Текст книги "Искатель, 2011 №5"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Денис Ранюк,Андрей Ивахненко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Тетя Шура оказалась довольно крепкой на вид старушкой с большим добродушным лицом. Она, одетая в серую фуфайку и пуховый платок, в одиночестве сидела у подъезда на табурете, который вынесла с собой.

Я подошел, поздоровался и спросил:

– Это вы – тетя Шура?

Она посмотрела на меня исподлобья и проворчала:

– Тебе разве Красивый не сказал, что я ни с ним, ни с его дружками знаться не желаю? Если он забыл по пьяной лавочке своей, то я тебе говорю: проваливай подобру, покуда крик не подняла!

– Вы не так поняли, тетя Шура, – поспешил я объяснить. – Я из милиции, убийство в вашем подъезде расследую.

Она недоверчиво оглядела меня с ног до головы, хитро прищурилась:

– А документы где?

Я показал свою лицензию на частную охранную деятельность. Тетя Шура только фыркнула:

– Разве ж это документ! Настоящие милиционеры – они недавно ушли – совсем другие мне показывали. Ты, парень, не из милиции.

– Из милиции я, из милиции. Мы, тетя Шура, – коммерческая милиция.

– Это как же так? – искренне удивилась старушка. – Нешто есть такая?

– Есть. И уже давно.

– И чем же она от нормальной милиции отличается?

– В коммерческую, тетя Шура, принимают только самых достойных, самых-самых честных и неподкупных. Ну и зарплата у нас немного больше, чем в нормальной милиции.

– А сколько?

– Не могу говорить. Я подписку давал о неразглашении. Если нарушу, меня оттуда выгонят и отправят обратно, к нормальным.

– Зачем же ты уходил от них? От нормальных-то?

– Там начальства слишком много, – честно признался я.

Тетя Шура посмотрела на меня теплее обычного:

– Какое же звание твое в этой коммерческой милиции?

– Штабс-капитан Панин, – отрекомендовался я, не моргнув. – Как при царе, помните?

Она добродушно рассмеялась:

– Откуда же мне помнить, когда я при Сталине родилась! А зовут-то тебя как?

– Можно просто Иваном, – я сделал небольшую паузу. – Я задам вам несколько вопросов?

– Задавай, что ж с тобой сделаешь. Только я и сама могу тебе все рассказать. Меня ведь спрашивали уже сегодня... Значит, рыжая мадам на белой машине подкатила в половине девятого. Вошла в подъезд, но через минут, наверное, пять спустилась. Отошла вот сюда, к палисадничку, голову ко второму этажу задрала да как крикнет: «Козел!» Потом вон туда, за столик, пошла, к Красивому. Ну и с ними пила, сидела с полчаса, наверное. А после, пьяная, ушла пешком, даже про машину свою забыла.

– До этого она бывала здесь?

– Нет, не было ее. Она ведь к новому жильцу приходила, а он только позавчера вселился.

– А к нему еще кто-нибудь приходил в эти дни?

– Я не знаю, к нему ли, но после того, как ушла пьяная рыжая, подъехала какая-то женщина на красной «восьмерке» и тоже заходила в подъезд. Эта, которая в светлом плаще, вышла тоже минут через пять, села в машину и уехала.

– А вы не могли бы сказать, как она выглядела?

– Ну, темноволосая такая, в светлом плаще... Я, по-моему, ее даже видела где-то. Но не здесь, не у нас.

– Может, она просто на какую-нибудь актрису похожа?

– Может быть, и на актрису, не знаю... Ее эта «восьмерка» уже стояла здесь вчера, во второй половине дня.

– Долго?

– Нет, не долго. Квартирант, значит, в магазин вышел, после «восьмерка» подъехала. А как квартирант из магазина вернулся, «восьмерка» уехала сразу. Но это, Ваня еще не все... Ты не обижаешься на меня, что я с тобой вот так, как с внуком?

– Все нормально, тетя Шура, – усмехнулся я. – Продолжайте, пожалуйста.

– Сегодня, когда отъехала «восьмерка», прямо к подъезду подкатила черная «девяносто девятая». Из нее вышли трое нерусских и тоже стали подниматься. Но через минуту выбежали они почти бегом и матерились по-ихнему, по-ненашему. Сели обратно в машину и уехали быстро-быстро.

