Текст книги "Искатель, 2007 №4"
Автор книги: Александр Юдин
Соавторы: Владимир Гусев,Виталий Филюшин,Иван Мельник,Владимир Стрижков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Извини, что выплеснул на тебя свою печаль. Теперь о деле. Под письмом лежит серебряный символ. Надень его на шею и не снимай ни при каких обстоятельствах. Это сильнейший оберег от несчастий и вероломства как людей, так и нечисти. Можешь сколько угодно смеяться и пренебрегать мной, но сделай как я советую. Ты мог уже понять: дом – не главный подарок тебе. Я являюсь или, если хочешь, являлся Магистром международного класса по древним наукам и знаниям, членом Российской гильдии колдунов высшей категории. Со мной не совладает ни один из известных мне коллег, и даже если провидение могло бы их объединить, то еще неизвестно, чем бы закончилось это противостояние. Так вот, я оставляю тебе огромное богатство – свои труды, знания и свой авторитет, наработанный десятками лет. Наслаждайся жизнью, внучок, но помни про хвост судьбы!»
Семен несколько секунд задумчиво держал прочитанное письмо. Затем, достав амулет, аккуратно уложил лист бумаги в шкатулку.
– Вольдемар, будь добр, спрячь ларец. Если меня вдруг одолеет чрезмерная гордыня, ты, друг любезный, посоветуй мне перечитать письмо деда. Меня это сразу вернет на землю.
Владимир, забирая изделие из сандала, повел бровями вверх. По всей видимости, это означало: «Как пожелаете». Семен взвесил на ладони оберег и, перекрестившись на всякий случай, надел его на шею. Ничего не произошло. Ха! А собственно, чего он ждал? Каминные часы напомнили о неумолимом беге времени. Семен крикнул удалившемуся Владимиру, чтобы приступал в его отсутствие к намеченной перестановке мебели. Снял в холле с вешалки куртку и выбежал во двор.
Весна была в полном разгаре. Казалось, можно и не надевать куртку, но весенняя погода обманчива. Вроде солнце вовсю припекает, а стоит легко одеться, сразу насморк подцепишь или еще хуже – горло воспалится. Поэтому Семен шел по Кутузовскому, с насмешкой посматривая на бравирующую в легких одеяниях молодежь.
Надо будет проследить, в чем на занятия Юльчонок ходит, тоже, наверное, выпендривается. Семен мысленно отшлепал себя по губам за некорректное слово. Надо приучаться к культурной речи, ведь он сегодня, можно сказать, столкнется со светским обществом.
Перебирая варианты приветствия, которые, как он думал, должны быть в ходу у дворян, Семен чуть было не прошел мимо «Готового платья». Не вытаскивая рук из карманов джинсов, плечом открыл стеклянную дверь. Побродив по вестибюлю магазина, нашел нужный отдел. Он даже не успел, как следует разглядеть выставленные модели костюмов, как к нему обратилась продавщица с предложением услуг. Семен внимательно осмотрел молодую особу и с готовностью ответил:
– Пожалуй, вы можете мне помочь. Меня пригласили на ужин, и мне нужен приличный строгий костюм.
Барышня профессионально определила размеры на глазок, обозвав Семена иксэлькой. Потом попросила покупателя подождать и скрылась за ширмой подсобного помещения. Представив Семену темно-серый костюм, барышня включила отрепетированную рекламу:
– Итальянское производство. Самая последняя модель. Ткань – тончайшая стопроцентная шерсть…
– Довольно, милая, давайте я сначала примерю, а потом можете крутить ваш ролик.
Девушка подала Семену плечики с костюмом и указала на примерочную. Когда Семен скрылся из виду, продавщица покрутила пальцем у виска, проворчав под курносый носик:
– При чем здесь ролик?!
Переодевшись в обновку и всесторонне осмотрев себя в зеркало, Семен остался доволен. Конечно, в таком костюме на получение «Оскара» не пойдешь, но для ужина среди русских дворян сойдет.
