Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35

Таисия

– Пааап! Это катастрофа! – Тая проводит руками по волосам. Дергает себя за прядь. Нервы на пределе.

– У меня все под контролем. Сколько еще раз говорить, – недовольно фыркает Фролов.

– Они снюхались! Они встретились! Как вообще такое могло произойти! – скулит, по щекам текут горькие слезы.

– Я и думать о Милке уже забыл. Не надо было вам возвращаться. И не было бы этих проблем, – отец меряет шагами ее комнату.

– Мне было плохо за границей. Там все не так. И ты был далеко! – Тая с ужасом вспоминает годы, когда они жили в Германии, и Амир там учился. Ей-то отец просто купил диплом. Она даже не поняла зачем, все равно работать она никогда не собиралась и не будет.

– Вот я рядом. И че? – повышает голос.

– Почему ты за ней не уследил? – капризно надувает губы.

– Мне за всякими шалашовками еще следить? Серьезно? Своих проблем мало? Тем более столько лет прошло, я был уверен, что все мхом поросло!

– Не поросло! Я по его роже все увидела в больнице. Ты бы видел, как он на нее смотрел, как глазами пожирал! – Тая прикладывает руку к сердцу.

Она любит Амира отравленной любовью, горючей, болезненной, неизлечимой. И так же сильно ненавидит. Ей нравится, когда он страдает, когда содрогается от боли. Чем сильнее его боль, тем она счастливей. Хотя какое счастье может быть в ее положении…

И сына она терпеть не может именно из-за его сходства с отцом. Юрка слишком близок с Амиром, у них особая связь, за который ей хочется наказать и одного и второго. Она должна быть для них всем, на нее они должны смотреть с любовью и обожанием.

Но и мужу и сыну на нее плевать. Юрке передалось отношение Амира к ней. Нелюбовь, жалость, презрение…

Разве она не заслуживает большего за годы страданий?

А теперь еще на горизонте появилась Милка, чтоб ее! Амир поплыл. Он теперь не успокоится. Мир Таи может рухнуть в любой момент!

Надо что-то делать!

– Ну пару раз ее оприходует, и че? – Фролов не разделяет опасений дочери.

– Как что, папа! – воет. – Как ты не понимаешь?! Он так и будет за ней бегать, а я все, я побоку!

Наверно, Тая бы многое отдала, чтобы избавиться от своей больной зависимости. Амира она возжелала едва только увидела. Он похитил все ее мысли. Не было покоя ни днем, ни ночью. Только он был в ее голове.

Амир же, не обращал на нее внимания вначале. А после выказывал свое презрение, смотрел влюбленными глазами на свою бегемотиху, таскался с ней, как с вселенским сокровищем, подставлялся, защищал, морды всем бил направо и налево. В его зрачках всегда ее мерзкая рожа отражалась.

А Тая терпела, любила и желала его больше всего на свете. Она понимала, без него, не сможет жить. Он был ей необходим.

Когда она сказала об этом отцу, и тут встретила недовольство. Фролов не одобрял выбор дочери.

– Ты че, себе кого получше не могла найти? Если мозгов не хватает, сказала бы мне, я бы те жеребца подобрал, породистого и с баблишком, еще и полезного. А у этого гены дрянные. Таких как Амир и его папаша давить надо, – отец произносил имя ее любимого, как самое скверное ругательство.

Но Тая была непреклонна. Она устраивала истерики, умоляла отца помочь ей.

Она сделает все, чтобы Амир забыл свою бегемотиху. Они непременно будут счастливы. Она тогда в это верила.

– Я уже сделал ему предупреждение. Его папашу в камере почикали ножиком. Вроде как оклемается, но думаю зятек понял мой посыл. Так что, папка твой сложа руки не сидит, ты только подумала, а я уже сделал, – самодовольно скалится.

– Этого мало! – Тая бьет кулаком по матрасу. – Ты разве не понимаешь, он безвылазно в больнице, и она там! Милка на этот раз шанса не упустит! Ты бы видел какой она стала!

– Видел, – Фролов похотливо губы облизывает.

– Вооот! – от нее не укрылась реакция отца.

– Я бы не отказался, – не скрывает от дочери своих низменных, грязных желаний.

– Ей особо даже делать ничего не надо! Пальцами щелкнет и Амир у ее ног! Если даже ты, – болезненно морщится.

– Значит, надо организовать ей проблемы. Это мы можем, – ухмыляется. – Надо пробить, кто владелец их больнички, кого там нагнуть можно. Тем более, когда я приходил, они мне организовали неуважительный прием. Такого прощать нельзя.

