Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

– Ты его знаешь? – начальник сводит брови на переносице.

– В далеком прошлом знала, – табун гусениц пробегает по коже. – Фролов вроде бы директором лицея был.

– Сейчас вроде какая-то шишка, – фыркает Адриан. – Он мне с угрозами звонил. Ни поздороваться, ни уточнить, сразу с первых слов матом обложил и пригрозил, что если с его внуком случится что, то мы все сядем.

– Ой, Адриан Аристархович, вам что впервые такое говорят, – отмахиваюсь.

– Так там и папаша не лучше. Амир… как там его…

– Каримов.

– Вот да, он. Тот вообще с головой не дружит. Прибежал, орал, про твою личную жизнь расспрашивал.

– А вы что?

– Культурно послал его. Ты же знаешь, Лан, в этом я мастер, – улыбается, подмигивает.

– Спасибо.

– Лан, будь осторожней с этой семейкой. Как я понимаю, вы в прошлом пересекались. Пришел предупредить, – направляется к двери. – И если что, ты не стесняйся, сразу ко мне приходи.

– Договорились, Адриан Аристархович.

Главный врач у нас золотой. Всегда на стороне коллектива. И никогда самодурством не занимается. Пашет на равных вместе с нами и хирург замечательный. Талант.

Мы тут как одна большая семья. Конечно, все мы не идеальны, но сработались на славу. Потому я не хочу работу менять. Зовут и за границу, и в разные престижные клиники столицы. Не хочу. Я тут на своем месте. Тем более эту клинику Евсеев старший с нуля создавал. А уж какой он фанат работы, сколько сил, здоровья и любви вложено в это место, тут дух моего учителя и наставника.

Михаил Иванович очень переживал, что сын не в кардиологию пошел. Некому было знания передать. А младший уперся рогом, что хочет травматологом быть. Да еще и нацелился на работу в Швейцарии. На фоне этого у отца с сыном частый конфликт был.

А потом я появилась, Евсеев старший немного оттаял и когда я закончила институт предложил нам с Михаилом пожениться. Для меня это возможность попасть на практику за границу. А для его сына – престижное место работы в Швейцарии. Так уж там сложилось, что для этого нужен штамп в паспорте.

Я не долго думала. Возможность получить знания на лучших курсах Европы – это билет к моей мечте. Мы с Михаилом на тот момент были свободными людьми. Так почему бы нам не вступить в фиктивный брак? Что мешало? Мы решили, что ничего.

В браке мы пробыли пять лет. За это время Михаил закрепился на работе в Швейцарии, а я, получив необходимые знания, вернулась под крыло профессора Евсеева.

У нас с Михаилом всегда были теплые и дружеские отношения. Я искренне радовалась, когда узнала, что он влюбился в коллегу по работе Стеллу. Они созданы друг для друга.

А я… мое сердце давно разбито и сломано, починке не подлежит, потому на своей личной жизни я давно поставила крест. Были попытки, но никого не могу принять и близко к себе подпустить. Дружить, общаться – пожалуйста. А что-то больше, я тут же ограждаю себя железобетонной стеной.

Думаю, Евсеев старший в тайне мечтал, чтобы я с его сыном сошлась. Хоть это было и не главной причиной. Он потом признался мне, что брак ему в первую очередь нужен был, чтобы я Евсеевой стала. Он меня в душе дочерью считает. И очень хочет, чтобы фамилия Евсеевых продолжала свой путь в кардиологии.

Я ничего против не имею. Мой отец тоже был не против такого союза. А уж Костик в двух Михаилах души не чает. Он у меня вообще невероятный ребенок, общий язык с кем угодно может найти.

Провожу рукой по фотографии сына, которая стоит рядом с рабочим ноутбуком. Как же хочется счастья для своего мальчика.

Отвлекаюсь от воспоминаний. Заставляю себя погрузиться в рутинную бумажную работу. С головой ныряю в отчеты. Выныриваю, когда вижу Амира, стоящего рядом с моим столом.