Выйдя из примерочной в костюме, Семен кивнул девушке:
– Вот теперь, барышня, можете включаться…
Девушка, открывшая было рот для обсуждения – как к лицу Семену костюм, – поперхнулась слюной.
– Что, извините? – сглотнув, недоуменно пролепетала продавщица.
– Я говорю, как мне эта шерстяная итальянская стопроцентная модель?
– А? О-о! Она как на вас сшита. Очень даже респектабельно выглядите. Боюсь, что я зря связала себя брачным контрактом…
– Ну что вы, барышня, такое говорите. Поверьте, и правильно сделали, что связали себя… и супруга этим пресловутым контрактом. Ведь и он теперь никуда от вас бесплатно не денется!
Продавщица не уловила иронии в сказанном Семеном, но догадалась по интонации, что над ней посмеиваются.
– Вам упаковать, или вы пойдете в костюме?
– Не торопитесь, мне нужна еще соответствующая обувь, приличный галстук и белые… – Семен строго посмотрел на девицу, – …нет не тапочки, милая, а сорочки. Одним словом, надо доодеть меня.
Через полчаса Семен покинул магазин, приодетый с иголочки. Слегка размахивая фирменным пакетом, в котором была старая одежда и две новые сорочки, Семен, не торопясь, направился домой. Теперь, когда главная проблема решена, можно было не спешить.
Владимир, словно не заметив нового туалета хозяина, встретил его пресным выражением лица.
– Семен Константинович, позвольте спросить, эта молодая леди, подруга вашей сестрицы, тоже будет проживать в вашем доме?
– Ха, так значит, они вернулись с занятий! Надеюсь, ворчун, ты их накормил?
Владимир отвел в сторону взгляд и, уставившись в какую-то точку за плечом Семена, указал рукой в сторону кухни.
– Доедают вчерашнюю дичь и паштет. Такое впечатление, что они вагоны разгружали. Поверьте моему слову, мы на них разоримся!
Семен засмеялся:
– Какая муха тебя укусила, Вольдемар, вроде ты не похож на скупердяя.
– Вы, конечно, извините меня, но запасы продуктов, сделанные еще на средства Григория Алексеевича при его жизни, несколько оскудели. Если так пойдет и далее, то, боюсь, нам придется перейти на корм для питомцев или, того хуже, съесть их самих.
Семен облегченно вздохнул, достал из внутреннего кармана нового пиджака портмоне и отсчитал триста долларов.
– На первое время хватит? Я буду оставлять тебе деньги на расходы в хлебнице на кухне, договорились?
Управдом принял валюту и молчком пошел к себе в комнату. Семен, провожая взглядом удаляющегося, размышлял: «Действительно, что это с ним приключилось? Не из-за денег же он стал корчить недовольную физиономию? Наверное, я разрушаю его жизненный уклад. Что поделаешь, всем нам надо будет притереться друг к другу, иначе не уживемся».
Семен заглянул в каминную: вдоль стен стояли черные боярки. «Значит, сделал-таки перестановочку управдом – молодчина! Теперь я буду при своей комнате». Семен развернулся и пошел на кухню. Юльчонок вскочила из-за стола и, расставив испачканные жиром руки в стороны, подбежала и поцеловала брата в щеку.
– Привет, Семочка! Выглядишь на все сто процентов!
Светлана мило улыбнулась, показав красивые белые зубы, и помахала ручкой:
– Здравствуйте, Семен Константинович.
Семен поймал махнувшую ему ручку и поцеловал. Светлана от неожиданности замерла.
– Почему это мы вдруг перешли на «вы»?
Юлия, наблюдавшая за разыгравшейся сценой, всплеснула руками:
– Опля! Определенно, я вчера много выпила вина и что-то пропустила. Я вам случайно не мешаю, а, голубки?!
«Голубки» одновременно отрицательно покачали головами.
– Что ж, это радует. А скажи, Сема, если это не секрет, куда это ты таким франтом вырядился?
