Текст книги "Искатель, 2007 №4"
Автор книги: Александр Юдин
Соавторы: Владимир Гусев,Виталий Филюшин,Иван Мельник,Владимир Стрижков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Юля и Светлана заправили макароны мясом и соусом и принялись готовить какой-то студенческий салат из «бич-пакетов». Шульга, глядя на суетящихся барышень, закурил. Как только сестра увидела дымящего брата, она немедленно попыталась выпроводить его за дверь. На кухне еще не выветрился запах горелого, и, чтобы не усугубить подпорченную атмосферу в помещении, Семен решил уступить.
На улице был тихий теплый вечер. Безоблачное небо обещало быть звездным. Присев на крыльцо, Шульга предался мечтам, в которых фигурировали два человека – он и Светлана. С небес его спустил вошедший во двор Владимир. Увидев товарища, Семен сразу вспомнил о звонившем.
– Вольдемар, тут звонил какой-то отец Михаил. Он обознался, принял меня за тебя. Просил срочно приехать. Этот отец нес какую-то околесицу о рабе божьем Следопыте.
Владимир бросился в дом. Шульга нехотя встал и последовал за ним. В холле Владимира не было. Наверное, он скрылся у себя в комнате, решил Семен. Его проняло любопытство, и он вошел в незапертую дверь. Владимир сидел у компьютера, колонки воспроизводили недавний телефонный монолог. Бросив на вошедшего мимолетный взгляд, управдом отключил прослушанную запись. Молча сдвинул на полке футляры с дисками, достал сверток и развернул его. Под материей оказался пистолет Макарова и две обоймы. Глядя в глаза Семену, Владимир спрятал оружие и боеприпасы во внутренние карманы своей легкой куртки.
– Мне надо ехать, Семен Константинович, на все вопросы отвечу по приезде. До скорого!
Крепыш-управдом хотел пройти мимо Шульги, но тот остановил его, схватив за предплечье.
– Ты, Вольдемар, ополоумел, если решил, что я отпущу тебя одного! Этот вариант не проканает. Если не возьмешь добровольно, поймаю такси и покачу за тобой. Сам посуди, две головы смогут сделать больше, чем две руки.
Владимир пристально посмотрел в глаза Семену, протянул руку, коснулся пальцем его лба.
– Спать! – сказал приказным тоном управдом.
Шульга в недоумении заморгал.
– Ты что, Вольдемар, блинов объевшись?!
Владимир неловко убрал руку.
– Поздно… На тебя уже не подействует – открылась сила, дарованная тебе Богом. Что ж, в таком случае мне никуда от тебя не деться. Пойдем!
Из услышанного Семен заключил, что управдом несколько не в себе. Это еще один повод не отпускать вооруженного коротышку одного.
Девушки накрывали на стол, когда Семен с Владимиром вошли в каминную.
– Придется вам, милые, ужинать без нас. – На вопросительные взгляды Семен развел руками: – Се ля ви, как говорится, ждать не будет.
Юлия сняла с плеча кухонное полотенце и бросила его в сердцах на спинку кресла.
– Никуда вы не пойдете ночью, да еще на голодный желудок!
Владимир подошел к строптивой девице, взглянул ей в глаза и проникновенным спокойным голосом молвил:
– Юлия, у нас неотложные дела. Вы ужинайте, хозяйничайте, а мы одна нога там, другая здесь. Кстати, заприте за нами калитку и двери дома, так нам с Семеном Константиновичем будет гораздо спокойней. На время нашего отсутствия я поставлю дом на охрану. Если не хотите неприятностей с вневедомственной охраной, из дома ни ногой!
Уже на улице Шульга выказал недовольство – почему Владимир не уведомил об охране дома.
– Семен Константинович, не обижайся. Из головы выветрилось. Мы с Григорием Алексеевичем почти не пользовались этой системой безопасности, только когда дом оставался без присмотра. А подобное бывало крайне редко. Сейчас же все наоборот, надо позаботиться о тех, кто остался в доме.
Мужчины пересекли Кутузовский проспект, подошли к частной автостоянке. Семен поинтересовался, зачем пришли сюда, когда надо было ловить такси. Владимир таинственно улыбнулся:
– Мне здесь дают машины напрокат. Нам не нужны лишние свидетели, поэтому такси отпадает.
