Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"
Автор книги: Александра Багирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 44
Ухожу, не дожидаясь ее ответа. Не хочу видеть, насколько я ничтожен в глазах Милы.
Я могу сто раз винить Фролова, свою мать, обстоятельства, но виновен лишь я. Моя молодость, недальновидность, и она права – отсутствие полного доверия.
Я думал, так ее защищу. Побоялся сказать правду, а это и был мой козырь сохранить Милу.
Сейчас надо начинать все с позиции минус ноль. Завоевывать ее снова. Не возродить, то, что уже давно погребено. А начать с чистого листа. Потому как без этой женщины я не смогу жить.
Думал, что могу и как-то живу. Ошибался.
Иду к сыну в палату.
– Пап, а когда ангел придет? – спрашивает Юрка с порога.
– Скоро, сынок. Как только дела закончит и поможет другим больным.
– Кроме меня у нее их много?
– Много… очень много, и она всем помогает.
– Ангел, – говорит с улыбкой.
Сыну сегодня заметно лучше. Радуюсь, замечая румянец на его щеках. Поставлю его на наги, а дальше сделаю все, чтобы оградить от Таи.
Перед ним у меня тоже вина. Люблю его безумно, но что может дать человек, у которого в душе давно все выжжено?
Очень мало, а мой сын заслуживает лучшего.
И если я хочу, чтобы и Костя появился в моей жизни, то я должен обеспечить для этого все условия.
Получив деньги моего отца, власть Фролова росла на глазах. Он очень умен, изворотлив и умеет влезть туда, куда все дороги закрыты.
Я наблюдал. Подмечал детали. Собирал компромат. Готовился к битве. И козыри у меня имеются.
Дожидаюсь, когда сын снова засыпает, достаю телефон и начинаю обзванивать. Надо перехватить клинику.
На генерала компромат у меня жирный имеется. С ним просто. Но у Фролова и другие связи и сейчас он взбешен.
Узнаю, что он в больничке. Его латают. Время в обрез. А я еще прикован к палате. Но ничего, я обязан справиться.
Вызываю к себе своего человека. Вадима, которому могу довериться. Я его годами проверял, мы работаем вместе давно, на Фролова и при этом за его спиной.
У Вадима свои мотивы. Остап уничтожил его жену. Женщина понравилась Фролову, но отказала. Отказов мой тесть не принимает. Жену Вадима похитили, а через месяц нашли в лесу изуродованное тело… В таком состоянии… лучше об этом не буду.
Прошло пять лет. А Вадим до сих пор оплакивает жену. Любил ее безумно. Он одержим жаждой мести. Он работает у Фролова десять лет. После случившегося, не знаю, каких ему усилий стоило сделать вид, что он верит, что Остап не при делах.
Потому как достать Фролова просто так невозможно. Надо выжидать. И это заняло у нас годы. Думаю, катализатором стал случай с Юрой и встреча с Милой. Именно сейчас в моем мозгу горит лампочка «пора».
Вадим приезжает быстро. Выхожу к нему и кратко пересказываю случившиеся за последнее время.
– Сейчас только ты можешь мне помочь. Я дам контакты, надо перехватить клинику. Главврач там в штаны наложил, он запуган. Если надо запугай сильнее. Найди то, чем его шантажирует Фролов, перебей козыри. Генерал и еще один партнер Фролова мешать не будут. С ними я уладил.
– Попробую, – кивает Вадим. – А дальше что? Это его не остановит. Наоборот, раззадорит.
– А дальше будем бить по его бизнесу. По бабкам. Лишится их, лишится поддержки. План у меня есть. Рассказываю ему некоторые детали.
– Себя мне не жалко, меня ничто и никто не держит в этом мире, – голос Вадима безжизненный, как всегда за последние пять лет. – Но подумай, не раздавят ли тебя. Амир, тебе есть, кого терять.
– Мы не имеем права на проигрыш, – говорю уверенно.
Вадим моей уверенности не разделяет.
– В любом случае, ты ему рожу начистил и варианта два или война, – изрекает задумчиво, – Или снова падать в колени и просить помилования, а дальше новые унижения.
– Война.
