Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31

Амир

Сижу на полу, и такое ощущение, что на плечах бетонная плита и она к земле меня придавливает. Вздох сделать не получается, подняться тоже.

– Твой отец в тюрьме? – Милана смотрит на меня ошарашенно.

Она потрясена и не скрывает эмоций. С трудом поднимаю потяжелевшую голову, смотрю на нее, и силы прибавляются.

Милана сейчас для меня словно путеводная звезда в кромешной тьме. А я все пытаюсь ее уколоть, обвинить, очернить…

За этим прячу то, что взрывается во мне адскими вспышками чувств к ней. О том, что боюсь признаться даже себе. Увидеть правду, которая затопит мое сознание агонизирующими муками раскаяния и сожалений.

– Да. Четырнадцать с половиной лет там, – отвечаю глухо.

– Как? Почему? – хмурится, мотает головой, встает и делает несколько шагов вокруг кровати Юрки. – Прости, я не имею права лезть, и задавать подобные вопросы.

– Ты можешь спрашивать о чем хочешь, Милан.

Не только может, но я хочу, чтобы спрашивала, интересовалась моей жизнью, ругала, обзывала, что угодно, но не это ее холодное безразличие, которое убивает.

– Просто я помню Динара Ибрагимовича… хорошие воспоминания о нем остались. И он явно был не похож на преступника…

– Отец мне всегда говорил, что ты лучшее, что случилось в моей жизни. И неоднократно это повторял, будучи за решеткой, – обхватываю горло рукой.

Глаза пекут. Тяжело. Как же мега сложно.

Милана говорит, что не живет воспоминаниями. А я живу… живу чертовым прошлым, потому как оно в моем настоящем, держит клещами и вырывает по куску души ежедневно. Я разлагаюсь заживо в царстве мерзости и подлости.

А выхода нет. А я его должен найти.

Она права. Я уже не тот пацан, который мог собой закрыть ее от целого мира.

Ее правда резанула в яблочко, в самое сердце, и теперь расползается там кровавым осознанием.

Я потерял женщину, с которой у меня был бы в руках целый мир. Потому что она и является всем миром. А вместе с ней потерял и себя.

И то, что я вижу в зеркале, я не хочу смотреть на это существо, утратившее веру во все хорошее, кроме своего сына. Только Юрка еще как-то помогает барахтаться на плаву. Захлебываться вязкой, гнилой тиной, но пытаться выжить. Ради него. Но и тут косяк. И тут не углядел.

– Я помню, как он меня всегда тепло встречал, – ее губы трогает нежная улыбка, с примесью грусти. Красивые чувственные губы, к которым мне не суждено больше прикоснуться. – Я полагала, он за границей…

– Он сидит в восьми часах езды от нашего города. Колония не худшая… все, что я смог выбить…

– Амир, за что он… – она не договаривает прикусывает язык.

Наверняка сейчас ругает себя за расспросы.

– За убийство.

– Динар Ибрагимович не мог, – прикрывает рот ладонью.

– Я виноват в его искалеченной жизни. Так, что Милан, правильно, что мы тогда расстались. Я принес бы тебе только неприятности, – даже в этот момент, я жадно впитываю каждую черту моей царицы-лебедь.

Не могу отпустить, вопреки осознанию, что ничего между нами невозможно.

– Что с ним? Насколько тяжелое состояние? – Милана берет себя в руки, сосредоточенный взгляд, спокойный голос.

– Легкое задето, брюшная полость, селезенка. Это то, что я запомнил…

– Амир, мне нужен город, точный адрес колонии, где сейчас твой отец. Я попробую пробить ему врача. Надо действовать быстро.

– Мне надо к нему… а тут Юрка! Как разорваться! – пытаюсь лихорадочно сообразить, что мне делать, и ничего не выходит.

– Конечно, можно нанять няню. Но Юра снова может испугаться. Его сейчас нельзя оставлять. У него есть только ты, – разводит руки в стороны.

– А ты реально что-то можешь решить? В колонию, вряд ли, чужака-врача пустят? – спрашиваю с сомнением.

