Текст книги "Искатель, 2007 №4"
Автор книги: Александр Юдин
Соавторы: Владимир Гусев,Виталий Филюшин,Иван Мельник,Владимир Стрижков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Взяв деньги, Семен наотрез отказался везти с собой рюкзак с картошкой и тушенкой, насилу убедив «стариков», что этого добра хватает везде. Родители еще долго суетились, пытаясь всучить сыну то одно, то другое. Наконец, успокоившись, отец позвал Семена в комнату на серьезный разговор.
– Сынок, вот хочу рассказать тебе про брата дедова. Мы как-то всё молчали, не затрагивая этой темы. Сначала не хотели лишний раз напоминать твоему деду о пропавшем брате. Потом, когда он умер – царство ему небесное, – не было причины говорить о былом…
Отец закурил, прищурился от дыма и после минутного раздумья продолжил:
– Странный он был, мой дядька! До пятьдесят четвертого года мы жили в Китае – ты знаешь, я рассказывал. Хозяйство все было на моем отце, а его брат показывался в русском селении крайне редко. Всё в каких-то разъездах бывал. Уже позже отец рассказал, что дядя Гриша исколесил весь Китай, Тибет и Индию. Он был помешан на древних знаниях о знахарстве и различных видах магии. Когда дядька отсутствовал, наш дом лишний раз никто не посещал. А когда он появлялся, вся улица словно вымирала. Уж больно боялись его односельчане. Он даже внешне вызывал страх. Посмотришь, бывало, в его серые глаза, и холодок по спине пробирает, хотя, насколько помню, всегда был с нами добр и ласков. Отец рассказывал, селяне хоть и чурались его брата, но нет-нет да и обращались за помощью. То змей им надо было прогнать с земли перед пахотой, то безнадежно больного излечить. А однажды к нему за помощью пришли братья Морозовы – три эдаких здоровяка. Их отец днем раньше отдал Богу душу. Они жаловались, батька, мол, помер и не успел сказать, куда припрятал золотишко, намытое по сибирским рекам еще в царские времена. Братья Морозовы обещали одну треть золота отдать, если дядька поможет им. Он и согласился, взял в помощники моего отца, и пошли они впятером к покойничку. Не знаю, что да как происходило, но отец уверял, Григорий заставил мертвеца отвечать на вопросы. Жуть была страшная! И ведь усопший поведал, где закопал золотишко. Морозовы были мужики прижимистые, но от греха подальше отдали обещанную долю, всю, до последнего грамма. Не знаю, что в этой истории правда, а что – вымысел. Твой дед любил, мягко говоря, приукрасить свои рассказы…
Отец закурил новую сигарету, думая о чем-то своем. Затем, словно опомнившись, продолжил монолог:
– Мне было девять лет летом пятьдесят четвертого. Тогда открыли границу между Россией и Китаем для въезда бывших эмигрантов. Отец с дядькой решили вернуться на родину. В то время в Китае проживало много русских, и почти все устремились на земли предков. На советской стороне, в приграничном городе Наушки, было не протолкнуться среди приезжих русских «китайцев». Власти быстро решили проблему с перенаселением города. С помощью солдат загоняли всех в теплушки и составами отправляли кого на поднятие целины, кого на освоение Сибири… Тогда, в Наушках, братья и потеряли друг друга. А отец мой с семьей попал сюда, в Курганскую область…
Бортпроводница объявила о скорой посадке и попросила пристегнуть ремни…
Для Семена последние минуты полета были равносильны нескольким часам. Время будто остановилось. Наконец авиалайнер плавно коснулся шасси земли и начал торможение. Аэропорт Домодедово потряс Семена своими размерами и многолюдностью. В первые секунды, выйдя из «приемника» в зал, парень потерялся, но, вспомнив, что его должны встречать, окинул взглядом снующих вокруг людей. Справа от Семена невдалеке стоял мужчина из «телевизора». Он держал в руках картон, на котором было начертано «Шульга Семен». Все сходилось, это встречают его!
– Здрасьте, кхе-кхе, не знаю, как вас зовут… – подойдя к встречающему смущенно начал разговор Семен.