– С нами еще парни будут. Ты их знаешь. Мы не одни, – не слышу надежды в его словах. Это царапает внутри.
Когда человек не верит в успех, то шанс поражения гораздо больше. А вариантов кому довериться у меня больше нет.
В лепешку расшибусь, а клинику для Миланы достану.
Едва прощаюсь с Вадимом, как звонит Тая.
Скрипя зубами, принимаю вызов.
– Чего тебе?
– Герой долбанутый, ты в каком тоне со мной разговариваешь? Ты что с отцом сделал? Решил, что бессмертный и мы вечно будем прощать тебе все? Ошибаешься, Амир! – орет в трубку. – Немедленно езжай домой!
– Моя ошибка – это жалость к тебе, – говорю очередную дошедшую до моей башки истину. – Пора мне исправляться. Больше никакой жалости. Никакого брака. Все Тая, – отключаю вызов.
Мне не интересно, что она проорет в ответ. Какими угрозами будет сыпать. Конечно, последуют ответные действия, но я больше так не могу. Наступил предел. Точка невозврата. Когда больше нет страха, есть цель, и я как бык буду нестись вперед, снося все препятствия.
Глава 45
Тая не прекращает звонить. Набирает снова и снова. Телефон в режиме вибро. Трубку не снимаю. Не могу и не хочу ее больше слышать.
«Ты виноват, что я такая! И теперь просто бросишь? Кому я нужна? Я калека из-за тебя!» – прилетает сообщение.
Она бьет своим единственным козырем. Много лет это срабатывало. Меня действительно душило чувство вины.
На этом меня в свое время и поймали, я сказал: «да» в загсе. Я взял ее в жены. Сидящую в инвалидной коляске, глубоко несчастную и больную. И весь ее вид кричал – это сделал ты.
Я прошел с ней не сосчитать сколько операций, наблюдал, как она корчилась от болей. Я был рядом, меня цепями держало чувство вины и ее беспомощный взгляд. Я закрывал глаза на многое.
Запрещал себе лелеять надежды о Миле. Даже планируя расправу над Фроловым в мыслях, я всегда считал, что Тая – это навсегда.
Потому что я не имею права ее бросить. Из красивой девушки я превратил ее в калеку. Какой бы подлой она ни была, какой бы скверный характер ни был, все не сравнится с искалеченной мной жизнью.
Не отвечаю на сообщение.
Последние событие перевернули мой мозг. Больше нет. Не могу. Не хочу. Не буду с ней жить. Хватит!
«Амир – ты все, что у меня есть в жизни!» – прилетает новое сообщение.
И это я слышал много раз.
В памяти всплывает тот жуткий вечер. Я бежал на восьмой этаж, там у нашего уже бывшего одноклассника проходила вечеринка.
Я был взвинчен. На грани. Ее отец только что мне заявил, что я должен жениться на его дочери. В ход пошел шантаж, моим отцом, Милой, с которой мы расстались, но Фролов обещал устроить девушке «веселую» жизнь.
Я бежал по ступеням, не дожидаясь лифта, чтобы потребовать от Таи признаний, что отравление подставлено. Хотел заставить ее отказаться от планов на себя. Чтобы отозвала своего папашу и не маячила больше на горизонте.
Вбегаю в квартиру. Ищу Таю. Захмелевшие парни подсказывают, что она на балконе.
Вбегаю туда и нахожу ее сидящей на перилах балкона. Ее придерживает незнакомый мне пацан. Они держат напитки в руках и о чем-то весело переговариваются.
– Свалил быстро. Мне надо поговорить с Таей, – рычу ему.
– Эй, парень. Обороты сбавь. Мы тут вообще-то общаемся, – мямлит заплетающимся языком.
– Амирка, соскучился? – Тая призывно облизывает губы.
А меня кроет вселенской яростью.
– Я сказал – свалил, – довольно сильно толкаю парня в плечо.
Он не удерживается на ногах, падает, и в падении задевает Таю. Девушка взмахивает руками и летит вниз с балкона. Подбегаю к перилам, смотрю вниз. Вижу, как летит, как падает.
Этот кошмар все эти годы ходит за мной по пятам. Ее глаза, которые молят о помощи. Было темно, но я так отчетливо выдел ее перепуганные глаза.