– Нерусские – это кто такие?

– Да дьявол их разберет! Кажись, наши бывшие армяне...

На улицу вышла еще одна старушка. Она поздоровалась с тетей Шурой, присела на лавочку.

– Шура, – сказала она, – знаешь, наркоманы опять замок на чердак спилили. Я сейчас выхожу, у двери-то замешкалась, а ее сквозняком и захлопнуло. Сильно так ударило, и слышу я – звякнуло наверху что-то. Голову поднимаю, а там замок с отпиленной дужкой на одной петле болтается. Они, гады эти, видать, распилили его да аккуратненько так приладили, чтобы снизу казалось, будто он целый. Ну а как дверью садануло, замок и соскочил. Вот ведь хитрюги, управы на них нету!

– Я поднимусь посмотрю, – пообещал я старушкам и скрылся в подъезде.

Замок действительно болтался на одной петле. Я не стал карабкаться на лестницу – с нее, возможно, придется снимать отпечатки пальцев, – а попытался разглядеть снизу то, что смог разглядеть. Мне показалось немножко странным, что убийца (если, конечно, это он потрудился) не поленился явиться сюда ночью с ножовкой и, рискуя потревожить соседей, взялся за эту работу. Гораздо проще, на мой взгляд, было просто подобрать ключ либо воспользоваться отмычкой. Тем более что замок ничего сложного собой не представлял.

Я спустился во двор и прошелся по всем подъездам пятиэтажки. Выйдя из последнего, направился к старушкам. На ходу достал мобильный.

– Это опять я, Дуб. Я сейчас во дворе, где убили Джоева. Что же вы, Сергей Валерьянович, чердачные люки-то не проверили?

– Чего ты выдумываешь! Сержант-водитель поднимался, смотрел. Замок на месте был.

– Дужка у замка перепилена, висит он на одной петле. А в последнем подъезде тот же спил у основания, только дужка, на этот раз, в обе петли продета. Это значит, что кто-то мог убить Джоева, вылезти по лестнице на чердак, аккуратно прикрыть крышку люка, оставив замок продетым в одну петлю, и уйти через люк последнего подъезда. А там он уже спокойно продел дужку замка в две петли и приладил замок так, чтобы снизу создавалось впечатление, будто бы он цел и невредим... В общем, отряжай сюда кого-нибудь, замки на экспертизу забрать, а я пока выставлю посты у обеих лестниц. – Не прощаясь, я отключил мобильный.

– Значит, так, бабушки хорошие, – сказал я, подойдя к старушкам. – Ваши замки сломали не наркоманы, а скорее всего убийца. Он через чердак отсюда ушел. Там, – я махнул рукой в противоположный конец дома, – такая же картина. Вы на пятый этаж подняться в состоянии?

– Да мы обе живем на пятом, Ваня, – обиделась тетя Шура.

– Отлично. Сейчас эксперты приедут, будут отпечатки пальцев снимать с замков и с лестницы. Поэтому вам бы лучше покараулить, пока они не приедут, чтобы никто за лестницу руками не хватался.

– А если схватится кто? Что тогда?

– Ну, тогда его могут сразу в убийстве обвинить, – развел я руками.

– Иди ж ты! – вставая, воскликнула тетя Шура. Потом повернулась ко мне и спросила: – Вань, а какие эксперты приедут? Тоже коммерческие?

– Нет, тетя Шура. В коммерческой милиции экспертов нет, они все на окладе у государства.

В машину я уселся только после того, как старушки разошлись по указанным подъездам. Тетя Шура хорошо запомнила мою «голубку». Она видела ее вчера, наверняка приметила и сегодня, пока мы разговаривали. Понятно, я не горел желанием садиться в машину при тете Шуре, дабы не подорвать доверие бабушки к коммерческой милиции, с таким трудом завоеванное.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я захлопнул дверцу машины, ненадолго задержался перед вывеской «Флер Шарман».

«Сеть магазинов», – подумал я, усмехнувшись, и вошел внутрь.

Поинтересовавшись у девушек-продавцов, как мне увидеть кого-нибудь из начальства, я проследовал в служебное помещение. За дверью с табличкой «Коммерческий директор» сидела привлекательная женщина средних лет и просматривала какие-то бумаги. Заметив движение у входа, она подняла голову.