Незнакомец обернулся, его лицо тронула легкая улыбка. – Вы Шульга? – вопросом на вопрос ответил мужчина. Семен утвердительно кивнул.
– Рад познакомиться, я личный адвокат вашего дедушки, Роберт Васильевич Чистотелов, – представился юрист.
Молодой человек пожал протянутую руку. После приветствия адвокат нахмурился:
– Видите ли, Семен Константинович, ваш дедушка – Григорий Алексеевич… – мужчина выдержал трагическую паузу, глядя в глаза Семена, – …я сожалею, он умер.
У Семена от неожиданности с плеча упала сумка. Мир как-то потемнел вокруг. Те радужные перспективы, что он связывал с этой поездкой, померкли.
– Мне действительно очень жаль, Семен Константинович. Давайте пройдем в машину. Пока едем, успокоитесь немного, придете в себя.
Молодой человек машинально подобрал с пола сумку и на негнущихся ногах пошел за Чистотеловым.
Действительно, поездка по Москве несколько привела парня в себя.
– Роберт Васильевич, а, собственно, куда мы едем, на кладбище?
Адвокат горько усмехнулся вопросу парня.
– Нет, Семен, в ваш дом на Кутузовском проспекте. Григорий Алексеевич успел завещать его вам, все бумаги по этому делу у меня. Не хотите ли ознакомиться сейчас?
У Семена гулко забилось сердце. «Не все, значит, потеряно, я остаюсь! – пронеслось в уме уже было отчаявшегося Семена. Одновременно с радостью у молодого человека возникло ощущение вины. – Чему я радуюсь? Умер хоть и не знакомый, но родной человек, а я, гадкий червь, рад привалившему богатству».
Роберт Васильевич, словно прочитав терзания наследника, успокоил последнего:
– Не мучьте себя, все мы смертны, и нет ничего зазорного в том, что вы получили приличное наследство, – сказал юрист и похлопал парня по плечу.
Он открыл портфель и достал папку с бумагами. Увидев приготовления адвоката, Семен умоляюще на него посмотрел.
– Так и быть, дела подождут. Я, собственно, никуда не тороплюсь. – Вся разложенная документация быстро перекочевала обратно в кожаный портфель.
Оставшуюся дорогу ехали молча. Машина долго петляла по столице, пока наконец не свернула во дворы.
– Все, приехали! – констатировал Роберт Васильевич.
Перед вышедшим из «Волги» Семеном стоял двухэтажный бревенчатый дом. Первый этаж, собственно, был не виден, его скрывал двухметровый кирпичный забор. Семен окинул взором окрестности. Вокруг старые кирпичные и новые панельные здания. Удивительно, как дедов дом затерялся среди многоэтажек. Словно тот клочок земли, на котором он разместился, был заговоренный. Его не коснулась участь других строений, снесенных под новостройки.
Роберт Васильевич подошел к калитке, если таковой можно было назвать дверь из толстых досок, мастерски окованных железом, и позвонил.
За забором послышались неспешные шаги.
– Кто там? – раздался мужской голос со стороны двора.
– Володя, открывай! Это я, Роберт!
Ожидающие услышали скрежет открывающегося стального засова. Дверь распахнулась. Перед Семеном предстал коренастый мужичок небольшого роста. На вид ему было лет тридцать пять – сорок. Добродушное широкоскулое лицо с близко посаженными щелочками глаз расцвело в улыбке. Чем-то эта улыбающаяся физиономия с копной прямых рыжих волос напомнила Семену Страшилу из детской сказки «Волшебник Изумрудного города». Адвокат обернулся к Семену, поманил к себе рукой.
– Владимир, как ты понял, это и есть Семен Константинович. – Роберт Васильевич положил руку на плечо парня. – А это, – он кивнул в сторону открывшего калитку, – Владимир. Так сказать, управляющий по дому.
Управдом приосанился, выпрямив спину, и гордо задрал подбородок, словно его нарекли царской персоной. Семен пожал поданную огромную кисть шатена. После краткой церемонии троица прошла в дом.
Переступив порог, Семен присвистнул от удивления. Здесь было чему подивиться. Несмотря на внушительные размеры дома, внешне он выглядел скромно. Но вот внутреннее убранство и отделка превзошли все ожидания.