Как она зацепилась за растущее дерево, оно замедлило падение, хруст веток… потом она на полу.
Ее истошный вопль. Мне кажется, я слышу его на повторе каждую ночь.
Тогда и мое сознание разбилось об осознание сотворенного.
Меня накрыло, таким жутким чувством вины, что я так до конца не мог в себя прийти.
Для пацана, коим я тогда являлся – это было слишком сильным потрясением.
Я был рядом с ней в больнице. Поддерживал, и не мог смотреть в глаза. А Тая постоянно просила:
– Не уходи!
Не ушел. Остался.
Врачи все как один твердили – шансов на выздоровление практически нет.
Тогда я решил – это мой крест и мне его нести до конца жизни. И был уверен так и будет.
Потому на себя забил. Немного ожил, когда впервые взял на руки Юрку. За него, за отца, который сидит ни за что, я обязан был бороться с Фроловым.
Не с Таей. Ее я не имел права оставить.
А сейчас не могу быть рядом. Больше не вернусь в наш дом. Все вещи можно купить. Жилье снять.
Мне еще надо отжать бизнес у Фролова. Забрать то, что ему не принадлежит.
Отец сейчас под наблюдением. Я связался со знакомым Милы, который его оперировал, подключил еще свои связи. Пока отец в больнице – он под охраной и в безопасности. А я должен за это время разобраться с Остапом.
Через пару часов в палату приходит Мила. Сдержанно мне кивает и все.
Юрка словно чувствует ее появление, открывает глазки.
– Ангел, привет! – тянет к ней ручку. – А мне больше не страшно. Я знаю, что ты рядом.
– И правильно. Тебе нечего бояться. Скоро ты поправишься, и все будет хорошо, – она говорит так ласково, проникновенно.
Сижу в углу и ловлю каждый ее жест, любое слово.
И Милу я обязан обезопасить, Фролов будет бить и по ней.
– Посиди со мной немного, не уходи, – просит сын.
– Хорошо, – нежно гладит его по голове. – А тебе надо отдыхать.
Юрка рассказывает Миле как мы ездили с ним в контактный зоопарк. Просит ее, когда он выздоровеет поехать с нами. А после засыпает с улыбкой на губах.
Сын болеет, но не капризничает, а наоборот, рядом с ней чувствует себя счастливым.
Потрясающая женщина.
Убедившись, что Юрка спит, Мила снова мне кивает и покидает палату. Сразу становится пусто без нее.
Ночь проходит в размышлениях и звонках. Пытаюсь выстроить правильную стратегию. Как лучше ударить первым, кого переманить еще на свою сторону. Вопросов много и медлить нельзя.
Утром выхожу из палаты, чтобы выпить кофе. Юрка все еще спит и с ним осталась медсестра.
И тут же сталкиваюсь с разъяренным лицом своей матери.
– Попался, сынуля! – зло шипит мне в лицо.
Глава 46
– Чего ты приперлась? – говорю тихо, сдерживаю эмоции.
Еще мамаши мне тут не хватало.
Я старался с ней как можно меньше пересекаться. Не мог ее видеть, после того, что она сделала с отцом. А потом быстро развелась и сразу же выскочила замуж за Фролова.
– Ты что творишь, Амир! – кричит на весь коридор. – Ты хоть понимаешь, что ты в шаге от собственной погибели! Думаешь, Остап тебя пожалеет? Пощадит? После всего, что ты сделал? Тут даже я не смогу уладить конфликт! Одумайся!
– Заткни пасть. Ты в больнице. Тут люди. Тут твой внук, – хватаю ее за руку, тяну к лестнице.
Стыдно за нее.
– Тут катастрофа происходит, а ты мне за каких-то незнакомых задохликов втираешь! – продолжает возмущаться.
– Проваливай. Пока я не сказал охране, чтобы тебя выпроводили, – закрываю дверь в коридор.
Стоим в лестничном пролете.
– Как ты со мной говоришь? Я долго терпела твое хамское отношение. Но сейчас, Амир, ты пересек красную черту. И из-за кого? Что в штанах тесно? Ведешь себя хуже бабы? И из-за кого? Милка? То подобие человека?
