Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 67

– Амир прости! Папа… – Тая сжимает в руке окровавленный нож, смотрит на него. – Я не могла допустить… ты хотел убить Амира. Ты меня не любил… никогда, – мотает головой, кусает губы, так что на них выступают капли крови.

Фролов валяется на полу и хрипит.

– Тай, посмотри на меня, нам нужна помощь, – пытаюсь говорить спокойно, чтобы не спровоцировать ее. От нее в таком состоянии можно ждать чего угодно.

– Нужна, – поднимает голову, взгляд рассеянный, не может сфокусироваться на моем лице. – Тебя надо спрятать, чтобы нас не разлучили. Как можно дальше спрятать…

– Я ранен, Тай, я не доживу. Егор тоже, – не нравится мне ход ее мыслей. Еще неизвестно где Юра, что они с ним сделали. Времени мало.

Мужики замерли в растерянности. Их босса завалила дочь, они не понимают, что им делать.

Тая продолжает смотреть по сторонам. Растерянно. Будто теряет связь с реальностью.

Не понимаю, как до нее достучаться.

Про сына говорить бессмысленно, она Юрку никогда не любила, наоборот, ревновала ко мне. Сейчас он может сработать триггером.

– Парни откройте дверь. Вашему боссу нужна помощь. А про вас я договорюсь, – обращаюсь к громилам Фролова.

Они же за свою шкуру переживают. Должны среагировать.

Переглядываются между собой. Смотрят на корчащегося на полу Фролова. Он истекает кровью, стонет, что-то мычит.

Жив падлюка.

В дверь начинают барабанить. Тая поворачивается к мужикам.

– Спрячьте Амира, – говорит им, все еще сжимая окровавленный нож в руке.

– Куда спрятать? – хмурится один из них.

– Надежно. Чтобы его никто не нашел, и мы с ним будем счастливы, – на губах глупейшая улыбка.

И наверное, именно в этот момент, один из прихвостней Фролова принимает правильное решение – быстро идет к двери и открывает ее.

В помещение вваливаются наши люди, полиция.

Егор уже без сознания. Я прошу, чтобы ему в первую очередь помощь оказали.

Едва меня развязывают, поднимаюсь на ноги, идти сложно, но я должен. Юрка – его надо спасти. Евсеев тот же… он дорог Милане, я не имею права разочаровать ее еще раз.

Столько всего надо сделать.

– Амир, ты же ранен. Куда собрался, – останавливает меня один из полицейских.

– Ерунда, – машу рукой, и меня шатает. Едва не падаю, усилием воли держусь за стену.

Не слышу, что происходит вокруг. Все сливается в один сплошной гул.

– Егор… его спасите. А мне… надо к сыну… – слова даются тяжело. Язык едва ворочается.

Но я продолжаю идти. Мне что-то говорят… не слышу. Боль… не чувствую. Есть только цель, я должен успеть…

– Амир, осторожней! Ты что творишь! – доносится сквозь слой бетона.

В глазах кровавые вспышки. А дальше тьма, черная и пугающая.

***

Там очень плохо, ничего не видно, обволакивающий черный туман и тревоги, что подобно цепям связывают все тело. Невозможно пошевелиться, а надо бежать к Юре, Миле, Косте… Хочется крикнуть, а не могу, в рот забивается тьма.

И есть лишь осознание, что в этом мире действительно ценно. За что надо держаться и бороться. И это осознание рассеивает тьму, и я вижу лицо Миланы, озаренное светом, бездонные глаза, которые омывают мои раны.

– С возвращением, Амир, – ее нежный голос проливается лечебным бальзамом на израненную душу.

– Я в раю? – едва шевелю пересохшими губами.

– Тебе пока туда рано, – едва заметная улыбка касается ее чувственных губ.

Разглядываю ее лицо с жадностью и страхом. А вдруг это видение, и она сейчас исчезнет?