По левую руку от вошедших на второй этаж шел лестничный пролет. Все, начиная от ступеней и заканчивая перилами и балясами, было выполнено из красного дерева. Семен задрал голову. Над ним отсутствовал потолок первого этажа. Потолочный проем был окаймлен на втором этаже по периметру перилами. С потолка верхнего этажа по центру проема на цепи свисала люстра в виде колеса от конной телеги.
– Наверху спальная комната покойного, кабинет для приема посетителей и помещение – мы называем его живой уголок, – пояснил Владимир, заметив интерес Семена к верхней половине здания.
Семен опустил очарованный взгляд. Холл, в котором оказалась троица, войдя в дом, был сплошь и рядом заставлен антиквариатом. Впечатление, что дед занимался скупкой-продажей дорогих старинных вещей.
– Проходите в каминную комнату, я сейчас принесу обед, – пригласил Владимир и удалился в инкрустированную дверь слева от лестницы.
Роберт, как человек, неоднократно посещавший этот дом, пошел впереди. Каминная комната была меблирована под стать названию. Две стены напротив углового камина, отделанного мрамором, были заставлены стеллажами с книгами. Посреди комнаты на дорогом паркете стоял круглый низкий стол на гнутых ножках. Его окружали пять кресел. В центре стола стоял высокий канделябр на пять свечей. Рядом с камином застыло кресло-качалка с уложенным на сиденье пледом. Семен обратил внимание на кованые каминные принадлежности и шикарные часы над топкой. Сунув руки в карманы джинсов, Семен прошел по комнате. Подойдя к столу, достал зажигалку и зажег свечи канделябра. Полировка стола словно вспыхнула от пылающих фитилей. На круглом поле столешницы Семен увидел странный простой фрагмент: по центру вписанный один в другой были изображены два треугольника. Вершины внутреннего упирались в стороны внешнего треугольника. Семен указал на находку адвокату:
– Это что, узор или какой-то символ?
Роберт, удобно устроившись в кресле, сморщил лоб в раздумье.
– Ваш дедушка был очень сильным духовно человеком и в то же время крайне мнительным. Думаю, этот знак – какой-то символ, оберег, одним словом.
Двери в комнату распахнулись, и вошел Владимир с полным подносом.
– Минуту терпения, господа, я сейчас мигом накрою обед. Я случайно услышал ваш вопрос, Семен Константинович, так вот – это действительно оберег, причем достаточно сильный, чтобы противостоять любым магическим проникновениям в эту комнату. – Поясняя природу рисунка, управдом сервировал стол.
– Ха, маразм какой-то! – хихикнул Семен, взглянув на Роберта и ожидая поддержки.
Адвокат даже не улыбнулся, пропустив иронию Семена мимо ушей. Шульга почувствовал себя неловко. Владимир, опорожнив поднос, вновь удалился на кухню.
– Роберт Васильевич, давайте, наверное, разберемся с бумагами, а не то, боюсь, после обеда плохо буду соображать, – сев рядом с Робертом в кресло, предложил Семен.
Адвокат зашуршал документами. Откашлявшись, словно оратор перед речью, обратился к Семену:
– Я уполномочен зачитать вам, Семен Константинович, заверенное нотариально согласно законодательству Российской Федерации завещание Григория Алексеевича Шульги.
«Я, Шульга Григорий Алексеевич, настоящим документом завещаю после моей смерти все движимое и недвижимое имущество Семену Константиновичу Шульге – моему родственнику.
Денежные средства на валютном счете банка «Менатеп» в размере трехсот сорока семи тысяч долларов США завещаю:
Белохвостиковой Татьяне Геннадьевне, 1972 года рождения;
Круглову Михаилу Дмитриевичу, 1926 года рождения;
Шульге Семену Константиновичу.
Этим лицам причитается по одной третьей части от названной суммы…»
Подошедший Владимир, стараясь не шуметь приборами, накрывал стол. Адвокат на секунду бросил взгляд на управдома и продолжил чтение:
«Богданову Владимиру Афанасьевичу завещаю комнату в моем доме, где он проживал в течение семи лет.
Всем не указанным в данном завещании лицам, независимо, будь то друзья или родственники, – в наследстве отказываю.
