Текст книги "Искатель, 2007 №4"
Автор книги: Александр Юдин
Соавторы: Владимир Гусев,Виталий Филюшин,Иван Мельник,Владимир Стрижков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
– Не вчера и не раньше, а только что.
– Х-хы… – Семен Маркович недоверчиво дернул головой. – Я? Только что? Как это? Чертовщина какая-то!
– Именно, – кивнул Тойфель, выпуская из-под шляпы целое облако сизого дыма, – именно, чертовщина.
– Позвольте! – спохватился вдруг Семен Маркович, отступая на шаг. – A-а… как вы здесь оказались?!
– О-хо-хо, – вздохнул Иван Карлович и поднялся с дивана, – мать моя София, какой ты непонятливый.
А потом вдруг наставил на Безакцизного тлеющий конец сигары и, тыча им, будто обличительным перстом тому в грудь, произнес с некоторым раздражением:
– Дьявола, дьявола ты вызвал! Что ж тут непонятного?
– Какого… дьявола? Какого еще дьявола? – только и мог повторять адвокат, пятясь под выпадами раскаленной сигары, пока не уперся в книжный стеллаж. – КАКОГО ДЬЯВОЛА!!
– Позвольте отрекомендоваться, – поклонился г-н Тойфель с официозным видом. – Барон Мальфас к вашим услугам. И добавил, по-военному щелкнув каблуками: – Второй чин третьего легиона.
– Почетного? Почетного легиона?
– Ангелов бездны. Ну, ты Данте читал? Вон же он у тебя на полочке стоит, между «Исследованием скопческой ереси» В. И. Даля и «Разысканием об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их» того же автора.
– Ч-читал, – в полной растерянности пробормотал Семен Маркович севшим голосом, – правда, только «Ад». Кажется, еще «Чистилище»… а «Рай» не одолел… не одолел… не одолел… Гос-споди, при чем тут Данте?!
– Фуй, фуй! – по-кошачьи зафыркал назвавшийся бароном Мальфасом г-н Тойфель. – Один из них точно ни при чем. Точнее, ни к чему… М-да, народец нынче пошел сплошь малограмотный. Какой там Дионисий Ареопагит – Данте Алигьери не знают! Ладно уж, объясняю, так и быть. – Гость вздохнул с видом столичного политтехнолога, вынужденного читать лекцию коллективу животноводческого хозяйства. – Все ангельские чины, чтоб ты знал, делятся на три триады, или лика. К высшему лику относятся серафимы, херувимы и престолы. Средний составляют господства, силы, власти. Наконец, завершают иерархию – начала, архангелы и ангелы. А поскольку мы, дьяволы, суть падшие ангелы (про это-то ты хоть слыхал?), у нас почти все то же самое. Только заместо ликов – легионы. Считай, три легиона по три чина в каждом. Совершенно понятно. Ну, к примеру, мой чин соответствует архангельскому. Ферштейн?
– Э-э… мм… гм… вы хотите сказать, что вы… э-э… в самом деле дьявол? – выдавил из себя Семен Маркович и, не сдержавшись, истерически захихикал в кулак.
– Вот именно. Не тот, с большой буквы, но и не из рядовых. – Заметив, что Безакцизный по-прежнему продолжает хихикать, Тойфель-Мальфас растянул бескровные губы в ответной ухмылке: – Что, не веришь на слово? Доказательства требуются? Ох, адвокатская душа! Что ж, изволь. Сейчас ты узришь мое истинное обличие, – торжественно заявил он и добавил: – Соберись…
– Фу-у! – с чувством произнес Мальфас-Тойфель через минуту, отступая подальше от лужи блевотины. – Посмотри, что ты натворил, едва меня не уделал. Мог бы потерпеть из вежливости. Просил же – соберись… И утри лицо – смотреть противно.
– Г-господин… э-э… барон, – выдавил из себя через некоторое время Семен Маркович, – могу я узнать, чем, так сказать, обязан вашему… э-э… визиту?
– Опять двадцать пять! Ты же сам меня вызвал.
– Да? Вот как… Но, позвольте, каким образом? Буквально, то есть ни сном ни духом…
– Ты исполнил условия ритуала, – пожал плечами дьявол.
– Какие условия?
– В шестом часу шестого числа шестого месяца на протяжении одиннадцати минут шестикратно помянуть мое имя, вот какие.