– Вы – Брагина Наталья Николаевна? – спросил я и, получив утвердительный ответ, представился и объяснил цель визита.

– А что с ней случилось? Меня не было, когда за Викой приезжали.

– Ее подозревают в убийстве, – сказал я.

– Какой ужас! – Брагина прижала ладони к щекам. – Это правда? Она в самом деле кого-то убила?

Я устроился в кресле у стола.

– Нет, конечно. Но кто-то непременно хочет, чтобы вашу хозяйку в этом обвинили.

– Кто же это?

– Пока я не знаю.

– А что вы у меня хотели выяснить?

– Вы сможете честно ответить на мои вопросы?

– Да, смогу.

– Тогда скажите, Белецкая исправно платила бандитам?

Брагина посмотрела с удивлением:

– Ну, вы знаете, об этом как-то не принято рассказывать первому встречному...

– Не принято невиновных людей в тюрьмы сажать. Ответьте, Наталья Николаевна.

– Вы же видите – магазин цел и невредим, значит с рэкетом конфликтов нет.

– Скоропалительный вывод. Зачем уничтожать источник доходов – магазин? Достаточно просто устранить взбунтовавшуюся хозяйку, а магазин пусть продолжает приносить прибыль.

– Нет, с рэкетом никаких проблем не было.

– Значит, платила?

– Нет, не платила, – ответила Брагина и тут же отреагировала на мой удивленный взгляд: – Год назад сюда заявились местные крутые ребятишки. Спросили, кто хозяин, уединились с Викой в дальней комнате. Говорили всего пять минут, а когда уходили, у их главного было такое безмятежное выражение лица, будто бы он только что сделал Вике предложение руки и сердца, а она взяла да согласилась.

– Вы знаете, как звали этого главного?

– Да. Друзья называли его Клопом.

– Вот даже как!.. Ну а конкуренты были у Белецкой?

– Нет, конечно. Разве мы можем составить кому-то конкуренцию с одним магазином и цветочной лавкой в кинотеатре?

– А прибрать к рукам ваш бизнес никто не пытался? Дальновидные люди, знаете ли, полагают, что нельзя позволять одному падающему камешку увлечь за собой пол скалы. Этот камешек нужно остановить в самом начале, иначе – обвал. Ваш цветочный магазин – тот самый камешек, который, возможно, имеет шансы вызвать камнепад. То есть превратиться в цветочную империю.

– Да какая там империя! – отмахнулась Брагина. – Концы с концами сводим. Мы с ней мечтали, конечно, когда начинали этим заниматься, что когда-нибудь действительно создадим обширную сеть магазинов. Но мечты – это одно, а реальность... Налоги заплати, пожарникам отстегни, санэпидемстанции на лапу дай, продавщица замуж выходит – подарок сделай. Вы знаете, сколько Вика потратила только на подарки служащим? Еще один такой же автомобиль могла бы купить, наверное.

– Любят ее здесь?

– Любят? – удивилась Брагина. – Души не чают! Ну, и пользуются, конечно, все ее добротой. Недавно позвонила одна продавщица. Ой, говорит, Виктория Львовна, так, мол, и так, ребенок болеет, можно я не выйду сегодня? Вика разрешила, конечно, а я в тот день увидела, как продавщица с семейством на пикник выезжает, и ребенок у них – здоровее не придумаешь. Ну, я наутро, естественно, вызвала эту мамзель к себе, устроила втык и премии лишила. «Попробуй, – говорю, – хоть что-то против вякнуть. Виктории Львовне расскажу про твой пикник и уволю к чертям собачьим!»

– Почему нельзя было сразу все рассказать хозяйке?

– Да вы что! Она потом неделю таблетки бы глотала с расстройства. Знаете, какая она ранимая!

– И наивная, судя по вашим словам.

– Да. Прямо как девочка.

– Как же у нее получается все это хозяйство вести? – Я окинул взглядом пространство вокруг.

– Я ей помогаю. Так уж повелось с самого начала, когда мы только открылись.

– Магазин давно существует?

– Три года уже. Вика меня по объявлению наняла, мы познакомились, потом почти сдружились.

– Почти?