Настоящее завещание написано мной без принуждения в здравом уме и твердой памяти».
– Вот, собственно, и все завещание, Семен Константинович и Владимир Афанасьевич. Остается добавить, что в полное владение описанным имуществом вы оба можете вступить только после полугода от момента смерти подписавшего этот документ. Ничего не попишешь, друзья, таковы правила. Вам с Владимиром полагаются копии этого документа, заверенные нотариусом. Завтра же я предоставлю вам по экземпляру.
– Позвольте спросить, Роберт Васильевич. В завещании указаны еще двое людей. Кто они, если это не секрет? – скребя вилкой по пустой тарелке, поинтересовался Семен.
Адвокат, убирая бумаги в портфель, пожал плечами.
– Господина Круглова я не знаю – наверное, старый приятель покойного. А вот тридцатидвухлетнюю барышню Татьяну имел удовольствие лицезреть… – Управдом, как показалось Семену, хихикнул, услышав слова адвоката. – Опуская подробности, скажу, что с этой дамой Григорий Алексеевич счастливо прожил в гражданском браке четыре года.
– Да уж… – иронично подтвердил Владимир. – Я эту стерву и на порог бы не пустил. Красивая, зараза, – это точно, но ум весь промеж ног находится. Последнее время Григорий Алексеевич сильно с ней ссорился, а потом и вовсе выпроводил. Но, видишь, оставил-таки ей на жизнь. Как пить дать, у нее все сквозь пальцы уйдет. Помяните мое слово, она еще будет пытаться претендовать на жилье!
«Ни фига себе, дед-то у меня лихой бабник, значит, был», – с гордостью отметил про себя Семен и обратился к негодующему:
– Все это в прошлом, Владимир. Она нам не помеха, если я правильно понял Роберта Васильевича.
Адвокат подтвердил, что опасаться притязаний на наследство бывшей сожительницы усопшего не стоит.
Владимир открыл блюда.
– Угощайтесь, господа. Я приготовил рассольник и запеканку из крольчатины. Знаете, чем хорош этот рассольник? У-у-у, он замечателен своим неповторимым вкусом. А весь секрет в оливках и дольках лимона…
Роберт Васильевич усмехнулся в свои тонкие аккуратные усики.
– Знаю я тебя, Владимир, ни за что не расскажешь секреты своей кухни.
Семен налил себе половник расхваленного блюда, попробовал… Действительно, вкус блаженства. И как только он произнес с восхищением: «Да, Вольдемар, без колдовства здесь не обошлось!» – с обоими сотрапезниками произошло неладное. Владимир жутко закашлял, колотя себя в грудь. Адвокат, открыв рот, дергался, не имея возможности вздохнуть. Было очевидно – оба подавились. Причем Роберт со своей проблемой сам справиться явно был не в состоянии. Семен соскочил с кресла, подбежал к сидящему адвокату. Обхватив сзади туловище обеими руками, резко прижал дергающееся тело к себе, стараясь надавить сцепленными кистями под солнечное сплетение. Роберт охнул, из его рта пулей вылетела оливка. Семен опустил обмякшее тело в кресло. Взял салфетку со стола и вытер испарину со своего лба. Владимир, откашлявшись, смотрел на Семена, открыв рот, его глаза стали не щелочками, а блюдечками. Спаситель сел в свое кресло и как ни в чем не бывало продолжил увлеченно поглощать рассольник.
Роберт, придя наконец в себя, промокнул губы платочком и показал Владимиру жестом, чтобы тот налил ему вина. Семен, уловив знаки адвоката, пододвинул свой бокал к открывающему бутылку Владимиру. Немую сцену оборвал оправившийся адвокат. Подняв бокал, он произнес тост за душу усопшего и выпил все до дна. Причмокнув, обратился к Семену:
– Видите ли, мой друг, Григорий Алексеевич всегда называл Владимира Вольдемаром, а его блюда не иначе как колдовством. Вы представляете, каково было нам услышать ваши слова во время еды. Вот мы и поперхнулись. Впрочем, спасибо, если бы не вы, Семен, я точно последовал бы, извините, вслед за вашим дедушкой. Кстати, если вас интересует место с прахом покойного, то Владимир в курсе, где покоится урна. – Семен молча кивнул. – Я вел четыре года дела вашего деда и, надеюсь, пригожусь и вам. – Адвокат встал из-за стола, протянул визитку Семену. – Извините, к сожалению, у меня еще дела. До скорого.