Семен, решив, что над ним издеваются, с сарказмом спросил:
– Что, на этой автостоянке работает нелегальный прокат машин, а его сотрудники все как один глухонемые?
Владимир похлопал шутника по спине.
– Пойдем, сам все увидишь.
Войдя на проходную автостоянки, Владимир открыл дверь в комнатку к охране. В помещении находились двое молодых парней. Не здороваясь, Владимир прошел к столу, за которым сидел охранник.
– Куда прешь, мужик?! Если че надо, говори снаружи в окно! – заявил второй, сидевший на обшарпанном диване поодаль.
Владимир внимательно посмотрел на хамоватого парня, у того сразу разгладились морщины свирепости на лбу. А глаза утратили блеск, словно покрылись пеленой. Богданов перевел взор на сидящего за столом. Парень успел привстать; в руке у него была резиновая дубинка.
– Смотри мне в глаза! – властно скомандовал управдом. – Сядь на место! Мне нужна машина с ключами, которую до утра не востребуют.
Охранник покорно снял со стенда ключи с пультом сигнализации и подал Владимиру.
– Молодчина! Теперь ответь: какая машина, где припаркована, кто хозяин?
Парень указал в окно и безразличным голосом сообщил:
– «Мерседес», номер 495, на пятой дорожке. Владелец Григорян Сергей Николаевич.
Богданов выслушал ответы охранника и заявил:
– Так, парни! Я Григорян, пришел с другом за своей машиной. Сейчас я с товарищем уеду на своем «Мерседесе», а вы, как и прежде, продолжите свою работу!
Владимир развернулся на каблуках и вышел, Семен чуть ли не бегом бросился следом. Нагнав управдома, возбужденно спросил:
– Что это было?!
– Если ты об охранниках, то я воспользовался гипнозом. Нахватался от твоего деда некоторых фокусов…
Владимир открыл разблокированную дверцу и сел в салон «Мерседеса».
При выезде машины на кольцевую Шульга прервал повисшее молчание:
– Я предполагал, что разобрался с окружающей меня обстановкой. Но, как видно, глубоко заблуждался. У меня к тебе, Вольдемар, море вопросов, не представляю, с чего начать. Давай поступим следующим образом. Ты, в спокойной обстановке быстрой езды на чужом «мерсе», расскажешь все, чего я не знаю. Если после твоего повествования у меня останутся вопросы, я их задам! Идет?
– Действительно, Семен Константинович, тебе следует кое-что знать, коль судьба впутала в это не простое дело. Начать, наверное, нужно с твоего покойного деда. Помнишь письмо от Григория Алексеевича, Старик в нем упоминал о хвосте судьбы? Он сожалел, что не успел поймать эту птичку. В последние годы своей жизни Григорий Алексеевич занялся поисками рецептов вечной жизни или, как минимум, ее продления.
От удивления у Семена уголки губ поползли вниз.
– Вольдемар, это же полный маразм!
Богданов кивнул.
– Согласен, звучит как лепет сумасшедшего. Узнав о бзике шефа, я решил, что у него на почве профессиональной деятельности окончательно крышу приподняло. Его словно подменили. Всеми правдами и неправдами он проникал в хранилища и архивы библиотек, разыскивая неизвестно что. Ездил на сомнительные мероприятия по оккультным наукам. В конце концов Старик что-то накопал! Как-то притащил он кипу древних книг и почти месяц не выходил из своей комнаты, погрузившись в чтение. Мне приходилось насильно заставлять его есть и спать. И вот в одну спокойную ночь со второго этажа раздался дикий рев: «НАШЕЛ!» Мало того, Григорий Алексеевич шумно сбежал с лестницы и начал долбиться ко мне в комнату. Я в то смутное время обычно запирался, боялся: неизвестно, что может прийти в больную голову Старика. Прекратив стучать, Григорий Алексеевич принялся уговаривать меня через дверь, чтобы я его выслушал. Я согласился, но дверь не открыт. Твой дед стал вещать о философском камне. Он уверял, что нашел подтверждение его существованию. Все это время он, мол, искал не в том направлении. Изначально скинув со счетов поиски древних алхимиков, ошибочно отдал предпочтение восточным трактатам о долголетии. Теперь же, уверял Григорий Алексеевич, он не только нашел подтверждение пресловутому камню, но и существенную зацепку, для подтверждения или опровержения которой он собирался лететь в Париж. Я пожелал, через запертую дверь, приятного полета в психушку. Следующее, что я услышал, были удаляющиеся шаги.