– Я не успел… Юра… Профессор… столько хотел… ничего не успел…

Страх за сына с новой силой сдавливает нутро.

– Юра тебе привет передает. Выздоравливай, – проводит рукой по моему лбу.

– Он… он… где… – слабость наваливается, растерянность, дезориентация.

Не могу понять сплю я, или все на самом деле.

– Он в клинике. Идет на поправку. Я успела. Забрала его, пока вы с Фроловым были.

– Мила! Тебе нельзя было!

– Ага, я бы так и сидела сложа руки, – добродушно фыркает.

Сейчас она другая… мягче, ближе… веки слипаются, а я и с последних сил держу их открытыми. Отвоевываю каждую драгоценную секунду, чтобы любоваться ее образом.

– Отдохни. Потом поговорим, – ее слова укутывают, погружая в сон, в котором больше нет черного тумана.

Глава 68

Милана

– Ангел, папа точно вернется? – Юра смотрит на меня нахмурив бровки.

– Конечно, – глажу ее по жестким и гладким волосам. Малыш задает этот вопрос все четыре дня, после своего спасения. – Он немножко приболел, но скоро будет с тобой. А тебе надо выздоравливать.

– А я не боялся, – задирает головку вверх, еще больше подставляя ее моим пальцам. – Я знал, что у меня есть ангел. А значит, со мной ничего плохого не случится. Горгона больше не может отравить своим взглядом.

– Ты настоящий мужчина, – глядя на этого смелого малыша, слезы на глаза наворачиваются. Я их старательно сдерживаю.

За последнее время я что-то стала слишком сентиментальной, будто плотину прорвало и хочется плакать.

А я все сдерживаюсь. Не даю им волю.

Жду, когда Юра заснет, заговариваю его, чтобы не вспоминал то, что с ним произошло.

Остап засунул собственного внука в больницу за городом. В какую-то глухомань, где нормальных врачей не водится в принципе.

Когда Амир с Егором уехали, сидеть без дела я не могла. Как думала про малыша после операции, дурно становилось. Никогда бы себе не простила, если бы не успела. И страха не было, только дикое желание успеть. У меня были ориентиры, где искать Юру, а в остальном помог Володя и его связи. Общими усилиями удалось найти малыша.

Володя меня отговаривал. Но когда понял, что это все тщетно, отправил со своими людьми в путь. Сам по моему настоянию остался с Костей.

Если я что-то решила, меня не остановить, тем более если на кону жизни.

И хорошо, что я не медлила. Отсутствие квалифицированной помощи, могло стоить жизни Юре. Еще и страх, который малыш прячет, но который нарастал с каждой минутой пребывания в окружении чужих людей.

В том же поселке Остап держал и профессора с женой. Я успела. Точнее люди Володи, я в целях безопасности ждала снаружи. Но еще бы немного и некого было бы спасать.

Сейчас Михаил Иванович чувствует себя неплохо. Наша клиника не сильно пострадала, возгорание коснулось только двух помещений, так что профессора вместе со своей супругой сразу же привезли сюда. Мы убедились, что их здоровью ничего не угрожает и отпустили домой.

С Егором немного сложнее, он потерял много крови, но его состояние удалось стабилизировать.

Амиру досталось больше всего, его прооперировали, было внутреннее кровотечение, еще бы чуть-чуть и… не было бы Амира.

Это осознание больно бьет. Я не представляю мир, где его нет.

Страх его потерять был настолько сильным, что я сама удивилась.

Навестила его, держу на контроле состояние Амира. Слежу за Юрой. В общем я вся в хлопотах, но у них положительная динамика – это главное.

Чувствую – все налаживается.

Меня поддерживает Костик. Когда я не могу, он сидит с Юрой. И папа уже успел познакомиться с малышом, и они друг другу очень понравились. Это меня растрогало. Снова сдерживала слезы.

Что за сентиментальность во мне разыгралась?