Роберт направился к выходу, за ним устремился провожать Владимир. В холле хлопнула дверь, и через секунду управдом вернулся к недоеденному обеду. Подкрепившись и слегка захмелев от вина, Семен откинулся на спинку кресла. Владимир ловко прибрал стол и сел в кресло напротив. Он заговорил первым, в голосе явно читалась нервозность:
– Семен Константинович, вы будете продавать дом или останетесь здесь жить?
Наследник, не задумываясь, утвердительно кивнул, пояснив свой жест:
– Естественно, остаюсь, Вольдемар!
Назвав рыжеголового этим производным от его имени, Семен заметил, как того передернуло.
– А как мы поступим с комнатой, что завещал мне хозяин? – продолжая нервничать, спросил Владимир.
– Как-как, не знаю! У тебя самого какие планы?
Коренастый мужичок призадумался, кусая ногти. Пройдясь зубами по большому пальцу правой руки и внимательно осмотрев результат, вкрадчиво заговорил:
– Я помогал Григорию Алексеевичу по хозяйству и в его делах семь лет. Хозяин не посвящал меня в свою работу, но я помню, где что лежит, и ведаю, кого и как кормить. Я не представляю, чем буду заниматься, если вы решите избавиться от меня. Я привык к этому дому.
Семен, слушая, пощелкивал слегка пальцами себя по носу.
– А много он тебе платил? – поинтересовался Шульга.
– Наверное, много. У меня в банке есть счет, и после каждого дела хозяин перечислял на него неплохие суммы. Но это ничего не значит, я готов выполнять свои обязанности безвозмездно. На еду и одежду денег у меня хватит надолго, а там, глядишь, и у вас пойдут дела в гору…
– Хм, ладно, коль так. Меня устраивает такой расклад. Так что ты там говорил, вроде надо кого-то здесь кормить? – вопросом закончил свое решение Семен.
Рыжеволосый заулыбался, приглашая следовать за ним. Семен нехотя встал и побрел вслед за управдомом.
– Я покажу вам дом и наших питомцев, – оглядываясь, оживленно протараторил Владимир.
Знакомство с домом шустрый «управляющий» начал, как и ожидал Семен, с кухни. Изящно инкрустированная дверь слева от лестницы вела в царство кафеля и дорогой кухонной утвари. Владимир увлекся, рассказывая о своем поварском хозяйстве. Семену пришлось поведать о своих небогатых предпочтениях в еде, прежде чем они покинули эту «варочную» комнату. На первом этаже, кроме кухни, каминной и ванной комнат, располагались апартаменты управдома. В спальню Владимира Семен не захотел идти; впрочем, ее владелец и не настаивал.
На втором этаже вдоль перил одно за другим располагались три помещения. За первой дверью находился кабинет покойного деда. На поверхности рабочего стола, как и в каминной комнате, красовались два треугольника. Пять стульев, под стать столу, были из темного дерева. Их можно было бы назвать близнецами, не имей один из них более высокую спинку. Вдоль светло-зеленых стен застыли в рост человека фигуры из черного дерева, отдаленно напоминающие людей. Позади стула с высокой спинкой стояли огромные маятниковые часы. Как и вся мебель в этой комнате, они были облачены в темную породу дерева.
– Ничего себе, веселенький кабинетик, – поковыряв в носу у одной из черных статуй, прокомментировал Семен.
– Это кабинет для приема посетителей, – пояснил Володя.
– Я так и понял! Здесь любой расколется на бабки. Знал дед толк в психологии. Что у нас там дальше?
Следующее помещение оказалось спальней. Завидев огромную кровать, Семен с разбега бросился на нее. Она мягко спружинила, приняв наглеца. Лежа в постели, Семен оглядел комнату. В отличие от других помещений на окне спальни не было тяжелых портьер. Его занавешивали ажурный тюль и прозрачные голубые шторы. У стены напротив возвышался современный платяной шкаф белого цвета. У изголовья с обеих сторон стояло по тумбе. Слева находилась высокая фарфоровая ваза с икебаной. Справа у тумбы стоял торшер с желтым абажуром.