Наутро я обнаружил, что Григорий Алексеевич исчез. Объявился он на исходе второй недели. Весь взбалмошный, в хорошем расположении духа. Старик открыл бутылку армянского коньяка и пригласил меня в каминную – посидим, говорит, поговорим за бутылицей. Я не отказал шефу и не пожалел об этом. В тот день мне пришлось признать: Старик в здравом уме, а философский камень действительно существует.
Не смотри, Семен Константинович, на меня как на идиота. Григорий Алексеевич задавил мои сомнения фактами. А раскопал он некоего графа Германа. В некоторых обнаруженных твоим дедом документах он значится как граф Святой Герман. Этот дворянин объявился в Париже. Шел тогда 1710 год. На вид графу было лет сорок – сорок пять. Казалось бы, граф, ну и что, пусть даже святой. Но на тот момент существовало древнее предание алхимиков, стоявших у истоков этой науки. В пророчестве именно Святой Герман должен был найти надежно спрятанный ими философский камень – символ несметных богатств и вечной жизни. Когда Григорий Алексеевич упомянул о мистическом камне, я рассмеялся. Правда, я сразу пожалел о своей смешливости. Старик встал, взял меня за грудки и приподнял над полом. Да так, что наши глаза оказались на одном уровне. Если взять в расчет его рост под два метра, то представляешь картину? Для своего возраста твой дед был богатырем.
Впрочем, Старик быстро отошел. Опустив мое униженное самолюбие в кресло, шеф принялся убеждать посредством слова. Прежде, правда, он спросил о причине моего смеха. Я искренне ответил, что все это сказки, вымысел прошлого, когда науки не было и в зачатке.
– А что он? – спросил с нетерпением Семен.
– Сказал, что наука в определенный момент отошла от исследования магии и ее феноменов. Вера в магию – как путь к познанию – была утрачена. А по поводу моих сомнений, связанных с философским камнем, он спросил, не задумывался ли я, почему не волшебная палочка, не рог изобилия или другие предметы сказочного обихода, назначение которых угадывается по их названию. Название «философский камень» не могло быть случайным. Обозвав подобным образом артефакт, древние алхимики тем самым обезопасили его. Да, Старик так и сказал – обезопасили! Я еще спросил, каким это образом. По его мнению, название «философский камень» не несет информацию, как выглядит это чудо. Поэтому те, кто пускался в поиски за ним, заведомо были обречены на неудачу. Нельзя найти что-то, если неизвестно, что ищешь! А наш Герман каким-то образом добыл этот камушек, как и было предсказано. Такой сделал вывод Григорий Алексеевич.
Так вот, Старик раскопал про этого графа следующее. В том же 1710 году Св. Герман был представлен парижскому свету некоей графиней фон Джоужи. Французская знать приняла графа. И он не преминул этим воспользоваться в корыстных целях. Немолодой повеса соблазнил сотни парижских красоток; правда, надо отдать ему должное, он не в меру щедро одаривал очарованных дам. Сказочно богатый граф направо и налево разбрасывался бриллиантами и золотом. Затем Герман исчез – на целых пятьдесят лет. В 1760 году Париж вновь удостоился посещения щедрого графа. Графиня фон Джоужи признала его. Ей тогда перевалило за семьдесят годков, а Герман все еще выглядел как сорокалетний. Признавшая графа графиня была в шоке от встречи! Надо отметить, что при этом присутствовала ее молодая знакомая мадам д'Адемар.
Граф Герман потусовался по великосветским приемам Парижа, как и прежде транжиря богатства. И вновь исчез. Следующее его посещение Парижа пришлось на 1820 год. Пожилая мадам д'Адемар узнала в сорокалетием мужчине нашего графа Германа. Несложно подсчитать, сколько лет было на тот момент графу. Если предположить, что в 1710 году ему было сорок лет, то в 1820 году – порядка ста пятидесяти! Кстати, с ним был знаком Вольтер, он сказал о Германе: «Это человек, который живет вечно и знает все». В последний раз святоша всплыл в 1972 году, и опять в Париже. Некто Ричард Чанфри выступил по французскому телевидению и объявил себя графом Святым Германом. Он утверждал, что является обладателем философского камня. Перед телекамерой Чанфри превратил свинцовую глыбу в золотую. Эксперты, присутствовавшие на телепередаче, подтвердили реальность превращения. И вновь Герман, он же Ричард, словно в воду канул.
