Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

– Мам, что случилось? – Костик ловит мое отражение в зеркале заднего вида. – Ты так побледнела.

– Юре хуже стало… – кидаю телефон на переднее сиденье.

Говорю и ощущаю, как сердце сжимается болезненно. Перед глазами бледное личико Юры, которому больно. Я реагирую не как врач. Надо взять себя в руки и действовать.

– Тебе надо ехать! Ты там нужна! – сыну мое волнение передается.

– Надо. С тобой что делать? Щенки у нас тут…

– Езжай в клинику. А я оттуда такси вызову. Как буду дома наберу или напишу, если занята будешь. Разберусь мам, – он быстро справляется с волнением. Говорит уверенно.

Я прибавляю скорость. В такие моменты хочется иметь телепорт, чтобы сразу же оказаться в нужном месте.

Так с Юрой Кирилл. Он хороший специалист. Я в нем уверена. Без паники.

– Мам, ты его вытянешь. Я знаю, – Костя вселяет в меня оптимизм.

– Надеюсь, – вздыхаю.

А в голове прокручиваю причины, почему это могло произойти. Может, я ошибку допустила? Перебираю в памяти все свои действия.

– Иначе быть не может. Мой брат должен жить.

– Брат… – повторяю.

– Ты мне столько про него рассказывала. Очень хочу увидеть. Познакомиться, – Костин голос звучит мягко, нежно. – Уверен, он замечательный пацан.

– Да, – закусываю губу. – Добрый такой…

– Мам, все путем будет.

– Костик, позвони дедушке, пусть тебя встретит. И будь осторожней. Я тебя прошу, – заезжаю на территорию клиники.

– Мам, ты во мне сомневаешься, – склоняет голову набок, улыбается.

– Не сомневаюсь. Но переживаю, потому что люблю. Костик, ты ведь знаешь, что для меня значишь, – глотаю не пролитые слезы.

– И я тебе люблю. Мы команда. И всегда со всем справимся, – сжимает мое плечо. – Я мысленно с тобой.

Выхожу из машины, сын следом. Быстро обнимает и целует.

– Беги.

– Пиши, звони! – кричу набегу.

Врываюсь в клинику. Сразу же переодеваться. Попутно выключаю эмоции. Настраиваюсь на работу.

Пулей несусь по коридору. Влетаю к Юре.

– Ты быстро, – Кирилл оглядывается. Он склонился над мальчиком.

– Что с ним? – мой голос спокоен. Эмоции остались за дверью.

– С аритмией вроде справился. Дыхание нормализовал, – Кирилл продолжает говорить, дает полный отчет по своим действиям. Две медсестры стоят рядом.

Выслушиваю его, даю новые указания. Осматриваю малыша. Он снова бледный, как после операции. Сердцебиение приходит в норму. Но если бы не быстрая реакция Светланы, и не Кирилл сделавший все четко и правильно… я бы не успела…

Еще тридцать минут провожу рядом с Юрочкой. Он не говорит. Не спит. Находится в сознании и только смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Не плачет. Это не взгляд беззаботного ребенка, нет. И далеко не только его болезнь тому причиной.

– Я буду с ним, – говорю Кириллу, когда убеждаюсь, что угроза действительно миновала.

– Прости, что дернул. Понимал, что сам вроде как справляюсь. Но… чет сам струхнул, стыдно признаться, – смотрит на меня смущенно.

Мы стоим в палате, чуть поодаль от ребенка.

– Ты все правильно сделал. Могло все быть гораздо хуже, – выдыхаю. Напряжение отпускает.

Рано еще радоваться. Надо постоянно следить за состоянием ребенка. Но Юра дышит сам! Прислушиваюсь к его размеренному дыханию. Оно для меня звучит как лучшая музыка в мире.

– Да, я рядом был, когда все случилось. Минута и я рядом с ним.

– Почему это случилось?

– Он испугался, – вздыхает Кирилл. – Отца нет. Ему что-то видимо приснилось. Закричал во сне, открыл глаза, а в палате только Светлана.

