конечно, можно было выйти на остановку автобуса и спокойно доехать, но влюбленному сердцу не до спокойствия…

Через несколько минут он остановился, чтобы перевести дух. Надо бросать курить, подумал Игнац, и в этот момент на его голову обрушился какой-то предмет. Не то, чтобы тяжелый, но неприятно колючий и шуршащий.

– Что за черт! – Игнац поднял голову, но там лишь весело перемигивался свет в окнах многоквартирного дома.

Он опустил глаза и увидел у своих ног шикарный букет: кремово-белые розы, упакованные в несколько слоев белой бумаги с узорным теснением. Игнац воровато оглянулся и хмыкнул. Ему бы и в голову не пришло заявиться к Доре с букетом, но вообще-то она любит все эти романтичные штучки, наверняка оценит. Несколько минут он все же стоял, раздумывая и ожидая, что сверху раздатся окрик. Вдруг какая-то растяпа ставила букет в вазу и случайно уронила с подоконника? Но нет, ничего.

Мимо прошла пожилая пара, с подозрением глянув на него. Игнац знал, что в таких дворах чужаков не жалуют, принимая их за наркоманов. И тогда он все же поднял цветы с земли и заспешил дальше.

За поворотом на него налетел встречный прохожий. Боль от столкновения отдала в плечо, букетом хлестнуло по лицу.

– Смотри, куда прешь! – привычно рявкнул Игнац.

Прохожий на мгновение замер, глядя на него расширившимися безумными глазами, потом, пошатываясь, побрел дальше. Игнац сплюнул и поспешил на встречу с любимой, радуясь нежданной находке: и деньги сэкономил, и Дору порадует!

Когда спальный район закончился, и начались улочки частного сектора с уютными коттеджами и множеством зелени, Игнац вновь перешел на шаг. Цель уже близко. Он придирчиво осмотрел букет и тут заметил, что при падении у двух роз сломались стебли и нежные бутоны печально поникли. Он попробовал вытащить испорченные цветы, но они сидели плотно. Он попробовал дернуть другой стебель и тот поддался. Игнац повертел букет и заметил, что при падении обертка тоже испачкалась. Тогда он принялся тормошить цветы, вытаскивая их один за другим. Набралось семь роз – четыре осталось в букете: две сломанных и две намертво застрявших. Игнац, недолго думая, перебросил измочаленную упаковку через забор ближайшего дома и спокойно двинулся навстречу своей избраннице. Он был доволен и счастлив, и даже не подозревал, что своим поступком запустил череду странных событий…

1. Эми

1. Эми

Наследство – слово, греющее слух и сердце, но только в том случае, когда вам достаются фамильный алмазный гарнитур брюзги-прабабки, вилла на берегу моря от неведомого троюродного дядюшки или, на худой конец, квартира-однушка от тетки, которую вы видели от силы пару раз в жизни на свадьбах дальней родни. В общем, это должно быть нечто, чему вы обрадуетесь, от человека, которого вы не будете оплакивать. В моем случае ни первое, ни второе условие не сбылись.

Я с трудом открыла скрипучую калитку и двинулась к дому по дорожке, щедро заметенной опавшей листвой. Стоял октябрь, но осень в этом году пришла ранняя. Уже успела напугать нас первыми заморозками и страшными ливнями, но потом спохватилась и вернула долгожданное тепло. Солнце просвечивало сквозь золото крон, наполняя сад нежным мерцанием. В воздухе плыли паутинки. Пахло грибами и яблоками, хотя ни того, ни другого в нашем саду не росло. Просто запах осени… Я зажмурилась, отгоняя непрошенные слезы.

Дед давно сообщил, что отписал на меня дом, чтобы потом избежать волокиты с оформлением наследства. Я понимала, что такое «потом», но дед был крепок и здоров, никогда не жаловался, да и что такое шестьдесят пять лет при нынешней-то медицине? И новость о доме я малодушно сочла попыткой манипулировать, чтобы я, если не переехала к деду жить, то хотя бы чаще его навещала… Меня грела мысль, что теперь есть место, которое принадлежит мне по праву, но выбрала, конечно же, совместную жизнь с Яношем там, где прав ни на что не имела.