– Конечно, нельзя, – радостно кивает Тая.

– Интересно, Лешка батя ее еще жив, – глаза Фролова хищно блестят, – Я бы не отказался ему нервишки потрепать. Недоумок!

– Видишь папа, выход есть всегда! Главное нам, действовать быстро! – Тая немного успокаивается, отец на ее стороне.

– Амир реально распоясался, – протягивает задумчиво. – Решил, что все ему позволено. Хотя… тебе бы нормального мужика…

– Нет, Амир мой и я буду только с ним, – Тая упрямо поджимает губы.

– Я бы внука у него забрал. И пусть на все четыре стороны катится паршивец. Хотя с Милкой все равно бы ему быть не дал, не заслужил, за все твои страдания, – подходит и отрешенно гладит дочь по голове.

Тая и сама в страшном сне не могла представить, что ее желание стать женой Амира исполнится таким ужасным образом.

И никогда ей не забыть тот балкон… она летит, а вверху глаза Амира. Она видела только их во время своего недолгого полета вниз, и когда нечеловеческая боль пронзила ее тело. Именно в тот миг ее любовь приобрела уродливую форму жгучей ненависти, смешанной с душераздирающей одержимостью.

Глава 36

Милана

– Костик, я не против. Только там и Амир будет, – пожимаю плечами.

– И что? Мне его бояться, что ли? – фыркает. – Я ему все сказал. Он для меня просто незнакомец. И уж не мне точно надо прятаться и скрываться. Юра нуждается в поддержке. Я хочу увидеть брата. А Амир… все равно.

– Хорошо, когда я буду днем на смене, созвонимся и приедешь, – соглашаюсь.

Хотя, положа руку на сердце, мне не очень хочется в очередной раз объяснятся с Амиром. А его придется поставить в известность. И уж точно втихую ничего делать не стану. А с другой стороны, я одобряю желание сына. Юра действительно нуждается в положительных эмоциях.

Будучи врачом, я не раз видела, как творит чудеса стимул к жизни. И как вроде бы несерьезная болезнь, оборачивается осложнениями, когда человек себя поедом ест и в нем угасает огонь жизни.

– Спасибо, мам, – Костик меня обнимает. – А теперь в душ и спать. Не буду больше тебя отвлекать.

– Некрасиво с моей стороны. Тебе помощь нужна. У нас гость…

– Забей, – отмахивается. – Мы с дедом справляемся. А Володя все понимает.

Киваю и скрываюсь в ванной комнате. Понимает… действительно, наверное, слишком все понимает.

Потому как началось наше знакомство далеко не радужно. Володя мог меня возненавидеть, или хотя бы вспоминать злым и совсем не добрым словом. Но он повел себя слишком рассудительно. Этим и зацепил.

Мы познакомились в моей клинике. Где же еще? Если я или на работе, или с семьей. В других местах почти не бываю.

Ко мне привезли его сестру. Пятидесятилетнюю женщину в очень тяжелом состоянии.

У них с Володей была разница пятнадцать лет, родители развелись, у каждого появилась своя семья, разъехались по другим городам. А Володю с сестрой оставили в однокомнатной квартире. Мальчику тогда было пять лет. Сестре двадцать. И вместо того, чтобы устраивать личную жизнь, она посвятила себя брату. Вырастила его, дала образование, помогла открыть бизнес и во всем всячески поддерживала. И когда, казалось бы, можно жить, все горести в прошлом, пришла болезнь.

Так, что к сестре у Володи были чувства сродни как к матери. Он ее обожал. Помню, как пришел впервые ко мне в кабинет, бледный, в глазах отчаяние, он так боялся ее потерять. Умолял спасти, предлагал все, что у него есть. Так и сказал тогда:

– Я вам все отдам. Бизнес перепишу. Квартиру. Все до трусов. Только спасите ее!

Я обещала сделать все возможное. Но… как я говорила, у каждого врача свое кладбище. Не получилось. Марина попала ко мне на операционный стол, когда уже ничего нельзя было сделать. Я была пятым врачом. Болезнь запустили. Есть у нас типа «светила», которые очень многое обещают, а по факту только калечат. К сожалению, некоторым особям противопоказано работать врачами. Жертвой таких вот «гениев» стала его сестра.

Я честно об этом сказала Володе. Понимала исход. Но надеялась… не знаю на что, на чудо какое-то. Я делала все, что могла. Но увы…

Потеря Марины до сих пор для меня самая болезненная. Это не передать словами, когда теряешь пациента. Не научилась я отстраненно на это реагировать. И тогда меня выкручивало наизнанку. Я умом понимала, что случай фатальный, но душа кровоточила.