– Не смей произносить ее имя. Не имеешь права, после всего, что ты натворила. Тебе ли о людях судить, когда сама предала отца?
– Я его не предавала. Это он! Он сношался с женой Остапа! Он меня предал, как ты не понимаешь и не веришь очевидным вещам, – размахивает руками, вся красными пятнами покрылась.
– Свою чушь оставь при себе. Мне не о чем с тобой говорить. Мне к сыну надо.
– Ничего с Юриком не будет. Очухается как миленький. Он и не болен был. Тебя как идиота облапошили, разрезали здорового ребенка, а ты теперь им еще и спасибо за это говоришь! – топает ногой, обтянутой дорогущим сапогом на огромной шпильке.
– Ты когда последний раз внука видела, чтобы подобное заявлять? – закипаю внутри. Не могу рядом с ней находиться. – Все закончили пустой треп.
– Амир, подожди! – хватает меня за руку выше локтя. – Давай без эмоций поговорим, – голос мягче становится. – Да, вспылила. Прости. Позвони Тае, скажи, что погорячился. Езжай к ней. Помиритесь. А Остапа я возьму на себя, я еще смогу все уладить. Ты же мой сын, я очень тебя люблю и желаю добра, – выдавливает из себя насквозь фальшивую улыбку.
– А чего ты так переживаешь? Тебе пригрозили? Стала не мила в королевском дворе Фроловых? Остап решил пинка под зад дать?
Отшатывается. Морщится.
– Бред! Амир, у тебя реально то, что в штанах в голову ударило. Давно женщины не было? Так ты бы мне сказал, я бы тебе отборных девочек нашла. И Тая бы не узнала. Я понимаю, что она тебя удовлетворить полноценно не может, но это не повод рушить семью!
– Ты сама слышишь, что несешь? Агнесса, вали как ты, – ее бред, даже гасит ярость, остается лишь стойкое чувство омерзения.
Мне жаль, что именно она дала мне жизнь.
Сколько лет, а все за Остапа держится, пятую точку ему выцеловывает, делает вид, что не знает, про его любовниц.
– Ты успокойся и поразмысли трезво. Остап от тебя мокрого места не оставит. Он очень зол. Я тебя как мать предупреждаю. И не тебе с ним тягаться.
– У меня нет матери. Ты для меня мерзкая глиста, которая заражает собой все, к чему прикасается. И свои советы, оставь себе. На этом все. Где выход знаешь!
– Если ты меня не слушаешь, значит я пойду к Милке и все ей выскажу! Она еще получит у меня! Как только смеет разрушать такую прекрасную семью!
– Посмей только к ней приблизиться! Я тебя уничтожу!
– Если ты от собственной матери отрекаешься, то тебе мозги знатно промыли, – выплевывает мне в лицо. Открывает дверь в коридор и устремляется к лифту. – Я пыталась сынок!
– Я тебя провожу, – иду за ней.
Хочу проводить и убедиться, что она к Миле не пошла.
– Амир Динарович, там Юра проснулся, вас зовет, – окликает меня медсестра.
– Иди сынок, я найду выход, – слащаво пропевает.
Нехороший холодок по телу пробегает.
– Он плачет, – подливает масла в огонь Светлана.
– Иду, – направляюсь вслед за медсестрой. Нельзя сыну нервничать. А душу кошки когтями царапают.
Сын проснулся и начал капризничать. Ничего такого. Чувствует себя нормально, но еда, которую ему принесли не нравится.
– Светлана, я был с женщиной высокой, черноволосой, не могли бы вы проверить, покинула ли она клинику? – прошу медсестру.
А сам Милу набираю. Не отвечает.
Не хочу, чтобы мать наговорила ей гадостей. Хочу оградить от своей гнилой семейки.
– Конечно, – Света кивает и выходит из палаты.
Я же продолжаю успокаивать сына. Объясняю, что слезы ему только вредят. Что он тогда дольше в больнице останется.
– Если так, то я буду больше плакать. Мне тут нравится и ангел всегда рядом, – заявляет, кромсая мое сердце.
До чего докатился, ребенку в больнице нравится!
Нет, назад точно дороги нет.
Через минут пять телефон вибрирует.