– Мне нравится эта комната, Вольдемар. До этого момента у меня были сомнения, останусь ли я здесь жить, но теперь я уверен. Конечно, если ты, Володя, будешь меня поить утром отменным кофе и сносно кормить. У нас еще есть что смотреть? Где же обещанные питомцы?
Питомцы оказались в третьей, последней, комнате второго этажа.
– Е-мое! – увидев открывшееся взору, пролепетал Семен.
Все огромное помещение было уставлено железными клетками и стеклянными террариумами. Кого здесь только не было! Несколько видов змей, полчища крыс, мышей. Откинув с клетки черный кусок материи, Семен отшатнулся: свисая с перекладины вниз безобразной головой, висели две летучие мыши. Из птиц были небольшой гриф и филин. Большинство обитателей комнаты вызывало омерзение. Единственный, кто понравился Семену, это развалившийся у клетки с мышами кот.
– А это наш любимец, его зовут Рудольф! – Владимир погладил серого котяру. – Он любит уединяться в этой комнате. Я так полагаю, ему нравится действовать на нервы мышам.
Семен склонился над Рудольфом, пытаясь погладить. Кот недовольно вскочил на лапы и, подергивая хвостом, покинул излюбленное помещение.
– Ты смотри, какой своенравный, бестия! Эй, как там тебя, Рональд, что ли? Знай же, животное, дед тебе ни копейки не оставил. Если будешь себя плохо вести и игнорировать нового хозяина, пойдешь таскаться по помойкам! – бросил Семен вслед удалявшемуся коту.
– Семен Константинович, поверьте, он исправится, – заступился за кота Владимир.
– Да фиг с ним, с котом, ты мне лучше скажи, зачем моему деду нужна была эта живность? – спросил Семен, махнув рукой в сторону шуршащих в клетушках тварей.
– Для клиентов. Выполняя различного рода заказы, Григорий Алексеевич часто использовал живой материал.
Выслушав расплывчатое пояснение повара, Семен почесал затылок.
– Вкусовые качества твоих блюд, надеюсь, не от нашинкованных змей.
Предположение Семена вызвало у Владимира отвращение. Прикрыв рот ладонями, он отрицательно покачал головой.
«Почему-то я не верю этим честным с виду глазам. Надо будет держать ухо востро с этим кашеваром», – подумал Семен, покидая зверинец.
– Вольдемар, с меня хватит на сегодня достопримечательностей, веди к телефону, мне надо позвонить сестренке.
Владимир с готовностью пошел впереди. Семен брел за раскачивающимся затылком.
– Да, кстати, хоть один телевизор в этом заведении есть? – озадаченно спросил Семен. Он помнил, что, осматривая дом, не приметил ни одного «ящика».
Спускаясь на первый этаж, управдом объяснил: телевизор стоит в каминной комнате. Неудивительно, что Семен не приметил его, ведь чудо цивилизации находилось в одном из книжных шкафов, наглухо закрытое дверцами.
Телефонный аппарат висел на стене, под лестницей. Тут же под лестничным маршем, спрятанная за громадным фикусом, находилась небольшая дверца.
– Кладовая, что ли? – протягивая руку к телефону, спросил Семен.
Владимир открыл рот для ответа, но в этот момент зазвонил телефон. Семен от неожиданности отдернул протянутую было к нему руку. Но, поколебавшись, взял трубку.
– Здравствуйте, могу ли я услышать Семена Константиновича? – раздался женский голос.
Семен, немало удивившись, что звонят ему, ответил на приветствие и назвался.
– Ах, Семен Константинович, мне очень жаль, что приключилась такая беда с Григорием Алексеевичем. Выражаю глубокое соболезнование. Я звонила Роберту Васильевичу, он сказал, что вы достойная замена покойному. Семен Константинович, я понимаю, насколько вы занятой человек, но это дело жизни или смерти. Спасите меня, бедную женщину!
«Да! Знала бы эта бедняжка, насколько занятой я человек в данный момент, обхохоталась бы», – мысленно усмехнулся он самому себе. Вслух же поинтересовался:
– С кем имею честь говорить?
