Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Это точно она? Неужели можно настолько измениться? Бьет выверенным ударом прямо под дых. Эмоции на лице не прочитать, величественная царица.

Милка из прошло бы что-то мямлила и смотрела мне в рот влюбленными бездонными глазами.

– Ааа… ну-ну, – протягивает администратор, скрывая ухмылку.

– Так мы можем поговорить? – снова задаю вопрос. – Что с моим сыном?

Не нравится мне мое положение, будто милостыню прошу, добиваясь ее внимания.

– Можем. Через десять минут в моем кабинете, – проходит мимо, грациозная, женственная, в ней совершенно абсолютно все.

Провожаю ее взглядом, глаз не оторвать. Хочется любоваться бесконечно.

Так стоп! Сын в опасности, а я слюни на бывшую пускаю. Даю себе мысленно несколько оплеух.

– Милана Алексеевна у нас своенравная, – Аня тоже смотрит ей в след. – Характер сложный, но как врач незаменима.

– Прямо уж незаменима, – фыркаю с сомнением.

– Она лучшая ученица профессора Евсеева. Слышали о таком?

– Нет.

– Он гений! Уже практически от дел отошел, не оперирует, руки подводят. А Милана Алексеевна его дело продолжает, – девушка говорит, а сама меня бесцеремонно разглядывает.

– Где ее кабинет? Я хочу наконец понять, что с моим сыном! Я хочу его видеть!

«И ее тоже» мысленно добавляю.

– Я покажу, – Анна машет рукой указывая направление.

– Вы один? А где мама мальчика? – спрашивает, продолжая бросать на меня косые взгляды.

– Не ваше дело! – обрываю резко.

– Простите, – тушуется. – Просто та женщина странно себя вела, долго вам звонить не хотела. Едва ее уговорила.

– Где та женщина? – кулаки сжимаются, при упоминании о Софии.

– А мы как вам позвонили она в туалет отбежала, а больше я ее не видела.

– Ясно.

Тревога за сына сжимает в стальные клещи. Я не могу его потерять! Просто нафиг свихнусь, если что-то с ним произойдет!

– Вот кабинет, – Анна показывает на дверь.

– Спасибо. Дальше я сам.

– Надеюсь с вашим сыном все хорошо будет, – бросает на меня еще один странный взгляд, разворачивается и уходит.

Подхожу к двери, глаза режет фамилия «Евсеева Милана Алексеевна».

Чего? Перечитываю еще раз по буквам.

У нее фамилия была Гаврилова.

Вот значит какой Милка «гений», просто удачно за старика замуж вышла и он ее проталкивает! Ученица профессора, ага-ага! Теперь понятно откуда ноги растут!

И как такой сына доверить? А какие дифирамбы ей тут поют. Явно протекция!

Милка еще тогда враньем меня удержать пыталась. Про беременность наплела. А я ведь был осторожен, всегда предохранялся. Никакого ребенка быть не могло!

Видимо тогда уже училась мужиками манипулировать. Со мной не прокатило, так она на старикана переключилась! Злость разъедает кожу, в кровь проникает.

Стучу в кабинет. Закрыто.

Еще меня ждать заставляет! От ярости хочется все крушить и ломать.

Жду минут пять, прежде чем она величественно выплывает из-за угла. Волосы распустила, они обрамляют ее лицо блестящим, темно-шоколадным каскадом, в глазах холодная морская гладь. Снова залипаю. Вопреки ярости, не могу перестать любоваться.

– Проходи, – открывает кабинет и занимает место за столом.

– Евсеева значит? И как давно ты замуж выскочила? – с грохотом захлопываю дверь.

Презрительно выгибает бровь, с едкой ухмылкой смотрит на меня.

– Тебя интересует моя личная жизнь или здоровье сына?

– А тут все взаимосвязано, если ты карьеру сделала через постель, то как я могу подобному «специалисту» доверить своего сына? – облокачиваюсь руками о ее стол и нависаю над ней, втягиваю ноздрями дурманящий запах ее кожи.

Глава 6

Милана

Нависает надо мной, ноздри раздуваются, зрачки расширены. И эта зелень из прошлого. Сначала до умопомрачения меня доводящая, а потом ядом отравляющая.

– А я своих услуг не навязываю. Так же как не запрещаю делать выводов, – отодвигаюсь в кресле. – Только как врач хочу предупредить, что времени у тебя не много.

