Текст книги "Бывшие. Спаси моего сына (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 39

Главврач вылетает из моего кабинета так быстро, что я не успеваю и рта раскрыть. Фролов так же быстро закрывает дверь, поворачивает замок.

– Унижая других, пытаетесь поднять собственную самооценку. Других способов не придумали? Надо сказать дешевый и малоэффективный прием, – скрещиваю руки на груди.

Страха нет ни капли, есть только чувство омерзения. Хочется вынести из кабинета тухлятину и проветрить помещение.

– Умничать решила? Ага-ага… знаем таких, – облизывает губы.

От этого жеста шкала омерзения уверенно поднимается вверх.

– Этой… таких… в бывший директор лицея, а такой скудный словарный запас. Остап, какое же вы унылое зрелище, – демонстративно зеваю. – Покиньте мой кабинет. Как вы выразились «перетирать» нам нечего.

– Вон оно че, я не признал сразу. Острая на язык стала, стервозиной заделалась, хм… интересненько, – облапывает меня сальным взглядом. – А ведь была страшнучей, журнючей бегемотихой. А тут на те, завотделением, все бегают в ножки кланяются. В постели поднатаскалась, научилась мужиков соблазнять. Видать, ценят твои таланты.

– Боюсь, в виду вашего скудоумия, диалога не получится. Так что, выход вы знаете где.

– Хорохоришься, стервозина, ух, – передергивает плечами, на лбу испарина выступает, тяжело дышать начинает. – А перетереть нам есть что, ты ведь хочешь должность сохранить, а будешь старательной бабенкой, так еще и повышение могу организовать.

– Организуйте себе выход. Остап, чего вы добиваетесь? Зачем вам клиника?

– Бизнес. И мне не половина нужна, а вся контора. Если подсуетишься, то старик Евсеев на тебя перепишет свою долю, а там и к праотцам дедулю отправим. Со мной лучше дружить, стервоза. Ты баба ушлая, секи, где баблом пахнет. Соглашайся, – делает шаг ко мне, в нос ударяет запах пота, смешанного со сладким парфюмом.

– Пока я только жуткую вонь ощущаю. И мой вам совет, не лезьте, куда не следует. Самомнение о вашей всесильности может быть обманчивым. Никаких договоренностей у нас с вами быть не может.

– Думаешь, сильными покровителями обзавелась? Ублажила и они за тебя со мной тягаться будут. Нет, не будут, – чешет подбородок. – За мной такие шишки стоят, о которых те и не снилось. Так что прекращай выкабениваться, и покажи мне свои навыки. Хорошо постараешься, бонусы заработаешь, – тянет ко мне свою руку с короткими толстыми пальцами. – А фигурка-то аппетитная стала.

Я когда переодевалась, телефон оставила на столе. Теперь пытаюсь незаметно к нему подойти и позвонить Кириллу, охране, кому удастся.

Находиться в закрытом кабинете с Фроловым опасно.

– Остап, довольно. Просто покиньте мой кабинет. Меня не интересуют ваши предложения. А еще лучше, забудьте дорогу в эту клинику.

– Адриашка, в штаны уже наложил, он теперь все сделает, что я только скажу. А ты зубастей его оказалась. Но так даже интересней. Легкая добыча мне надоела, – замечает мои попытки с телефоном, хватает его со стола и швыряет в стену. – Телефончик нам не нужен. Если хочешь кричать – кричи, – плотоядно скалится. – Я хочу услышать твои крики и мольбы, сначала о помощи, а потом чтобы не останавливался.

От своих грязных слов он заводится. Потом обливается, и все ко мне подбирается, я назад отхожу, взглядом ищу то, чем можно защититься.

Паники нет. Мысли ясны. Есть проблема и надо думать, как ее решить. Силы не равны, боров Фролов меня явно сильнее. Но выход есть, просто его надо найти.

– К чему все это? – пытаюсь заговорить ему зубы.

– Ты решила перед нашим Амиркой задом покрутить. Дочурку мою расстроила. Подмазалась под операцию Юрика, обставила так, что ты его спасла. А на самом деле, другой докторишка все сделал, а ты его лавры на себя натянула, – снова тянет ко мне свои жирные клешни. Мне удается улизнуть, к шкафу с документацией прижимаюсь. – Вот я и решил во всем разобраться. Но, я человек добрый, эти разборки могут быть приятны нам обоим. Если на постоянку ко мне пропишешься, старательной будешь, по первому зову ножки свои стройные раздвигать, то еще больше бабла поднимешь, – наваливается на меня всей своей тушей.