Три года прошло с тех пор, как умер дед, а я так и не смогла принять этот факт. К тому же меня мучило чувство вины: занятая своими мелкими страстишками, я не успела попрощаться. Пусть врачи уверяли, что смерть от удара была мгновенной, я продолжала думать, что если бы не пренебрегала им, чаще навещала, заботилось, все сложилось бы по-другому. И теперь понимала, что маленький домик с облупившейся на фасаде краской, который до сей поры был воплощением детского рая (о, сколько счастливых летних дней я проводила тут с дедом!) отныне станет символом неугомонной совести.

Дом стоял вдалеке от оживленных трасс, и звуки города практически не долетали сюда. Я поднялась на порог, нашла на привычном месте под ржавой лейкой ключ и отперла дверь, верхняя часть которой была украшена витражами. Дед сам выпиливал стеклышки в мастерской… Одно стекло было разбито, к порогу ветром намело гору мусора, доходившую мне до колен, цветок в кадке засох, и меня остро резануло это ощущения запустения.

Чемоданы так и остались стоять у калитки, хотя улыбчивый водитель, всю дорогу пытавшийся меня разговорить, охотно вызвался помочь. Но я же видела, что ему хочется закадрить, поэтому вела себя максимально сдержанно и от помощи отказалась.Мне хотелось поскорее остаться одной.

В доме было не лучше: старый затхлый запах дома, где давно никто не живет, ветошь по углам, у самого порога – резиновые сапоги, облепленные грязью. Интересно, куда он ходил: на рыбалку? В рощу? Или просто на прогулку вместе с Каспером? Каспера забрала соседка – отдала внуку в соседний город. Она звонила мне с просьбой, и я малодушно разрешила. Пусть пес лучше живет с теми, кто будет искренне его любить.

Теперь я жалела об этом, но еще пару месяцев назад я была твердо уверена, что уеду из этого города и никогда не вернусь. А домик продам, чтобы были стартовые деньги для обустройства новой счастливой жизни. А потом… струсила. Поняла, что только в кино красиво и легко выглядит вот это: бросить все и начать жизнь с чистого листа. Как будто, поменяв географию, можно поменять душу. А мне было что бросать – я любила город, я любила маму, да и без вечной болтовни близняшек трудно представить свою жизнь. С работой, правда, облом – я поторопилась уволиться, а когда пришла обратно, на мое место уже взяли другую девушку. Ну, да это мелочи, вот сейчас немного приду в себя и обязательно найду что-то новое.

Как все же странно устроена человеческая жизнь! Вот жил человек, читал журналы (раскрытый разворот у изголовья дивана), растапливал печь (на полу осталось всего пару поленьев), что-то пил (непонятное заплесневелое месиво из стакана я брезгливо выплеснула в окно) и вдруг раз – и все оборвалось.

Я осторожно присела на диван, в воздух тут же взметнулась целая гора пыли. Я закашлялась. После того, как день ушел на сборы вещей, я чувствовала себя совершенно разбитой, но если я планирую здесь ночевать, то нужно пересилить себя и навести хоть какой-то порядок! Где-то в кладовке наверняка найдется швабра. Я с трудом поднялась с дивана и тут же замерла, уловив какой-то шорох. Воры? Сразу вспомнила истории о том, как в заброшенных домах поселяются бездомные… Затаила дыхание, но в этот момент на пол с раскрытой форточки кухонного окна брякнулось что-то мохнатое.

– Тьфу, нечистая сила, – в сердцах выругалась я, – напугал!

Нечистая сила была воплощена в оболочку отощавшего серого кота, с его усов и пушистого хвоста свисали хлопья пыли. Он подошел ближе, но недоверия ко мне не выказал и подставлять почесать ушко, как это любят делать кошки, не спешил. Я ощутила еще один укол совести:

– Прости, Граф, я совсем про тебя забыла.

Кот презрительно мявкнул. Приезжала бы чаще, читалось в его взгляде, я б, может, и доверял тебе. Дед назвал кота Графом за его забавное умение принимать гордый и независимый вид. Хитрости в нем не было, зато независимости – хоть отбавляй. Неудивительно, что я о нем забыла – известно же, что собаки нуждаются в людях, а коты всего лишь привязаны к месту.