– Я ему сказала, что все хорошо, папа скоро придет, а он задыхаться начал, – вмешивается в наш разговор медсестра. – не признал меня, что ли, – разводит руками.

– Где Амир? – спрашиваю ледяным голосом.

– Он предупредил, что ненадолго уедет.

Я его тоже предупреждала, что ребенок может испугаться!

– Замечательно! – произношу с едким сарказмом.

– Юрий тебя звал… ангела, – Кир тяжело вздыхает.

И меня не было. Чувство вины накрывает. Хоть я понимаю, что не могу безвылазно находится на работе.

Неужели Амиру было сложно хотя бы мне позвонить?! Предупредить.

– Спасибо, Кир, – смотрю на Юру, его глазки закрываются. Лекарства действуют.

– Это ж моя работа. Ты чего!

– Ангел… не уходи… – мальчик говорит это очень тихо. Скорее выдыхает, почти не шевелит губками. Но я все сердцем слышу.

– Не уйду, Юрочка, отдыхай, – обещаю ему.

Личико становится умиротворенным.

– Жалко его, – вздыхает Кир. – Вроде бы просто пациент, а нет, не просто. Чем-то пронял, – тоже смотрит на малыша.

– Ага, – соглашаюсь.

В палату еще одна наша медсестра входит:

– Милана Алексеевна, там отец мальчика вернулся. К сыну хочет.

Злость на Амира циркулирует по крови.

– Пусть не входит. Я к нему выйду, – отвечаю сдержанно. – Кир, побудь тут. Юра сейчас не проснется. Я быстро.

– Конечно, – тепло смотрит на меня.

Я обещала Юрочке, что буду с ним, и я буду. Но мне надо поговорить с Амиром. Это жизненно необходимо для малыша.

Завидев меня Амир тут же подлетает. Ноздри раздуваются, глаза потемнели, губы дрожат:

– Значит, все так и есть! – выпаливает не дав мне и слова сказать. – Ты напартачила? Чуть не угробила моего сына? Для чего? Чтобы доказать, что стала без меня кем-то?

Глава 28

Меня в этой жизни уже сложно удивить. Ко многому привыкла. Но Амиру это удается. Так мастерски все перевернуть, это надо уметь.

В любой другой ситуации, я бы просто указала ему на дверь. Пусть ищет другого врача, клинику. И на глаза мне больше не показывается.

Но не дает это сделать лицо Юры, стоящее перед глазами. А вдруг в другой клинике ему не окажут должного ухода? Он сейчас очень слаб. За ним глаз да глаз нужен. Особенно после сегодняшнего происшествия. И потрясений нельзя. Никакого волнения.

– Браво. Поведение достойно разумного мужчины, не разобравшись в ситуации сыпать обвинениями, – хочу выглядеть безразличной, но презрения во взгляде скрыть не удается.

– Что с ним? – сразу сбавляет тон, но глаза не перестают полыхать.

– Юра испугался. Стал задыхаться, началась аритмия. Кирилл его состояние стабилизировал. Угроза остается, – говорю сухие факты, без лишних слов и эмоций.

– А ты не смогла? – фыркает.

– Меня не было на месте. Моя смена закончилась. Ты лучше спроси у себя, почему ребенок испугался? Почему не застал отца, когда проснулся, – разворачиваюсь и хочу вернуться в палату.

Останавливает меня. Хватает за руку.

– Ты вот так уйдешь?

– Мне нечего больше тебе сказать, – отцепляю его от себя. – И перестань меня лапать.

– Недотрогой заделалась, да? – кривится.

– Мне неприятно.

– А раньше ты млела от моих прикосновений.

– Раньше на то и раньше. Было и прошло, – спокойно встречаю его взгляд.

– Мне к Юрке можно?

– Да, – киваю.

Оставляю его в коридоре, сама возвращаюсь. Малыш спит. Кирилл рядом с ним.

– Иди. Дальше я сама. Спасибо, – отпускаю коллегу.

– Я могу ночь побыть. Мне не сложно.