– Стучаться тебя не учили? – бурчу недовольно.

– Стучал. Ты не отвечала. А я смотрю вроде не заперто, – и снова смотрит на меня алчным взглядом.

– Ладно, – закрываю ноутбук.

– Как там Юра?

– Стабильно. Но сейчас будет очень сложно. Пошли, я тебе все расскажу и покажу, – поднимаюсь из-за стола.

– Мил…ана, – хватает меня за руку.

Что за манеру взял! Тут же выдергиваю.

– Что?

– Я знаю, благодарил. Но еще хочу сказать, что я искренне тебе очень благодарен. Ты не представляешь, что сделала, – снова пытается меня за руку ухватить, ближе придвигается.

– Представляю. Пошли. Ребенок ждет, – хочу его обойти, а он не дает.

Огромный стал, в плечах раздался.

– Я хотел сказать, – кадык нервно дергается, – пятнадцать лет назад… я бы хотел прояснить ситуацию. Я бы не бросил тебя, если бы ты на самом деле была беременна. А так ты во многом виновата.

Глава 15

– Я полагала, ты немного повзрослел, – окатываю его презрением во взгляде. – А ты и дальше собираешься обсуждать события пятнадцатилетней давности?

Бесцеремонно отодвигаю его в сторону и направляюсь к выходу.

– Я хотел прояснить ситуацию. Тогда осталось много недосказанного, – летит мне в спину.

– Мне нечего с тобой обсуждать, кроме здоровья моего пациента Юрия Каримова.

Выхожу в коридор. Амир идет следом. Не проходим и половины пути, как нам навстречу идет Игнатий Станиславович, завидев меня меняется в лице, хватает меня за руки.

– Милана Алексеевна, волшебница вы наша, как я рад вас видеть, – наклоняется и принимается целовать мои пальцы.

– Игнатий Станиславович, право, хватит. Не стоит, – выдергиваю руки.

– Я все для вас сделаю! Просите, что угодно! – продолжает смотреть на меня полными слез глазами. – Вы сотворили невозможное.

– Все хорошо. Не волнуйтесь. Извините, я сейчас немного занята.

– Да, да, простите, – тут же поспешно отходит, давая нам возможность пройти.

– Смотрю, старики – это твой конек. Сын от Евсеева, охомутала профессора, и жена его не помешала. Теперь этот. Эх, Милка, Милка… – цедит злобно Амир, когда Игнатий Станиславович остается позади.

– Тебе не мешало бы рот с мылом помыть. Подумай хорошо, прежде чем наговаривать на человека, с которым ты рядом даже стоять недостоин, – бросаю презрительно.

– А что сын не от Евсеева? Чего же у него тогда фамилия такая? От кого ребенок, а?! – не унимается.

– Думай о своем сыне. Переоденься, – открываю одно из помещений. – Медсестра тебе скажет, что и как делать. – Жду тебя у Юры.

Поворачиваюсь и иду прочь.

Пока жду Амира, прохожу к мальчику. Смотрю на хрупкое тельце. Весь негатив остается за дверью. Сейчас имеет значение только его здоровье.

Малыш открывает глазки. Тихо стонет. Смотрит непонимающим взглядом вокруг.

– Не переживай, Юр. Я твой врач. Ты немного заболел. Но идешь на поправку, – шепчу, чтобы его не напугать. Смачиваю ребенку губы водой. Пить ему еще нельзя.

Мальчик внимательно смотрит на меня. Губы дергаются в подобии улыбки.

– Красивая… ангел… – с трудом шевелит потрескавшимися губками. – Папа…

– Он тут. Сейчас придет, – ком в горле.

До безумия его жалко.

– Папа и ангел… – у мальчика невероятно большие глаза, добрые, открытые.

Чем-то похожи на Костика. У Амира другие, более жесткие. Только зелень мальчикам от отца досталась.

– Очнулся? – Амир входит.

– Да.