– Значит, ты остался, дружочек? Мышей ловил, наверное? Чем же тебя покормить?

Граф решительно направился к буфету и, задрав голову, требовательно мяукнул. За закрытой дверцей я обнаружила упаковки с кошачьим кормом. Надо же, умный какой. Пока кот уплетал лакомство, я присела и попробовала его погладить, но он лишь фыркнул сердито. Да уж, ну и котик мне достался, с таким-то норовом! Но все равно, с появлением живого существа в доме стало как-то веселее.

В первый вечер меня хватило лишь на то, чтобы вынести и и перетряхнуть пледы и подушки и подмести-вымыть полы. Комнат в доме было четыре: по традиции они располагались так, что печь располагалась в центре и отапливала каждый из углов. Но дед всегда пользовался лишь гостиной, и лишь когда я приезжала, то наводил порядок в своей спаленке, узкой и длинной. Вдоль одной стены в гостиной тянулся стеллаж с книгами и всякими безделушками, в углу другой стоял старинный комод, где дед хранил одежду, в столовой зоне располагался выщербленный деревянный стол, плита и шкаф с посудой: бабушка собирала коллекцию причудливой расписной посуды и чайные пары, и дед отовсюду вез ей сувениры. В детстве я очень любила рассматривать сюжеты на тарелках – это был хороший стимул, чтобы доедать клейкую кашу и смотреть, угадала я, кто скрывается на дне – рыцарь на коне или кот, играющий с мячиком. А как забавно было пить чай из кружки, на изгибе ручки которой таилась крошечная феечка или сама кружка вовсе была сделана в форме домика без крыши.

Бабушка умерла, когда мне исполнился всего год, ее я не знала и не помнила, потому и не горевала. А дед вспоминал о жизни с ней без горечи, с нежным умилением, и все истории я воспринимала, как затейливые сказки. Их единственный сын, мой отец, бросил мать через пару лет брака и исчез в неизвестном направлении. Мама вскоре второй раз вышла замуж, на этот раз счастливо, вот только мне в этом счастливом мире места не нашлось. Нет, отчим относился ко мне ровно, да и с мелкими возиться было забавно, но я все равно ощущала, что меня от этой идиллии – муж, жена, двое малышей – отделяет тонкая прозрачная стена отчуждения. Когда я пошла в первый класс, у малышей как раз активно резались зубки, и маме было не до меня. Когда я вступила в сложный переходный возраст, мама проходила вместе с ними адаптацию к детскому саду.

Поэтому, когда сразу после свадьбы, мама отправила меня на все лето к деду, я не возражала. Напротив, только здесь, с ним, я и чувствовала себя так, как должен чувствовать себя ребенок: я была окружена заботой и любовью. Потом к летним каникулам прибавились и остальные. Я даже хотела переехать, но на это так активно намекал отчим, что я просто из вредности воспротивилась, да и менять школу, когда в класс пришел Янош…

Именно из-за своей влюбленности я стала реже появляться здесь. Вместе с Янош поступила учиться. Дорожила каждой минутой, проведенной рядом. Ликовала, когда уговорила его жить вместе. И так и пропустила дедушкин уход…

Моему решению переехать в дедов дом мама не удивилась и не воспротивилась (как я втайне мечтала). Сейчас у двойняшек начались подростковые проблемы, и ей вновь было не до меня. Да и отчим был не в восторге, что блудная падчерица притащила хвост домой, и в последнее время уже не скрывал своего раздражения.

– Ты взрослая самостоятельная девушка, Эмма, мы дали тебе возможность получить прекрасное образование, ты имеешь опыт семейной жизни. Нужно самой устраивать свою судьбу!

Вали отсюда, читалось между строк. За «прекрасное образование» платил дед – от отчима я не видела ни копейки, а семейную жизнь в шестнадцать лет с Яношем я начала, как я теперь понимаю, не из великой любви, а из желания убраться из дома, где я чужая. Но я не хотела расстраивать маму, и потому на провокации отчима не велась. Отмалчивалась.