– Нет. Я сама. Свет, ты тоже пока иди. Поешь. Отдохни, – по медсестре вижу, что она измотана. Еще немного и засыпать начнет.

У человеческого организма есть ресурс и этим пренебрегать нельзя.

Они уходят, а я остаюсь с Юрой наедине. Дикое желание укрыть его собой от всех бед. Но мне это не подвластно. И прав я на этого ребенка никаких не имею.

Амир все к прошлому взывает. Зачем? В чем смысл? У него сейчас сын на руках, о его здоровье и безопасности надо думать. С такой-то мамашей.

Пытаюсь разглядеть хоть какие-то черты Таи в личике малыша. И не нахожу сходства. Странно, как у такой особи, мог родиться настолько добрый ребенок? Он располагает к себе всех. Медсестры в нем души не чают, Кирилл переживает, хоть он обычно эмоций к пациентам не выказывает.

– Все я на месте, – Амир входит в палату.

Ничего ему не отвечаю. Не хочу с ним говорить. Я бы с удовольствием одна с малышом осталась и все проконтролировала, так мне спокойней. Но я думаю в первую очередь о Юре. Когда он проснется, он не должен испугаться. Пусть отец будет рядом. Амира малыш любит – это видно сразу.

– Где Света?

– Ушла.

– А ты чего тут?

– Так надо, – не хочу ему ничего объяснять.

– Мил… слушай…

– Милана, – поправляю на автомате.

– Милана, я с Кириллом поговорил. Он мне все объяснил. Выходит, я виноват? – голос у него уже другой, тихий, с нотками вины.

– Я предупреждала, что ребенок может испугаться.

– Просто мне надо было срочно уехать. Я тут сказал, что скоро вернусь. Не знал, что так выйдет, – начинает сбивчиво оправдываться.

– Амир, мне что до твоих оправданий? Ты лучше подумай, а если бы случилось непоправимое? Твои отмазки как-то бы изменили ситуацию? – я на него не смотрю, не свожу взгляд с ребенка. Так легче. Хоть все равно его присутствие давит.

– Нет… прости. Милан, я сорвался. Прости. Не подумал. Как представил, что потеряю его, так все незачем больше жить, – говорит с отчаянием, каким-то внутренним надломом. – Гневом мозги заплыли. Сам не понимал, что несу… Еще дома накрутили… там скандал… Мил… ана… прости… прости… прости… – повторяет и повторяет.

– У меня не надо прощения просить. Сын в тебе нуждается. А свои мысли по этому поводу я тебе озвучивала раньше. Он растет в нездоровой обстановке. Его уже до больницы довели. Ребенок в таком возрасте перенес операцию на сердце. Амир, это же не врожденное, а приобретенное. Ощущаешь разницу? – вбиваю в его голову истину.

Преследую единственную цель, чтобы он осознал степень угрозы.

– От тебя в прямом смысле этого слова зависит его жизни. И я тебе это говорила. Юра тут вечно не будет. Его выпишут, он отправится домой, а там что?

– Думаешь, меня это не гложет, – вздыхает. Обхватывает голову руками.

– Я не вижу действий.

– Сейчас облажался. Признаю. Перед Юркой и перед тобой… как же сильно облажался… – тихий стон срывается с его губ.

– Обо мне думать не надо. Только о нем, – провожу пальцем по маленькой ручке Юры. – Твоя забота ему сейчас нужна, точно также как и кислород.

– Почему ты осталась?

– Я ему обещала, – в горле ком. Сложно. Больно. Не должен этот чистый ребенок так страдать.

– Я ведь сразу в тебе разглядел огромную и добрую душу. Едва увидел. Смотрел в твои бескрайние глаза и проваливался на дно океана с прозрачной, чистейшей голубой водой. Только глаза твои и видел. Пропадал. Мне тогда казалось, пусть весь мир будет против нас, но, если ты рядом мы выстоим. Помнишь нашу первую встречу?

Глава 29

Конечно, я ее помню. Правда не вспоминаю. Ностальгия – это не мое. К чему держаться за те моменты, которые давно прошли? Надо жить здесь и сейчас выстраивать новые жизненный повороты.