Хватаю рукой твердую папку и ударяю его в висок, Фролов отшатывается, далее следует удар по шее, потом ниже коленом в пах.

– Стервозина! Чтоб тебя! – воет Фролов. Держится одной рукой за причинное место.

А второй еще пытается меня схватить.

– Что тут происходит! – удары в дверь и голос Амира.

Отталкиваю Фролова и быстро бегу к двери, открываю ее.

Каримов вбегает в кабинет, глаза кровью налились, смотрит на стонущего Фролова.

Глава 40

– Она бешеная, Амир! И в ее лапах мой внук! Я с ней разберусь! – хрипит Фролов, обливается потом, со рта брызжут слюни.

Каримов взгляд на меня переводит, не успеваю и рта раскрыть, как он кидается на Остапа.

– Ах, ты сальная гнида, – удары сыплются на Фролова с бешеной скоростью. Даже не успеваю взглядом их отследить. Кровь хлыщет во все стороны. – Урою, – снова удар. – Как ты посмел к ней прикасаться своими грязными граблями!

Про приставания я слова не сказала, видимо, он как-то понял.

– Амир, ты его убьешь, – наконец-то подаю голос.

– С радостью. Я столько лет этого ждал, – Фролов уже валяется на полу, но Амира это не останавливает.

– Подумай о сыне. Этого не жалко, а вот Юру на кого оставишь, – пытаюсь достучаться до его голоса разума.

Охрана если прибежит – это свидетели. Если Амира посадят, то Юра действительно в опасности.

– Ты себе могилу копаешь, – харкая кровью пищит Остап.

– Я тебя закопаю, – Амир наносит еще один удар и останавливается. – Ты права, – бросает на меня бешеный взгляд.

Смотрю на валяющуюся жирную тушу под ногами и впервые в жизни врач во мне молчит. Не хочу ему помогать. Не могу.

– И за кого? За маромойку? – продолжает плеваться кровью Фролов.

– Еще раз так ее назовешь, – ощутимый пинок по животу, – И меня ничто и никто не остановит.

– А кто она? А? У тебя что тогда, что сейчас мозги заплыли! Ааа… я умираю… мне нужна помощь… – перекатывается на спину.

– Такие как вы, не тонут и быстро не помирают, – смотрю на него с презрением.

Амир хорошо его отделал. Нос сломал, бровь рассек, глаз повредил, это только, то, что на виду. Наверняка есть и другие повреждения.

– Я тебя уничтожу, еще у меня в ногах будешь ползать! – шипит на меня.

– Не доходит до мудачья, – Амир было снова дергается к Фролову.

Но тут в моем кабинете показывается голова Кирилла, за ним стоит незнакомый мне мужчина, вижу, что далее, еще есть люди.

– Что тут произошло?

– Сейчас вас скрутят! – скулит Остап. – Вам с рук это не сойдет!

– А попытка изнасилования? – интересуюсь спокойно. – Я тоже могу заявление написать.

– Тебе никто не поверит, я уважаемый женатый человек.

– Посмотрим, Остап, поверят или нет. Я бы на вашем месте, помалкивала.

Если Амира заберут – Юра лишится поддержки, именно в тот момент, когда он сильно уязвим, это сейчас меня интересует в первую очередь. Потому я буду защищать Амира. Если надо подниму свои связи, в полиции они у меня имеются.

– Дайте я вас осмотрю, – Кирилл проходит в мой кабинет, склоняется к Фролову.

– Остап Васильевич, так что произошло? Мне ребят вызывать? – спрашивает мужчина лет пятидесяти пяти, крупный, седовласый, с пышными усами.

Только хочу поинтересоваться у мужчины, кто он вообще такой, как Амир к нему подходит и цедит тихо и злобно:

– Палыч, рот прикрыл. Вызовешь, дашь делу ход, и я пущу в ход интригующие фото.

– Ты мне угрожаешь, Амир? – мужчина смотрит на Каримова так, словно видит впервые в жизни.

– Пока только предупреждаю, – скалится.

– Что за фото? О чем ты вообще?

– О твоей профессиональной деятельности. О белых конвертиках, могу продолжить более конкретно, если хочешь, – Амир нависает над ним, оскал становится звериным.

– Нет. Молчи, Амир. Потом поговорим. Не время, – отходит от Амира. – Остап, что ж ты так неосторожно, – качает головой. – Но к счастью, мы в больнице, тут помогут.