В данной ситуации родственники обычно обвиняют врача. И я была к этому готова. Володя же взял меня за руку и прошептал:

– Спасибо, что не отказали. Вы попробовали. Я все понимаю…

Его боль была физически ощутима, но он не позволил себе выплеснуть ее на меня. Он благодарил…

И вроде бы на этом все. Мы должны были разойтись и никогда больше не встречаться.

Но он позвонил мне после похорон. Мы долго проговорили. С ним было легко. Володя не засыпал меня жалобами на жизнь. Мы просто общались, и в процессе разговора узнавали друг друга.

Эти разговоры вошли в привычку. С ним было так легко и комфортно, как не было мне ни с кем, после разрыва с Амиром. Я замкнулась в себе. Много с кем общалась, но никому не позволяла приблизиться, не открывала души. Родным я тоже старалась не показывать боль. Они слишком за меня переживают, чтобы огорчать их.

А с Володей мне было очень просто быть откровенной. Он понимал. Именно к этому пониманию я тянулась.

Я не поняла как, но мы узнали практически все друг о друге. Я выболтала ему все, и ни о чем не сожалела. И для меня, полностью замкнутого человека, не пускающего никого к себе в душу, это было с родни фантастики.

Именно этого понимания мне не хватало.

Закручиваю кран. Вытираюсь и накидываю халат. Прохожу мимо кухни, бросаю взгляд на Володю, сидящего с папой и сыном. Он как чувствует, поднимает голову, улыбается. Киваю в ответ, иду к себе в комнату.

Ложусь в кровать. Закрываю глаза. Мысли не дают уснуть. Взволновал меня его приезд, тут нечего скрывать. Мне его не хватало все эти три года. Понимающего Володю…

Но, всегда есть пресловутое но, он был и остается для меня другом. Как бы ни старался Володя, он не смог затронуть мое женское нутро, искалеченное Амиром.

Мы ведь пробовали…

Глава 37

После расставания с Амиром прошло много лет. Мои свидания ничем не заканчивались. Я просто не могла подпустить к себе никого. Было отчуждение. Сердце было закрыто на тысячи замков, к которым даже у меня не было ключа.

Я не чувствовала малейшего интереса. Мне было скучно, неуютно, хотелось как можно скорее сбежать домой.

С Володей было иначе. У нас была масса тем для разговоров. Не было напряжения, и он понимал.

Оказывать знаки внимания как к женщине, он стал через полгода. То за руку возьмет, то обнимет по-особому, то прикоснется к губам в мимолетном поцелуе. Раньше я бы оттолкнула всех. И потом бы долго содрогалась от воспоминаний о чужих мужчинах.

Они все были именно чужими. Никакого родства и сближения.

Володя же пробрался в круг своих. Я радовалась его звонкам, нашим перепискам, встречам.

И умом я понимала, что такой спутник в жизни мне подходит. В нем абсолютно ничего не раздражает. Так почему бы и не попробовать?

Это я осознавала разумом. А сердце продолжало молчать, принимая Володю как друга. Но я решила, что все может измениться.

Я женщина, и слукавлю, если скажу, что больше никогда не хотелось отношений. Это не было первоочередным желанием, я любила свою жизнь, меня практически все устраивало.

Но порой, хотелось… да…

И я не останавливала Володю в его намерениях. Не отворачивалась от поцелуев. Он приходил к нам домой. Папа и Костик с ним подружились. Володя им нравился, они одобряли мой выбор.

Не отказала я, когда Володя пригласил меня к себе домой вечером. Был шикарный ужин при свечах. Тихая музыка, красивые слова, его ласки… Все было замечательно, пока он не поцеловал шею… То место, которое Амир в прошлом засыпал ласками. Я млела и таяла в руках Амира… Он целовал мою шею так, что я рассыпалась на миллион искрящихся удовольствием частиц.

А дальше ступор. Боль из прошлого, сердце запертое на тысячи замков стало кровоточить.

Я даже не успела остановить Володю. Он понял все сам.

– Ты не готова, Лан, – нежно провел по моей руке.

– Все нормально, давай попробуем, – мне тогда жутко хотелось стереть оставшиеся следы Амира. Выжечь любые воспоминания. Ведь именно тогда, я смогу начать новые отношения. Это станет моим обновлением. Но этого не происходило. Слишком разодрано сердце. И боюсь, починке оно больше не подлежит.

– Нет. Ничего из этого не получится. Но я всегда останусь тем, на кого ты можешь положиться в трудную минуту, – он обнял меня, и я уловила отчаяние в этом жесте.