– Ах, так! – почти радостно воскликнул Безакцизный. – Так уверяю вас, господин барон, это вышло совершенно случайно! То есть абсолютно! Ни сном, как говорится, ни духом!
– Какое мне дело? – вновь пожал плечами черт. – Случайно, не случайно… Он, понимаешь, ни ухом ни брюхом, а мне – мотайся. Концы, между прочим, не близкие! – Мальфас даже плюнул в сердцах. – Короче, раз случайно, тогда я удаляюсь. Позвольте откланяться, ауфвидерзеен, майн фройнд.
Барон Мальфас аккуратно положил сигару на край пепельницы и направился к входной двери.
– Ой! – удивленно воскликнул Семен Маркович. – Иван Карлович, у вас пиджак сзади разрезан. И на шляпе пятно.
– Твой Иван Карлович три дня как помер, – не оборачиваясь, раздраженно бросил гость.
– Вот, че-ерт! прошу прощения… Но как так, однако, умер?
– Атак. Взял себе да и помер, тебя не спросил. Шесть пулевых ранений грудной клетки и два – брюшной полости, да еще контрольный – в голову; полкумпола снесло напрочь. Что ему еще оставалось?
– Я не совсем понимаю, – смутился Безакцизный, – но вот же… но как же… однако…
– Это ты про тело? – уточнил лже-Тойфель и неприятно хихикнул. – Его я временно позаимствовал, на правах старого знакомца, хе-хе! Нам, чертям, в жмурика вселиться легче всего.
– О! О! То-то, я чувствую, попахивает от вас… специфически.
– Ладно, мне пора, а то в морге хватятся.
– Один момент, постойте, погодите! – вдруг всполошился Семен Маркович. – Разрешите полюбопытствовать… а-а… что вы ожидали от своего, так сказать, визита? В смысле, для каких надобностей вас… э-э… вызывают обыкновенно? Ну, которые остальные прочие.
– Да всё всегда одно и то же, – отмахнулся черт. – Власти, денег хотят, здоровья, мужской силы, женщин, вечной жизни… да мало ли у вашего брата желаний? И не сосчитать.
– Вечной жизни? – неожиданно заинтересовался Безакцизный. – И вы это можете?
– В прейскуранте не значится, – усмехнулся Мальфас, и мертвые глаза его тускло замерцали, точно уголья в остывающей печи.
– Жалость какая! – сокрушенно воскликнул Семен Маркович. – Но почему же, почему?
– Потому, что это обесценило бы встречные обязательства клиента, – пояснил барон, и вдруг подмигнул Безак-цизному: – А тебя, вижу, зацепило? Будем заключать договор?
– Договор – это, в смысле, я вам душу, а вы мне что-нибудь существенное, согласно прейскуранту?
– Ну вот, видишь – ты и сам все знаешь. Так как, ударим по рукам?
– Скажите, – замялся Семен Маркович, – вечная жизнь под запретом – это я понял, но могу ли я, к примеру, оговорить для себя долгую, очень долгую жизнь?
– Насколько долгую? – прищурился черт. – Конкретику давай: срок, дату, возраст. Ты ж юрист, должен понимать.
– Ну-у… э-э… м-м-м… – засомневался адвокат, – а до завтра подумать можно?
– Морген, морген, нур нихьт хойтэ? Не можно! Говори сейчас. Или никогда.
– Сколько тогда попросить? Как же быть? – потерянно забормотал Семен Маркович.
– А про свою бессмертную душу ты уже все решил? – уточнил Мальфас с нехорошей ухмылкой. – Уступаешь?
– Душа? Да, да, конечно, душа… Душа – товар не пустяшный; вот я и боюсь продешевить. Между прочим, – оживился адвокат, – раз предмет договора – душа, а душа, как вы только сейчас недвусмысленно заметили, вещь бессмертная. то логично было бы получить взамен этого предмета нечто равноценное, например – вечную жизнь. Вот это было бы справедливой сделкой. Что? Нет? Понял, понял – вечность просить нельзя… а сколько можно? Какова, так сказать, верхняя планка, где граница дозволенного?
– Не скажу, – отрезал черт. – Называй свою цену, а мы посмотрим. Но я тебе другое скажу: если ты сейчас снова чего-нибудь несмысленное попросишь, я разворачиваюсь и ухожу. В конце концов, вызов твой можно считать ошибочным.