Юрочка засыпает, я целую его, укрываю и покидаю палату. Чудо, что малыш не пострадал. Я когда его увидела, в той жуткой палате, покинутого и никому не нужного, сердце кровью обливалось, собственными руками хотелось Фролова придушить.

Правда он получил все сполна от собственной дочери. Остап сейчас находит в тюремной больнице. Ходить он больше не сможет, вот такой вот зигзаг судьбы. На него завели не одно уголовное дело, и калекой он отправится за решетку. Не надо быть провидцем, чтобы понять, как ему там будет.

Возможно, при должном лечении, Фролова бы можно было поставить на ноги. Только этого лечения нет. Счета арестованы. У него нет денег даже на приличного адвоката. Сомневаюсь, что он когда-то покинет стены тюрьмы.

Тая также находится под следствием. Но еще ее ждет психиатрическая экспертиза.

Жалко ли мне ее?

Нет.

Она погрязла в обмане. Уничтожила свою жизнь. Выздоровев, продолжала сидеть в инвалидной коляске. Она сама превратила свою жизнь в сущий кошмар. Что ее ждет дальше, мне без разницы.

Открываю дверь в палату Егора.

– Ты как? – смотрю на его бледное лицо.

Отмечаю, что сегодня он выглядит лучше. Идет на поправку.

Амир еще гораздо слабее. Почти не приходит в сознание. Постоянно спит. А если открывает глаза, то первым делом про меня, Юру и Костю спрашивает.

Сын к Амиру приходит каждый день. Задумчиво смотрит на отца. Если Амир открывает глаза, спрашивает о его самочувствии. И потом сразу же уходит к Юре.

– Как огурчик, – подмигивает мне Егор. – Зеленый и в пупырышку.

– Значит, скоро бегать будешь.

– Скорее бы, дел накопилось. Клиникой нашей в плотную заняться надо. С Михаилом обсудили детали, ему нравятся мои планы.

– Егор, ты прости, – сажусь на край его кровати. – Из-за нас всех в такую передрягу попал. Едва не погиб.

– Брось, Милан, я рад помочь, – отвечает искренне. – Это был мой выбор ввязываться или нет.

– Спасибо тебе. Мы знакомы всего ничего, а ты уже столько сделал, – сжимаю его руку.

– Когда я потерял свою любимую женщину, я скатился на самое дно. Я валялся на улицах, на меня плевали и вытирали ноги. Одну руку так отдавили, что оперировать я больше не могу. А я был рад этому, хотел забыться поскорее, только бы не чувствовать разъедающую боль от потери жены, – его глаза темнеют, кожа в миг сереет, Егору до сих пор тяжело говорить о своем прошлом.

– Что с твоей женой? Она жива?

– Жива к счастью… думаю, счастлива без меня. Она делала все, чтобы исчезнуть с нашим сыном с моего горизонта.

– Если так, то не все еще потеряно, – пытаюсь его приободрить.

– Для нас с Катериной все, – голос звучит так, словно он реально ставит черную точку на своей истории любви. – Но я сейчас не об этом, – теперь его голос звучит немного живее, – В тот момент именно Михаил Иванович вытянул меня со дна. Протянул руку и возродил из груды фекалий, коими я являлся. С тех пор, если я могу помочь, я никогда не пройду мимо. А уж вам… вам сама судьба велела, – усмехается и глаза его светлеют.

– Еще раз спасибо, – закусываю нижнюю губу, снова сдерживая слезы. – Если бы не ты… не знаю, выстояли ли бы мы.

– Выстояли, – закрывает глаза. Несколько секунд держит их закрытыми, размеренно дышит. Потом резко распахивает веки. – Ты подумай.

– О чем?

– Сказать: «нет» проще, безопасней, нет риска снова окунуться в боль. Только любовь – это дар, который дается далеко не всем. Потерять легко, а вот найти второй раз практически невозможно. Так может, стоит дать любви шанс воскреснуть как птице-фениксу?