– Не помогут, – мотаю головой. – Кровь остановим, а дальше в другую клинику. Остап Фролов у нас в черном списке.

– А вы кто? – усатый пристально на меня смотрит.

– Милана Евсеева, зав кардиохирургией.

– Игорь Павлович Демченко генерал полиции, – задирает подбородок вверх.

– Пока еще генерал, – злобно ухмыляется Амир.

– Игорь Павлович, забирайте своего друга и очистите здание, – говорю ровным голосом.

– Игорешь, ты им спустишь это с рук? Неее, братан, так не делается, – хрюкает Фролов.

– Я вам не братан, Остап Васильевич. Поднимайтесь, поговорим в другом месте, – все время на Амира косится. Потом не выдерживает, подходит к нему вплотную, – Откуда фотки?

– У меня не только фотки, Палыч, у меня столько всего интересного, – Каримов довольно потирает руки. – Одно неверное движение, и они моментально окажутся в интернете и на столе твоего руководства.

В кабинет водит охрана. Наша, Фролова, еще какой-то мужик из его окружения. Кирилл возится с разбитым носом Остапа.

Фролова с трудом поднимают с пола и выводят. Останавливаю Кирилла:

– Первую помощь окажи, и пусть катится, – шепчу ему на ухо.

– Понял, – коллега вопросов не задает. Сразу уловил ситуацию.

Все уходят, в кабинете остаемся только мы с Амиром.

– Тьфу весь в его ядовитой кровяре измазался, – фыркает.

– Держи, – открываю ящичек, кидаю ему пачку влажных салфеток. – И тут помыться можно недалеко.

– Я так долго ждал этого момента, – Каримов открывает салфетки и начинает вытирать руки, а на лице странное выражение блаженства.

– Тебе ничего не мешало, отделать Фролова раньше, – усмехаюсь. – Время было предостаточно, годы.

– Неее, Мил, ты не понимаешь… это только начало… Не мог я раньше, а теперь, – мечтательно закатывает глаза.

Глава 41

– А теперь ты вдруг все осознал, – усмехаюсь. – Амир, он твой тесть, и ты прекрасно знал, что он за человек.

– Даже лучше, чем ты, – взгляд у него изменился.

Уверенность там появилась, триумф, пляшут озорные искры.

Словно ему было жизненно необходимо начистить рожу Остапу, а тут представился шанс, которого он долго ждал.

– Впрочем, не мне лезть в ваши отношения.

Ночная смена только начинается, а у меня уже событий хоть отбавляй. Надо обдумать, что делать с Фроловым и его вполне реальной угрозой. После случившегося он начнет подлить с еще большим энтузиазмом.

– Тебе. Я от тебя ничего не скрываю. Уже ничего. И готов все рассказать.

– Только мне этого уже не надо. Я тебе об этом говорила. У меня работа, куча забот и нет времени копаться в прошлом, которое там и осталось, – сажусь в кресло и откидываюсь на спинку.

Надо попросить тут убрать. Кровь повсюду, бардак. И вонь от Фролова. Наверное, она еще долго будет меня преследовать.

– Это ты думаешь, что в прошлом. Костик – это настоящее. Пакости Остапа тоже в настоящем. Так, что все тянется, Мил.

– У тебя тянется, я спокойно живу дальше. Пока ваша семейка не появилась в моей жизни, у меня все было замечательно, – сцепляю руки в замок на колене.

– С тем мужиком на тачке? – на один момент в его глазах вспыхивает яростный огонь, но в следующую секунду он его гасит. – Прости, я не имею права. Вообще, прости за мою несдержанность в эти дни. Я вел себя неподобающе. Неправильно.

– Договорились, – киваю. – А теперь мне надо работать. Ссориться и выяснять отношения я не собираюсь, как и обижаться. Я за здоровое, адекватное общение.

– Что хотел Фролов? – Амир продолжает оттирать руки, но мыться не идет, словно боится, что я сбегу едва он оставит меня одну.

Впрочем, так и есть.

– Он хочет купить долю Адриана. Что-то у него на главврача есть, тот согласился продать, – утаивать эту информацию не считаю нужным.

– Хочет тебе жизнь испоганить. Мало ему недомерку, – бьет кулаком по стене.

– Мне вряд ли, я могу уволиться и без работы не останусь. А вот профессор Евсеев, он не переживет того, во что его клинику превратят. А Фролов еще намекнул, что хочет профессора со свету сжить, – убираю прядь с лица.

Невеселые мысли снова атакуют. И я пока еще не продумала четкий план действий.