Впрочем, я давно привыкла, что я – сама по себе, а теперь, когда у меня появился свой дом, пусть даже маленький и неказистый, зато наполненный дорогими сердцу воспоминаниями, была полна решимости выстраивать новую, счастливую жизнь. Вместе с домом дед оставил мне небольшие сбережения, и я надеялась, что их как раз хватит, пока я найду работу.

Через несколько дней моими стараниями дом обрел жилой вид. Я все отмыла, вычистила, вылизала до блеска. Нужные вещи разложила по местам, а ненужные стащила пока в сарай – потом разберусь, что с ними делать. Периодически я натыкалась то на папку со своими детскими рисунками, то на потрепанную лоцию, которую обожала листать с дедом (он был моряком и много где побывал), то старую штормовку, которая пахла дедовым табаком… Плакать я себе не позволяла, но острое чувство утраты все же сдавливало грудь.

Каждый день я обещала себе, что схожу на кладбище, но все откладывала. Оправдывала себя тем, что привожу в порядок дом, построенный его руками, и тем самым восстанавливаю нашу связь. Единственное, что мне не удалось, так это справиться с печкой – моя попытка ее растопить окончилась тем, что в комнату пошел черный едкий дым, и полдня пришлось держать открытыми окна, чтобы его выветрить. Я боялась, что или задохнусь, или устрою пожар, поэтому сдалась, съездила в ближайший магазин и купила электрообогреватель. Но понимала, что если планирую здесь зимовать, с печкой все равно придется разбираться. Ладно, со всем справилась, справлюсь и с этим.

С двором оказалось проще – я собрала орехи, разложив их сушиться на чердаке, собрала сломанные доски и корзины, опять же перетащив их в сарай. Смазала скрипучие петли калитки. Пыталась сгребать листву, но на второй же день сдалась – на место убранной тут же наметало новую. Что поделаешь – самое ветреное время. Поэтому я сметала листву только с веранды, а сад пусть засыпает – потом сгребу сразу все и сожгу!

Собирая мусор, я наткнулась у забора на огромную обертку букета с четырьмя давно засохшими розами. Странно. Кто-то приносил на похороны, но почему сюда, а не на могилу? Усевшись на крыльце, я принялась разворачивать обертку – Янош давно научил меня к сознательности в плане сортировки мусора. Когда многочисленные слои целлофана и бумаги, наконец, развернулись, я вынула стебли, чтобы бросить их в груду листьев, и в этот момент что-то слабо звякнуло об крыльцо и скатилось со ступеней вниз.

Я сбежала, присела, разворошила листву ладонью и наткнулась на что-то маленькое и твердое. Кольцо! Я потерла его рукавом и осторожно повертела. Явно не новодел, массивная серебряная оправа, крупный гладкий оранжево-красный камень. Я, конечно, не знаток, но, похоже, оно вынуто из старинной шкатулки, а не снято с витрины ювелирного магазина! Вот тебе и «алмазный гарнитур». Может, это бабушкино кольцо? Хотя вряд ли – все ее сокровища я знала: тоненькое обручальное колечко, янтарная брошь, которую дед привез ей в подарок да несколько ниток бижутерных бус. Все это хранилось в резной шкатулке в глубине комода, и в детстве, играя в принцессу, я частенько выпрашивала деда их взять поносить.

Да и с чего бы деду вбрасывать кольцо в сад? Я расправила на коленях обертку. Судя по всему, кольцо было в букете, нанизано на стебель одного из цветов. И когда я его разворошила, кольцо соскочило и выпало. И тогда получается что? Кто и кому носит такие букеты? Возлюбленный, который хочет сделать предложение своей избраннице? Но почему тогда он его не донес? Почему вбросил на чужой двор? Передумал? Это что ж такое должно случиться, чтобы такое кольцо выкинуть? Цветы – это я еще понимаю, но драгоценность? Может, он узнал, что невеста ему изменяет? Ага, прямо пока к ней шел. Телепат… И вообще, почему тогда роз всего четыре? Четное число только покойникам на могилы кладут. Меня передернуло. А, может, этот букет кто-то нес именно что на кладбище? Вдруг его любимая безвременно скончалась, и это был его последний дар? Но опять же, что тогда побудило его выбросить букет?