Но слова Амира возвращают в прошлое. Сравниваю, каким он был тогда и сейчас.

Он пришел к нам в лицей на последнем году обучения. В это время я уже плотно закрепила за собой кличку бегемотихи и всеобщего посмешища.

Амира же, наоборот, в классе приняли хорошо. Девчонки сразу стали за ним увиваться, вздыхать и восхищаться, какой шикарный парень в школе появился. Я же забилась в угол и старалась не отсвечивать. Чем меньше внимания к себе привлекала, тем слабее вероятность накликать на свою голову новые издевательства.

У меня тогда уже были короткие волосы. Они укорачивалась постепенно, сначала из-за жвачки, потом из-за клея в них, была еще зеленка, вылитая мне на голову. Короткая прическа, круглое лицо, усыпанное подростковой сыпью. Я страдала из-за своей внешности. Подростковые комплексы цвели во мне буйным цветом.

Отцу я рассказывала, что это все случайности.

Он, конечно, подозревал, пытался допытаться, кто так меня невзлюбил. Но я жизнерадостно уверяла его, что все отлично. Это все мелочи.

Он сейчас чувствует свою вину и за это. Что не доглядел, не уделил больше внимания и не расколол меня.

В тот день мы готовили актовый зал к празднику. Точнее, девчонки готовили, а я мыла пол. Большего бы мне не доверили.

Почувствовала удар в спину. Обернулась. И в тот же момент мне в грудь прилетело сырое яйцо.

Одноклассники обступали меня. Смеялись и обзывали.

– Бегемотиха, плохо моешь! Сама в грязи привыкла жить, и нам того же желаешь! – крикнула Тая, запустив в меня очередным яйцом.

– Пожалуйста, не надо, – пискнула я.

Понимая, что началось очередное обострение травли.

– Слушайте, а бегемоты ведь без волос? – выкрикнула лучшая подруга Таи.

– Ага!

– Тогда не порядок получается, у нашей вон сколько волос на башке! – продолжила ее подпевала.

– Так давайте поможем бегемотихе, избавим от ненужных волос, – с восторгом воскликнула Тая.

– Так у меня все с собой! – одноклассник показал ножницы в своей руке.

– И у меня, – другой показал бритву.

– Нет! – я отчаянно замотала головой.

– Да-да бегемотиха. Сейчас мы тебя налысо, такой красоткой у нас станешь. Можно будет тебя за неплохие бабки в зоопарк продать.

Но просить их бесполезно. Мои слезы им только в радость. Я это поняла давно. Но страх снова и снова не давал мне сдержаться.

Они все приближались, иногда в меня летела краска, яйца, еще что-то. Спасения мне ждать неоткуда. Если закричу, мне заклеят скотчем рот. Так уже было.

Я просто зажмурилась и стала ждать неминуемого.

Стоял жуткий гогот, их голоса слились в один сплошной шум. А когда я открыла глаза, то увидела Амира.

Хоть он уже на тот момент учился у нас недели две. Можно сказать, я увидела его впервые. Ярко-зеленые глаза, которые смотрят в душу.

– Быстро отошли от нее, – прорычал, не оборачиваясь на мучителей.

– Так дело не пойдет, друг, ты че? – выкрикнул кто-то.

– Попробуйте только приблизиться! – он резко прижал меня к себе. – Не бойся. Я с тобой, – прошептал мне на ухо.

И я действительно перестала бояться. Ощутила себя за каменной стеной. Вдыхала его запах, и мне казалось более дурманящего аромата я никогда не ощущала. Мне было так тепло и спокойно, когда в нас летели яйца, когда на нас вылили ведро краски. Все было не важно в его руках.

Тогда весь мир был против нас, а он стоял на защите, не позволяя приблизиться.

Ошеломляющее единение. Сплетений энергий, сердца, бьющиеся в унисон. Когда ощущаешь человека, не по словам, по действиям. Когда сплетаешься с ним на ином, неподконтрольном мозгу уровню.