– Понял, понял, – продолжал лихорадочно бормотать Безакцизный, – но тогда сколько же, сколько просить? Много – пожалуй, не дадут, а мало – смысла нет… Вот не было печали, так черти… ой, простите!
– Ну-у! – теряя терпение, взревел дьявол.
Однако Семен Маркович продолжал затрудняться; он хмыкал, мемекал и шарил взглядом по книжным полкам, словно надеясь отыскать там подсказку. Вдруг взгляд его остановился и посветлел.
– Эврика! – воскликнул он и выхватил из ряда книг увесистый том. – Я придумал, придумал!
– Ну, слава тебе… – вздохнул Мальфас и поперхнулся, – тьфу, едва в грех не ввел, окаянный! Говори уже, не мешкай.
– Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге, – на едином дыхании выпалил Семен Маркович, потрясая фолиантом.
– Позволь-ка, – хмыкнул барон, забирая книгу из рук Безакцизного, – так-так… «Сочинения М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина)», том седьмой, издание автора, С.-Петербург, типография М. М. Стасюлевича, 1889 год. Что ж, замечательное издание: кожаный переплет с бантами, тиснение золотом, коленкоровая крышка… гм, гм, отличное качество печати, бумага тоже… сохранность просто исключительная, идеальная! Ну-с, давай прикинем: сейчас у нас 2007-й на дворе, верно? Значит, книжке твоей 118 лет… гм, чуть поменьше, но, пускай – округлим в твою пользу, я добрый. Что тебе сказать? Книга достойная, хотя уникальным это издание не назовешь. Но в целом, повторяю, выбор достойный. Однако и срок жизни, тобой истребованный, тоже, хотя… Меня вот что смущает: я смотрю, в твоей библиотеке есть и другие антикварные издания.
– У меня все издания антикварные, – возмутился Семен Маркович, – все – до семнадцатого года.
– Я и говорю, – согласился дьявол, – вон, сплошь кожа да сафьян. Собрание у тебя важное. Но отчего ты тогда выбрал именно Салтыкова? Вон, у тебя сочинения Пушкина в пяти томах, кажется, более раннего года издания… ну-ка, поглядим… так и есть: 1882 год, московское издательство Анского. О! А вот, к примеру, трехтомные сочинения Хмельницкого – издание Смирдина 1849 года, правда, изрядно потрепанное. Постой-ка, постой, а Даль которого года?.. Эге, «напечатана по приказанию г. Министра Внутренних Дел. 1844». Кстати, если тебе интересно, то мне не понаслышке известно, что набрана она была всего в десяти экземплярах. И наверняка сохранились из них далеко не все.
– До нас дошел единственный, – уточнил Безакциз-ный, – тот, который сейчас перед вами.
– Стоит, поди, немерено, – уважительно кивнул черт. – Отчего же выбор пал на Щедрина? Или ты мне, любезный, какой подвох готовишь? Не советую.
– Никакого подвоха! – с обидой в голосе воскликнул Семен Маркович. – Вы ж меня задергали совсем, вот я и схватил первую, что попала под руку. Наверное, сработала мышечная память – я Салтыкова-Щедрина частенько перелистываю, нравятся мне и автор, и издание.
– Мышечная память, говоришь? – с сомнением прищурился Мальфас. – А поменять, скажем, на Хмельницкого не желаешь?
– Желаю, – с готовностью согласился Семен Маркович.
– Впрочем, раз выбрал, пускай так оно уже и остается. Тэ-эк-с, – потер руки дьявол, – значица, теперь подпишем мы с тобою договор – и все.
С этими словами барон ткнул рукой куда-то влево, послышался звук, как если бы рвали тонкую материю, и неожиданно добрая половина его руки исчезла, точно растаяв в пространстве. Но уже через мгновение рука была на месте, а синюшные пальцы намертво сжимали пергаментный свиток. В комнате остро пахнуло сероводородом.
– У вас там всегда так пахнет? – обеспокоился Безакциз-ный.
– Не всегда. Только если ветер с Гехиномской пустыни. А когда со стороны Коцита дует – так и ничего. Подписывай давай, – пояснил Мальфас, вручая свиток.