Первый шок от встречи прошел. Я взяла паузу. Переоделась, умылась. И теперь готова. Ему больше не вывести меня из себя. Прошлое не имеет надо мной власти. Я слишком долго избавлялась от его следа в душе, от издевок, на которые он меня обрек.

– Что с моим сыном? Почему остановка сердца? Как это вообще возможно? – отодвигается от меня. Садится в кресло.

Амир изменился. Однозначно возмужал, на лице ухоженная щетина, в жестких волосах поблескивают серебристые пряди, широкие плечи, видно, держит себя в форме, подкачанный, взгляд заматерелый, жестче стал, губы четко очерчены.

Я помню, как эти губы умеют целовать, а потом метко избивать словами.

– Юра часто болел ангиной? – кладу руки на стол.

Абстрагируюсь. Он просто отец моего пациента. Все.

– Что? При чем тут это? – мой вопрос сбивает его с толку. Ломает настрой.

– Так болел?

– Да… с горлом вечные проблемы. Не так давно перенес жесткую ангину. Настолько его еще не затягивало. Но он же выздоровел. Все нормально было, – отвечает хмурясь. – К чему эти вопросы, Мил?

– Милана Алексеевна, еще раз повторяю, если не услышал в первый раз, – четко расставляю границы. Голос ровный, ни капли эмоций. Он их не заслуживает. Ни одной.

– Милка ты для своего старика профессора? – не удерживается от колкости. Глазами зелеными полосует.

Нее, до сердца Амир не достанешь, там броня. Уже даже не поцарапаешь.

– Если ты пришел на отвлеченные темы говорить, то дверь там. Не занимай мое время, – указываю шариковой ручкой в направлении двери.

– А чего ж не на «вы», а Милана Алексеевна? Раз я так… как ты там сказала случайный попутчик? – губы складываются в жесткую линию, глаза скоро молнии метать начнут.

– Нет уважения к случайному попутчику, – насмешливо смотрю на него.

Забавно наблюдать как зеленые глаза темнеют, скулы ходуном, ноздри как у быка на корриде.

– Где же твой профессионализм? Как ты ребенка лечить собралась?

– Твой ребенок – моя работа. Мое дело спасти жизнь, и я как врач сделаю все, что от меня зависит, – откидываюсь на спинку кресла.

Тут я, конечно, лукавлю, ребенок мне в душу запал. И я понимаю, насколько ситуация сложная, во многом критическая. Нет у Амира времени искать другого специалиста.

Мне безумно хочется спасти эту жизнь.

– Ладно, говори, что с Юрой, – понижает тон, сбавляет накал.

– В следствии недостаточного лечения ангины у ребенка приобретенный порок сердца. А точнее, острая лево-желудочная недостаточность. Операция нужна в течении суток. Эта тяжелая патология с большим процентом летальных случаев, – стараюсь говорить отстраненно, а перед глазами все равно всплывает синюшное личико малыша.

– Что ты несешь?! – Амир вскакивает. Меряет шагами мой кабинет.

– Из-за ангины?

– Неправильного лечения ангины. Инфекция попала в сердце.

– Ты хочешь сказать, что я сына не лечил? – обходит стол, нависает надо мной, руки сжимает на спинке кресла с обоих сторон от моей головы.

– Или твоя жена недосмотрела. Мне откуда знать, – никак не реагирую на его выпад. Продолжаю смотреть в его глаза, не давая ему сожрать ни одну свою эмоцию. – Ты не замечал, что он стал уставать быстро? Был вялым последнее время?

– Уставать возможно… – задумывается. Продолжает смотреть мне в глаза, ни на миллиметр не отодвигается. – Но он был активным, жизнерадостным…

– Я стабилизировала его состояние, но ситуация может ухудшится в любой момент, у Юры спайки между клапанами сердца.

– И ты хочешь его оперировать? – приближает свое лицо впритык. Ощущаю его горячее дыхание, запах кофе, древесно-горьковатые ноты парфюма.

Дикую энергию что бьет из него мощными потоками.

– Я предлагаю свои услуги, как врач этой клиники. Ты можешь отказаться. Про риски и время я предупредила.

– Доверить тебе жизнь своего сына? – спрашивает хрипло. – Тебе же так просто сейчас отомстить, ударить по самому больному? – прищуривается.

– Не суди всех по себе, – встаю с кресла. – А лучше, ищи-ка ты другого врача, Амир Динарович. Утомил ты меня, только время зря отнимаешь.