Барышня на другом конце провода спохватилась и представилась Лидией Федоровной. Семен, войдя в роль достойной замены и занятого человека, попросил женщину подождать, мол, посмотрит свои записи на прием. Через двадцатисекундную паузу обрадовал Лидию Федоровну:
– Вам повезло, завтра в 11.00 у меня «окно» на час, так что милости прошу в гости.
Скорчив рожу, несколько минут выслушивал, как ему признательны и благодарны.
После разговора повесил трубку и хотел было уходить, как вдруг вспомнил, зачем он здесь находится. Набрав номер общежития и попав на проходную, попросил позвать Шульгу Юлию из триста семнадцатой комнаты. Минут десять пришлось ожидать. Наконец знакомый голос спросил, кто звонит.
– А угадай, Юльчонок, с одной попытки!
– Сема! Семочка! Бог ты мой, ты откуда звонишь, из Кургана?
Семен усмехнулся:
– Нет, сестренка, бери ближе, я здесь, в Москве, не хочешь ли увидеть своего брата?
Судя по доносившемуся шуму, Юльчонок от радости каким-то макаром хлопала в ладоши.
– А! А! Конечно, хочу. Ты где, на вокзале?
– Я у себя дома. Не поверишь, у меня в Москве есть свое жилье.
Девушка засмеялась:
– Как же, поверю тебе, болтуну. Приезжай ко мне, что-нибудь придумаю с ночлегом.
Семен с довольной физиономией выслушал заботливую сестренку и выступил со встречным предложением:
– В общем, так, красавица! Бери ноги в руки, садись на такси и дуй ко мне. Обещаю накормить вкусным ужином и предоставить койко-место!
Семен назвал адрес дома и положил трубку.
– Все, Вольдемар! Скоро ко мне приедет сестра, дуй на кухню и готовь что-нибудь экстравагантное, хоть Рудольфа зажарь, но чтобы это было твое лучшее блюдо, – распорядился Семен, хлопнув по спине управдома. – А я пока в каминной покопаюсь на книжных полках.
Когда раздался звонок, оповестивший о прибытии гостьи, Семен раскачивался в кресле-качалке, листая старый увесистый том «Через Гоби и Хинган». Подпрыгнув, молодой Шульга помчался к выходу. Выбежав из дома, приблизился к массивной калитке, отодвинул засов. Юльчонок с визгом бросилась брату на шею. Семен закрутил любимую сестренку по кругу. Наконец, поцеловав, поставил на землю.
– Сема, у тебя как с финансами? Надо заплатить таксисту, а я…
Семен, не дослушав, выбежал на улицу. У «десятки» стоял, скрестив руки на груди, сурового вида гражданин. В салоне кто-то сидел, в сумерках Семен не рассмотрел второго пассажира.
– Сколько я должен, шеф? – доставая портмоне, спросил водителя счастливый брат.
Юлия пришла таксисту на выручку:
– Мы должны сто семьдесят рублей.
Семен дал водителю две сотни и, обняв сестру за плечи, потянул к дому.
– Постой, Сема, ты не дослушал, я не одна.
Семен обернулся к машине, из нее уже вышла молодая очаровательная блондинка.
– Я взяла с собой подругу, одной ехать было страшновато. Нас двоих не выгонят? – оправдывалась Юлия.
Семен не сводил глаз с подруги сестры.
– Не знаю… я попрошу… Тьфу ты, совсем запутала. Познакомь лучше со своей белокурой спутницей.
Откинув навязанные Семеном условности, девушка представилась сама:
– Светлана, прошу любить и жаловать, – барышня мило улыбнулась и протянула ладошку с длинными тонкими пальчиками.
Семен осторожно пожал руку и без злого умысла ляпнул:
– Рад буду… э-э-э… любить.
Девушки дружно рассмеялись ответу Семена.
Заперев за гостьями двери ограды, слегка смущенный парень повел хохотушек в дом.
– Ухты, ничего себе хатка! Чье это жилище, где хозяин? – полушепотом, восхищенно, засыпала брата вопросами Юлия.
Семен шутливо задрал голову.