А в скором времени, Володя сказал, что ему предложили выгодную сделку в Голландии. Но для того, чтобы там купить завод, надо тут все продать. Он очень быстро уладил тут свои дела и уехал.

Продолжал поддерживать отношения с моими родными. Изредка мы с ним переписывались.

Я думала и думаю о нем тепло. Он очень хороший человек.

А его приезд полная неожиданность. И слова, он вернулся, чтобы быть рядом.

Как к этому относиться? Что я чувствую?

Рада встрече – однозначно.

На этом все. Больше никаких конкретных мыслей.

Усталость берет свое и я проваливаюсь в сон. Тяжелый сон. Мне снятся Амир и Володя, Фролов… все сумбурно, туманно и очень неприятно. Открываю глаза с ощущением неприятной липкости, на душе паршиво.

Предчувствие что ли?

Отгоняю эти мысли. Нечего себя накручивать. Просто много событий.

Уже четыре. Мне скоро на работу. И кроме всех перипетий в жизни у меня пациенты. Выхожу на кухню, а там Володя с Костей, сидят на полу и возятся со щенками.

– Ты еще не ушел? – удивляюсь.

– Как тут уйдешь! От них же не оторваться, – нежно гладит одного из щенков по головке. – Мы с Костиком договорились, что двоих я забираю, как подрастут и окрепнут.

– Сразу двоих? – смеюсь. – Не много ли?

– Спасти жизнь, подарить им дом, это меньшее что я могу сделать. Мог бы всех бы приютил.

– Ничего, остальным мы хозяев найдем. Пристроим только в надежные руки, – сын доволен. Вижу, как смотрит на Володю.

Костик нашел родственную душу, человека, который разделяет его взгляды, его любовь к хвостатым.

Я тоже разделяю, и с удовольствием бы возилась со щенками, но у меня работа, которая не позволяет уделить столько времени сыну, сколько хочу. И за это я себя всегда корю. Хоть и стараюсь проводить с Костиком любую свободную минуту.

И вот сейчас снова… мой мобильный. Смотрю на экран. Анна.

И снова это липкое ощущение на коже.

– Да, Ань, – принимаю вызов.

– Милана Алексеевна, я… это подумала, что вам следует знать, – голос у девушки пугливый и тихий.

– О чем?

– Тут к нам снова пришел тот мужик.

– Какой? – не сразу понимаю о ком она.

– А тот, которого вы приказали охране выкинуть.

Фролов! Чтоб его!

– Так пусть его еще раз выкинут.

– Он пришел с каким-то генералом. И еще с одним мужиком в дорогущем костюме, с кучей охраны, -голос становится еще тише.

– Что он хочет?

– Не знаю. Они всей делегацией к нашему Адриану Аристарховичу пошли, – шмыгает носом.

И я не знаю, что понадобилось Фролову от главврача, но это пахнет чем-то мерзким.

Глава 38

– Я скоро буду. Спасибо, что предупредила, – отключаю вызов, и задумчиво смотрю в окно.

Ничем хорошим визит Фролова не пахнет. Но убегать от проблемы и прятаться точно не вариант. Надо поехать и услышать от Адриана все из первых уст.

Если Фролов решил воевать, то я должна быть к этому готова.

– Проблемы? – Володя тут же улавливает мое настроение.

– Да так, возможно, – протягиваю задумчиво.

– Моя помощь нужна? Расскажешь?

– Пока еще не ясно. Фролов в клинику пришел. Узнаю, скажу. Пока волноваться нет причин.

– Может, мне с тобой поехать?

– Перестань, – отмахиваюсь. – Я не маленькая девочка. Справлюсь. Тем более, сейчас еще ничего не ясно.

Меньше всего мне хочется сразу нагружать друга. Едва он приехал.

– Мам, может пусть Володя поможет? – хмурится Костя.

– Пока не в чем помогать. И не стоит волноваться, – треплю сына по голове.

– Не могу. Я переживаю за тебя. Фролов явно гнилой мужик.

– И что? Что он может сделать? – пожимаю плечами.

Хотя осознаю, что от такого недочеловека, можно ожидать всего. То, до чего нормальный мозг просто не додумается.

Успокоив всех. Умываюсь, принимаю душ, пью кофе, перекусываю. И еду на работу. Володя остается с Костиком и моим папой. Они долго не виделись, и я знаю, что не имея собственной семьи мужчина тянется к моим близким. Ему одиноко, и вряд ли в Голландии он нашел близких по духу людей.