Брат налил себе горячего кофе и сел за стол.
– А вот не скажу, чтобы тебя от любопытства разорвало, – Семен подмигнул засмеявшейся Светлане. – Если серьезно, не сидеть же мне без дела в ожидании дедовских денежек. Решил заняться наследственным бизнесом. И не надо делать такие вопросительные глазки, Юльчонок! Всему свое время, позже расскажу. Единственно, приоткрою тайну: сегодня у меня деловая встреча с прямым потомком графа Скобельцина! Да, кстати, в мое отсутствие позвони родителям, скажи, что у нас все хорошо. Не забудь про Григория Алексеевича рассказать, царство ему небесное. И еще я решил – будешь жить здесь, в этом доме. К сожалению, не могу больше уделить вам времени. Надо подготовиться к встрече.
Юлия подняла руку и затрясла ею, как школьница за партой.
– Семочка, можно один вопросичек, ну, пожалуйста?!
Добрый брат снисходительно разрешил.
– Я тебя люблю и обожаю, братик, но мне будет ужасно скучно одной в этом доме. Ты не против, если со мной будет жить Светлана?!
Юлия хитро улыбнулась и деланно наивно захлопала ресницами.
Сказав, что не против такого симпатичного соседства, брат спешно вышел из кухни.
Семен вызвал Владимира и отправился с ним в мастерскую. Когда мужчины спустились в подвальное помещение, помощник обратился к своему патрону:
– Семен Константинович, я обычно не лез в дела вашего деда, оно и понятно, он был великим магом и колдуном. Вы же особый случай – ни опыта, ни практики. У вас есть только смутное представление, чем, собственно, собираетесь заниматься. Поэтому вы хоть изредка советуйтесь со мной, я в меру своих скромных знаний подскажу, с какого краю подходить к данной кобылке. Вот, к примеру, взять Скобельцина-старшего, он давний клиент ныне покойного, я его лично знаю – это, во-первых. Во-вторых, по вашему разговору с ним я понял, что у Скобельциных что-то пропало. И, наверное, это что-то – серьезная вещица. Как, позвольте узнать, вы собираетесь помочь старику?
Семен терпеливо выслушал наставления и вопросы своего помощника. Хитро улыбаясь, щелкнул пальцами:
– Не дрейфь, Вольдемар, это, как ты выразился недавно, плевое дело! У Скобельцина пропала дорогущая семейная реликвия – брошь в виде ландыша. Когда звонил пострадавший, я еще не знал о подвале, но меня осенила мысль взять на понт это семейство и выявить, кто вор! Подробности плана уже излишни, ведь у нас есть это… – Семен развел руки в стороны, тем самым показав, что имеет в виду мастерскую. – Давай, Вольдемар, советуй, с чем мы пойдем разоблачать вора?!
Владимир, порывшись в одном из шкафов, выудил старую книгу в жестком коричневом переплете. Отложив свою находку в сторону, взял с той же полки другую. Это был более увесистый том.
– Вот! – помощник положил перед Семеном две толстые книженции. – Это надо искать здесь.
Владимир стал листать книгу, что поменьше. Встречая закладки с пометками, внимательно читал их и, недовольно морщась, продолжал ему одному ведомый поиск. Семен взял вторую книгу, на обложке красовалось «Китайско-русский словарь». Закравшееся подозрение оправдалось, как только он заглянул через плечо увлеченного Владимира:
– Мы что, будем переводить с китайского на русский? Владимир, оторвавшись от своего занятия, кивнул.
– Ненормальный! Ты представляешь себе, что мы непереводим?
Владимир перестал листать страницы, испещренные иероглифами.
– Нашел! Вот поглядите, закладка вашего деда, написано: «Правдивые слезы Будды – как заставить лжеца говорить правду». Есть пометка и в книге, где, по всей видимости, говорится об этих слезах.
Семен хмыкнул:
– Остается дело за малым – произвести точный перевод.