– Значит, надо опередить его и купить клинику у Адриана.

– Я тебе сказала, шантаж. Потому Адриан не продаст ее кому-то еще. Я такой вариант предлагала. И спонсора бы нашла.

– Мил, – подходит ко мне ближе, – Не надо никого искать, я ее куплю. Хочешь на тебя перепишу. Будет Константину. Я ему многое задолжал. И тебе тоже. Не деньги, конечно. Но хоть так помогу.

– Амир, не смеши меня, как ты собрался тягаться с Фроловым? Ты этого все годы не уделал, так почему сейчас? Прости, но на тебя положиться, это в очередной раз на те же грабли встать.

– Заслужил. Понимаю, – тяжело вздыхает, отходит к стене приваливается. – Но Фролов и мне задолжал, моему отцу. Знаешь, откуда у него такие большие бабки? Как он с директора лицея поднялся?

– Как?

– Это состояние моего отца. Все у Фролова. До копейки. Еще и партнеров отца облапошил. Думаешь, я все эти годы не мечтал с ним поквитаться? За то что в тюрьму отца отправил? Что жирует на ворованном? – сжимает руки в кулаки, лицо бледнеет, желваки ходуном.

– Окей, желание есть. И как ты собираешься это осуществить?

– Я все эти годы готовился. Я собирал компромат на каждого чела из его окружения. Шпионил, выяснял, записывал. Фролов же оставил меня у него работать. Я и деньги копил, занимался своими делами втихую от него. Моя месть требовала тщательной подготовки. Иначе Фролова не сломать. Еще тормозило, что батя сидит, и мой дражайший тесть мог его там уничтожить, – трет виски указательными пальцами.

– За что сидит Динар Ибрагимович?

– За убийство жены Фролова, – Амир отталкивается от стены, начинает измерять шагами мой кабинет. – Вначале его подставили, дела на него за махинации завели, но с этим бы отец разрулил. А как только из-под стражи выпустили, тут убийство, и уже не отмазаться. Все четко обставлено было…

Подобного поворота я точно не ожидала. Я, конечно, могла пробить статью, по которой Динар Ибрагимович сидит, когда за него договаривалась. Но в тот момент это мне в голову не пришло. Просто хотелось человеку помочь.

– Они что были любовниками? – спрашиваю первое и самое очевидное, что на ум приходит.

– Отец и жена Остапа? Нет, ты что, – морщит лоб. – Он вообще ее едва знал и дела не было до этой женщины. Но Фролов хотел от жены избавиться, окрутил мою мать, и она помогла собственного мужа подставить. А я… я тогда уже плотно сидел на крючке Фролова… Сопляк я тогда был… ничем отцу не мог помочь, и себе тоже… потерял самое дорогое, что было в моей жизни… Тебя.

Глава 42

– Вот не надо сейчас заливать, Амир, – аж на смех пробирает. – Я прекрасно помню себя в то время. Может, тогда наивная дурочка и верила тебе. Но ты все расставил по местам и указал, что я для тебя значила тогда.

– Я сказал, что тебя использовал, – неотрывно мне в глаза смотрит.

– Ну вот… зачем вообще сейчас этот разговор. Использовал, так использовал. Сейчас это не имеет значения.

– А ты не думала тогда в чем? – жадно ловит каждое мое движение, медленно ко мне подходит.

– Тогда думала. Голову ломала. Единственный вариант, что по учебе тебя подтягивала. Но он как-то сомнительный. Тебе отец мог любых репетиторов нанять.

– Правильно, Мил. Не в чем мне было тебя использовать! – восклицает с каким-то триумфом.

– И? – недоуменно развожу руками.

– Это отсутствие логики. Ты ведь умной была всегда, я думал, ты что-то заподозришь. Поймешь, что не все так просто. И я честно, рассчитывал все уладить, и потом с тобой объяснится. Только хватка Фролова оказалась куда сильнее, чем я тогда предполагал, – стискивает зубы до скрипа. – Еще и я потом Таю инвалидкой сделал…

– Я и сейчас не понимаю, что я должна была тогда понять? – недоуменно на него смотрю.

Он весь на нервах, но старается сдерживаться.

Мне по-прежнему хочется смеяться от идиотизма ситуации.

– В парке у меня был диктофон. Я должен был предоставить запись Фролову, – губы белеют, на висках вены вздуваются.

Он все это сейчас проживает снова. А я нет. Я прошла, пошла дальше.