А ведь он был практически незнакомцем, но в один миг стал родным.

Некое волшебство. После которого, мне так сложно было поверить в те его обидные слова в парке. Контраст был нереальным. Словно два абсолютно разных человека. Ведь то, что произошло тогда, в актовом зале, не сыграть. Я ощущала его искренность.

С течением времени, я просто поняла, что будучи в состоянии нервного истощения, многое себе надумала. Ведь он был единственным кто защитил меня. Не только тогда. Но и до конца года никто больше ко мне подойти не посмел. Издевательства закончились. Амир боролся и с моими комплексами, вселял уверенность в себе. Позволил почувствовать себя красивой, любимой и желанной.

Со мной не дружили, игнорировали. Но я их дружбы и не желала. Мне никто не был нужен, ведь все мои мысли и чувства, время, я вся принадлежала только Амиру.

Ни разу, за время, которое мы провели вместе, он не дал мне повода усомниться в нем.

– Помню, Амир, – отвечаю после длинной паузы, – Наверное, от этого еще более грустно видеть, в кого ты превратился. Раньше в тебе был стержень. Ты не побоялся выйти один против всех. Ты шел напролом, какими бы ни были твои цели. Внутри тебя клокотала сила. А что сейчас? – смотрю в его зеленые, уставшие глаза. – Ты не в состоянии защитить собственного сына.

Глава 30

Он закрывает глаза. Прячет их, чтобы я не рассмотрела его реакцию. Опускает голову.

– Жизнь меня наказала за тот поступок. Не думай, что я не сожалел. Сто раз продумывал, как можно было поступить иначе, – выдыхает с горечью. – И ты права, от меня прежнего мало, что осталось.

– А зачем сожалеть? Ты сделал, как посчитал нужным. Амир, я в принципе не понимаю, к чему этот разговор? У тебя есть кем заняться. Хочешь поспи, – указываю рукой на соседнюю кровать. – Юра проснется я тебя разбужу.

– Милан, к чему эти унижения? Ты будешь дежурить у кровати моего сына, а я спать? Это перегиб, – в голосе злость, смешанная с усталостью.

– Я предложила, – пожимаю плечами. – Тогда просто избавь меня от путешествий в прошлое.

Я устала. День выдался не легким. И слушать сейчас его сожаления у меня нет сил и желания. Я бы предпочла, чтобы он улегся спать, а я провела время в тишине.

– Тебе не интересно, почему я так поступил? – спрашивает, продолжая меня жадно разглядывать. Физически ощущаю его взгляд как прикосновения. И это раздражает.

– Нет. Амир, не засоряй мне голову ненужными признаниями, – прошу спокойно.

Меня тут держит только обещание, данное маленькому мальчику. Ради него терплю Амира. Хотя я бы с радостью предпочла уехать и провести ночь в окружении своей семьи. Костику тоже нужна моя помощь со щенками, они маленькие, для них надо многое обустроить.

Телефон вибрирует в руке.

«Мам, я дома. Дед помог с малыми. У нас все отлично. Ты как?».

«Состояние Юры стабилизировал Кирилл. Я обещала малышу, что побуду с ним. Он очень испугался. Прости меня, Костик. Знаю, я тебе сейчас нужна».

Паршиво, что не могу разорваться и быть сразу в двух местах.

«Мам, только не надо себя винить. Ты все сделала правильно. Полностью тебя поддерживаю. А мы тут справимся. Все под контролем. Люблю».

«И я люблю! Привет, дедушке! И малышам чмок в мокрые носики!».

Сижу и улыбаюсь. Я счастлива. Реально.

И только Амир своими воспоминаниями отравляет мне эти ощущения.

Но это все временно. Юра поправится, поедет домой, и жизнь вернется в прежнее русло.

– Чей он сын? – его вопрос заставляет оторвать взгляд от телефона.

– Для чего тебе это знать? Что это изменит? – спрашиваю устало.

Неужели так сложно помолчать?

– Ты не думаешь, что если это мой сын, я имею право знать? – сцепляет руки в замок.