Светлана.
– Да? – рявкаю.
А душа в пятки уходит. Еще ничего не знаю, а уже гадко.
– Амир Динарович, тут такое… вам надо увидеть…
– Где? Что?
– В кабинете Миланы Алексеевны…
Юрка, к счастью, немного успокоился. Срочно ищу другую медсестру. Оставляю с сыном. Лечу к кабинету Милы.
Он распахнут настежь. Там собрались люди в белых халатах.
– Полицию срочно! Меня хотели убить! – слышу истошный вопль матери.
Расталкиваю всех. Заглядываю внутрь.
Мать лежит на полу, держится за бок, откуда торчит скальпель, из раны льется кровь. Второй рукой размахивает, никому к себе приблизиться не позволяет.
– Не трогайте меня! Я никому тут не доверяю! Где полиция! Меня убивают! Помогитеее! – надрывает голосовые связки.
Мила стоит рядом, ее белый халат и правая рука заляпаны кровью.
Глава 47
Милана
Амир выходит из кабинета, а я еще с минуту таращусь на дверь. В ушах на повторе звучат его слова.
Он понял, что любовь моя давно почила мертвым сном. Это отлично. А вот, что он собирается завоевывать – напрягает.
Даже еще сильней настроение портит. Хотя где уж хуже? Фролов сегодня постарался на славу. Но он-то понятно.
А вот зачем мне повышенное внимание Амира? Его ухаживания?
Не надо мне этого! Вот совсем. Честно.
С его появлением я сижу на пороховой бочке и жду, когда кто-то из его семейки в очередной раз зажжет фитиль.
И ведь не за себя страшно. Они бьют по тем, кто мне дорог. Профессор, вот как мне теперь его уберечь? Варианты есть. Надо думать.
В то, что Амир решит вопрос с клиникой… красиво сказано, слова геройские, но это только слова.
Даже поверю, что он реально хочет. Не сможет.
Потому решать надо самой.
Дальше обдумывать ситуацию у меня не получается. Меня вызывают к пациенту. Ему стало хуже. Поэтому все личные мысли, запираются в самую дальнюю дверь сознания. Ничего не должно отвлекать, иначе могу навредить.
Окунаюсь в работу, и именно в ней нахожу облегчение. Мозг переключается и мне хорошо. Время пролетает незаметно.
Мне надо зайти к Юре. Мальчика увидеть очень хочу. А вот Амира – нет. Из-за него с огромным усилием переступаю порог палаты.
Я нужна Юре. Он меня ждет. Чувствую это. И когда встречаюсь с ним взглядом, нахожу подтверждение. Не ошибалась.
Амиру просто киваю. Я так устала от него, что даже нет желания смотреть в его сторону и слышать голос.
Настолько проникаюсь общением с малышом, что на какое-то время даже забываю, о присутствии его отца в комнате.
Юра очень сообразительный малыш, интересно рассказывает, увлекает в историю. Искренне улыбаюсь и мысленно желаю ему счастья. Не должен ребенок страдать.
Когда он засыпает, тут же выскальзываю из палаты. Опасаюсь, что Амир снова пристанет с разговорами. А мне его откровений надолго хватит.
Это же надо уметь так замусорить мой мозг!
Едва успеваю дойти до своего кабинета, как получаю срочный вызов. Привезли человека в критическом состоянии. Дальше выпадаю из реальности. Есть только одна цель – спасти. Отдаюсь ей целиком.
Время пролетает стремительно. Кажется, даже не дышала. Выдыхаю только когда угроза отступает. Оглядываюсь по сторонам, моргаю, будто пробыла в чужом теле несколько часов, пока оперировала.
Понимаю, что-то со мной не так. Иначе себя чувствую. Внутренняя гармония нарушена. И это может сказаться на работе.
Вместо приятной усталости, после успешной операции, я ощущаю опустошение. И не из-за пациента. Из меня высасывают жизненную энергию.
Даю указания, еще раз убеждаюсь, что пациент стабилен. Иду мыться.
Уже утро. Надо закончить текущие дела и домой.
Не нравлюсь себе. Совсем.