Где-то среди дедовых книг хранились мои растрепанные виммельбухи: там нужно было среди множества сюжетов отыскать на рисунке определенный предмет или персонажа. А еще в конце были задания – нужно было придумать и объяснить, почему, например, футбольный мяч красуется в витрине продуктового магазина вместе с арбузами или почему в детской коляске вместо младенца сидит котенок. Ох, как же мне нравилось, пригревшись рядом с дедом на продавленном диване, разгадывать эти головоломки!

Сейчас у меня в руках оказалась такая вот головоломка. Если судить, мне нужно вернуть вещь владельцу – все-таки драгоценность. Хотя, я тот еще знаток. Может, это бутафорский перстень, который используют для любительских спектаклей? Но гладкий камень блестел уж больно заманчиво, да и тонкие узоры на оправе говорили о долгой кропотливой работе. Хорошо, допустим, камень утерян по досадной случайности. И как его вернуть? Дать объявление? Какие гарантии, что за ним придет хозяин, а не аферист или грабитель?

Зажав кольцо в кулаке, я дошагала до места, где его нашла, и, поднявшись на цыпочки, заглянула через забор. Это был не переулок даже, так проход между заборами двух соседних участков. По земле вилась едва заметная тропка, засыпанная листьями. Видимо, здесь ходили только те, кто знал, как срезать путь. То есть, какой-то случайный прохожий перекинул букет через забор и отправился себе дальше. То, что неведомый мне человек способен бросать мусор во двор к чужим людям, не добавило ему баллов в моих глазах. Значит, сам виноват, что профукал кольцо. Хотя все же странно…

Я вернулась на крыльцо. Граф скользнул мне под бок и принялся обнюхивать упаковку букета. Я повертела кольцо, глядя, как в его гладкой поверхности отражается мое вытянутое отражение. Я вот тоже не дождалась, пока Янош сделает мне предложение. Все надеялась, ждала, но дело окончилось пшиком. Эх… Интересно, каково это – получить предложение от любимого человека? Что чувствуешь в тот самый момент: эйфорию? Радость? Облегчение? Или смятение?

Я вытянула вперед руку. Маникюр от хозяйственных работ облупился, один ноготь сломался, и мне пришлось его обрезать почти под корень. Но пальцы оставались все такими же – тонкими, длинными. Пальцы пианистки, восхищенно говорил Янош, хотя я в жизни не занималась музыкой. Кот осуждающе мяукнул, разгадав мои намерения.

– Да, ладно, – отмахнулась я, – что такого-то? Просто примерю. Я ж его не украла…

Осторожно я надела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно оказалось впору, ну, может, чуть тесновато. В этот момент порыв ветра взметнул опавшую листву, а на солнце набежали тучи. Погода портится, пора в дом. Я поднялась с крыльца, но уйти не успела, потому что в этот момент прямо передо мной из ниоткуда появился человек. Растерянный кудрявый блондин в джинсах и легкой курточке с зажмуренными глазами. Я взвизгнула, он вздрогнул, открыл глаза и отступил назад, испугавшись не меньше моего.

Ну, как отступил. Шагнул назад… и повис в воздухе. Я вдруг поняла, что сквозь его силуэт я вижу и тропинку к калитке, и перила ступеней, и ветки деревьев. А еще… еще за его спиной в воздухе висел еще один мужской силуэт: кто-то постарше, в черном и не растерянный, а явно злой. Кот у моих ног выгнулся дугой и злобно зашипел. Если б я знала, что мне достанется дом с привидениями, я бы ни за что не согласилась на это наследство! Это было последнее, о чем я подумала до того, как потерять сознание…>

2. Призрак

2. Призрак

Было… странно. Последнее, что Себ помнил – слепящий свет фар, глухой удар и невыносимую боль. Дальше – пустота и тишина. Потом что-то вернулось. Ощущение. Неясное. Тревожащее, но вместе с тем убаюкивающее. Он словно погрузился в какой-то туман, и на краю сознания скользили обрывки мыслей и воспоминаний. Он не понимал, как долго это длится и, как ни старался, не мог вспомнить, кто он и где находится. Оставалось постоянным лишь чувство утраты и чьего-то присутствия рядом: большого и недовольного. Но попытки направить к этому незримому свои стремления попыткой не увенчались…

Так тянулось время. Он помнил это понятие «время» и очень обрадовался, что еще способен что-то вспомнить. Впрочем, сам про себя он не думал «радуюсь» – оттенки эмоций оставались для него туманными.