– Я попытаюсь, – в ее голосе стальная уверенность. – Просто данные мне дай.

– Да. Конечно. Бумага есть? Ручка?

Подает мне лист.

– Ему еще долго сидеть?

– Через год должен бы выйти… но… – не договариваю. Слишком сложно. Чувство вины начинает пожираться с удвоенной силой.

Пишу Милане данные. Делаю несколько уточняющих звонков, чтобы точно пробить, кто его лечит, в каком он сейчас состоянии.

Она берет бумагу, достает телефон и тут же начинает обзванивать. Каких-то людей. Общается с ними, вежливо, мило, с достоинством. Звучат некоторые фамилии, которые мне известны. Чиновники, бизнесмены. До меня долетают обрывки фраз ее собеседников, их готовность ей помочь. Даже если просьба далеко не в их компетенции.

– Анатолий Валерьевич, обещал проконтролировать. Скоро к твоему отцу приедет нормальный врач. Думаю, и про адекватные условия он договорится, – сообщает мне закончив свои переговоры.

Вот так не отходя от постели моего сына…

Смотрю на нее ошарашенно. Она ведь врач. Зав отделением но все же. Живет скромно. А одна ее просьба, и все бросаются на помощь. Пытаются решить вопрос. Будто она шишка какая-то.

Милана открывается для меня с еще одной неизведанной стороны.

– Как? Как у тебя это получается? Я к отцу сколько лет ездил. Прикармливал там многих, а сейчас не знал, к кому обратиться… – со стыдом признаю, что в очередной раз облажался.

Но мне уже не до гордости. Мне бы спасти отца. Человека, который пожертвовал всем ради меня. А я не достоин его жертв.

– С некоторыми врачами я пересекалась на конференциях, курсах, с некоторыми училась. Также есть мои пациенты, с которыми мы остались в хороших отношениях, – отвечает так, словно это обыденная вещь.

– Спасибо, Мил, – протягиваю жалко. Понимая, что мои слова ничего не значат.

– Я это делаю для Динара Ибрагимовича. Если есть возможность спасти жизнь, нельзя ее упускать.

– Я в вечном долгу перед тобой, – хриплю, глядя на нее и благодаря небеса, что дают мне возможность любоваться.

– А твоя мать? Ей же надо сообщить, что с твоим отцом. Если надо, можешь ненадолго отлучиться, рассказать ей лично. Если она в городе, – участливо предлагает.

– В городе, – сжимаю челюсть до скрипа. – Только, скорее всего, она уже знает.

– Так она может поехать к Динару Ибрагимовичу.

– Нет, она к нему не поедет. Скорее выпьет за то, что он в больнице. И будет танцевать, если он не выживет, – в глазах кровавая пелена.

– Амир, что ты такое говоришь… – Милана растеряна от моих слов. – Твоя мать, конечно, не самая приятная женщина. Но все же это ее муж…

– У нее уже давно другой муж. Она теперь Фролова.

Глава 32

– Твоя мать замужем за Остапом? – смотрит на меня, как на психа.

– Да. Живет в его доме. А об отце и слышать не хочет, – озвучиваю правду, что камнем висит много лет, и почему-то легче становится.

Какими бы ни были наши отношения, а в Милане родственную душу чувствую. Довериться ей хочется. Рассказать все.

А сейчас, когда Юрка спит, как раз такой шанс представился. Возможно, она меня поймет. Хоть немного…

– Амир, слушай, твои семейные… хм… истории – это слишком для меня. Давай, их оставим. Надеюсь, ты найдешь способ во всем разобраться. А Динару Ибрагимовичу я желаю скорейшего выздоровления и выхода на свободу, – на корню обрывает мои надежды.

Проводит грань, за которую мне хода нет. Она не хочет слушать. Не будет больше расспрашивать, четко улавливаю это по ее взгляду.

– Милан, мы ведь можем хотя бы быть друзьями? Я бы с Костей ближе познакомился. У него первичные эмоции были, он злился. А как успокоится, я попробую с ним общий язык найти, – подхожу с другой стороны.