– Позвольте! Надо бы сначала ознакомиться с документом, хотя бы для порядка.
– Давай, – хмыкнул черт, – знакомься, адвокатская душа.
Семен Маркович развернул пергамент и принялся читать вслух: «I. Мы, всемогущий Люцифер, император Адских земель, король Тьмы, герцог всех окаянных, сегодня, в лице Нашего полномочного представителя барона Мальфаса, заключаем Договор о союзе с Семеном Марковичем Безакцизным, который теперь находится с Нами. И Мы обещаем ему любовь монахинь, цветы девственности, милость властителей, всемирные почести, удовольствия и богатства. Он будет вступать во внебрачные связи каждые два дня; увлечения будут приятны для него. Он будет приносить Нам раз в год дань, отмеченную его кровью; он будет попирать ногами реликвии церкви и молиться за Нас. Благодаря действию этого договора он проживет счастливо сто восемнадцать лет на земле среди людей и, наконец, придет к Нам, понося Господа.
II. Мой хозяин и господин Люцифер, в обмен на вышеупомянутые обещания я признаю Тебя как моего Господа и князя и обещаю служить и подчиняться Тебе в течение всей моей жизни. И я обещаю Тебе, что я буду совершать столько зла, сколько смогу, и что я приведу многих к совершению оного. Я отрекаюсь…»
– Бредятина какая-то! – не дочитав документа, воскликнул Безакцизный и швырнул свиток на диван. – Тут надо все переделать.
– Полегче, любезный, – нахмурился Мальфас. – Ишь, ушлый выискался! Десять веков всё всех устраивало, а ему, вишь, бредятина… Договор типовой, нельзя в нем ничего менять.
– Десять веков! – всплеснул руками Семен Маркович. – Да он лет двести уже как устарел. На кой мне, к примеру, любовь ваших монахинь? А что это еще за «цветы девственности»? Как прикажете понимать сей эвфемизм? Потом, я вовсе не хочу каждые два дня вступать во внебрачные связи. В моем-то возрасте! И вообще, с этим делом я как-нибудь сам… А на кой, простите, черт вменять мне в обязанность «попирание ногами реликвий Церкви»?! Эдак я, пожалуй, всю выторгованную жизнь где-нибудь в психушке проведу, типа маркиза де Сада! Наконец, договор просто юридически некорректен и даже противоречит нормам гражданского законодательства. Где обязанности сторон, ответственность, форс-мажор?! Опять же, существенные условия: предмет договора, цена товара, порядок, сроки и размеры платежей – все как-то нечетко, размыто или отсутствует вообще. А существенные условия должны быть прописаны ясно и недвусмысленно – чтобы исключить возможность двойного толкования в последующем. Кроме того, ни слова не сказано про то, сохраняется ли за мной на весь срок действия договора молодость или же я буду стариться в обычном порядке? Хорошенькое дело! Или вот тут, в самом начале, в преамбуле, отмечено, что вы уполномоченное лицо Люцифера. А доверенность ваша где, м? В таком случае к договору непременно должна прилагаться доверенность!
– Ты что же, – рыкнул дьявол, – сомневаешься в моих полномочиях?
– Не в том дело, – отмахнулся Безакцизный, – однако доверенность приложить все одно следует. Дабы подтвердить, что подписант – уполномоченное лицо; в противном случае договор могут счесть оспоримым. А оно нам надо?
– Ладно, будет тебе доверенность, – подумав, проворчал барон Мальфас. Видимо, юридическая риторика и доводы адвоката его все же впечатлили.
– Послушайте, господин барон, – предложил Семен Маркович, поднимая пергамент с дивана, – давайте поступим так: я сейчас сяду и прямо здесь, на месте, подготовлю новый договорчик. Уверяю, много времени это не займет. Минут пятнадцать-двадцать от силы. Зато уж он будет полностью соответствовать и нормам права, и обычаям делового оборота.
Барон Мальфас с минуту пристально разглядывал Безак-цизного, а потом махнул рукой.
– Время пошло.
Адвокат метнулся в другую комнату, притащил ноутбук и, плюхнувшись в кресло, картинно встряхнул кистями, словно пианист перед выступлением. Затем принялся стрекотать по клавиатуре столь стремительно, что правда, не прошло и получаса, как новый вариант договора был готов и распечатан в двух экземплярах.