Глава 69

Два месяца спустя…

– А дедушка настоящий-настоящий? – с придыханием спрашивает Юрочка, крепко сжимая меня за руку.

– Настоящий и очень хороший, – отвечаю, сама испытывая трепет.

– Он очень хочет с тобой познакомится, – добавляет Амир.

За эти два месяца он поднял все связи, кое-кого и я ему посоветовала, чтобы не только освободить Динара, но еще и доказать его невиновность.

В этом помогла мать Амира, которая в тюрьме созналась и рассказала, как они подставили невиновного, как убили мать Таи. Заманила в ловушку мать, сама Тая, которая тоже призналась в своем преступлении. Спланировал все Фролов. А вот он сохраняет молчание и только сыплет проклятиями за решеткой. Он уже был три раза избит сокамерниками, потому часто проводит время в тюремной больнице, где его терпеть не могут все врачи и медсестры. Так, что даже обезболивающего для него добиться – это уже большая удача.

В общем мы провели большую работу, чтобы сегодня стоять на вокзале, встречая Динара.

– У меня уже есть дедушка Леша, а теперь будет два дедушки! Как классно! – Юрочка весь в предвкушении.

С моим отцом он очень сдружился и узнал, что такое иметь любящего дедушку.

Папа настолько проникся дружбой с Юрочкой, что, если не видит его пару дней, уже обижается, почему малыша к нему не приводят.

Костя стоит и молчаливо смотрит в даль. Он общается с Амиром, но держит расстояние. Ощущаю между ними стену, и пока сын не спешит ее рушить. Хоть они порой выбираются прогуляться в мужской компании, обсуждают увлечения и планы Кости. Но скорее как хорошие знакомые, но не как отец и сын.

Но я знаю, что на все нужно время. Невозможно, появиться отсутствуя всю жизнь Костика, и занять место отца. По крайней мере с нашим сыном это не работает. Не тот характер.

Но надо отдать должное, Амир эти месяцы носится как угорелый, пытается все успеть. Он хлопочет, чтобы бизнес, украденный Фроловым, вернули Динару. Старается много времени проводить с сыновьями.

Амир словно очнулся, и пытается все успеть, спешит наладить жизнь. Едва его выписали из больницы, даже раньше, превратился в деятельного живчика. И лишь мои рекомендации как врача напоминают, что недавно он пережил серьезное ранение. Положительные эмоции – лучшее лекарство. Его сейчас сложно узнать, взгляд горит, море идей, часто улыбается. Он все больше напоминает того парня из прошлого, которого еще не коснулись козни Фролова. Он оживает, и я с удовольствием наблюдаю за изменениями. Безумно рада за Амира.

А вот со мной он теряется, если вдруг остаемся наедине. Очень осторожный, внимательный, но слова тщательно подбирает. И смотрит… так смотрит, будто боится, что я могу пропасть в любой миг.

А я? У меня в голове засели слова Егора.

Подумай.

Думаю, анализирую, прислушиваюсь к себе.

Мне нравится то, как сейчас складывается жизнь каждого из нас.

Моя работа стала приносить еще больше удовольствия. С Егором мне комфортно работать, мы понимаем друг друга с полуслова. Одинаково видим дорогу развития клиники.

Еще и профессор чувствует себя значительно лучше и часто нас навещает.

Домой я прихожу теперь всегда в приподнятом настроении. Меня там ждут. И мне там уютно. Вроде бы так и было всегда, но что-то изменилось. Стало больше теплоты и гармонии.

Часто к нам приходит Юрочка. Он не может без своего ангела, как он говорит, а я не могу без него. Малыш пробрался ко мне глубоко в сердце и это уже навсегда.

Я тщательно слежу за здоровьем малыша, и он радует меня исключительно положительной динамикой. Его сердечко только начинает свой путь в этом мире, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить его от болезней и невзгод.