– Нельзя сказать, что мы закадычные подруги. Вика такой человек, она готова любого к себе в друзья записать, с ходу. Наверное, это меня и удерживает, чтобы стать ей настоящей близкой подругой. Я чего-то опасаюсь.

– Чего?

Она пожала плечами:

– Сама не знаю. Но доверяться ей во всем так же, как и она мне, не могу. Болтушка она.

– У вас много секретов?

– Не так чтобы очень, но есть. А у вас их нет разве?

– Неужели она все-все вам рассказывает о себе?

– Наверное, все. По крайней мере, мне так кажется.

– И о мужчинах?

– О них – в первую очередь, – Брагина усмехнулась.

– А не упоминала ли она некоего Тимура Джоева?

– Как же, конечно. Просто уши прожужжала. Они в марте, в Голландии познакомились, потом два-три раза Вика к нему в Москву ездила. Позавчера он должен был прилететь, но не прилетел. Как она переживала! Как расстраивалась! Когда он позвонил сюда...

– Он звонил ей сюда? – удивился я.

– Да. Позавчера, перед обедом. Позвонил, назвал себя и спросил Вику. А ее не было, она уже в аэропорт умчалась, его встречать. Я ему начала объяснять, но тут связь прервалась, а больше он не звонил.

– Этот звонок был из аэропорта?

– Не знаю, возможно. Вика потом сказала, что Тимур в двенадцать часов прилетел, а звонил он сразу после двенадцати... Наверное, из аэропорта.

– Вы виделись с ней сегодня?

– Нет. С утра Вики не было, а когда за ней приезжали, я отлучалась... Скажите, Иван Петрович, ее посадят?

– Не думаю. Следователь, который ведет дело, достаточно опытен. Он не может не понимать, что это убийство – подстава.

Итак, Джоев звонил Белецкой по приезде. Для чего? Наверное, для того, чтобы сообщить, что уже находится в Ясноволжске. Потом связь прервалась. Почему он не повторил попытку? Мало кто из людей захочет томиться в аэропорту порядка трех часов в ожидании встречающего, но Джоев тем не менее звонить не стал. Он вышел на стоянку, сел в такси и сразу же приладил к стеклу зеркальце заднего вида... Стоп! Вот почему он больше не звонил Белецкой, вот почему не назвал таксисту ни адреса ее магазина, ни домашнего ее адреса, которые наверняка знал! Он заметил Рюмину еще у телефона-автомата, поэтому и трубку бросил на полуслове... М-да, Рюмина, Рюмина. Кто вы на самом деле, мадам, и что вам нужно было от господина Джоева? И вы ли та дамочка на красной «восьмерке», которую видела тетя Шура? Скорее всего, да. По словам Яблочка, женщина, которой неизвестно что было нужно, ей смутно знакома; со слов Людмилы Прокопьевны, «супруга» Джоева похожа на какую-то актрису; тетя Шура тоже высказала предположение, что где-то уже видела женщину, заходившую в подъезд после Белецкой. Та, впрочем, была брюнеткой, но это частности. Нахлобучить парик – дело нескольких секунд.

Хотя... Хотя все может оказаться намного прозаичнее, и Джоев больше не звонил Белецкой просто потому, что у него закончилась мелочь...

Ни о чем больше не раздумывая, я запустил двигатель и отправился в аэропорт.

Семен сидел в своей машине в ожидании прибытия очередного рейса. На лице его была скука, пустой взгляд устремлен куда-то сквозь капот.

– Привет, – бросил я, устраиваясь рядом. – Работаем?

– A-а, это опять ты, – без интереса протянул он. – Работаем, как видишь. Ну, нашел мужика того?

– Нашел. Мертвым, правда, но это неважно... Так, пустяки, – я махнул рукой.

Семен присвистнул, взгляд его стал более осмысленным.

– И что теперь?

– А что теперь? Ничего. В милиции я уже побывал, все им рассказал, что знаю. Вот, тебя предупредить заехал.

– О чем?

– Ну, убийство все-таки. Мало ли чего им там в голову взбредет. Да и насчет дамочки той, на «Гольфе», хотелось пару слов сказать.

– Ну?..

– Ты знаешь, чья она жена?

– Да мне по барабану, вообще-то. А в самом деле, чья?

– У-у, – я зажмурил глаза и покачал головой. – Кабинет министров знаешь? Так вот, одной из министерских шишек.