Глава 7

Юра остается под наблюдением Кирилла. Коллега сможет поддержать состояние ребенка, при необходимости помочь. Но без операции – это лишь отсрочка неизбежного.

Надеюсь, Амир сделает все быстрее, чем в организме ребенка произойдут необратимые изменения. Я попросила Кирилла втолковать это ему. Раз меня Амир слушать не хочет, приплетая мне карьеру через постель и наши отношения в прошлом.

Я в первую очередь врач. И если бы даже Амир погибал, я бы сделала все, чтобы спасти ему жизнь. Отодвинув его поступки на задний план.

Я выбрала профессию сознательно. Спасать.

Но если он из-за своих же поступков, выбирает рисковать жизнью сына, тут я ничем помочь не могу. Навязываться я не собираюсь.

Хоть мальчик Юра не перестает стоять у меня перед глазами. Я даже мысленно повторяю: «Живи».

Покидаю клинику с тяжелым сердцем. Но мне надо домой. Я не робот. Надо выдохнуть. Прийти в себя. Если буду нужна, меня найдут.

Вызываю такси. Моя машина так и осталась стоять у торгового центра.

Квартира встречает меня тишиной. Давящей и непривычной. Раздеваюсь и иду в ванную. Мне нужен горячий душ, смыть с себя тревоги, очистить мысли. От встречи с Амиром, осталось неприятное ощущение налета прошлого на теле.

Я не интересовалась, как он живет. Специально не следила. Сделала все, чтобы максимально отгородиться. Только знаю, что после его поступка, отец организовал учебу Амира за рубежом. Как я понимаю, спонтанное решение, потому как, Амир поступил тут и собирался учиться в родном городе. Но я тогда вздохнула с облегчением. С глаз долой, а с сердцем я как-то справлюсь.

Хоть отголоски его поступка еще долго меня преследовали. Я продолжала быть предметом насмешек и издевательств. Но это все в прошлом.

Выхожу из душа. Иду на кухню. Завариваю себе чай. Надо бы поесть. Но кусок в горло не лезет.

На столе вибрирует телефон. Смотрю на высветившееся фото на экране, невольно улыбаюсь. Спешу принять вызов.

– Привет! – на том конце оживает видео.

– Кто-то снова себя не жалеет! – Костя хмурится, внимательно меня разглядывая.

– Непредвиденные обстоятельства. Вы там как? – вижу за его спиной пляж, яркое солнце.

– Неа. Не прокатит! Не переводи стрелки, мам! – серьезно качает головой.

– Я дома уже. Не переживай. Приняла душ и буду отдыхать, – любуюсь загорелым лицом сына.

– Неправильно это все! Не надо было тебя одну оставлять. Тебе отпуск необходим!

– У меня не получалось. А вам с дедушкой в самый раз развеяться.

У Костика каникулы, папе нужен для здоровья морской воздух. Так хотела их порадовать, купила отличную путевку, пусть на морском берегу понежатся. Папа всю жизнь для меня жил, во всем себе отказывал. А Костику я хочу дать самое лучшее. Пусть мир увидит.

– Как он там кстати?

– Его с моря не вытянуть. Всему удивляется, глаза округляет, – лицо сына светлеет. Они очень дружны с моим папой.

Моя мать умерла при родах. Отец всю жизнь мне посвятил. Так другой женщины и не встретил. Все только для меня. Когда он устроился работать охранником в элитный лицей, то договорился и меня туда перевести. Думал, получу отличное образование. А я стала предметом насмешек мажоров. Лишний вес, подростковые прыщи, природная зажатость – этому только способствовали. И моя жизнь превратилась в нескончаемую полосу мучений. Пока на горизонте не появился Амир и не отгородил меня от нападок «золотой молодежи». Он боролся за меня как лев, иногда и до драк доходило. Утром ждал у подъезда. После школы отводил домой. Мы много гуляли, разговаривали, мне казалось между нами особенная связь. Ни разу и намека не уловила на его неискренность. Слепая дура.

– Отдыхайте. Ни в чем себе не отказывайте. Если еще нужны будут деньги, пусть дедушка мне скажет.

– Мам, всего у нас хватает, кроме тебя. И за Эльзу я переживаю, за приют тоже неспокойно. Не надо было ехать, – снова хмурится.