– Папа, – мальчик пытается поднять руку и не может. Очень слаб еще.

– Я тут, Юрка. Все путем будет, – лицо Амира мгновенно меняется, в нем человеческие черты проявляются. Явственно боль читаю.

– Он сейчас заснет. И надо, чтобы ты рядом был. При каждом его пробуждении. Иначе испугается.

– Конечно, я буду тут, – кивает. Глаз с малыша не сводит. – Сына, как же так. Ничего, мы тебя на ноги поставим. Скоро бегать будешь, – челюсти сжимает, желваки ходуном, а в глазах его зеленых влагу замечаю.

– Она красивая, – мальчик на меня взгляд переводит. – Ангел… я ее видел там… – не договаривает, глазки закрываются. – Папа… – уже не говорит, скорее по губам понимаю.

Странно, что мать Юра не звал. Не удивился, что ее нет. А вот Амиру действительно обрадовался.

Не мое дело. Снова одергиваю себя.

Тяжело смотреть на Юру. Испытываю непозволительные эмоции.

Говорю Амиру, что и как надо делать. Оставляю контакты врачей, медсестер на смене, чтобы в случае чего, сразу мог обратиться. Говорю долго, и при этом не свожу взгляда с Юры. С его спокойного, бледного личика, такого милого и открытого.

– А тебе можно звонить… если что… – около постели сына Амир сильно изменился. Пропал гонор, желание скандалить, смирение появилось.

– Да. В случае чего смело набирай. Я всегда на связи. Но безвылазно в клинике быть не могу.

– Понятно, – кивает, тяжело сглатывает.

– Тут для тебя кровать. Все необходимое есть. Если что-то надо, говори.

– Он поправится? – резко на меня взгляд переводит, смотрит с надеждой и отчаянием.

– Должен. Сделаем все возможное и невозможное, – говорю искренне.

– Я верю тебе, Мил… – шепчет с запалом. Зажмуривается. Отворачивается.

– Держитесь. Я на связи.

Выхожу. Несколько секунд стою за дверью, даю себе возможность отдышаться и выровнять дыхание.

Подавляю нелогичное желание вернуться и остаться рядом с Юрой.

Заставляю себя переодеться и поехать домой. Нельзя себя изводить.

По дороге заезжаю в магазин. Снова покупаю продукты. Тот же самый магазин. Даже кассир тот же на кассе. Но выйдя на улицу не замечаю ничего подозрительного. Все спокойно. А на душе как раз наоборот, кошки бесстыдно когти точат.

Надо поспать. Все от недосыпа.

Дома заставляю себя поесть. Принимаю душ.

Звоню сыну. Но он сбрасывает и сообщает, что занят и немного позже перезвонит.

Надеюсь, ничего не случилось. Кладу телефон рядом с собой. Закрываю глаза и проваливаюсь в тяжелый сон.

Снится мне прошлое. Мой ад. Издевательства моих мучителей. А ведь давно уже ничего подобного не снилось. С появлением Амира и кошмары оживают.

Будит меня не звонок мобильного, как я предполагала, а открывшаяся входная дверь.

В панике выбегаю в коридор, в голове после кошмаров одно предположение хуже другого. А на пороге застаю своего отца и сына.

– Не ожидала! – Костик раскидывает руки, бросает сумки и крепко меня обнимает.

– Вы чего! У вас еще неделя отдыха! – восклицаю растерянно.

– Мам, не отдыхается без тебя. Вот совсем, – еще крепче меня обнимает.

– Ага, доча, тоска зеленая, – соглашается мой отец.

Глава 16

– Врете вы все! – восклицаю. – Я видела фото и видео, там рай на земле.

– Где тебя нет, мам, там и рая нет, – хитро щурится Костик. – Вот поедешь с нами следующий раз, хм… возможно, и я рай рассмотрю.

– Правда, Лан, там скукотень, и за тебя нам не спокойно, – отец разувается, потягивается. – А дом есть дом.