– Если тебя как-то прижали, ты мог мне все рассказать, и мы бы вместе сделали любую запись, – спокойно пожимаю плечами.

– Ты бы спалилась! Они бы тебя на раз два вычислили. Я только про беременность фразы подтер. Думал, если правда, то чтобы ребенку угрозы не было.

– Мне поблагодарить? Спасибо.

Не понимаю, чего он от меня хочет.

И ведь не отцепится, пока все не вывалит. У него это камнем на шее висит.

Только мне этих камней не надо. Как он не понимает!

– Это сейчас ты вся такая уверенная, сдержанная. А тогда вспомни – ураган эмоций.

Я действительно была эмоциональной девочкой, с кучей психологических травм и комплексов из-за издевательств. Но я это прошла, переросла, справилась.

– Согласна. И?

– И ты на эмоциях натворила такого, что Фролов меня за одно место ухватил, – ошарашивает меня.

– Я? – все больше не могу. Улыбку сдержать не получается. – То есть я виновата. Хорошо, Амир. Считай как хочешь, я ничего тебе доказывать не собираюсь.

– И не надо. Я все видел.

– Что ты видел?

– Выпускной, – и так выжидающе на меня смотрит. Будто я все сразу понять должна.

Ошибается. Не понимаю.

– Амир, выражайся конкретнее. У меня нет времени выслушивать тебя до ночи. Я на работе.

– Ты отравила Таю на выпускном. Она ко мне подкатывала. Признавалась в любви. С каким-то пацаном стала встречаться, чтобы у меня ревность вызвать. А мне никто кроме тебя не нужен был. А ты видимо решила от нее избавиться.

– Я чего? – несколько раз моргаю.

– Я тоже удивился. Но Тайка тебя сильно доставала. Вот, наверное, ты и вспылила.

– Амир, – поднимаюсь с кресла, встаю напротив него, – Теперь слушай меня внимательно, два раза повторять не буду. Я. Никого. Не. Травила, – произношу четко и по слогам.

– Были фото, мне Фролов показывал. Как ты в стакане что-то мешала, а потом этот стакан у Таи, и она пила. Позже ее в реанимацию забрали. Она еле оклемалась. И свидетели были. Все на тебя указывали. А Васька Петров, говорил, что ты с ним советовалась, жаловалась, что житья тебе нет, и еще немного и Тая меня у тебя уведет.

Прикладываю руку ко лбу. Запрокидываю голову вверх. Амир реально в это верит.

– С Васькой я действительно общалась, он мне как раз плакался о своей неразделенной любви к Тае. Я с трудом от него отделалась, прилип как липучка. И я, кстати, потом тебе наш разговор пересказала. В стакане я размешивала таблетку от головной боли. Васька, мне ее и дал. Жутко тогда голова разболелась, в глазах двоилось. А я ведь ничего на выпускном не пила. Потом действительно я видела Таю, она зачем-то у меня стакан выхватила из рук. А я пугливо ушла, чтобы не нарываться, тебя поблизости не было, а я одна опасалась Таю и ее компашку, – снова падаю в кресло. – Зачем я тебе все это рассказываю. Будто оправдываюсь…

– А меня наш физрук отозвал на улицу, какую-то муть мне втирал. И я никак от него отделаться не мог. Так к тебе хотел, постоянно думал, – протягивает задумчиво Амир. – Только в итоге Таю в больницу забрали. И улики на тебя у них были. Мой отец был под колпаком у проверок, а Фролов стал мне угрожать, что отца и тебя посадят, если я не соглашусь на его условия. И мать еще масла в огонь подливала, тогда я еще был уверен, что она любит нас с отцом.

Глава 43

Амир

Рассказываю Милане правду, и сам понимаю, как спустя годы это жалко звучит. Теперь мои же действия кажутся мне до жути идиотскими.

А тогда, чего греха таить, испугался, растерялся.

Фролов в красках расписал, что за покушение на свою дочь, он от Милы мокрого места не оставит. Он сыпал доказательствами, отпечатки пальцев, фото моей возлюбленной со стаканом, потом Тая пьет, и вот она в больнице. Ее едва откачали.

Покушение на убийство на фоне ревности. Фролов обещал ее засадить. Тоже самое он намеревался сделать и с моим отцом. Мать металась по дому и плакала, что с нами расправятся.

– Амир, если Остап посадит твою девушку, то ты никак ей не поможешь. И думаю, сколько бы ей ни дали, из тюрьмы она больше не выйдет, – заламывала руки и выла мама.