У меня нет уверенности, что это мой сын. Я не знаю. Хоть и очень хочу верить и, наверное, чувствую. Но и сомнения имеются. Хотя это все не важно, он отличный парень, добрый, раз в своем возрасте столько времени на бездомных животных тратит, как лев мать защищает. Таким сыном можно гордится, только я права не имею. И даже подтверждения, что он мой.

– Нет. Мы не будем друзьями, – спокойный ответ. Она безжалостно своим скальпелем отрезает все, любые попытки, надежды.

Ничего в ней не дрожит. Нет боли, сожалений, только жалость…

Я жалок в ее глазах.

Заслужено.

И пока я не исправлю этого, ничего не изменится.

Ведь Милана даже с отцом мне попыталась помочь, пока я сидел в растерянности сбитый с толку жуткой новостью.

Ведь это сто процентов Фролов устроил. Чтобы наглядно продемонстрировать свою власть.

Он бесится и вот результат. Ударил. Фролов долго не раздумывает, карает сразу.

А я уже привык принимать удары, и отвык их отбивать. Слишком долго и много жизнь пинала.

А как к такому как я можно что-то испытывать? Если сам себе противен? Если не могу отстоять дорогих мне людей? Кто я после этого?

Стою у окна и гоняю мысли. Думаю, как решить ситуацию, как доказать Миле, что я чего-то стою, и о Юрке позаботиться.

Виноват, как я перед ними всеми виноват. Юрка, Милана, отец, Костя, даже Тая…

– Лучше не изматывай себя сожалениями, – нарушает молчание. – Ребенок чувствует твое состояние, оно ему передается. А твои душевные терзания Юре сейчас ни к чему.

Будто мысли мои прочитала, что корю себя за поступки. Угрызения совести поедом жрут. Нет от них спасения. Ничего не исправить в прошлом. И не знаю, как вывезти все в настоящем.

Знаю, что родственные мы души, раз так меня чувствует. Только отгородилась стеной, пока мне ее не пробить.

– Это сложно, Мил…

– Ради сына все возможно, – отрезает.

И ведь не поспоришь. Вон какого пацана вырастила… Не то, что я… Снова углубляюсь в самобичевание.

Так много хочу ей сказать, а она слушать не хочет.

За ночь Юрка несколько раз просыпается. Милана четко следит за его состоянием. С такой нежностью с ним разговаривает, что сердце кровью обливается. Сын никогда не знал женской ласки. Няньки не в счет. Они за бабло. Хоть я и старался выбирать лучших. Но матери у Юрки никогда не было. Для него это слово равносильно Горгоне.

Утром мне звонят с тюремной больницы. Отца прооперировали. Он в реанимации. Угроза остается, но динамика положительная. Говорят, что врач из самой дорогой клиники в городе приехал. Его пропустили по разрешению сверху.

Как у нее это получилось? Слов нет…

– Милан, спасибо тебе огромное. Отца успешно прооперировали. Если бы не ты…

– Не надо «если бы», Амир. Все обошлось и хорошо, – снова ледяной спокойный голос. Даже моя благодарность ей не нужна.

Больно. Заслужено.

– Юрочка, я сейчас уйду. Ты будешь с папой. А вечером, я снова к тебе загляну, – говорит моему сыну после укола. – А еще с тобой Света будет. Тебе же она нравится? И Кирилл.

– Ангел, ты ведь вернешься? – сын смотрит на нее с отчаянной надеждой.

– Непременно.

– Я буду послушным. Буду тебя очень-очень ждать, – тянет к ней свою ручку.

Грудину давит, разрывает на куски от этой картины. От понимания, что сын привязался к женщине, которая знать меня не желает.

Милана дает мне указания. Просит сразу звонить, если что не так. И уходит, послав Юрке воздушный поцелуй.

Невероятная женщина. Зависаю, любуясь ей.

– Пап, а давай ангела себе оставим? – огорошивает меня сын.

– Ох, Юрик, я бы с радостью, – сажусь рядом с сыном.

– Она меня полюбит. Я буду очень послушным!

– Она тебя уже любит, – тру глаза.