– Так, я за Эльзой! Как она там без меня, похудела, наверное, – сын срывается с места и за дверью исчезает.

– Поздно уже, Кость! – кричу ему, но где там, сына никто и ничто не остановит.

В своей собаке он души не чает. И мне не хотелось ее соседке отдавать на время, но с работой иначе никак. Она привыкла что отец дома, Костик часто с ней, а одна бы извелась совсем.

– Ты как? Вижу, устала сильно, – отец меня рассматривает.

– Есть немного, – соглашаюсь. – Но это ж работа. Идем на кухню, чаю попьем. Устал с дороги ведь.

– Не, – отмахивается. – Че там, летишь и спишь.

Шаркает на кухню. Отец у меня для своих лет молодцом держится, даже зарядку каждый день делает и три раза в неделю бегает.

– Рассказывай, ведь не только работа. Костик как с тобой поговорил себе места найти не мог, – папа усаживается на диванчик, кладет локоть на стол, кулаком подбородок подпирает.

– Да тут такое… Костя вернется расскажу…

Не хочется мне поднимать неприятную тему и прошлое ворошить. Тем более нарушать наш домашний покой и уют. Пускать сюда непрошенных гостей, пусть даже и словесно. Но я привыкла всем с семьей делиться и никаких секретов не держать в себе.

Ставлю чайник, быстро бутерброды делаю. А сама мысленно к Юре возвращаюсь. Как он там? Я спала шесть часов. Отрубилась и не заметила, как время пробежало. Так и хочется узнать, о самочувствии малыша, сдерживаюсь. Да и полночь уже.

– У тебя проблемы? – в голосе отца столько тревоги сразу. – Серьезные?

– Пап, не волнуйся. Нет никаких проблем. Успокойся и побереги сердце.

– Мое сердце – это вы с Костиком, если у вас все путем, то и я здоров, – сразу взгляд ласковым становится, теплотой меня окутывает.

– А вот и мы! – с этими словами на кухню влетает хвостатый ураган по имени Эльза. Наша малышка так истосковалась, что мечется от меня к отцу и к сыну, хвостом виляет, прыгает, скулит. Сколько в ней любви… а Костик с ней на пол падает, катуляется, зажимается, целуется.

Вот в такие моменты понимаю – все было не зря. У меня лучшая семья.

– Машка неплохая девчонка, но за собакой смотреть ее еще учить и учить, – серьезно изрекает Костик, вдоволь на обнимавшись с Эльзой. – Посмотри, собака похудела, шерсть не блестит, – хмурится.

– Она просто скучала, а Маша всем твоим указаниям следовала, – защищаю соседскую девочку.

Она, как я подозреваю, к сыну не ровно дышит. Все глазками стреляет, хоть и старше Костика на два года. Только он этого не замечает, вежлив с ней, но как-то равнодушен. Даже пока собаку из приюта ей доверить не хочет, говорит, что не уверен в ней. А между тем и родители Маши, приятнейшие люди, только за то, чтобы у дочери хвостатый друг появился.

– Нет, – упрямо мотает головой. – Я знаю, о чем говорю. В приют завтра с утра поеду. Боюсь, и там без меня накосячили.

– Весь в мать, – смеется отец. – Только порог переступил уже о работе.

– Не только о работе, – Костя на меня серьезный взгляд переводит. – Что у тебя случилось, мам?

– Я же сказала, что нечего волноваться, – ставлю перед ними две чашки чая. – А ты с моря сорвался, отдых бросил, Костя, – вздыхаю.

– Мам, а что там без тебя делать? У меня тут ты, Эльза, приют. Знаешь, как оно меня грызет. Что я там прохлаждаюсь, а вы тут! – и столько эмоций у него на лице, зеленые глаза искрятся.

Чувство ответственности у Костика повышенное. Так еще с детства было. И при этом нрав веселый, заводной, мне настроение на раз может поднять.