– А мне по барабану! Пускай они сами там разбираются между собой.

– Это – да. Только вот ты бы операм номера «Гольфа» не называл, а? Для твоего же блага. Кто знает, какой у них выйдет расклад! Нужно будет крайним кого-то пустить, могут и тебя из общей кучи выбрать. Не секрет, что им это раз плюнуть.

– Ну, если не хочешь, не буду называть. Мне-то, сам знаешь...

– Знаю, по барабану... Она тебя еще о чем-нибудь спрашивала?

– Кто?

– Брось дурака валять, Сень! Она нашла твоего позавчерашнего клиента й в квартире у него побывала. Найти его так быстро она могла, только пообщавшись с тобой лично. Почему ты мне об этом ничего не сказал? Я ведь неплохо заплатил тебе вчера...

– А ты меня вчера не спрашивал, кто еще грузином интересовался! Ну, подъезжала баба какая-то, темноволосая, на вишневой «восьмерке», отстегнула мне прилично, я и сказал, где его оставил.

– На Вишневского?

– Ага.

– Ты ее нигде раньше не встречал?

– Да нет. С чего бы мне с ней где-то встречаться?

– Номеров ее ты не запомнил случайно?

– Запиши, – пожал плечами Семен.

Я записал в блокнот несколько цифр, убрал ручку в карман и тут увидел Михайлова. Они, на пару с незнакомым мне оперативником, вышли из служебной машины и направились к группе водителей, стоящих метрах в ста от нас.

– Это, Сеня, по твою душу, – сказал я, кивнув на двух мужчин. – Опера из УВД, я уже видел их сегодня.

– Думаешь, заберут?

– Не знаю. Но насчет бабы той ты все же подумай. Все-таки министерская супруга, замешанная в убийстве, – это не шутки.

– Придумаем что-нибудь. Хотя мне – по барабану...

Другого ответа я от Семена и не ожидал. Я поспешил покинуть его машину и поскорее перебраться в свою. Встреча с Михайловым в данных обстоятельствах в мои планы не входила.

Конечно, обратившись к Семену, я здорово рисковал всем, что имею. То есть лицензией своей, кроме которой у меня, если разобраться, ничего и не было. Но в настоящий момент я не имел возможности выбирать, а посему принял самое простое решение: все свалить на пресловутый авось...

– Здравствуй, Володя. Снова Панин беспокоит. – Я щекой прижал трубку к плечу, чтобы переключить скорость. – И ты снова нужен мне, просто как из пистолета!

– Все еще жив, коммерсант? Ну, тогда здравствуй. Что опять?

– То же самое, подполковник. Владельца автомобиля надо установить.

– Снова хвост? Я, наверное, скоро такого рода услуги для тебя платными сделаю. Нечестно, Вань. Ты за это деньги получаешь, а я, выходит, бесплатно работаю.

– Шутить изволите, гражданин следователь?

– С вашего «ради бога», – хохотнул Брисеньков. – Какая машина?

Я продиктовал ему номер и марку автомобиля, Брисеньков пообещал, что результат сообщит несколько позже.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

...Было еще светло, когда я подъехал к знакомой пятиэтажке. Во двор заезжать не стал, оставил «старушку» неподалеку. Пешком обогнул дом с тыла. Остановившись на углу, окинул взглядом пустынный двор. Увиденное добавило мне решимости: детвора, судя по времени, уже готовилась ко сну, Красивый, скорее всего, еще не проспался.

Не мешкая, я нырнул в последний подъезд, прыжками через ступеньку преодолел восемь пролетов лестницы. Перчатки надевал на ходу. Оказавшись на площадке пятого этажа, поднял голову и осмотрел пожарный люк. Замок отсутствовал.

Вскарабкавшись по металлическим перекладинам, я проник на чердак. Наверху пахло пылью и птичьим пометом. Осторожно ступая по толстому слою высохшего дерьма, я двинулся вперед. Отсчитав необходимое количество пожарных люков, остановился и потянул на себя крышку последнего. Непередаваемый скрежет ржавых петель рассек тишину, заставив меня поморщиться.

На площадке подо мной уже горел свет. Ненадолго замерев и прислушавшись, я удостоверился, что в подъезде никого нет, и только после этого нырнул в освещенный проем.