Захожу в кабинет. Не успеваю даже в кресло сесть, как ко мне влетает Альбина Каримова, точнее теперь Фролова.
Если бы я встретила ее на улице – не узнала бы. Она сильно изменилась. Пластические хирурги сильно перекроили ее лицо. Вот только стервозный взгляд остался прежним.
Женщина заполняет кабинет своим удушливым парфюмом. Смоляные волосы спадают на плечи, высокие сапоги на шпильках, короткое черное платье и кремовый плащ.
Когда они оставят меня в покое?
– Чего вам, Альбина?
– Сука паршивая, отстань от моих мужчин! Мало тебе моего сына, так еще на мужа глаз положила! – шипит и плещется ядом.
– Забирайте своих мужчин и оставьте меня в покое, – у меня нет сил не пререкания с ней.
Единственно желание – пусть убирается.
Я слишком измотана.
– Немедленно выпиши моего внука!
– Юра еще слаб. Когда он окрепнет, я его выпишу.
– Не стой из себя великую врачиху. Мне известно, каким местом ты тут закрепилась! Похудела, рожу отшлифовала и давай себе очки зарабатывать! С нашей семьей твой номер не пройдет! Амира тебе не заполучить! А мой муж от тебя места мокрого не оставит. Выкинут тебя на улицу, прелести не помогут. Облегчи себе жизнь, немедленно выпиши моего внука! Тогда, возможно, заслужишь мою снисходительность.
– Снисходительность? Твою? – несмотря на усталость смеюсь ей в лицо. – У меня забот хватает, чтобы слушать бредни неадекватной женщины. Угрозы свои оставь для тех, на кого они действуют. А я сейчас вызову охрану, и тебя под белы рученьки вынесут из клиники. На этом разговор окончен.
– Так да? – щурится. – Думаешь, самая умная? Сейчас крылышки тебе обломаю!
Быстрым движением достает из сумочки скальпель и вонзает его себе в бок. Резко поддается ко мне, хватая за руку.
Затем падает на пол.
– Ааа… убивают! – орет.
– Альбина, вы в своем уме? – вначале ступор.
Усталость дает о себе знать, потом непонимание. Врач во мне снова спит, как с Фроловым. В другой ситуации, я бы кинулась ей помогать, проверять, не задеты ли органы.
А тут не могу.
Надо вызвать коллег. Пусть ее осмотрят.
– Что, сука, не ожидала, да? – говорит очень тихо. – Теперь не отмажешься. Не трогай, не подходи! Ааа… мне страшно! – снова повышает голос до крика.
В кабинет вбегает мой коллега хирург Дмитрий.
– Милана Алексеевна, что у вас тут? – замирает, уставившись на женщину.
– Не подходите ко мне! Вы все в сговоре! Полицию! Немедленно!
На ее крики прибегают еще врачи, медсестры. Замечаю и встревоженное лицо Светланы.
– Ей надо оказать первую помощь, – замечаю бесцветным голосом.
Оправдываться и кричать во все горло: «Это не я!», считаю ниже себя.
Начинается возня. Женщина никого к себе не подпускает. Крови много. И ей реально нужна помощь.
– Альбина, угомонитесь. Я к вам не прикасаюсь, позвольте другому врачу вас осмотреть.
– Полиция! Евсеева покушалась на мою жизнь!
– Вколите ей успокоительное и окажите помощь, – замечаю отстраненно.
– Полицию срочно! Меня хотели убить! – продолжает орать, как заезженная пластинка.
Чувствую присутствие Амира. Не знаю как, но чувствую. Поворачиваю голову, так и есть стоит на пороге.
– Угомони свою мать, – обращаюсь к нему.
– Кому-то надо поспать, – хирург Дмитрий, наклоняется и проверенным движение вонзает шприц в плечо Альбины.
– Яд! Мне вкололи яд!
– Яда мало, ты сама сплошной яд, – ухмыляется Дмитрий.
– Ты совсем кукухой поехала? – Амир склоняется над матерью. – Сама напросилась!
– Сыночек… – язык у Альбины начинает заплетаться, – Она… она хотела меня убить, я истекаю кровью, звони в полицию. Спаси меня.
– Спасу… так спасу, мало не покажется! – цедит сквозь зубы.