– Следующий раз реально все вместе поедем, и до конца отдыха с моря ни ногой, – шутливо угрожаю пальцем.

– Вот это другой разговор! – хором восклицаю дед и сын.

– А теперь о случившемся, – Костя мгновенно серьезным становится. – Ты мне зубы не заговоришь. Так что случилось?

– Ох, – держусь руками за мойку, облокачиваюсь на нее спиной. – В общем, Костик, твой отец объявился.

Повисает длинная пауза. Сын и папа переглядываются между собой.

– Что этому… – отец хочет выругаться, при внуке сдерживается и долго слово подбирает, – Отбитку надо?

– Он про меня узнал? – Костя склоняет голову набок.

– Нет. Мы случайно пересеклись… – пересказываю им события минувших дней.

Ни Костик, ни папа слова не говорят, меня внимательно слушают. А я будто заново все вновь переживаю.

После рассказа отец молча губу кусает. Костя мне в глаза смотрит, вижу что-то усиленно обдумывает.

– Я хочу с ним встретиться, – заявляет сын.

Глава 17

Кира

– Серьезно? – мои брови ползут вверх.

Не ожидала подобного заявления от Костика. Я никогда не говорила, что буду против, если он пожелает найти отца. Считаю – это его право. Но сын никогда подобного желание не выказывал.

Костик довольно взрослый парень, и может сам решить для себя этот вопрос. С моей стороны неправильно препятствовать и запрещать. И если бы сын раньше изъявил желание, я бы нашла Амира. Ради сына. Но лично я не собиралась говорить ничего Амиру. Мне это не надо. А сын, будет решать сам.

– Мам, я не собираюсь ему говорить кто я, – Костик словно меня успокаивает. – Просто в глаза хочу посмотреть.

– Зачем? – мой отец смотрит на него недоуменно. – По рассказу Ланы мне понятно, что мозгов в его черепушке не прибавилось.

– Сам не знаю, – сын пожимает плечами. – Просто какая-то странная потребность. Не могу объяснить.

– Тебе решать, Кость. Думаю, сейчас Амир будет безвылазно в клинике находиться. Так что, если захочешь, приходи. Только предупреди меня, чтобы я могла тебя встретить.

Пытаюсь понять, какие чувства во мне вызвало решение сына? Однозначно опасения, что Амир может задержаться в моей жизни. А это сулит нервотрепку. Но я приму и поддержу сына, чтобы он ни решил по поводу отца.

Даже если это принесет Костику разочарование, все же лучше сделать, чем потом жалеть, что ничего не предпринял.

Решаю действовать по обстоятельствам.

– Он мне не отец. Я это понимаю. Его не было в моей жизни. И этого он никогда не изменит. Наверное, я должен его ненавидеть, – протягивает задумчиво. – Но это не так.

– Ненависть разрушает, Кость. Никого ты не должен ненавидеть. И помни, что мы с дедушкой всегда будем с тобой и поддержим, – взъерошиваю его непослушные волосы.

– А то! И зад если надо кому хочешь надеру, будь то твой папаша недоделанный или еще кто! – восклицает отец.

– Пап, – не могу сдержать улыбки.

– А что думаешь старик! – выпячивает грудь вперед. – И ни на что не способен!

– Ты еще у нас ого-ого, мы это знаем!

– Дед, ты однозначно лучший! – поддерживает меня сын. – И мам, если только этот Амир снова тебя обижать начнет, ты мне сразу скажи! – хмурится.

– Кость, он только так подгавкивает. Способность причинить мне вред он утратил давно, – отмахиваюсь.

– Ага, решил, что Михаил Иваныч мой батя. Ну че, прикольно. По мне так, таким отцом как Евсеев гордиться можно, – Костя делает глоток чая. – Мировой мужик, и сын у него друг нашей семьи. Куда ему до них, – морщит нос.

Сын уважает семью Евсеевых и гордиться, что их фамилию носит. А Михаил Иваныч реально к нему как к внуку относится. Своих-то внуков еще нет.