– Я же сказал, мой это дом. Ну, если точно, то станет моим через полгода. Все расскажу за столом, проходите, нечего стоять у входа.
Парень провел девушек в каминную комнату. Предложив устраиваться кому как вздумается, пошел на кухню. Открыв двери и ощутив блаженные запахи готовящихся блюд, Семен чуть не забыл, зачем пожаловал.
– Вольдемар, ужин готов?
Шеф-повар что-то промывал в раковине и, не оборачиваясь, утвердительно кивнул.
– Уже, Семен Константинович. Осталось протереть бокалы, и я начну сервировку стола.
Довольный Семен поспешил обратно к гостьям. Под камином аккуратно были сложены березовые поленья. Семен уложил в топку дрова, предварительно надрав побольше бересты для растопки, затем поджег сооруженное кострище. Пламя сначала несмело заплясало на бересте, норовя погаснуть. Но опасения Семена были напрасны – уложенный сухостой вдруг вспыхнул ярким пламенем. За спиной поджигателя раздались аплодисменты:
– Ты у меня умница, Сема! Ужин у камина – это что-то!
Семен довольно хмыкнул, подошел к выключателю и погасил свет. Комната погрузилась в полумрак. Отблески пламени метались по всей комнате, придавая ей таинственность. Семен щелкнул зажигалкой и выпрыгнувшим язычком пламени зажег свечи канделябра.
– Как в средневековом замке! – восхитилась Светлана.
В дверях появился Владимир, он вкатил сервировочную коляску с ужином. Облик управдома поразил Семена. И в этом были виноваты не фантастические огни камина и свечей. Скромно улыбающийся Владимир предстал в черном костюме и белой сорочке с бабочкой. Белые перчатки на огромных кистях рук придавали непропорциональным конечностям некое изящество. Непослушный рыжий волос был аккуратно уложен назад, судя по всему, при помощи геля. Барышни, приоткрыв ротики, ошеломленно молчали, хлопая ресницами. Владимир быстро расставил приборы и принялся за блюда. Выставляя, комментировал свои произведения:
– Тарамасалата – паштет из икры копченой трески. Этот замечательный паштет нужно сдобрить плодами лимона, тогда даже у сытого человека возбудится аппетит. – Владимир поставил на стол вслед за паштетницей блюдечко, по краю которого были выложены тонко нарезанные ломтики лимона, а в центре – две половинки целого плода. – К сожалению, я не знаю, каким блюдам отдают предпочтение дамы, поэтому, нарушая все каноны кулинарного этикета, осмелюсь предложить блюда-ассорти. Пусть это не стильно, но, уверяю, вкусно! – Выставив салатницу, кулинар продолжал: – Этот салат я придумал сам и назвал его «а ля Витас». Спросите, почему? Отвечу: я приготовил его, слушая концерт этого певца. Как и Витас, этот салат многогранен. Сделан, казалось бы, из несовместимых продуктов. Здесь мелко нарезанное копченое мясо с куриного бедра, перемолотые оливки, обжаренная зеленая фасоль и майонез «Провансаль». На горячее – дичь, фаршированная рисом, ядром кедрового ореха, изюмом и зеленью. К горячему – соевый соус. – Владимир поставил в центр стола большое блюдо, накрытое фарфоровой крышкой, по форме напоминающей перевернутую кастрюлю. – Из вин осмелюсь предложить красное грузинское «Киндзмараули». – Выставив две бутылки вина и поставив рядом с Семеном серебряный колокольчик, Владимир сделал кивок головой, пожелал приятного аппетита и удалился, плотно прикрыв за собой двери.
– Ни хрена себе сервис… Ой, извините! Я просто поражена, Семен. Давай же, не томи, рассказывай что происходит? Чей это дом? Кто этот человек? – возбужденным полушепотом спросила Юлия.
Семен указал на стол.
– Пока не отведаете паштета для аппетита, ничего не расскажу. Предполагается, что все это мы должны съесть, иначе обидите Владимира, – Семен кивнул на дверь, – у него появится чувство неполноценности, а следовательно, маниакальный синдром. Ладно, я шучу, давайте помянем усопшего и, извини меня Господи, отпразднуем встречу и знакомство. По ходу дела я, не торопясь, все изложу.