А потом снова была вспышка. Он зажмурился, опасаясь боли, но ее не было. На него обрушилась целая лавина уже забытых чувств – отчаяния, смятения, тревоги. А сколько звуков было вокруг: шелест ветра в кронах деревьев, далекий шум города, звяканье невидимого колокольчика, обрывки мелодий, а еще – визг. Он открыл глаза, увидел перед собой девушку и отступил. Что-то не то было с его ногами, но он пока не понимал. При виде его незнакомка еще шире распахнула и без того большие глаза, вперилась взглядом в нечто за его спиной и вдруг осела прямо на дощатый пол веранды.

Себ ощутил небольшой холодок, словно сквозь него прошло какое-то облако, и возле лежащей без чувств девушки возник какой-то человек в черном. Присел на корточки, вгляделся, удовлетворенно поцокал языком:

– Молода и прекрасна, что ж, хотя бы в этом повезло.

Потом оглянулся на своего бестелесного спутника и бросил:

– Ну, и вляпался же ты, дружок, в историю! И меня заодно втянул.

– Ничего не понимаю, – растерянно проговорил Себ, – в какую историю?

Тот отмахнулся:

– Так, ладно, не до того сейчас. Надо хозяйку нашу спасать. А то, гляди, замерзнет, даже не представляю, что тогда будет. Круговорот вечного забвения…

Себ ничего не успел понять, как темная тень метнулась за забор. Мучительно тянулось время. Потом раздалось шуршание шин и стук захлопываемой дверцы. Во дворе появился грузноватый парень в синей униформе рабочего. Завидев девушку на крыльце, он бросился к ней, осторожно потряс ее за плечи, похлопал по щекам. Потом огляделся, решительно поднял ее на руки и, толкнув дверь ногой, внес в дом.

Темная тень последовала за ними, просочившись прямо сквозь витражную дверь, и Себу ничего не оставалось, как тоже войти в дом. Он уже понимал, что дело плохо, раз он смог пройти сквозь дерево и стекло и ничего при этом не почувствовать. Но сейчас его куда больше заботила судьба девушки, к которой он чувствовал непонятное притяжение.

Впрочем, та оказалась в надежных руках. Рабочий осторожно положил ее на диван, так что ее ноги в разношенных башмаках оказались на подлокотнике дивана. Потом двинулся к буфету, порылся там, достал какую-то бутылку и, откупорив пробку, поднес ее к носу девушки. Та сморщилась и тихонько застонала. Рабочий вернулся в кухонную зону, намочил тряпку и стал растирать девушке виски. Та вновь застонала и окончательно пришла в себя. Тень за диваном ликующе взметнула руки, но рабочий на нее не отреагировал, стало быть, не видел.

Девушка попыталась сесть, но ее качнуло, и рабочий заботливо придержал ее за плечи.

– Осторожно, не делайте резких движений!

– Что со мной? И что вы здесь делаете?

Себ заметил, как мощный затылок рабочего под коротким ежиком волос вдруг налился багровым.

– Я возвращался к вам. Вы забыли один из свертков в машине, когда вещи разгружали – он завалился между сиденьями, и я его не сразу заметил. Вот, решил вернуть.

– Спасибо, – тихо проговорила девушка, – но…

– А тут вы лежите, прямо на улице, ну, на крыльце. Без сознания.

Та нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить. Взгляд ее заметался по комнате, и Себ инстинктивно метнулся за выступ книжного стеллажа.

– Да… я, должно быть, переутомилась, – наконец, выговорила она.

– Вы одна, что ли, с домом управляетесь? Так я могу помочь, я рукастый, – отчаянно краснея, предложил рабочий.