– Так, завязываем с разговорами про великовозрастных оболтусов на ночь глядя. Давай о приятном, – изрекает папа.

– Поддерживаю! – сын встает из-за стола, подходит к лежанке собаки и опускается к ней на колени. – Эльзух, как же я соскучился. Завтра гулять пойдем! Отожжём!

Остаток чаепития проходит в веселой атмосфере. Сын и папа рассказывают про свои приключения на море. А то, как они это весело делают, жестикулируют, беззлобно подкалывают друг друга, поднимает столбик моего настроения до заоблачных высот. Они дома, и я чувствую себя счастливой. Без них я реально чахла дома, ничего не радовало.

Идем спать в третьем часу ночи. Поглядываю на телефон, снова перебарываю желание позвонить в клинику и узнать, как там обстоят дела.

Если бы что-то пошло не так, мне бы обязательно позвонили. На этом заставляю себя выкинуть ненужные мысли из головы, концентрируюсь на приятных моментах возвращения сына и отца, сладкий сон забирает меня к себе. Вот что значит – семья дома. Сплю сладко, зная, что они рядом, а не проваливаюсь в тревожное забытье без них.

Просыпаюсь утром от звонка будильника. Шесть часов. Чувствую себя бодрой и отдохнувшей. Сын и отец еще спят. Быстро принимаю душ, готовлю завтрак. Пью кофе и перекусываю. Быстро одеваюсь. Эльза за мной хвостиком бегает. Соскучилась.

– С Костиком пойдешь гулять, я не успеваю, – глажу ее по голове.

– Ага, скоро пойдем, – сын появляется в дверях, зевает. – С добрым утром, мам!

– С добрым, – улыбаюсь. – Ты чего рано так проснулся?

– Я же говорил, дел много, в приют надо поехать. Ооо, – заглядывает в сковородку, – твоя фирменная яичница, вот ее мне на море не хватало.

– Да, брось, – отмахиваюсь. – Вас там деликатесами кормили. Я меню видела.

– Нее, – мотает головой. – Ничего ты не понимаешь. Та вся еда бездушная, а ты для нас с любовью готовишь.

– Мое ж ты чудо, – не выдерживаю и обнимаю сына, целую в обе щеки. – Чтобы я без тебя делала.

– А ничего, потому что я буду у тебя всегда! – изрекает, целуя меня в ответ.

– Приятного. А я поехала. Если что звони, – говорю уже у двери.

– Естественно. И не переживай, все отлично будет, – подмигивает.

– Не сомневаюсь.

Всю дорогу до клиники улыбаюсь. Дома все возвращается в привычное русло, а значит энергия ключом бьет и настроение всегда на максимуме.

Едва открываю дверь клиники, как до меня доносится визгливый мужской голос:

– Я тут все к такой-то матери разнесу, кирпича несчастного от этой богадельни не оставлю! Что за шарашкина контора! – орет мужчина, размахивая толстыми, маленькими кулаками.

Он стоит ко мне спиной. Низкорослый, пухлый, и лысина, обрамленная реденькими волосиками по краям. Эта лысина въелась мне в память на всю жизнь. Она стала больше… но я все равно узнаю ее с первого взгляда.

– Успокойтесь! Прекратите кричать! – Анна бледная и испуганная пытается его угомонить. – Давайте спокойно во всем разберемся, какие у вас претензии?

– С кем с тобой? С пигалицей тупоголовой? – пискляво визжит.

Меня словно слизью окатывает. Давнее мерзкое и липкое ощущение, не забытое.

Остап Фролов… человек из прошлого, оставивший невообразимо горький осадок в душе. Вот кого я точно больше никогда не хотела видеть, так это его. А по воле рока, он отец жены Амира. Дед Юры…

Потому пересиливая омерзение, делаю шаг вперед и спокойно интересуюсь:

– Что тут происходит? Какое вы имеете право повышать голос на нашу сотрудницу?