Мы все связаны крепкими нитями судьбы и это глупо игнорировать. Да, и не хочу, если честно. Мне комфортно во всех аспектах. А осознание, что ни для кого угроз больше нет, прибавляет оптимизма и позволяет смело смотреть впредь.

У Кости в кармане звонит мобильный. Сын достает гаджет, смотрит на экран и морщится.

– Да, – бурчит, неохотно принимая вызов. – Что-то срочное?

Не слышу ответа на том конце. Сын молча слушает.

– Маш, не надоедай мне из-за ерунды. И вообще, постарайся не звонить. Пока, – прячет гаджет в карман.

– А она не оставляет надежд, – замечает Амир.

– Ее проблемы, – пожимает плечами Костик. – Я не раз ей все объяснял. А после того, как она прятала Эльзу, она потеряла мое доверие и дружеское отношение.

Нас прерывает шум поезда.

Ждем прибытия, вижу, как напряжен Амир, как широко распахнуты глаза Юрочки. Костя подходит и берет меня за руку. Он всегда меня чувствует и поддерживает. Сжимаю его руку, смотрю в глаза, одним взглядом говорю, как же сильно я его люблю.

Ищем нужный вагон.

Динар выходит из поезда с одной спортивной сумкой. Закусываю губу, чтобы не показать, как мне больно. Он сильно постарел, сдал. Жизнь его не щадила. А точнее козни Фролова.

Предательство близких на долгие годы лишило его нормальной жизни, забрало годы, которых не вернуть.

Амир с отцом крепко обнимаются.

– С приездом! – Юра крутится рядом, рассматривая Динара с любопытством.

– А кто у нас тут такой, большой и смелый, – Динар присаживается на корточки. – Привет, Юрий, я Динар – твой дедушка, – глаза мужчины увлажняются, руки дрожат.

Костя сильнее сжимает мои пальцы. А я закусываю губу, чтобы не разреветься.

– Здравствуй, доченька, – Динар поднимает голову и смотрит на меня, потом переводит взгляд на сына. – Константин, ты не представляешь, как долго я мечтал с тобой познакомиться, – мотает головой в неверии, – Я не заслужил такого счастья. Сегодня поистине лучший день в моей жизни.

Глава 70

Мы привозим Динара в дом Амира. Он его совсем недавно купил. Небольшой и уютный дом. Юрочке тут очень нравится. И мне тоже. Особенно сейчас, когда мы все собрались за огромным столом. Еще приехал мой папа.

Динар восхищается абсолютно всем, что видит на своем пути. В саду долго смотрит на цветы, нюхает, бережно прикасается. Это трогательно и больно. Когда осознаешь, сколько лет он был лишен обычных человеческих радостей.

За столом я немного окунаюсь в прошлое. Невольно вспоминаются приятные моменты с Динаром. Как он возил нас на природу, как рассказывал про травы, деревья, различные легенды. Он всегда очень любил природу. И как трепетно относился ко мне, к Амиру.

Я сама не ожидала, насколько буду рада его видеть.

Юрочка тоже не унимается. Все расспрашивает своих дедушек. Даже Костик заметно веселеет, слетает его серьезность.

В такие моменты понимаешь, что даже простой ужин, может стать особенным и наполнить жизнь позитивом.

Мы так многое пропускаем в жизни. Перестаем радоваться мелочам, а ведь они наполняют нашу жизнь смыслом. Все мы в этом грешны в той или иной степени.

Жизнь многому нас научила. И еще научит. А пока стараюсь просто наслаждаться вечером. Хоть и есть то, что меня давно тревожит. В душе я знаю ответ, но пока боюсь его озвучить даже себе.

Выхожу во двор. Уже стемнело. Блаженная тишина и звездное небо. Наслаждаюсь этим моментом, но на языке все же ощущается привкус грусти.

Ничего не прошло бесследно.

– О чем задумалась? – ко мне подходит Динар.

– Обо всем… – отвечаю размыто. – Рада, что вы тут.

– Ой, а я как рад, доченька! – расставляет руки в стороны, запрокидывает голову. – Вот оно счастье!