Захожу в здание клиники немного на нервах. Как ни успокаивай себя, а эти гости из прошлого все равно играют на нервах. До моей смены еще час.

– Ну что там? – интересуюсь у Анны.

– Не знаю, – разводит руками. Из Клиники он еще не выходил.

– Ясно, – внешне остаюсь спокойной, а мысленно позволяю себе несколько крепких словечек.

Идти к Адриану сейчас точно не стоит, если у него еще Фролов околачивается. Направляюсь к себе в кабинет. Пытаюсь вникнуть в текущие дела, общаюсь с коллегами.

Надо еще к Юре заскочить. Хоть Кирилл и сообщил, что мальчик чувствует себя хорошо. Амир безвылазно у постели сына сидит.

Интересно он знает, что его тесть пожаловал?

Закончив разговоры, переодеваюсь и собираюсь к пациентам, как ко мне входит Адриан.

– Надо поговорить, Милана Алексеевна, – заявляет вместо приветствия и устало плюхается в кресло.

– Надо, так говорите.

– У меня тут встреча была… – замолкает, смотрит на меня, словно вор, который только что совершил кражу.

– С Фроловым.

– А ты в курсе…

– Так о чем разговор? Адриан Аристархович, у меня пациенты, нельзя ли быстрее, – подгоняю, если каждое слово из него клещами вытягивать, это затянется надолго.

– Я продаю свою часть клиники, – выпаливает и опускает голову прячет взгляд.

– Что? – моргаю несколько раз.

– Но ничего не изменится. Я останусь на своей должности. Ты тоже. Все будет как прежде. Просто владельцем вместе с Евсеевым будет теперь Фролов, а не я.

– Это уже не все как прежде. Адриан Аристархович, чем вы думали? Какое Фролов имеет отношение к медицине? Никакого! – повышаю тон.

В данном случае мне даже не за себя обидно. Да, неприятно. Но работу я всегда найду. Хоть это место и стало моим вторым домом. Под началом Фролова точно не останусь. Но профессор Евсеев! Клиника – его детище. Он ее по кирпичику создавал, вкладывал силы, здоровье, сердце, все.

Адриана он взял, потому что денег не хватало. Он один бы не потянул, да и возраст не позволял. Адриан он хваткий, тоже трудоголик, отличный специалист. Хоть немного своеобразный человек, но у меня с ним никогда проблем не было.

До сегодняшнего дня.

Хоть в прошлом, Адриан не всегда показывал себя с лучшей стороны, много дров наломал и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не Евсеев.

Как можно предать Евсеева! Ведь и для Адриана профессор сделал очень много!

Дальше еще хуже, у профессора проблемы со здоровьем, почтенный возраст, он не потянет борьбу с Фроловым. Для него будет удар, что я ухожу. А потерю клиники, он, боюсь, не переживет.

Евсеев стал для меня вторым отцом, и мне дико больно, что из-за гниды, возомнившей себя царьком, может пострадать такой замечательный человек. Вместо спокойной старости, уверенности, что его дело живет, он получит вот такой удар.

– Ему и не надо иметь отношение к медицине. Руководить по-прежнему буду я. Фролов займется финансовыми вопросами, вложениями, выведет клинику на новый уровень. Мы станем лучшими. Расширимся. Это перспектива роста.

– Вы себя слышите? – голос звенит от злости. – Это предательство! После всего, что для вас сделал профессор? Из какой чернухи вас вытянул! Он из вас человека сделал! И вот ваша плата? Так да? О каких еще перспективах вы мне тут заливаете? – сжимаю кулаки.

Так хочется взять его за полу халата и со всей дури встряхнуть. Только это делу не поможет.

– У меня нет выбора. Он меня прижал к стенке, – тихо пищит. – Милана… Алексеевна, был бы у меня хоть один вариант… там серьезные люди… Не нам с ними тягаться… Документы уже готовятся, – смотрит на меня как побитая собака.

Как представлю профессора, узнавшего эту новость… Черные круги перед глазами. Я никогда себе не прощу, если из-за этого с Евсеевым что-то случится. Ведь это для него сродни как потерять ребенка.

– Давай, я найду человека, который купит клинику вместо Фролова. Даст больше, чем он, – предлагаю первый пришедший на ум вариант.

– Нет. Это невозможно. Только он, – бубнит обреченно. – Иначе… нельзя иначе. Надо просто смирится, Милана Алексеевна.

Дверь моего кабинета открывается без стука. На пороге стоит Фролов.

– Пшел вон, – пренебрежительно шипит на Адриана. – Мне с этой перетереть надо.