– Вот, – заявил Семен Маркович, протягивая листы барону, – такое соглашение я готов подписать хоть сейчас.
Дьявол взял один экземпляр и принялся с сомнением просматривать.
– Тэк-с, тык-с, тык-с, «в дальнейшем именуемый «Покупатель»»… – сосредоточенно бубнил он себе под нос, – тэк-с… «далее по тексту «Продавец»»… тэк-с, тэк-с… «совместно именуемые – «стороны»»… тэ-эк-с, «предмет договора: Продавец обязуется… бессмертную душу, далее именуемую «товар»»… Покупатель, в свою очередь, гарантирует…»; что ж, годится. Тэк-с… «Ограничения и обременения»… «Права сторон»… Ну, это понятно… тут тоже… ладно, пускай… гм, впрочем, пускай его… тык-с, тык-с… ага, вот: «Обязанности сторон». Читаем… тэк-с, тэк-с, тэк-с… Ну, что же, – резюмировал он наконец, – несколько для меня непривычно, по-новомодному, но, полагаю, можно подписать и в таком виде. Вот только согласую с руководством.
– А это долго?
– Черт его знает, – ответил черт и провалился сквозь паркет.
На сей раз ждать пришлось действительно немного дольше, а может, Семену Марковичу это только так показалось; он нервно расхаживал по квартире, когда раздался звонок в дверь.
– Кого еще черт принес, – проворчал адвокат, – так не вовремя.
На пороге стоял барон Мальфас.
– Измаялся небось? – спросил он и подмигнул мутным покойницким глазом.
– Оперативно вы, – признал Семен Маркович.
– Начальство требует, приходится рвать когти, – ухмыльнулся тот и протянул Безакцизному экземпляр договора; в левом нижнем углу виднелся явственный отпечаток раздвоенного копыта, а рядом, в скобочках, значилось: «Велиал II Безъяремный».
– Это… э-э, пятно, так понимаю, означает, что договор согласован? – уточнил Семен Маркович.
– Правильно понимаешь. Ну-с, а вот и доверенность. Садимся подписываем?
– Сейчас. У меня как раз есть ручка со специальными несмываемыми чернилами, берегу для особо важных документов, – засуетился Безакцизный.
– Семен Семеныч! – иронически протянул черт.
– Ах, ну да, конечно, разумеется, – догадался Семен Маркович и смущенно добавил: – Я крови боюсь.
– Здрасьте! – еще больше развеселился бес. – Как из клиентов ее литрами пить, он не боится, а тут – нате, перетрусил. Давай сюда руку! Левую, не правую. Вот так.
Когда все было кончено, барон сунул свой экземпляр договора в карман и молча направился к выходу. Уже за дверью он обернулся и, пристально глядя Безакцизному в глаза, заявил:
– Я еще вернусь.
Через семьдесят семь лет, когда Председателю межпланетной гильдии адвокатов и видному общественному деятелю Семену Марковичу Безакцизному стукнуло сто восемнадцать, к воротам его загородного замка припарковался аэрокатафалк фирмы «Харончик и сыновья»; из катафалка вышел незнакомый Председателю покойник и приветственно помахал камере наблюдения.
– Не ждал, старый греховодник? – злокозненно поинтересовался усопший, представ перед Семеном Марковичем.
– Как можно, васьсиясь, разумеется, ждал, – отвечал Бе-закцизный. – Уже и сигарку припас – «Кабаньяс», как вы любите.
– Очень мило, – усмехнулся барон Мальфас. Из-за того, что лицевые мышцы слушались его плохо, улыбка вышла чуть натянутой. – Но не будем тратить время, ты и так им от души попользовался. – Дьявол окинул взглядом роскошные апартаменты. – Ишь, прямо Валтасаров дворец. А ты нисколько не изменился, даже помолодел, курилка, – добавил он, хлопая адвоката по плечу.
– Так предусмотрено соглашением. Что ж, пройдемте в библиотеку?
– Зачем это? – удивился черт.
– Ну как же – сверимся с условиями договора, вдруг какая накладка. Или коллизия.
– Какая, к дьяволу, коллизия? – нахмурил брови барон. – Наша сторона свои обязательства выполнила, теперь черед за тобой, пробил час платить по счетам – упала стрелка, сделано, свершилось. И не вздумай увиливать, даже не пытайся!