Наш Старик летал в Париж, чтобы заполучить кинопленку той старой телепередачи. Пленку ему, естественно, никто не дал, а вот видеозапись он приобрел. Рассказав мне все это, Григорий Алексеевич достал видеокассету и установил ее в видеоплеер. Включив запись, он сказал, что просматривал ее при покупке и сделал для себя неожиданное открытие. Когда на экране появился Ричард Чанфри, Старик нажал стоп-кадр. Указав на застывшего в телевизоре мужчину, твой дед уверил меня, что знает этого человека. В 1947 году он видел его в высокогорном тибетском монастыре. В то время Григорий Алексеевич пребывал там в качестве ученика. Этого Чанфри монахи встречали с почестями, сравнимыми со встречей Далай-ламы. Шеф поинтересовался у своего наставника-монаха, что за важная особа этот европеец. На что получил ответ: он, мол, сын неба и вечности! Старец-монах отвел твоего деда в зал для молитв и показал хрустальный череп. Как утверждал Григорий Алексеевич, увиденное произвело на него неизгладимое впечатление. Белый отшлифованный хрустальный череп был полной копией человеческого. Вместо пустых глазниц у него были линзы, и возникало, рассказывал он, ощущение, как будто некий свет проникал сквозь них из глубины черепа. Словно он был живой и в любой момент мог заговорить. Ощущение настолько жуткое, насколько и потрясающее!
Старый монах сказал, что Чанфри дал в дар монастырю, это божественное творение. С одной, правда, оговоркой: он мог в любое время воспользоваться своим подарком. Раз в десять – пятнадцать лет сын неба и вечности приезжал за своим хрустальным сокровищем и увозил его на продолжительное время, но всякий раз неизменно возвращал монахам. В те времена твой дед не обратил внимания на два обстоятельства! Первое – Ричарда называли сыном неба и вечности. Второе – Чанфри приезжал раз в десять – пятнадцать лет. Пусть в 1947 году ему было сорок лет. Со скольких годков он мог приезжать за черепом, который ранее подарил?! Подумай, Семен Константинович! То-то и оно! Два раза по пятнадцать – уже тридцать…
Словом, Григорий Алексеевич убедил меня в существовании философского камня. Естественно, все его доводы указывали на то, что этим камнем является хранящийся в монастыре хрустальный череп! Но это оказалось не совсем так…
Семен Константинович, мы подъезжаем к Лобне. Свой рассказ завершу позже. Сейчас проедем железнодорожный переезд, выедем к озеру. На другом берегу водоема будет видна церковь. Я остановлю машину метров за двести от нее, ты выйдешь. Незаметно проберись к ограде и наблюдай за входом. Я подъеду и войду в храм. Как выйду, не беги сразу ко мне, пока не позову. Времени в дороге не хватило рассказать о наших таинственных врагах. Существуют подонки, которые хотят за чужой счет жить вечно.
Семен заверил Владимира, что будет паинькой и сделает все как надо.
Когда Шульга, как заправский вор, пробрался к церкви, «Мерседес» уже был пуст. Затаившись между тремя сросшимися у основания березами, стал наблюдать. Неожиданно из церкви выбежал Владимир. В свете фонаря его лицо было перекошено злобой.
– Семен Константинович, сюда! – выкрикнул не своим голосом Богданов.
Семен сорвался с места к кричавшему.
– В храм! У нас серьезные проблемы! – бросил приближающемуся напарнику Владимир и скрылся в церкви.
Шульга влетел следом. В центре зала лежали два тела.
– Это отец Михаил, – указал на лежащего в рясе Владимир. – Он мертв! Ему проткнули чем-то горло. Судя по ране, батюшке нанесли удар заточкой или шилом. Прими, Господи, его душу. А нам надо позаботиться о живом. Следопыт жив, бери его за ноги, а я за руки, и несем в машину.
«Мерседес» мчался на полной скорости по Ленинградскому шоссе в сторону Москвы. Семен придерживал голову бесчувственного Следопыта, когда Владимир подал через плечо блокнот.
– Найди мне домашний телефон Калинкина Дмитрия Владимировича. Ищи на букву «К», там есть алфавитный указатель…
Шульга быстро нашел требуемую фамилию. Богданов набрал по сотовому телефону продиктованный номер. Абонент долго не отвечал. Наконец трубку подняли, Владимир заговорил. Из короткого разговора Семен сделал вывод, что господин Калинкин – врач, практикующий на дому.