Помощник задумчиво осмотрел помещение.
– Где же он у нас стоит? Я как-то помогал Григорию Алексеевичу творить эти слезы! Ах да, он у нас зачехленный стоит, за морозильной камерой.
Владимир прошествовал в правый конец мастерской и минутой позже вернулся, держа тяжелую габаритную ношу. Поставив на пол прикрытый белой материей предмет, утер пот.
– Тяжелый, зараза! Ой, извини меня, Великий Будда, за сквернословие, я не тебя имел в виду.
Владимир стоял, слегка наклонившись к принесенному предмету, и оправдывался перед ним.
– С тобой все в порядке? – спросил Семен и, сдернув материю, открыл сидящую в позе лотоса статую Будды.
– Да я так, на всякий случай, для общего дела, можно ска-, зать… Надеюсь, Великий Будда будет сегодня к нам благоволить.
Владимир очертил круг, в него вписал треугольник, вершины которого указывали: восток-юг-запад. Установил три свечи по окружности в точках соприкосновения с треугольником. В центре треугольника нарисовал глаз. Статую Будды поставил на изображенное око так, чтобы ликом он был повернут к югу.
– Вроде все так и было. Теперь надо что-то там жечь у ног статуи и одновременно лить воду на лоб Будды. Вода стечет по лицу божественной особы в этот сосуд… – Владимир указал на плошку, которую Будда держал у себя под животом, – это и будут правдивые слезы Будды.
Семен обошел ритуальную композицию и вернулся к столу.
– Будешь писать, а я буду переводить.
Помня из обрывочных знаний о китайском языке, что каждый иероглиф может обозначать не только букву, но и целые словосочетания, Семен начал выискивать после отметки покойного деда перевод первого иероглифа.
Убив целый час на перевод небольшого, казалось бы, текста, Семен зачитал самый удобоваримый, как он считал, вариант.
– Жечь пред Буддой в масле эвкалипта чистые лепестки белой розы, шипы раскаяния красной розы, болтливый язык попугая и трусливое сердце кролика. В разгоревшееся пламя сыпать порошок из маковых головок.
– Как думаешь, Владимир, сработает это жаркое?
Помощник чародея почесал рыжую копну волос и задумчиво ответил:
– Если не считать вашу вольную трактовку некоторых иероглифов – к примеру, по словарю, точный перевод не болтливый язык попугая, а язык болтливой птицы; далее, не трусливое сердце кролика, а сердце убегающего зайца, – то в общем я согласен с переводом.
Семен упрекающе покачал головой:
– Вольдемар, тебе известны болтливые птицы, кроме попугая? Я, можно сказать, делаю «ноу-хау» рецепта правды, подвожу к тому, что у нас есть. Попугаи есть! Кролики есть! Давай вперед за заготовками, а я сбегаю на проспект за розами. Да-да, животным и птицей займешься ты, это по твоей части.
Семен повернулся спиной к открывшему для возражения рот Владимиру и быстро побежал по ступеням вверх.
Купив белую и красную розы, Семен поспешил домой. У калитки дома стояла «десятка» серебристого цвета. «Это как пить дать за мной», – обойдя машину, отметил он про себя.
Дверь открыла Юлия.
– Семочка, тут к тебе приехали…
Семен нежно отстранил сестру:
– Знаю, сестренка, иди со Светланой в комнату, позанимайтесь. У меня здесь дела. – Семен повернулся к сидевшему в кресле холла молодому незнакомцу. – Добрый вечер, вы, наверное, от господина Скобельцина?
Рослый паренек лет двадцати пяти встал навстречу хозяину и протянул руку для пожатия:
– Да, уважаемый Семен Константинович. Виктор меня зовут, внук Святослава Альбертовича. Дедушка послал за вами. Сказал, что без вас ужин не начнется.
Семен, пожав руку, провел гостя в каминную.
– Придется, к сожалению, подождать. Я тут выполняю заказ для Святослава Альбертовича. Это много времени не займет, от силы час. Может быть, выпьете чай, кофе?