– Мне все же кажется, что вы несколько торопите ход событий. И превратно толкуете условия нашего договора. Впрочем, пойдемте в библиотеку, там все и проясним.
Дьявол мрачно хмыкнул, но пошел следом за адвокатом.
– Ну, где договор? – с раздражением спросил Мальфас. – Смотри, если там какие подчистки, так второй экземпляр у меня – сверим.
– Как же вы плохо обо мне думаете! – поразился Семен Маркович. – Подчистки, фи! А договор – вот он. Так, читаем… бла-бла-бла… ага, вот: «…Покупатель обязан: предоставить Продавцу земную жизнь общим сроком (считая с рождения и до дня смерти), равным возрасту седьмого тома сочинений М. Е. Салтыкова (Н. Щедрина), изданного в г. С.-Петербурге, в типографии М. М. Стасюлевича, в 1889 году, каковая книга является неотъемлемым Приложением к настоящему Договору и подлежит дальнейшему хранению у Продавца».
– Ну? И что дальше? – нетерпеливо бросил барон.
Вместо ответа Семен Маркович подошел к книжным стеллажам и, отключив защитное поле, бережно взял в руки знакомый том в кожаном переплете с бантами.
– Вот она, родимая моя, – любовно проворковал он, протягивая книгу Мальфасу, – сто девяносто пять лет, а она все как новая.
Дьявол раздраженно выхватил у него из рук фолиант.
– В чем подвох? – спросил он через минуту, тщательно оглядев и даже обнюхав книгу.
– Никакого подвоха, помилуйте! – обиженно округлил глаза адвокат. – Просто мы же с вами уговорились, что проживу я столько же, сколько лет этой книге. А сколько ей лет? Правильно, сто девяносто пять. Мне же сегодня всего сто восемнадцать исполнилось. Вот и выходит, что поторопились вы со своим визитом!
– Постой-ка, постой, – озадаченно произнес черт, – что ж это получается? Это значит, что когда тебе стукнет сто девяносто пять лет, книга состарится вместе с тобой и тем самым срок твоей смерти снова отодвинется на очередные семьдесят семь лет? Ты что же, собрался жить вечно?!
– Не совсем так, – хихикнул адвокат, – ведь когда-нибудь книга рассыплется в прах. Надеюсь только, что это произойдет не скоро – я за ней тщательно ухаживаю: берегу от пыли, регулярно проветриваю, корешок смазываю пчелиным воском и ланолином. Так что вы давеча правы были: мой выбор пал на эту книгу не случайно, просто она из всего моего собрания находилась в самом идеальном состоянии, да и качество материалов, из которых она изготовлена…
– Шалишь, брат! – перебил его черт. – Я, между прочим, в пекле не блины пек – было время, чтобы поизучать ваши законы – знал ведь, с кем имею дело. Так вот, согласно части третьей статьи сто пятьдесят девятой Гражданского кодекса, что действовал на момент заключения нами сделки, устные… договоренности сторон также имеют силу.
– Ну и что? – пожал плечами Безакцизный. – Мы и в устной форме оговорили ровно то, что записали потом в договоре.
– Э нет, – заупрямился Мальфас, – я помню прекрасно: изначально речь шла именно о ста восемнадцати годах.
– Неправда! Я юрист, и словами не бросаюсь.
– А вот мы это сейчас проверим, – заявил дьявол и принялся выводить руками замысловатые пассы. Через мгновение посреди библиотеки сформировались две полупрозрачные фигуры – давно убиенного псевдо-Тойфеля и адвоката Безакцизного. «Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге», – глухим, словно дальнее эхо, голосом произнес призрачный двойник Семена Марковича.
– Видите, видите! – с ликованием воскликнул последний. – Конкретной цифры я не называл. И слов о том, что речь идет о возрасте книги на момент заключения сделки, тоже не прозвучало.
– Но ты не утверждал и обратного.
– Правильно. Эту мою фразу можно толковать двояко, поэтому следует обратиться к письменному документу – договору…
– Но в нем тоже нет никаких цифр! – прорычал Мальфас.
– В соответствии со статьей четыреста тридцать первой Гражданского кодекса, во внимание должно принимать буквальное значение содержащихся в договоре слов и выражений. А буквальное истолкование – мое!