– С Эльзой все в порядке. Она у Маши. А приюту если что-то срочно надо будет. Я подстрахую, – успокаиваю сына.

Не нравится мне его настрой. Не может даже на море превратиться в беззаботного подростка.

Эльза – наша собака. Костик ее щенком нашел в кустах. Мы ее всей семьей выхаживали. Выросла она в черную десятикилограммовую радость. Любимица нашей семьи. Сейчас Эльза у соседки, так-как с моей работой, я просто физически не успею с ней погулять.

Приют для бездомных собак – место, которому сын посвящает львиную долю своего свободного времени. Он мечтает стать ветеринарным врачом, уже начал готовиться к поступлению. Мечта у него спасать животных. Я всячески его поддерживаю, по себе знаю, что значит осуществить мечту.

– Мам, что еще случилось? По лицу вижу, не просто работа? – через экран телефона пытается мне в душу заглянуть.

Глава 8

– Не просто, – соглашаюсь. – Но это уже когда вернешься расскажу. Не телефонный разговор.

От сына я не скрывала правду. Рассказала ему все как есть. Не обливала грязью Амира, нет. Когда он был маленьким говорила, что вместо папы у него дедушка. Когда подрос, сказала, что его отец не захотел остаться с нами.

Конечно, желание каждой матери оберегать своего ребенка. Сделать все, чтобы он был счастлив и никогда не познал разочарований. Но так не бывает. Мы живем в достаточно жестоком мире, и лучше изначально знать правду, чем потом страдать от разбившихся иллюзий.

Потому сказки про папу космонавта, я сразу откинула в сторону. Я старалась с малых лет говорить с сыном достаточно откровенно, рассказывать ему, что у меня на душе, про работу, события в жизни. Он в ответ делился со мной всеми своими секретами. Так мы с сыном вырастили доверие и в наших отношениях не приемлима ложь.

– Тебе ничего не угрожает? – вижу, что аж бледнеет.

– Нет. Костик, все нормально. Не переживай. Отдыхай и ни про что не думай. А я тут все проконтролирую.

Смотрю на его лицо, невольно сравниваю с Амиром. Сын далеко не все черты унаследовал от отца. Красивый, довольный высокий для своего возраста, от Амира ему достались зеленые глаза. Но и эта зелень иная, теплая, нежная, подобна листве в теплых лучах солнца.

– Если что-то произойдет сразу звони, мы тут же приедем, – говорит строгим голосом. – А то я тебя знаю, чтобы нам отдых не портить будешь там одна все разгребать.

– Нечего разгребать, родной, – посылаю сыну воздушный поцелуй.

– Надеюсь, – черты лица смягчаются, улыбается. На щеках появляются две ямочки. Как же ему идет улыбка.

Заканчиваю говорить с сыном. И еще долго сижу, сжимая телефон в руке.

Встреча с Амиром взбудоражила воспоминания прошлого. Когда он меня бросил, у меня не было ни одного процента сомнения – ребенка я обязательно оставлю. Только так. Никак иначе.

Но и бросать учебу я не собиралась. Пришла к папе и все ему рассказала. Отец ни слова упрека не сказал, наоборот обрадовался.

– Так я дедом молодым стану. Отличная новость, доченька! – обнял меня и крепко прижал к себе. – Не переживай, справимся. Ребеночка нам судьба, как подарок послала.

Я не брала академ отпуск. Ходила с большим животом на пары. В институте у меня начались роды. Появился маленький Костик, было непросто, и все же замечательно.

Это был драйв. Жизнь бурлила. Я продолжала учиться, папа уволился с лицея и устроился работать ночью охранником. Чтобы днем иметь возможность меня подстраховать. Приносил мне маленького Костика в институт. Чтобы я могла хоть пару минуток увидеть свое счастье.

Я тоже подрабатывала. Занималась репетиторством с детьми. Математику, физику, химию, биологию – знала на отлично. Брала не много и желающих хватало.

Мы справлялись. И никогда не жаловались.

А боль предательства?

Я не жалела себя. Не оплакивала Амира. Он не достоин моих слез.

Сердце болело. Оно любило и от этого не убежать. Но я подружилась со своей болью, приняла ее как часть себя.

Телефон звонит снова.

– Добрый день, Михаил Иванович! – радостно приветствую.

– Ланочка, как ты деточка? Все хорошо? Давно тебя слышно не было, – слышу дорогой моему сердцу голос.