Гость вежливо отказался. Семен поспешил в мастерскую. Владимир уже ожидал шефа, разложив у ног статуи необходимые для магического действа материалы.
– Готов отгадать с одной попытки, Вольдемар, что мы будем есть завтра!
Помощник вскинул на Семена удивленный взгляд.
– Только не надо запекать кролика целиком, а то я не смогу на трезвую голову его есть. А трупик попугая разумнее отдать Рудольфу, нежели срезать с его бедер мясо в очередной салат. Так, ладно, теперь к делу…
Семен поставил перед сложенными «лотосом» ногами статуи эмалированную миску, налил в нее эвкалиптовое масло. Кинул туда же сорванные лепестки белой розы, ободранные со стебля красной розы шипы.
– Давай, Вольдемар, бросай потроха кролика и птицы. Та-а-ак, теперь подожжем три свечи по окружности и нашу гремучую смесь.
Будущее снадобье на удивление быстро запылало. Яркое оранжевое пламя заплясало в эмалированной миске. Мастерская наполнилась ароматом эвкалипта. Шульга высыпал в ладонь мелко перетертые в ступе сухие маковые головки. Держа руку над пламенем, он равномерно сыпал в огонь добытый порошок. Когда ступа опустела, Семен схватил ковш с водой и тонкой струей начал лить на лоб Будды. Вода, стекающая по лицу статуи, действительно напоминала слезы. Когда глиняная плошка в руках божка наполнилась, огонь в миске еще горел. Семен, не зная, что делать далее, ткнул Вольдемара в бок. Словно проснувшись, помощник взял наполненный водой сосуд и влил его в пламя. Огонь погас.
– Вот, собственно, и готовы правдивые слезы Будды! – Довольный управдом утер рукавом выступившую на лбу испарину.
Семен с сомнением посмотрел на получившуюся бурду.
– Не знаю, как насчет слез Будды, но по составу мне это напоминает низкопробный наркотик. Как бы нам крокодильими слезами не облиться, вдруг кого траванем? Типун мне на язык. Вольдемар, процеди эти, с позволения сказать, слезы и собирайся, поедешь со мной. Как-никак ты знаком с хозяином намеченной пирушки.
Семен быстро переоделся в приготовленный новый костюм. Наказал сестре никому не открывать дом и спустился в холл. Как ни спешил Семен, его помощник был проворнее. Он ожидал Семена в дверях с небольшим кожаным портфелем. Рядом с ним, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял внук графа. Семен развел руки в стороны:
– Все-все, друзья, пошли, я больше ждать себя не заставлю.
Почти всю дорогу Семен дремал. День выдался каким-то суматошным и длинным. Его не прельщали даже красоты вечерней Москвы.
– Семен Константинович, подъезжаем! – потрясая за плечо, будил Шульгу Владимир.
Семен открыл глаза, проморгался, с трудом соображая, где он находится. Но при виде бодрой физиономию помощника кошмарная картина действительности всплыла в его сознании. Боже, сон был куда реалистичнее происходящего, усмехнулся Семен и тряхнул головой, словно сбрасывая остатки сна.
– Вы, Семен Константинович, не беспокойтесь, все будет нормально; в крайнем случае, не получим своих комиссионных. А на худший случай, ну, если кто отравится нашими слезами, в смысле слезами Будды, то я прихватил с собой отличное рвотное средство – нашатырь. Если его добавить в воду и выпить – выворачивает, знаете ли, наизнанку весь желудок…
Семен, почти привыкший к сюрпризам Владимира, поднес палец к губам и кивнул в сторону водителя. Владимир ответил кивком и гримасой, дескать, все понял.
Машина на несколько секунд приостановилась у ворот. Железная ограда, претендующая своей ажурностью на ручную ковку, отъехала в сторону, пропуская «десятку». Освещенный фасад трехэтажного каменного дома смотрелся богато. Приехавшие по приглашению хозяина дома пошли следом за Виктором. Внук Скобельцина открыл перед гостями высокие двери.