– Точно, – соглашаюсь, устремляя взгляд на звезды.

– Я хотел тебя поблагодарить, – Динар в миг становится серьезным.

– Меня не за что благодарить. Справедливость восторжествовала – это главное. Жаль, что только поздно, – не удается скрыть тяжелого вздоха.

– Мил, ты еще не поняла, что ничего бы не было, если бы не ты. Мой сын в прямом смысле без тебя не может, если тебя нет рядом, его мир рушится.

– Динар, думаю, вы преувеличиваете мою роль. Мы связаны с Амиром, у нас Костик, Юрочка. Но он и сам сейчас благополучно справляется, устанавливая жизнь на нужные рельсы.

– Дочка, – каждая буква пропитана миллионом эмоций, – Я не знаю, как дальше сложатся ваши отношения. Я все понимаю, и ни в коем случае не навязываю тебе своего мнения и желания. Но ты действительно ангел для нас всех. И мы уже счастливы, что ты не отгораживаешься, а присутствуешь в нашей жизни. От себя хочу добавить, что я желаю тебе счастья, а уж тебе решать с кем и какое оно будет. Слушай свое сердце, дочка. А мы всегда поддержим, потому что ты была и остаешься нашей родной, любимой и самой дорогой.

– Спасибо, Динар, – растрогано его обнимаю, целую в щеку.

Зажмуриваюсь, чтобы не заплакать.

– Вы удивительный человек, и я искренне рада, что вы есть в моей жизни.

Не знаю сколько мы стоим, обнявшись в уютном молчании.

Потом Динар уходит. А я не спешу в дом, словно чувствую, этот вечер особенный. Кое-что должно произойти.

Не ошибаюсь.

Спустя несколько минут ко мне подходит Амир.

Он еще не сказал ни слова, я уже знаю, состоится разговор, который назревал давно.

– Мил, поговорим? – спрашивает хрипло.

– Поговорим, – киваю и иду к лавочке.

Мне сложно стоять, слишком много эмоций бушует в крови.

– Я тебя не достоин. Не был и не буду, – начинает, когда мы присаживаемся рядом. – Прекрасно это осознаю. То, что я сделал… даже не хочу искать оправданий. Их нет и не может быть, и это моя вина, перечеркнувшая столько лет, – ему тяжело даются слова. Слушаю, глядя ему в глаза, впитываю все его чувства, они сейчас на поверхности. – Но моя любовь все эти годы была жива. Порой загнанная в угол, избитая, но живая. Можно много анализировать, а если бы я сделал так, или иначе. Смысла нет. Ты была абсолютно права. У нас есть день сегодняшний, и в нем ты для меня смысл жизни. Люблю… это слово не охарактеризует и сотой доли того, что ты для меня значишь. И я могу пообещать, что, если ты дашь нам шанс, я сделаю возможное и невозможное, чтобы ты никогда не пожалела об этом.

Повисает тишина. Звенящая. Я слышу его дыхание, биение сердца, чувствую его любовь. Она не в словах, она в Амире, он ею пропитан полностью.

Я долго молчу. Смотрю на него. Решение принято мною давно. Осталось его только озвучить, это сродни прыжку с огромной высоты. Дух захватывает. Сложно произнести эти слова.

Безумно сложно.

– Амир, я давно отпустила обиды. Я никогда не исчезну из твоей жизни. Я всегда рада помочь. Мы семья, – замолкаю. Горло сдавливают спазмы.

– Но… – он все чувствует. Вижу, как в его глазах гаснет надежда.

Но… иначе не могу.

Согласиться – это наступить на горло себе.

– Мы не будем вместе. Прости, я не могу… возможно хотела бы… не могу…

Встаю со скамьи и бегу за дом. И только там наконец-то даю волю слезам.

Впервые за столько лет я плачу навзрыд. И мне хорошо, я очищаюсь, ни о чем не сожалею.