– Вольдемар, так мы едем не в больницу?
Богданов кивнул.
– Так точно, Семен Константинович, не в больницу. Боюсь, в подобные заведения Василию путь заказан! Наши таинственные недруги быстро прознают, что Следопыт жив, и добьют мужика. Для него самое безопасное место у нас в доме. Калинкин, которому я звонил, в лучшие свои годы считался светилом советской хирургии. Вот только не повезло ему в расцвете карьеры. Я слышал, под его скальпелем отдал Богу душу какой то совдеповский министр. На Калинкине поставили крест. Сейчас он работает в зачуханном травмопункте, на «скорой». У него патологическая нехватка денег, и он не гнушается заработками на стороне. Увидишь, когда приедем, Дмитрий Владимирович уже будет ждать нас у ворот дома на своей «шестерке».
Богданов оказался прав, говоря о Калинкине, – тот действительно поджидал их у дома. Подъезжая к машине хирурга, Владимир позвонил во вневедомственную охрану и снял дом с сигнализации. Не тратя времени на приветствия, встретившиеся внесли бесчувственного Василия в дом. Семен предложил отнести несчастного в комнату, где обосновались девушки. Поднимаясь по лестнице, Семен и Владимир были заняты своей ношей. Они не заметили, что дома подозрительно тихо. Только войдя в спальню сестры, Семен забеспокоился: комната была пуста! Он помог уложить Василия на кровать и, оставив больного на попечение хирурга и управдома, поспешил на поиски девушек. Шульга обежал весь дом – никого! Взволнованный, он вернулся к Владимиру.
– Вольдемар, я не нашел девчонок!
Богданов сидел на краю постели, склонив свою рыжую голову. Хирург вводил внутривенно Василию какой-то препарат.
Владимир поднял голову.
– Я уже в курсе, Семен Константинович! Мне позвонили! Выйдем-ка на лестницу.
Владимир увлек за собой Семена. Прикрыв дверь, чтобы врач не слышал их разговора, он тихо сказал:
– Семен Константинович, мужайся. Твою сестру и ее подругу похитили!
Семен сжал перила кистями до боли в пальцах.
– Суки! Кто они?! Что им нужно?
Владимир положил руку на плечо Семену.
– Успокойся, не кричи. Кто они, я не знаю, а вот что им нужно – в курсе. Похитителям нужен череп из хрусталя. Да, тот самый, про который я рассказывал в машине. Несколько месяцев назад Григорий Алексеевич при участии Следопыта похитил его из тибетского монастыря. Не спрашивай, как это было, я не знаю подробностей.
– Эх, дед, дед!.. – Семен взъерошил свой редкий волос. – Вольдемар, ты-то хоть знаешь, где этот проклятый череп?
Владимир покачал головой.
– Нет, Григорий Алексеевич его лично куда-то схоронил.
Семен сел на ступеньку, в его взгляде появилась безнадежность.
– Остается одно – идти в милицию! Кстати, как эти подонки проникли в дом? Ты же поставил его под охрану!
Управдом присел рядом на ступень.
– Обращаться в органы пока погодим. А с вневедомственной охраной я уже общался по сотовому. Там говорят, будто кто-то позвонил и назвал пароль, и дом был снят с охраны. А чуть позже некто вновь позвонил, и охрану возобновили. Думаю, похитители узнали про пароль, поставив мой мобильник на прослушку.
Семен подхватил:
– Точно! И домашний телефон тоже прослушивают! Как бы еще преступники узнали, где скрывается Следопыт? Покойный отец Михаил, позвонив сюда, обмолвился о Лобне и тем самым подписал себе смертный приговор. Я уверен: убийство отца Михаила, еле живой Василий и похищение девушек – дело одних и тех же лиц! За нас взялись беспринципные люди, для которых нет ничего святого. Усугубляет наше положение еще и то, что у них с финансами полный порядок. Коль на дорогое подслушивающее оборудование деньги есть. Если так, то можно предположить, что дом тоже…
Владимир быстрым движением прикрыл рот Шульги своей ладонью. Склонился к его уху и прошептал:
– Я и сам догадался – дом прослушивается. Только слушающим незачем знать о нашем открытии. – Богданов отстранился от Семена и, подмигнув, вслух произнес: – Думаю, Старик должен был оставить послание с указанием места нахождения черепа. Нам остается лишь найти эту хрустальную безделушку и обменять ее на похищенных барышень.