Семен во все глаза смотрел на представший светлый широкий коридор. С обеих сторон вдоль стен через равные промежутки возвышались белые колонны, каждая из которых была освещена. Отрезки стен между колоннами, были покрыты светло-зеленым колером. С потолка по коридору свисали три люстры-близняшки. Эти удивительные осветительные приборы были созданы словно из тысяч алмазных осколков. Судя по состоятельности семьи Скобельциных, вряд ли они были из простого стекла – по крайней мере из хрусталя. Семен не заметил, как прошел великолепную прихожую. Троица повернула налево, в открывшиеся двустворчатые двери. В громадном зале народу собралось человек двадцать пять, может, чуть больше. Семен перестал пялиться на убранство дома. Внимание присутствующих было приковано к вошедшим. Шульга почувствовал себя неловко и потянулся рукой к вороту сорочки, зачем-то поправляя галстук.
– Ах, вот и наши долгожданные гости! – моложавого вида старичок поспешил к прибывшим. Представившись Скобельциным Святославом Альбертовичем, он крепко пожал руки Семена и Владимира. – Извините, Семен Константинович, я в прошлой беседе по телефону не принес вам свои соболезнования. Совсем из ума выжил старик. Мне действительно очень жаль покойного Григория Алексеевича – хороший был человек, незаменимый, можно сказать. Надеюсь, вы не в обиде… – Семен не успевал отвечать, Скобельцин не переставал говорить. – Вот, разрешите представить, мои хорошие, внука известного вам Шульги Григория Алексеевича, упокой Господи его душу. Собственно говоря, сегодняшний ужин в честь нашего гостя, Семена Константиновича…
Семен одарил присутствующих скромной улыбкой. Ско-бельцин-старший повел Семена по залу, представляя ему своих родственников. Пройдя сей почетный круг, Семен отметил про себя, что не помнит, кто кому кем приходится и как кого величать. После официальной части Скобельцин отвел Семена в сторону так, чтобы их разговор не был услышан остальными.
– Семен Константинович, каковы наши дальнейшие действия?
Семен посмотрел в глаза спросившего.
– Надо объявить о цели моего истинного визита до ужина. После этого еще чуток выждать – минут пятнадцать, я думаю, хватит, – и только затем пригласить присутствующих за стол.
Скобельцин, выдержав взгляд Семена, согласно кивнул. Быстро развернулся на пятках к присутствующим:
– Минутку внимания, мои хорошие и дорогие!
Приглашенные на званый ужин повернулись к говорившему. В зале установилась тишина. Скобельцин продолжил:
– Вот и хорошо! Я, старый скряга, немножко схитрил. Сегодня у нас не праздный ужин, а изобличительный. В нашей семье появился вор! Да-да, я не побоюсь этого слова – вор! Кто-то, я не знаю, кто именно, украл одну из фамильных драгоценностей, всем известную брошь в виде ландыша!..
В зале поднялся ропот. Старичок поднял руку, призывая всех к тишине. Народ затих.
– Вор среди нас, среди близких мне людей. Поразмыслив на досуге, я решил, дабы сохранить честь нашей фамилии, не выносить сор из избы, поэтому пригласил господина Шульгу, который укажет на вора и скажет, где драгоценная пропажа. Теперь, Семен Константинович, ваше слово!
Семен обратился к притихшему семейству:
– Уважаемые господа. Вам придется всем испить… скажем так, эликсир правды…
Семья бурно зашумела, кто-то крикнул:
– А кролика из шляпы достанешь? Не буду я пить всякую гадость.
В другом углу поддакнули крикуну, мол, сам пусть пьет свое зелье. Скобельцин-старший опять призвал присутствующих к тишине:
– Надеюсь, все невиновные хотят вернуть нашу реликвию?
Люди молчали.