А потом словно в подтверждение своих слов Фролов посадил моего отца. Его пока просто задержали. Но обвинения в финансовых махинациях светили серьезные.

Мать еще сильнее рыдала, говорила, что следом и мы пойдем. Фролов никого не пожалеет. Умоляла меня сделать все, что говорит Фролов.

И я поддался. Моральное давление было слишком сильным. Я сломался тогда впервые, не подозревая, сколько еще раз меня будут ломать.

Тогда я еще верил, что смогу все уладить. Расстанусь с Милой, а потом все ей объясню, и мы помиримся.

Я не представлял своей жизни без нее. И даже соглашаясь на авантюру, был уверен, что все решится. Фролов, же утверждал, что идет на подобную сделку, только из-за его любви к дочери. Она без ума от меня, и он даст нам шанс быть вместе.

Меня от Таи воротило, бесили ее высокомерность и жеманность, никогда она меня не привлекала, а в последствии, все больше раздражала…

Миле не стал говорить из-за страха в первую очередь. Если она проколется, все рухнет. Она сядет, отец тоже, а дальше Фролов доберется до матери.

Мой косяк – что я действительно верил, что она могла отравить Таю. У девушек была вражда, Мила меня постоянно ревновала ко всем подряд. Она была закомплексована, не уверена в себе. Тая же планомерно и постоянно портила ей жизнь. И даже я не всегда успевал уберечь любимую.

Нет, я не думал, что Мила хотела убить Таю. Предполагал, что она могла подсыпать какой-то препарат, чтобы вызвать диарею. Но что-то пошло не так. Может, у Таи была аллергия.

Я не поговорил с Милой откровенно. Боялся… слишком тогда меня запугали…

А еще верил, что все смогу быстро решить…

И, к своему стыду, в беременности засомневался. Мы предохранялись. И Мила как-то слишком поспешно это выпалила. Я подумал, она хочет меня удержать. Один из самых распространенных приемов у девушек.

Но я решил проверить. И потом была справка, добытая одноклассником. И там никакой беременности не было.

А дальше все закрутилось так… что я уже сам не знал на каком я свете. К шантажу Фролова добавилось чувство вины. Я лишил Таю полноценной жизни. Она никогда не будет ходить. И только я нес ответственность за это…

До сих пор перед глазами стоит ее падение… ее расширенные от ужаса глаза. Удар. Кровь. Приговор врачей…

– Амир, окей, тебя запугали. Я могу понять, ты молодой пацан, а Фролов – искусный манипулятор, – на лице Милы никаких эмоций. Она настолько спокойна, что это ранит. – Но если бы ты любил, то доверял бы, а значит, поделился проблемой. Любовь в моем понимании – это откровенность. Из всего услышанного могу сделать вывод, что у тебя ее не было тогда. И снова возвращаемся к основному, для чего ты мне это говоришь? Все проехали. Никто ни на кого не обижается. Живем дальше.

Океан в ее глазах покрыт толстой коркой льда, а под нею – тишина. Она не испытывает эмоций. Это осознание бьет наотмашь.

Не любит.

Четко это осознаю.

Если я сгораю от любви, то у Милы действительно все прошло.

Она больше никогда не посмотрит на меня своим бескрайним взглядом, в котором плещется океан любви.

Все это в прошлом для нее. Реально в прошлом.

– Любил, Мил. И продолжаю любить. Но тебе этого не надо.

– Верно. И тебе тоже. У тебя есть чем заняться и о ком думать.

– Я решу вопрос с клиникой. Обещаю.

Ничего не говорит, только снисходительно смотрит на меня.

Хоть не ржет. Неверное, за это надо сказать спасибо. Реально не верит, что я на что-то способен.

– Не веришь?

– Какая разница, – пожимает плечами. – Костя сегодня мне сказал, что хотел бы поддержать Юру. Ты его отец, и без спроса я не могу знакомить мальчиков.

– Мил, я буду рад! И Юра тоже, я в этом уверен! В любое время! – в груди расплывается тепло. Мои два сына познакомятся.

Низкий поклон Мила, за то, что вырастила такого сына. И позор мне, что не принимал в этом участие. Сколько времени упущено зря.

– Хорошо. А теперь извини, у меня работа, – кивает головой на дверь.

– Еще одно.

– Что?

– Мил, я понял, что твои чувства к Амиру из прошлого умерли. Их не воскресить и не вернуть. Я обещаю, что больше не буду ворошить прошлое. Но сделаю все, чтобы завоевать твою любовь снова в настоящем.