Из спальни появился Дмитрий Владимирович. Поворчав немного, он выдал свой вердикт:
– Ну что могу сказать по вашему больному. Если о нем можно говорить, как о таковом.
Владимир с надеждой перебил врача:
– Значит, мы зря волновались?
Калинкин нахмурился.
– Владимир Афанасьевич, вы не так истолковали мои слова. В любую минуту пациент может превратиться в тело! К сожалению, на данный момент только Господь Бог может помочь вашему другу, это я говорю как специалист. Тщательно осмотрев больного, я нашел в правом боку, меж ребер, небольшое красное пятнышко. Это след от стальной иглы. Несчастному проткнули печень, у него внутреннее кровоизлияние. На этой стадии процесс необратим, слишком много прошло времени. Шансы были, обратись вы часов пять-шесть назад. Я вколол ему морфиногидрохлорид, это облегчит его участь. Впрочем, осмелюсь утверждать: он ничего не чувствует. Советую отвезти раненого в ближайшую больницу или вызвать «скорую». Помрет – потом хлопот не оберетесь, милиция затаскает. На этом считаю свою миссию завершенной. Владимир Афанасьевич, сами понимаете, инфляция в стране не идет на спад, плюс ночной вызов и моя гарантия анонимности…
– Да, конечно, одну секунду. – Владимир отсчитал врачу двести долларов.
Калинкин пытаясь сохранить достоинство, сухо попрощался и вышел с высоко поднятой головой.
– Какие будут предложения, Семен Константинович? – спросил Богданов.
Семен вскочил со ступени.
– Начнем с того, что отведем смерть от раненого.
Богданов с недоверием покачал головой. Семену пришлось рассказать про книгу, выпавшую с полки.
– Семен Константинович! Это не случайность! Григорий Алексеевич говорил, что если человек, пусть даже не явно, управляет провидением, то у него большие зачатки к магии. Судя по ситуации, случай с книгой тому пример. А раз так, тогда за дело!
Не рассчитывая на свою память, Семен взял пострадавшую книгу. Озадачив управдома найти зеркало и свечу, сам отправился к умирающему. Смертельно раненный Василий лежал, укрытый одеялом, его нос заострился, губы растрескались и были фиолетового цвета. Семен поискал, что можно сжечь для получения сажи. На тумбочке у кровати лежали учебники и конспекты девушек. Он вырвал два листа из тетради, скомкал их и поджег в широкой хрустальной вазе. Огонь быстро слизнул продукт целлюлозного производства, оставив небольшую кучку пепла. Откинув одеяло с безжизненного, на первый взгляд, Следопыта, Семен нанес пеплом на его тело четыре описанных в книге креста. Установил принесенное Владимиром зеркало в изголовье лежащего и, держа горящую свечу, приготовился к чтению «отвода». Семен расслабился, вытеснил из своего разума посторонние мысли и после глубокого вдоха начал отвод смерти:
– Матушка Смерть! Не терзай душу страждущего. Оставь в покое раба божьего Василия до срока, отписанного ему Всевышним – Отцом всего сущего. Отверни свой лик от раба божьего Василия. Твой час еще не пробил! Ступай своей дорогой!
Семен взял зеркало, развернул его отражающей поверхностью от себя и сделал шаг к двери. Его качнуло, как будто кто толкнул в грудь. По спине Семена пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот. Вытянув перед собой зеркало в слегка дрожащих руках и шагая вдоль тела раненого, Шульга продолжил «отвод»:
– Взываю к ангелам божьим: Забатхилу, Зедикилу, Мадимилу, Семмелилу, Ногабилу, Карабилу, Лаванилу! Вступитесь за раба божьего Василия, отверните Смерть от него. Не по Божьему умыслу Смерть явилась, но с Божьей помощью пусть уйдет… – Шульга вышел из комнаты и с силой захлопнул дверь. – Аминь! – произнес последнее слово «отвода» Семен. Поставил на пол у двери зеркало. Смахнул рукавом пот с лица, кивнул Владимиру.
– Ну, как думаешь, получилось?