– Право? Амир, серьезно? – мне смешно становится.

О каких он правах вообще лопочет? Я могу многое высказать, сыпать обвинениями. Зачем?

Не хочу на это тратить силы. Обвинения ни к чему не приведут. Только опустошат мой внутренний резерв. Мне этого не надо.

– Милан, если бы я знал раньше, я бы помог, я бы участвовал в воспитании. Материально бы обеспечил, – пытается оправдаться, и это еще больше смешит.

Он узнал об этом первым. Я ему сказала, даже наплевав на унижения и обвинения. Он развернулся и ушел, потом раздобыл справку, сомнительного качества, поверил ей и успокоил совесть.

Могу выплюнуть ему все это в лицо. Но снова, зачем?

Я не тот человек, который будет ему втолковывать прописные истины.

– У тебя своя жизнь. С ней разбирайся. На этом закончим.

– А если я не хочу заканчивать? Если я хочу быть частью жизни Константина?

– Посмотри, – показываю рукой на Юру, – Вот тут спит твой сын. Думай, об этом. И не лезть туда, где тебя не ждут давным-давно.

Малыш открывает глаза. Словно почувствовав, что мы о нем говорим.

– Папа… ангел… – тихий шепот.

– Юрик, я тут! – Амир подрывается и вмиг оказывается рядом с малышом. – Все хорошо! Держись! Ты же у меня боец!

– Я так испугался, – Юра хлопает глазками. – Мне снилась Горгона, она заставляла всех смотреть ей в глаза и превращала в камень. Она хотела забрать у меня ангела, – в глазках появляются слезки. – А потом я открыл глаза и увидел, что тебя тут нет, ангела нет… а подумал, что у нее получилось, – этот рассказ забирает очень много сил у мальчика. Ему сложно говорить, он нервничает, а у меня сердце сжимается.

Как втолковать в голову Амира понимание, насколько ситуация критическая? Родная мать снится малышу в кошмарах!

– Юрик! Никто тебя не тронет! И нас тоже! Мы под защитой! Не переживай. Мы справимся, – голос Амира срывается.

Вижу, он переживает искренне. Но этого катастрофически мало.

– А где щит? Он всем нужен!

– Я привезу! Будет у всех щит! А пока я защитное поле поставил, она сюда не проберется, – отвечает Амир.

А у меня снова волосы на голове шевелятся.

– Ангел, папа нас защитит, – смотрит на меня со слабой улыбкой.

– Да, Юрочка. Тебе не стоит волноваться. Папа тут.

– А ты? Ты тоже тут будешь? – спрашивает, а потом в глазах снова страх появляется. – Только не уходи, ангел!

– Не уйду… отдыхай, Юрочка, – ком в горле не дает нормально дышать.

– Папа и ангел… я в безопасности… – закрывает глазки, но вижу, как веки вздрагивают.

Делаю малышу укол. Давно меня так не трясло.

Не хочу говорить с Амиром, только бросаю на него осуждающий взгляд.

– Я решу вопрос… обещаю, – прикладывает руки к груди.

– Решай, иначе… – договорить не могу. Слишком сложно это произнести в голос. Юра обязан жить!

В кармане Амира вибрирует телефон. Он достает гаджет. Меняется в лице. Быстро принимает вызов и отходит в дальний угол палаты.

Женушка что ли звонит. Но по обрывкам разговора, понимаю, что не она.

Амир говорит минуту от силы. Потом с тихим стоном сползает по стене на пол и хватается за голову руками.

– Что-то случилось? – спрашиваю участливо. А в голове уже прикидываю, что ему вколоть, чтобы успокоить.

Вид у него жуткий.

– Да… отец… он при смерти. Его порезали… – приходится немного подойти, чтобы расслышать его голос, вперемешку с тихими стонами.

– Я могу врача посоветовать, если надо. У меня много знакомых в этой сфере. В какой он больнице? – тут без лишних раздумий сразу срабатывает инстинкт врача, человеку плохо – надо спасать.

– В тюремной... – поднимает на меня затравленный взгляд.