Спокойным шагом я спустился на второй этаж, остановился у опечатанной двери нужной мне квартиры. Достав из кармана набор отмычек, что находился при мне круглосуточно, принялся за замки. Когда последний из них гостеприимно щелкнул, я полностью сорвал с двери печать, скомкал ее и бросил у порога, себе под ноги. После зашел в квартиру, заперся изнутри.

Было тихо. Лишь из кухни доносилось негромкое бульканье воды в трубах. Я прошел в гостиную. На окнах висели плотные занавеси. Свет в помещение почти не проникал, и я рискнул включить карманный фонарик. Луч его упал на обведенный мелом контур человеческого тела. Далее, предмет за предметом, я «ощупал» тусклым «зайчиком» всю убогую обстановку комнаты: старый диван, стол, несколько стульев, небогатый набор посуды на полочках серванта. Неожиданно для себя усмехнулся. «Уютно, – подумал я. – Даже очень».

Я подошел к серванту и один за другим осмотрел все бокалы из тонкого стекла, которые там находились. Заглянул внутрь каждого из них. Несмотря на небольшую мощность фонарика, я тем не менее разглядел на всех фужерах толстый налет пыли, и только один бокал в самом дальнем углу был совершенно чист. Я аккуратно поставил его на место, прошел в спальню.

Я увидел разобранную постель и две смятые подушки, скучавшие в изголовье. Присел на кровать, взял одну из них и, грязно выругавшись, понюхал с обеих сторон. В нос мне ударил благородный аромат дорогого мужского одеколона. Вторая подушка пахла лишь чистой наволочкой. Бросив ее обратно в изголовье кровати, я подошел к платяному шкафу, распахнул обе створки. Толстый слой пыли на полочках и деревянное плечико для одежды, валявшееся внизу, подсказали мне, что последний раз шкафом пользовались задолго до появления здесь Джоева. Я отправился на кухню.

Там я ничего существенного для себя не обнаружил. Стол был абсолютно пуст, на полочках старого буфета стояла кое-какая посуда. Я тяжко вздохнул и направился в ванную с твердым намерением изучить содержимое помойного ведра. Хотя заранее был почти уверен, что затея эта никудышная.

Я открыл дверь в ванную, щелкнул выключателем. Первым, что мне бросилось в глаза, оказалась двухсотлитровая железная бочка, стоявшая там, куда обычно устанавливают стиральные машины. Что она здесь делала, одному Богу известно, но факт оставался фактом – почти новая емкость из-под желтой нитрокраски находилась прямо передо мной. Верх ее был аккуратно удален при помощи, скорее всего, зубила – заусенцы, острые, как зубья пилы, загнуты внутрь так, чтобы нельзя было порезаться. Я усмехнулся и хотел уже сделать шаг вперед, в тесное помещение ванной, когда на лестничной площадке раздались приглушенные мужские голоса. Я автоматически погасил в ванной свет и в следующую секунду услышал скрежет вставляемого в замок ключа.

Представьте себе мое состояние в тот момент. Через несколько секунд частный детектив Панин будет застигнут на месте преступления. Взят, что называется, с поличным. Даже если на меня не повесят соучастие в убийстве, то лицензии своей я лишусь в два счета. Это – как железом по стеклу.

Я уже почти осязал себя безработным. Я видел, как Иван Петрович Панин тонет в ворохе докладных и объяснительных записок. Но у каждого утопающего в самый последний момент всегда находится своя соломинка, за которую несчастный может ухватиться. Нашлась таковая и у меня. Ею стала та самая двухсотлитровая бочка.

Осторожно, стараясь не греметь каблуками о стенки емкости, я залез в нее и присел, насколько позволял объем сосуда. К сожалению, он не позволил мне исчезнуть там полностью, голова моя оставалась на поверхности. Я отвернул лицо от двери, лелея тщедушную надежду, что черные волосы и воротник черной куртки останутся незамеченными, если непрошеные гости не станут включать в ванной свет. Но события никогда не разворачиваются так, как хотелось бы их участникам.

Дверь открылась, в прихожую вошли двое. Переговаривались негромко, почти шепотом.

– А печать-то с двери сорвана, – сказал один.

– Да мелюзга местная балуется, поди. Прямо у порога ее бросили, когда сорвали... Слушай, а чего мы сюда приперлись? Что нам здесь делать?