– Ну, это уже лишнее, – резко сказала тень, но тут и девушка замотала головой:

– Нет-нет, спасибо, мне уже лучше. А где сверток?

– Так в машине же. Я принесу. Кстати, я – Вилмос.

– Совсем некстати, – прокомментировала тень.

– Эми, – девушка протянула Вилмосу узкую ладошку.

– Красивое имя, – похвалил тот, – я сейчас.

Он и впрямь вернулся с каким-то свертком.

– Это не мои вещи, – сказала Эми.

Вилмос смутился.

– Да? У меня сегодня четыре заказа с утра было, должно быть, кто-то другой забыл.

Возникла заминка. Себу было очевидно, что Вилмосу очень хочется задержаться, а девушка разрывается между чувством признательности и нежеланием продолжать общение. Победила учтивость.

– Еще раз спасибо, – поблагодарила она, – может, кофе? Правда, у меня только растворимый.

Ответить Вилмос не успел. Тень раздраженно взметнулась и приникла к его уху. Вилмос потряс головой и отступил.

– Нет, я поеду, еще заказов много. Давайте я вам свой телефон оставлю, мало ли что.

Девушка покорно протянула ему блокнот. Он с трудом скрыл свое разочарование, видимо, ожидал, что она его наберет и тогда у него останется номер Эми. И торопливо попрощался.

Тень, тем временем, метнулась к Себу и потянула его за собой на улицу. Ну, как потянула – было бы за что! Но Себ понял, что не может сопротивляться чужой воле, понукающей его следовать за собой.

– Почему тогда она нас видела, а сейчас нет? – спросил Себ у тени.

Та сгустилась и приняла четкие очертания мужского силуэта. Теперь понятно было, что это человек лет тридцати, смуглый, темноглазый, скуластый. Он походил на лихого пирата из фильмов, а причудливый костюм: кожаные черные штаны, черная рубашка с кружевными манжетами – только усиливал это впечатление.

– Тебя бы и сейчас увидела, хватило ума спрятаться. Научишься. Поверь, теперь у тебя – целая вечность!

– Значит, я…умер? – осмелился озвучить Себ мысль, которая его преследовала все это время.

– В физическом, телесном плане, увы, да. До полного забвения, как я понимаю, далеко. Добро пожаловать в мир призраков! Тебя, кстати, как зовут?

– Себ… Себастьян.

– О, имя помнишь, уже хорошо, – оживился тот, – а еще что-нибудь помнишь?

Себ напрягся.

– Нет.

– Это плохо. Видишь ли, если ты не вознесся на небеса, а застрял в междумирье, значит, здесь, на земле, осталось какое-то чертовски важное дело, которое тебе нужно решить. А уж тогда – фьюить! – тень насмешливо сделала пас рукой.

– А вернуться нельзя?

– Второго шанса нам не дают, увы!

– Нам? Значит, ты тоже призрак? Кто ты? Почему знаешь больше, чем я?

– Потому что у меня опыта больше, – усмехнулся тот. – Видишь ли, Себ, сейчас главная проблема в том, что мы оба оказались заложниками ситуации. И случилось это ровно в тот момент, когда ты, как последний владелец кольца, умудрился умереть, так и не надев его на перст своей избраннице. А этой милой девушке вздумалось нацепить кольцо, что автоматически привязывает тебя к ней. Вернее, нас обоих.

– И все равно я ничего не понимаю, – упрямо ответил Себ.

– Ладно, – махнул рукой его собеседник, – пойдем, чтобы я одно и то же два раза не объяснял. Хотя нет, стой. Как же это…все забывается…

Он продвинулся вглубь двора, огляделся:

– Как же хорошо снова вернуться к жизни! Пусть даже к такой. Значит, смотри, вот так – ты будешь невидим для нее.

Он послал в адрес Себа некую мыслеформу, которую тот, хоть и не без труда, воспринял.

– Вот так, она тебя увидит. Понятно?

– Кажется, да. И что теперь?

– Теперь? Теперь тебя ждет увлекательное, но, подозреваю, чертовски трудное объяснение с твоей новой невестой.

– С кем⁇

Но тень уже решительно двинулась к дому.