– Держу нос поверху. Как вы учили. Но загруженность есть, не мне вам объяснять.

– Горжусь тобой! Я спокоен, что передал знания достойной ученице, – нотки грусти проскальзывают в голосе.

Профессор Евсеев фанат своего дела. И очень тяжело перенес новость, что оперировать он больше не может. Я его люблю всем сердцем и благодарна, что еще на третьем курсе института, он разглядел меня среди сотен других студентов и студенток и взял под свое крыло.

Мы еще говорим о работе, рассказываю последние новости из клиники, какие операции проводила, что делала, знаю, Михаилу Ивановичу такие разговоры как бальзам на сердце.

– Спасибо, что уделила старику время, Ланочка. Тебе отдыхать надо.

– Я всегда рада с вами поговорить. Как будет график свободнее обязательно к вам в гости заеду. Передавайте привет своей супруге.

– Передам обязательно, Верунчик, по тебе тоже скучает. Пирогами некого кормить.

После разговора допиваю холодный чай. И падаю на постель. Усталость дает о себе знать. Засыпаю мгновенно.

Просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь. Трезвонит и трезвонит.

Что за издевательство? Голова тут же начинает гудеть.

Кого там принесло?

Открываю, не глянув в глазок. И тут же сонливость мгновенно пропадает.

На пороге Амир. Бледный. Взгляд потухший. Рукой держится за ручку двери, словно боится, что дверь захлопну.

– Мил…ана… Алексеевна, прошу тебя, спаси моего сына…

Глава 9

Амир

Сижу в кабинете главного врача и меня на части рвет от бушующей ярости.

К счастью, врач был на месте, а поговорить с ним мне никто не помешает, если на кону сын, пру как танк. Правда толку пока от него мало. Не нравится мне этот низкорослый мужичок, с лысиной на башке и цепким взглядом, прищуренных глаз.

Она просто нагло ушла! Откуда столько самомнения?! Она кем себя возомнила?!

Думает если охомутала влиятельно старикашку, то все можно!

– Я не понимаю, что вы от меня хотите? – главврач смотрит на монитор, изучая диагноз моего сына.

– Мне нужен лучший кардиохирург! Мне надо вылечить сына. Что тут непонятного? – страх за Юрку накатывает новой удушающей волной.

– Насколько я знаю, вы беседовали с Миланой Алексеевной. Она вам дала всю информацию. Объяснила риски. Я не кардиохирург, но вижу, что действовать надо быстро. Ситуация может стать критической в любой момент, – бросает на меня колкий взгляд. – Спрашиваю еще раз, что вы от меня хотите? – говорит со мной как с идиотом. – Ребенка надо готовить к операции. А не разговоры водить. Прайс на наши услуги могу предоставить.

– Какой еще прайс! – вскакиваю с кресла, упираюсь руками в стол. Заехать бы сейчас по этой наглой роже. – Я любые деньги заплачу за сына. Но и вы мне врача дайте! Профессионала лучшего! Или направьте в другую клинику, где он есть! Если у вас тут все только криворукие и по блату!

– Репутация нашей клиники говорит сама за себя, – цедит сквозь зубы. Вижу, как его задела моя реплика, едва сдерживается, – Люди месяцами ждут, чтобы оперироваться у наших специалистов. А если вы такого мнения о нашей клинике, то никто вас тут не держит, – пальцы нервно сжимают компьютерную мышку. Глазами меня продырявить готов.

– Половина клиники же принадлежит Евсееву? – скрещиваемся с ним взглядами.

– Да, – отвечает буднично.

– И по блату жену Евсеева протолкнули, место зав отделения для нее пригрели? Пациентов ей тоже по блату подгоняете?

Он несколько секунд моргает. Смотрит на меня как на умалишенного.

– А при чем тут Вера Павловна? – продолжает моргать. – Она никогда у нас не работала.

– Какая нафиг Вера Павловна?! – какой же мерзкий тип.

– Супруга профессора Евсеева, они уже больше сорока лет вместе. С вами все хорошо? – насмешливо так спрашивает.

Точно напрашивается, чтобы я морду ему подправил.

– А Милана Алексеевна? Ваш зав отделением кардиологии?

– Лучшая ученица Евсеева. Только она его методики в совершенстве освоила.

– Почему она Евсеева?! – едва не рычу.