– Сам не знаю. Так зашли, обстановку разведать. Может, наткнемся на что-то, что менты пропустили.

– Держи карман шире! Чтобы менты пропустили что-нибудь. Включи-ка лучше свет.

– Нельзя. С улицы соседи могут увидеть, а они знают, что квартира опечатана. Лучше спичкой посвети.

Послышалось чирканье спички, затем я услышал:

– Вот, блин, последнюю спичку запорол! У тебя зажигалка есть?

– Держи. Коробок не выбрасывай, на нем – адрес.

– Плевать. Мне этот адрес уже не нужен. Тормозные шланги почиканы, дамочка, поди, уже на том свете...

– Не выбрасывай, говорю, его найти могут, а на нем твой почерк!

– Киношек, что ли, насмотрелся? Кто его будет искать здесь, этот коробок?! Обыск уже был, так чего ты дрожишь?..

В эту секунду я похолодел: дверь в ванную открылась. Разумеется, личности, проникшие в квартиру, к органам дознания никакого отношения не имели и, скорее всего, являлись обыкновенными бандитами. Я представил, как смогу противостоять им обоим, по пояс втиснутый в железные «гамаши». Представил и похолодел еще больше. Далее я услышал, как пустой спичечный коробок ударился о дно пустого полиэтиленового ведра.

– Кажись, попал, – сказал бандит так же шепотом. – Ну-ка, посмотрим...

Он чиркнул колесиком зажигалки, но в следующее мгновение грязно выругался в полный голос и бросился прочь из ванной.

– Уходим отсюда! – Клоп погасил зажигалку. – Быстрее, быстрее, там еще один труп, в бочку запиханный! Я затылок своими глазами видел...

И оба бандита выскочили вон. Я слышал, как, находясь уже на лестничной площадке, Клоп не переставал удивляться:

– Это как же его мусора-то проглядели, а?..

Разгибаясь в полный рост, я не знал, что мне делать: смеяться или успокаивать сердцебиение.

Я выбрался из бочки, извлек из мусорного ведра спичечную коробку и оставил пустую квартиру.

В машине я достал мобильный, набрал номер.

– Здравствуйте, Людмила Прокопьевна, – приветствовал я Рязанову. – Капитан Панин беспокоит. Вы, должно быть, помните – я заходил к вам накануне.

– Конечно, помню, – тон ее был ледяным. – Ловко же вы провели меня вчера с этим сотрудником уголовного розыска.

– Прошу меня простить, женщина хорошая. Но я побоялся, что частному детективу вы не дадите нужной информации.

– Зачем же звоните теперь? Что изменилось?

– А теперь действительно произошло убийство. Впрочем, вы и сами об этом знаете, коль в курсе относительно моей вчерашней проделки. Кто-то хочет, чтобы это убийство повесили на невиновную, и судьба этой женщины в какой-то мере зависит и от вас. Помогите, очень вас прошу.

Я услышал тяжелый вздох на том конце провода:

– Ладно, спрашивайте, что там у вас?

– Кто еще интересовался адресом, который вы мне дали?

– Никто, кроме женщины, назвавшейся женой приезжего.

– Кстати, вы не вспомнили, на какую актрису она похожа?

– Нет. Я, честно говоря, и не старалась вспомнить.

– Жаль. Значит, ни вчера, ни сегодня речь о квартире не заходила?

– Вчера – нет. А сегодня приезжал только майор Михайлов и какой-то адвокат. Крушинский, по-моему, его фамилия.

– Они вместе приезжали?

– Нет. Майор был с утра, а адвокат – под вечер.

– Какие они задавали вопросы?

– Да те же самые, что и вы задаете. И я им то же самое ответила.

– Больше никого не было?

– Нет. Сегодня мы вообще с клиентами не работали. Ночью кто-то проник внутрь и взломал пароль компьютера.

– То есть вы хотите сказать, что кто-то ознакомился с вашей базой данных?

– Да.

– А что говорят в милиции?

– Пока ничего. Негодяев ищут.

Я поблагодарил женщину, отключился от линии и отправился по адресу, который был записан на тыльной стороне спичечной коробки.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я свернул с проезжей части, заехал во двор, остановился. Это был старый дом. Шестиэтажный, построенный в конце девятнадцатого века, недавно отреставрированный. Дом располагался в центре города, квартиры здесь стоили недешево.