Владимир, выскочивший из комнаты, как только Семен с зеркалом пошел к выходу, стоял, прижавшись к перилам. Он молчал, его глаза были широко раскрыты и устремлены на прислоненное к стене зеркало. Семен взглянул на отражающую поверхность, ничего особенного на ней не было.
– И что ты там увидел такого сногсшибательного? Глядишь на него, словно мышь на удава. Вольдема-а-р, я к тебе обращаюсь! – Последнюю фразу Семен выкрикнул. Владимир словно очнулся.
– Когда ты нес перед собой зеркало, на него словно кто-то дышал. Оно покрывалось испариной, а в центре явно был виден отпечаток пятерни. Вот и сейчас, если приглядеться, он остался.
Семен присмотрелся: и правда, в центре зеркала отражающая поверхность была темнее и имела силуэт ладони с пальцами. Мороз пробежал по телу Шульги, как только он подумал, чей это отпечаток.
– Давай выпьем граммов по сто противострессовых капель?! Завтра на свежую голову займемся поисками злосчастного черепа. Заодно узнаем, помог ли Василию «отвод», – предложил уставший Семен.
– Хорошо, только вначале я отгоню обратно «Мерседес», – внес поправку Владимир.
Глубокой ночью Семен беспричинно проснулся. Сел в разложенном кресле. В каминной было темно, но предметы были различимы благодаря проникающему сквозь шторы свету уличного фонаря. Он посидел несколько секунд, моргая со сна. Затем повалился назад в постель. Повернулся на бок, лицом к двери, прикрыл глаза. В следующий момент открыл их, услышав два тихих постукивания со стороны холла. Не успев сообразить, что к чему, Семен увидел, как открывается дверь. В темном проеме кто-то стоял в белом бесформенном одеянии. Этот кто-то тихо спросил женским голосом:
– Войти можно?
«Наверное, Светлана решила прийти ко мне», – спросонья подумал Семен. Приподнявшись на локте, хотел ответить утвердительно. Но в его сознании всплыли события этого вечера. Света и Юля были похищены! С трудом соображая, Семен всматривался в силуэт: кто же тогда это?
– Я опоздала, но решила заглянуть, посмотреть на тебя…
Семен удивленно приподнял бровь, окончательно запутавшись в своих мыслях. Светлый силуэт исчез, дверь закрылась.
– Да что творится в этом доме?! – прорычал Шульга, вскочил, полуголый, с постели, включил свет. Прошел в холл – никого! «Может, это к Владимиру знакомая пришла, да с любопытства заглянула ко мне?» – подумал Семен и, подойдя к комнате управдома, постучал к нему. Дверь открыл заспанный Владимир.
– Что, не спится? А я, представляешь, отрубился сразу. Или случилось что? – спохватился Владимир.
Семен понял: если бы у Владимира была гостья, он не выглядел бы таким сонным. Все же для своего успокоения спросил, один ли тот в комнате. Управдом оглянулся за спину и полушепотом произнес:
– Что это вдруг я должен быть не один? Кто-то проник в дом?
Семен почувствовал себя неловко. В оправдание пришлось рассказать о заглянувшей к нему незнакомке. Выслушав историю о ночной посетительнице, Владимир ладонями провел по своему лицу, как будто снимая с него остатки сна.
– Мать моя женщина! Ты так и не понял, кто это был?
Семена прошиб озноб.
– Скажешь тоже! Серьезно думаешь, это была Она?.. Смерть? Владимир многозначительно поджал губы.
– Тогда пойдем еще по стопочке опрокинем, не каждый день, вернее ночь, выпадает встреча с такой особой.
– А после встречи не всегда будет возможность за это выпить, – подхватил управдом.
Осушив рюмки, полуночники решили посмотреть, в каком состоянии пребывает Василий. Войдя в комнату девушек и включив свет, увидели: Следопыт жив. Его грудь вздымалась и опадала от равномерного дыхания. Лицо было бледно, но жизнь, по всей видимости, возвращалась к счастливчику.
– Чудеса, Семен Константинович! Ему лучше! – громко изумился радостный управдом.
Василий часто заморгал и приоткрыл щелочки глаз. Семен догадался: свет режет больному глаза. Он быстро включил лампу на тумбе и выключил потолочное освещение.
– Пить, – прошептал Василий растрескавшимися губами.