Это невыносимо.

В палату входит Светлана. Сразу к моему сыну подходит. Мило с ним щебечет. Юрка улыбается, отвечает ей.

Парадокс. Будучи здоровым, я редко видел дома его улыбку. А в больнице, после операции он улыбается, болтает с персоналом. К каждому нашел подход.

Через минут тридцать, предупреждаю Юрку, что отлучусь. Мне в туалет надо и подышать свежим воздухом. Десять минут. А то задыхаться начинаю, голова гудит. Еще и бессонная ночь, нервы, все о себе знать дает.

Выхожу на улицу. Облокачиваюсь о колонну. Голову вверх задираю. Стараюсь дышать размеренно, проветрить мозги хочу.

Мое внимание привлекает дорогущая тачка. Останавливается прямо у входа. С заднего сиденья вылезает высокий мужик с огромным букетом в руках. Смотрит на вход и широко лыбится.

Что за чудик? Будто на свидание приехал. Думаю отстраненно. Но в следующий миг двери клиники открываются…

– Ланочка! Не ожидала! – мужик с букетом резво взбегает по ступеням. – Я приехал!

Снова благодарный пациент?

– Володь! У меня нет слов! – Мила расплывается в улыбке.

Улыбке, искренней, радостной, такой, какая никогда не будет предназначена мне.

Судьба снова со всей силы ударяет под дых.

Глава 33

Ночь выдалась нелегкой. И не из-за Юры. С малышом как раз проблем не возникло. Он был стабилен. Иногда просыпался, но быстро снова засыпал. Я следила за его состоянием, хотя мое эмоциональное было близко к шоку, в который меня раз за разом повергал Амир.

Вначале я поддалась женскому любопытству, и имела неосторожность поинтересоваться положением дел. От его ответов волосы на голове зашевелились.

Я отлично помню его отца. Очень приятный и отзывчивый человек. Он ко мне хорошо относился, и не смотря на колоссальную разницу в статусе, принимал у них дома очень тепло.

– Моему оболтусу повезло. Ты человек с большой душой и обязательно достигнешь поставленных целей. А там глядишь, и Амир рядом с тобой человеком станет.

Динар Ибрагимович считал, что у его сына еще ветер в голове гуляет. Очень расстраивался из-за его успеваемости в лицее.

Амир перед этим год учился за границей, но его за неуспеваемость отчислили. Плюс он еще там гулял и участвовал в дебошах. Потому отец его снова забрал под свое крыло.

А вот мать Амира мне не нравилась. Я ее скорее боялась. Она в лицо меня называла оборванкой, говорила, что я позорю ее сына.

И хоть потом отец возлюбленного, да и сам Амир извинялись за поведение матери. Но из-за нее у них дома я старалась не появляться.

В любом случае, Динар Ибрагимович оставил у меня в душе приятные воспоминания, и новость что он почти пятнадцать лет сидит, меня шокировала.

Помогла с врачом я тоже не из-за Амира. А потому что искренне хочу, чтобы мужчина выжил. Он не заслуживает такой участи.

Убийство…

Быть подобного не может! Зная этого человека, не верю. Скорее я бы поверила, что Амир на подобное способен. Но только не его отец.

Динар Ибрагимович был очень богат. Но никогда не кичился роскошью. Иногда брал нас и вывозил на шашлыки, без охраны, пафоса, мы жарили мясо, запекали картошку, спали в обычных палатках.

Это было так по-семейному… Трогательно…

Мы с ним говорили о многом. О моих планах на жизнь, о взглядах на некоторые вещи, было интересно, познавательно.

После таких разговоров, Динар Ибрагимович неизменно говорил:

– Ты не по годам умна. Именно такая девушка нужна моему сыну. Не перестану тобой восхищаться.

Амир и его отец, они вселяли в меня уверенность, давали силы поверить, что я смогу. Мои цели – это не только мечты, я смогу их осуществить.

Вопреки тому, как поступил его сын, Динар Ибрагимович навсегда заслужил мое уважение.