Темно-синий «Фольксваген-Гольф» был припаркован в углу двора, почти вплотную к трансформаторной подстанции. Я обошел машину спереди, посмотрел на номер. Сомнений не осталось – передо мной стоял тот самый «Гольф». Ладонь моя легла на капот – холодный. Я зашагал к подъезду.

Динамик домофона ожил мгновенно, словно только и ждал, когда наконец кто-нибудь наберет номер квартиры.

– Кто? – Мужской голос звучал резко, властно, взволнованно.

– Откройте, товарищ генерал. У меня к вам разговор. Речь пойдет о вашей жене.

Возникла секундная пауза, после чего Рюмин спросил совершенно спокойно:

– Кто вы?

Мне показалось, что в этот момент он недобро щурится.

– Частный детектив Панин. Вы должны меня помнить: семь месяцев назад через ваши руки проходили мои документы, направлявшиеся в Москву. Судя по решению, принятому там, ваши отзывы обо мне были положительными.

– Вы имеете в виду свою лицензию? Да, капитан, я вас помню. Входите. – Стальной язычок замка мягко щелкнул.

На шестой этаж я взлетел в бесшумном лифте, дверь в квартиру ждала меня приоткрытой. Рюмин ожидал внутри.

Он был довольно-таки молод для генерала, на вид ему не исполнилось и сорока пяти. Слегка вьющиеся каштановые волосы закрывали половину лба, за холодным блеском глаз, проницательных и умных, пряталась умело скрываемая тревога.

– Я вас слушаю, – начал он без предисловий. – Где она?

Я удивился.

– Об этом, товарищ генерал, я хотел у вас спросить.

– Можно просто Константин Викторович, – разрешил он. – В какой связи вы ею интересуетесь?

Рассказал я далеко не все. Начав с первого визита в мой офис Белецкой, я закончил тем, что сегодня в первой половине дня был убит некто Тимур Джоев. В своем рассказе я отметил тот факт, что на хвосте его такси какое-то время висел тот самый «Гольф», который стоит сейчас внизу у трансформаторной подстанции.

– И что, по-вашему, из этого следует? – холодно спросил Рюмин. – Кто-то подозревает мою жену?

– Не думаю. О ней, как о фигуранте, вряд ли пока догадываются.

– И потому вы отважились на шантаж? – Угрожающие нотки в его голосе заслонила собой усмешка, сделанная с оттенком искреннего пренебрежения. – Сколько же я должен заплатить за ваше молчание?

Ответил я в тон ему. С такой же усмешкой:

– Я похож на идиота? Наберись я смелости шантажировать вас, я сначала удостоверился бы, что ни одна живая душа не знает о слежке вашей жены за Джоевым и что супруга ваша, простите, жива и здорова. У меня такой уверенности нет ни в том, ни в другом, поэтому шантаж откладывается на неопределенное время... если вы не против.

Рюмин никак не отреагировал на мой выпад. Он спросил:

– Зачем вы пришли?

– Я хотел выяснить, каким образом ваша супруга смогла установить время прибытия. О том, что Джоев прилетит рейсом раньше, не знала даже моя клиентка. Еще я хотел выяснить, как она с ним связана, кто он такой...

– Когда, вы говорите, он прилетел? – перебил Рюмин. – Позавчера?

– Да. В двенадцать часов.

Рюмин потер подбородок.

– Она могла ничего не знать о времени прилета, а увидеть его случайно. Позавчера я вылетал по делам в Питер, и Светлана отвозила меня в аэропорт. Она всегда провожает меня в командировки... Тимур Джоев, Тимур Джоев... От нее я ни разу не слышал этой фамилии.

– И неудивительно: при нем нашли фальшивый паспорт, это имя – вымышлено.

На полочке в прихожей зазвонил телефон. Генерал снял трубку.

– Да, Люся, это я, здравствуй, – ответил он на приветствие. – Нет, до сих пор не приехала... Машина стоит у дома. Со вчерашнего дня... Ты дала ей свою? Да я знаю, она говорила сегодня утром... Хорошо, как только Светка появится, я тут же сделаю ей внушение... Обязательно передам, всего хорошего.