– Вы пришли в биографии моих врачей копаться или лечить сына, что-то в толк не возьму? – презрительно на меня смотрит, всем видом показывает неприязнь.

Вылетаю из кабинета, так и не добившись от этого мудака ничего толком.

Надо действовать быстро, если не соврала, то времени у Юры реально в обрез. Начинаю пробивать по своим каналам. Искать кардиохирургов, лучших спецов, диагноз сына пересылаю. Все возможные связи подключаю.

К моему удивлению, все с кем ни говорю, будто сговорились, советуют мне Милку. Оды ей хвалебные поют. Она у них там в кардиологии типа знаменитости.

Поверить в это сложно. Вообще нереально.

Я помню, что она врачом мечтала стать. Вроде даже поступила. Но чтобы таких успехов достигла? В ее таланты верится с трудом. Но когда незнакомые друг с другом люди, говорят одно и тоже, невольно приходиться задуматься.

Сижу на ступенях клиники. Сжимаю в руках телефон. Очередной звонок, говорил с кардиохирургом из столицы, сказал, что перевозить сына куда-либо опасно, и снова нахваливал Милку. И он о ней знает, переманивал к себе, но она отказалась.

Бред. Просто не может быть правдой.

– Извините, вы отец Юрия? – ко мне подходит светловолосый врач, смотрит сверху вниз.

– Я.

– Я Беляков Кирилл Вячеславович, меня Милана Алексеевна оставила наблюдать за вашим сыном. Должен сообщить, что мальчику становится хуже. Без оперативного вмешательства он вряд ли долго продержится, – во взгляде мужчины сострадание, в голосе участие.

Он располагает к себе, в отличие от мудака глав врача.

– А Милана Алексеевна реально так хороша в своем деле? – спрашиваю, пряча телефон в карман.

– Я ей часто ассистирую, и да, она гений. Я горжусь, что работаю под ее руководством и имею возможность учиться у нее, – в глазах врача читаю вожделение.

И нет, не как к врачу. Он явно запал на Милку. С таким придыханием говорят о женщине, от которой с ума сходят, о которой мечтаю сутками напролет.

Первое позитивное впечатление о Кирилле, как там его по отчеству, сразу улетучивается.

Если он клинья к Милке подбивает, то фиг он правду скажет…

А с другой стороны, у меня нет вариантов. Слишком много источников указывают на нее…

– Где она?

– Домой поехала. Ее смена давно закончилась. Она вернулась из-за вашего сына.

– Ясно, – поднимаюсь и не прощаясь с врачом сбегаю по ступеням вниз.

Адрес ее Влад пробивает мне быстро. По старому адресу она не проживает, это я давно знаю. Плевать на гордость, на все, я должен убедить ее оперировать моего сына. Боюсь, что, если по телефону позвоню, она меня пошлет, после нашего разговора в ее кабинете.

Нет. Надо лично.

Живет Милка в обычной многоэтажке. На седьмом этаже. Но недалеко от клиники.

Звоню долго. Уже теряют остатки терпения. Когда дверь распахивается.

Стоит заспанная. С растрепавшимися шоколадными прядями. Нереально соблазнительная.

Мелькает мысль, а как это просыпаться с ней каждое утро? Грудину ножи режут.

Откидываю ненужные фантазии.

Держусь за ручку двери. Такое чувство, что сейчас грохнусь. Кроет рядом с ней, ничего сделать не могу.

– Мил… – хочу назвать как раньше тут же вспоминаю, как бесилась, – ана… Алексеевна, – добавляю, а потом наступаю на горло своей гордости, ради сына, ради Юрки, все для него, – Прошу тебя, спаси моего сына…

Она смотрит на меня не мигая. Кажется, вечность.

А я тону в голубом омуте глаз, и не прошу меня спасти, бесполезно, захлебываюсь ее синевой, жгуче больно, и все равно кайф. Спустя столько лет смотреть в эти глаза…

– Хорошо, – всего одно слово. Тихое, уверенное, сладкое.

– Спасибо! Пожалуйста, сделай чтобы он выжил! – снова молю, склоняюсь перед царицей-лебедь.

Она величественна даже в нелепой пижаме с розовыми мишками.

– Жди меня тут, – хочет закрыть дверь.

Ставлю ногу, чтобы помешать ей.

– В квартиру не пустишь?

– Я случайных попутчиков в дом не пускаю, – воспользовавшись моей растерянностью перед носом захлопывает дверь.