А теперь он в тюрьме, а его жена с Фроловым. Амир с Таей, уверена – это только верхушка айсберга. Но я не хочу нырять внутрь.

Избавьте.

Отдайте мне мою жизнь. И не впутывайте в свои грязные тайны.

Я пресекла его попытки продолжить рассказ. Хоть тут он меня понял. А утром, едва предупредив Юру, с радостью ушла.

У меня ощущение. Чем больше времени провожу с Амиром, тем сильнее пропитываюсь его безысходностью. Хочется сбросить с себя все это.

Заканчиваю дела в клинике. Переодеваюсь и на выход. Вечером снова на работу. У меня дежурство.

И Юра ждет. Пока в моих силах, я помогу скрасить выздоровление мальчика, дам ему положительные эмоции, в которых он так нуждается.

Выхожу из клиники, первое что бросается в глаза – огромный букет.

Но мне не до этого. Спешу домой.

– Ланочка! Не ожидала! – слышу знакомый низкий голос. – Я приехал!

Теперь вижу и самого мужчину. Губы трогает улыбка.

– Володь! У меня нет слов! – даже не скрываю радости и удивления.

Принимаю букет. Рассматриваю Владимира. За три года, что мы не виделись, он почти не изменился, разве что в уголках глаз появились новые морщинки, но это ничуть его не портит.

– Ланочка, ты стала еще прекрасней! Дай обниму! – притягивает к себе, целует в щеку.

– Не ври. Я после ночи, – смеюсь.

– А я наугад приехал. Думал, ты придешь на работу, а тут я, – берет меня под руку, и мы спускаемся по ступеням.

– Еще бы немного и не застал.

– Тебя можно вечность ждать, – подводит к своей машине.

– Володь, я на своей, – киваю в сторону, где припарковано мое авто.

– Тогда подвезешь, – хитро прищуривается. – Я бы от кофейка не отказался. Но если ты очень устала, то настаивать не буду!

Раздумываю пару секунд.

– Не могу сейчас. Мне к Костику надо.

– А я бы и Константина с удовольствием увидел. И Алексея. Я им подарки привез, думаю, не прогадал.

За нашими спинами раздаются хлопки в ладоши.

Оборачиваюсь.

– Рад за вас. Такая идиллия, – Амир натягивает на лицо приветливо-фальшивую маску. – Мне к сыну, – разворачивается и уходит.

– А это кто? – кивает в его сторону Володя.

– Амир Каримов.

– Оу… даже так, – мужчина округляет глаза от удивления.

Глава 34

– Ага, – пикаю брелком от сигнализации.

– Лан, подожди две минуты, я подарки заберу в машине. Если ты не против, на две минуты к вам забегу. Обещаю не надоедать, понимаю, что тебе поспать надо. Но я не могу тебя так просто отпустить! – вижу, как его глаза горят от предвкушения подробностей.

– Володь, любопытство до добра не доведет, – смеюсь.

Ему удалось снять напряжение прошлой ночи. Вопреки усталости, появляется легкость. С ним всегда было просто общаться.

– Знаю, но ничего не могу с собой поделать!

Бежит к своему авто. Возвращается с двумя большими пакетами.

– И зачем это? – кошусь на них.

– Я знаю. Тебя ничем не удивить. Но с пустыми руками я приехать не мог.

– Я просто рада тебя видеть, – пожимаю плечами и сажусь за руль. Володя занимает место рядом.

– А я перед встречей как сопливый пацан переживал. Все же три года прошло… – замолкает, отводит взгляд.

– Зря, – выруливаю на дорогу. – Ты вообще как? Рассказывай? – не желаю продолжать тему, которую мы едва не затронули.

– Да, что там я, – машет рукой. – У тебя я смотрю страсти кипят. Амир объявился. Спустя столько лет. И что у вас?

– Ничего. Его сын попал в больницу. Я его оперировала. Амир сейчас с мальчиком в палате.

– Ага, судя по его ревностному взгляду, совсем так и ничего, – Володя пытливо меня рассматривает.

– Ничего, – повторяю. Знаю, хочешь подробностей. Но они будут потом. Я сейчас слишком устала.