Владимир стрелой помчался на кухню и столь же быстро вернулся с банкой воды. Семен приподнял голову больного, Богданов стал поить Василия водой. Раненый громко глотал живительную влагу. Наконец, утолив нездоровую жажду, отстранился от кружки. Семен опустил голову Следопыта на подушку. Василий отдышался и обратился к Владимиру шепотом:
– Привет, Вольдемар, отец Михаил, что с ним?
– Мертв! – печально сообщил Богданов.
Василий в бессильной злобе зажмурился.
– Мерзавцы! Подлые сыны шакалов! Поднять руку на служителя Господа – это полный беспредел. Я во всем виноват, не уследил, привел за собой хвост, профессионал называется. На старика напали подло, неожиданно, а я был не в состоянии защитить его.
Владимир остановил Василия:
– Тебе нечего винить себя, виноваты те, кто совершил преступление. И хвост ты за собой не привел к церкви. Преступники поставили на прослушку наши телефоны, вот и выяснили, где ты скрываешься. К сожалению, они оказались быстрее нас. – Управдом опустил глаза, словно в произошедшем была его вина.
– Тогда все понятно. Жаль, что все напрасно, – Старик помер, – посетовал Василий.
Владимир указал на Семена и представил внуком Григория Алексеевича. Раненый слабо улыбнулся.
– Семейный бизнес, значит? Это порадует меня, если ты, парень, стоишь своего деда.
Владимир заверил Следопыта, что ждать недолго, молодому Шульге надо лишь подучиться. И в подтверждение своих слов рассказал, как Семен отвел смерть. Василий пожал руку своему спасителю.
– Спасибо, парень, считай, я твой должник! Сейчас я вздремлю слегка, а потом, на свежую голову, потолкуем о деле.
Присутствующие были не против подождать, время до утра еще было. Семен показал Владимиру на свое ухо:
– Пойдем, Вольдемар, подышим свежим воздухом…
Владимир понимающе кивнул. Оказавшись на улице, Семен попросил завершить рассказ, начатый в машине. Владимир присел на порог, укутался поплотнее в теплую куртку и, пригласив присесть Семена рядом, продолжил прерванную историю:
– Я, кажется, остановился на том, как мы с Григорием Алексеевичем посчитали череп философским камнем. Так вот, мы оказались не правы, но об этом чуть позже… Григорий Алексеевич решил: если Чанфри одержал победу над своей старостью при помощи хрустального черепа, то тот ему периодически нужен только для одного – поправить свое материальное положение. Ведь философский камень, по преданию, превращает металл в золото, а камни – в алмазы. Пусть не все это правда, но как-то он превратил свинец в золото? Значит, богатство Чанфри напрямую зависит от хрустального черепа. На этой почве твой дед задумал провернуть сделку с французом. У Старика был хрустальный череп, но он не мог им воспользоваться. А Чанфри знал его секрет. Григорий Алексеевич решил сделать взаимовыгодный обмен, при котором каждая из сторон была бы в выигрыше. Старик должен был получить долгую жизнь, а Ричард Чанфри – предмет своего богатства, хрустальный череп. Григорий Алексеевич продумал все заранее, еще когда планировал похищение. В тибетском монастыре, на месте, где стоял череп, Следопыт оставил послание для Чанфри. В нем был указан e-mail, по которому следует обратиться пострадавшему. И что ты думаешь? Этот француз прислал письмо на указанный электронный адрес! Общаясь по Интернету, Ричард некоторое время отказывался признавать хрустальный череп философским камнем. Он уверял, что украденное хрустальное творение имеет только художественную и историческую ценность. Чанфри даже предлагал деньги, причем последняя предложенная сумма перевалила за шесть нолей. Когда переговоры зашли в тупик, Григорий Алексеевич объявил французу, что прекращает с ним всякое общение. Это подействовало! Чанфри сообщил о своем согласии принять условия твоего деда. Но когда Старик стал оговаривать сроки приезда француза в Москву, тот попросил отсрочку в два месяца. Мотивируя это тем, что ему потребуется время для получения второй половины философского камня. Так мы узнали, что хрустальный череп – это лишь часть философского камня. Григория Алексеевича подобная информация заинтересовала, и он, старый хитрец, выудил у Чанфри, что вторая часть находится в Британском национальном музее, в разделе «культура народа майя». Только оплатив страховку и залог, Ричарду могли доверить интересующий его экспонат. Подобное невозможно для простых смертных, поэтому ему требовалось время для поднятия старых связей в Англии.