Барон Мальфас некоторое время молча смотрел на Безакцизного, а потом увещевательно произнес:
– Ну ты что, и вправду настроился на вечную жизнь? Подумай хорошенько, про вечного жида вспомни. Ведь вечная, нескончаемая жизнь – это проклятие; ты же взвоешь от скуки. Предлагаю компромиссное решение…
– Бросьте! – в свою очередь перебил его адвокат. – Бросьте, господин барон. Проклятие и скука – это для бездельников да глупцов, для тех, которые и в отмеренный-то им срок скучают да маются. Работать надо, дело делать, оно тогда и нескучно вовсе. В конце концов, мир, вселенная – бесконечны; чем не безграничный полигон для вечного познания? Вот я, к примеру, за свои сто восемнадцать лет совсем не пресытился… Э, да вы, ваше сиятельство, вижу, расстроились. Что, попадет вам от руководства? Кто ваш непосредственный-то начальник? Князь Ада Велиал Безъяремный? Он, если не ошибаюсь, из херувимов будет, то бишь второй чин первого легиона ангелов бездны? Хе-хе, как видите, пока вы штудировали право, я в основы демонологии вникал, тоже не терял времени-то…
– С чертом шутки шутить вздумал?! – рявкнул дьявол, тряся указательным пальцем перед самым адвокатским носом. Вдруг кончик его пальца покраснел, раскалившись точно кузнечный оковалок, и он с силой ткнул им в драгоценный том. Раздалось шипение, остро пахнуло серой, и книга – вся и разом – полыхнула синим адским пламенем.
– Библиотеку мне не пожги, нехристь! – всполошился Семен Маркович.
– Я черт, а не Геббельс.
Через две секунды от седьмого тома сочинений Салтыкова-Щедрина осталась лишь горстка серого пепла. Черт дунул на нее – и та рассеялась по комнате невесомым облачком.
– Ну что?! – торжествующе воскликнул он. – Понял теперь, как с Нечистым тягаться, протокольная душа? Так и быть – дополнительные семьдесят семь лет сверху ты себе отыграл, черт с тобою – я добрый. Зато когда я заявлюсь к тебе в следующий раз, книги – твоей спасительницы – у тебя уже не будет. Что предъявишь ты мне тогда? И вот тогда – тогда тебе придется отправиться со мной, в самое Пекло, ох, и там-то мы – ла-ла-ла! – повеселимся от души, от души!
С этими словами дьявол, видимо, не в силах сдержать эмоции, закружил по библиотеке, приплясывая и мурлыча себе под нос на мотив «Сатана там правит бал»: «Ла-ла-ла-ла! Ла! Ла-ла!»
Все это время Семен Маркович внимательно, с легким сочувствием, наблюдал за бароном, а потом, откашлявшись, произнес:
– В принципе, я мог бы и не информировать вас сейчас, но ваши визиты всякий раз сопряжены с появлением трупов, а я их, извините, с трудом перевариваю.
– О чем это ты? – спросил черт, прерывая победную пляску.
– По ходу нашего прошлого разговора вы сами отметили, что выбранное мной издание не является уникальным. Мне и впрямь не составило особого труда отыскать и приобрести другой экземпляр этой самой книги. Так что том, которому вы сейчас устроили столь эффектное аутодафе – дубликат.
– Врешь! – взревел дьявол; когда бы в теле, в котором он сейчас пребывал, оставалась хоть капля крови, он наверняка побагровел бы от злости, а так лицо его только еще сильнее налилось трупной синевой, местами даже позеленев. – Где тогда оригинал?! Изволь предъявить!
– Оригинал сохраняется в банковском сейфе, запаянный в платиновую капсулу.
– Адрес банка! Живо! Я должен удостовериться!
– Разумеется, – согласился адвокат, с готовностью называя Мальфасу адрес, – только, прошу вас, держите себя в руках, не надо больше актов вандализма, имейте в виду…
Но дьявол, не обращая на Безакцизного внимания, как давеча сунул левую руку по самое плечо куда-то в иное пространство и принялся лихорадочно там шарить. Неожиданно он пронзительно взвизгнул и поспешно, изрыгая хулу и проклятия, выдернул руку. Семен Маркович с удовлетворением отметил, что материализовавшаяся конечность изрядно обуглилась и аж дымится.