– Но ты ведь все расскажешь?

– Расскажу, если тебе так интересно, – бросаю на него мимолетный взгляд.

Шатен, седина сильнее посеребрила виски, серо-голубые глаза с черными загнутыми ресницами, прямой нос, четко очерченные скулы, волевые губы – Володя всегда без труда собирал на себе женские взгляды. А сейчас в нем появилось нечто неуловимое, какие-то изменения внутри, которые пока понять не могу.

– Мне все интересно, что тебя касается, Лан.

– А как ты вообще тут оказался? Я думала, ты с концами уехал.

– А теперь с концами вернулся. Ну ее ту Голландию, – подмигивает мне.

– Бизнес кому там оставил?

– Продал.

У Володи в Голландии была шоколадная фабрика. Он купил ее три года назад и успешно развивал. Тут он тоже занимался шоколадом. Но все продал, чтобы перебраться туда.

– Ты сам знаешь, что я хочу сказать, – сворачиваю к подъезду дома.

– Ага, выглядит странно, тут продал, уехал, потом продал, приехал. Просто я понял, что совершил ошибку.

– Какую? – паркуюсь недалеко от подъезда.

– Я всегда был честен с тобой. Не буду юлить и сейчас, – взгляд серьезный, сосредоточенный. – Я понял, что не могу без тебя. Я вернулся, что быть рядом.

– Даже так, – протягиваю задумчиво.

Салон автомобиля заполняет звонок моего мобильного.

– Костик, я уже под домом. И не одна, – принимаю вызов.

– Надеюсь, не с моим горе-папашей?

– Неее. Скоро увидишь, – прячу мобильный и выхожу из машины.

Мы с Володей поднимаемся ко мне. Дверь уже открыта, на пороге стоит сын.

– Ого, какие люди! – широко улыбается, завидев Володю. – Дед, иди скорей. Посмотри кто к нам пожаловал!

Папа тут же выходит в коридор.

– Володя! Вот так сюрприз!

– Я ненадолго. Лана устала. Просто хотел вас увидеть. Три года же не виделись, а общение в мессенджере не заменит личной встречи.

Эльза узнает гостя сразу же подбегает и виляет хвостом.

– Привет хорошая! – Володя гладит собаку. – Какая у нее шерсть гладкая.

– Ты проходи! – папа тут же начинает суетиться. – Лана пусть спать идет, а мы с тобой потолкуем. Расскажешь, новости.

– А у нас тут еще жильцы появились! – Костя делится радостью.

Мы проходим на кухню, где на лежанке расположились пять мокрых носиков.

– Так у вас пополнение! – Володя наклоняется к щенкам. – Костик, на днях займемся облагораживанием приюта. Я фотки видел, что у вас там творится, скоро все изменится.

– Серьезно! – в глазах сына столько восторга.

Что бы ни привез ему в подарок Вова, а лучший подарок – это помощь приюту. Знаю, как сердце сына болит за хвостатых. Мы, конечно, помогаем по мере сил, с каждой зарплаты выделяю деньги.

Но этого катастрофически не хватает. Собак все больше становится, потребности растут, а желающих помочь не так много.

– Ты знаешь, если я обещаю, всегда выполняю! Я, кстати, тут вам подарки привез, – указывает на пакеты.

– Не надо было, у нас все есть, – Костя отмахивается, а в глазах такая радость.

Все думает об обещании Вовы.

– Сейчас чаек организую, – суетится папа.

И я всему этому тоже рада, но усталость берет свое. Хочется в душ и упасть на постель. Отключиться.

– Не обращай на меня внимания, – Володя тут же улавливает мое настроение. – Занимайся своими делами. Мы тут разберемся.

– Спасибо, – киваю. – Потом обязательно поболтаем.

Даже не думаю из-за вежливости отнекиваться.

– Мам, подожди! – сын выходит за мной следом.

– Да?

– Слушай, я тут думал, пока со щенками сидел, – понижает голос до едва различимого шепота.

– О чем?

– Я хочу в ближайшее время увидеть Юру. Он же мой брат. И ему сейчас так плохо.