– …имейте в виду, – закончил адвокат, – что капсула с книгой помещена в сосуд со святой водой.
– Чертов, чертов адвокат!!! – завопил барон, тряся искалеченной рукой. – Хитрожопая бестия! Твое место в аду! У тебя же Пятый Росшеп Злых Щелей на лбу отпечатан! Чтоб тебя черт побрал! Ну, погоди – ужо я тебе!..
Так и не конкретизировав до конца своей угрозы, дьявол в дыму и пламени провалился сквозь пол – вероятно, на ковер к руководству. И более уже никогда Семена Марковича Безакцизного не тревожил.
Потому что недаром говорят: хороший адвокат и черта закружит.
Виталий ФИЛЮШИН
НАСЛЕДНИК ПОСЛЕДНЕГО МАГА
Интрига хрустальных черепов
От переполняющих эмоций в этот летний день сознание Семена было на «седьмом небе». Собственно, и тело не отставало, пребывая в салоне самолета.
Как замечательно покинуть Богом забытый городишко! Жизнь ради существования – это вчерашний день. Уже сегодня он будет в столице! Семен верил: это переломный момент в его судьбе, а иначе зачем Богу были угодны события последних дней.
В этот понедельник, после рабочего дня, он сидел у себя в общежитии, смотрел телевизор. Размышлял, кому бы из знакомых девушек позвонить. Холостяцкая жизнь всегда сопряжена с нехваткой женского внимания.
Перебирая в уме лица барышень, одновременно «прыгал» пультом с канала на канал. Как назло, все программы были неинтересны. В конце концов оставил ОРТ. Игорь Кваша вел передачу «Жди меня». В студии встретились две изрыдавшиеся тетки. Их печальная, задушевная история пробрала весь зал; публика, улыбаясь, смахивала обильные слезы. Семен проморгался – нет, никак не идут скупые мужские слезы из его глаз.
Маша Шукшина усадила встретившихся за столик. Кваша дал слово залу. Как по команде, сидящие подняли вверх фотографии разыскиваемых. Маша протянула несчастным микрофон…
Семен, позабыв о своих амурных планах, увлекся передачей. Микрофон перешел к очередному оппоненту. Это был мужчина лет сорока пяти. Не пытаясь вырвать микрофон, как это делали другие, заговорил:
– Я представляю интересы Григория Алексеевича Шульги, двадцать четвертого года рождения. Он разыскивает своего брата Льва Алексеевича Шульгу, двадцать пятого года рождения.
Семена тогда как током ударило – да это же старший брат его деда. Лев Алексеевич, дедушка Семена, скончался два года назад, до последнего вдоха сожалея, что так и не нашел своего брата. Семен засуетился, ища ручку и бумагу. Как назло, под рукой не было ни того ни другого. Чертыхаясь, схватил газету и крем для обуви. Открыл банку с черной пастой и макнул в нее палец. Теперь он был готов записать телефон программы в любую секунду. После работы с залом Маша Шукшина продиктовала контактный телефон. Семен пальцем записал на газете заветный номер. Не раздумывая, тут же позвонил…
Уже на следующий день он общался с двоюродным дедом по телефону. Говоривший с Семеном старик вначале несколько недоверчиво отнесся к объявившемуся родственнику. Но стоило Семену рассказать про пятьдесят четвертый год – именно тогда братья Шульги потеряли друг друга, – как старик на том конце провода оживился. После ответов на ряд каверзных вопросов престарелого родственника Семен был признан внуком!
Дед жаловался, что безнадежно болен, а нажитое добро оставить некому – Бог не дал детей. Расчувствовавшись, Семен сгоряча пообещал как можно быстрей выехать к нему в Москву.
Без сожаления уволившись с работы по собственному желанию, Семен отправился в деревню к родителям. С крыльца огорошил отца с матерью радостной новостью о «найденыше». После счастливых ахов и вздохов матери отец дал сыну пол-литровую банку. Внутри стеклянного сосуда, скрученные в рулончик, покоились доллары США. Зная, каким трудом достались родителям эти деньги, сын пытался отказаться принять помощь. Но отец с матерью были непреклонны, тем более часть из этих средств надо было передать Юлии.
Сестренка Юлька уже год как училась в МГУ на юрфаке, пребывая на полном иждивении родителей и Семена.