– Вот так-то лучше. Этот эликсир выпьют все, в том числе и я; те же, кто откажется от принятия препарата, будут считаться автоматически виновными. Все все поняли?!
Мужчина средних лет, с «профессорской» бородкой, смело выкрикнул:
– Святослав Альбертович, а мы все пить эту гадость не будем, ведь правда?! – мужчина обратился к присутствующим, ища поддержки.
Но гости молчали, кроме одной молодой особы, которая, впрочем, умолкла на полуслове, видя обращенные в ее сторону подозрительные взгляды родственников. Святослав Альбертович погладил свой чисто выбритый подбородок.
– Вот и чудненько, мои хорошие, а теперь немного успокойтесь. Пойду-ка я потороплю Анну с ужином.
Старик скрылся в смежной комнате. Родственники разбились на «кучки» и стали вполголоса обсуждать происшествие, изредка бросая взгляды на Семена. Семен огляделся, разыскивая пропавшего Владимира. Его помощник сидел в кресле возле барного столика, держа бокал с белым вином. Заметив на себе взгляд Семена, он нехотя поднялся и подошел к патрону.
– Да, я весь внимание, Семен Константинович?
– Вольдемар, не знаешь, случаем, кто это были недовольные, тот, с козлиной бородкой, и молодая особа?
Владимир отпил из бокала и, обозрев зал, кивнул:
– Случаем, знаю! Мужик этот – какой-то там доцент, приходится братом супруге Святослава Альбертовича. Кстати, если не запомнили ее, вон она, справа от двери, пышная такая дама, зовут ее Мария Ильинична. А девка, что пыталась поддакнуть доцентику, – его молодая жена. У них разница в возрасте лет двадцать, если не больше. Она студентка, зовут ее Катей, а доцент – мой тезка, Владимир.
К Семену и Богданову подошел Виктор.
– Привет, парни! Ну вы и наделали с дедом в этом питейном заведении шуму. Как я раньше не догадался, что почем, еще когда ехал к вам. С чего бы деду приглашать гостей – извините, не хочу обидеть – такой масти на семейный ужин? Чем хоть поить будете нас, Семен Константинович? Не очень ли гадостный на вкус ваш эликсир?
Семен улыбнулся, похлопал здоровяка по спине:
– Не переживай, Виктор, поверь, бывает и хуже.
Развить разговор не дал появившийся Скобельцин-старший:
– Прошу, мои хорошие, за стол, – он распахнул двери.
Семен увидел открывшуюся взору смежную комнату. В ней преобладали голубые тона. Родственники рассаживались за длинные столы. Было впечатление, что каждый знал свое место.
Святослав Альбертович посадил Семена рядом с собой. Владимира усадили где-то в середине стола. Все словно забыли про будущую экзекуцию зельем и как ни в чем не бывало принялись за яства. Спиртное пили без тостов: не то чтобы в этом доме было именно так принято, просто случай был не тот.
Когда приглашенные более-менее утолили голод и расслабились спиртным, старик Скобельцин постучал вилкой по хрустальному бокалу.
– Минутку, родненькие, внимание. Семен Константинович, пора!
Семен встал из-за стола и позвал Владимира. Тот, достав портфель из-под стула, подошел. В гостиной стояла гробовая тишина, все смотрели на таинственную парочку: одни с опаской, другие с любопытством. Владимир достал из портфеля бутыль с мутной жидкостью и подал Семену. Начинающий маг подошел к главе семейства и плеснул из бутылки в подставленный бокал. Старик понюхал содержимое и, оставшись довольным запахом эвкалипта, не колеблясь, выпил.
– Ничего, скажу я вам, пить можно. Давайте смелее, мои милые!
Семен пошел за спинками стульев, наливая в подставленные бокалы небольшие порции «зелья правды». Он внимательно следил, чтобы каждый выпил отведенную ему порцию снадобья. Когда Семен попотчевал всех своим эликсиром и сел на свое место, молодая жена доцента громко хихикнула, презрительно взглянув на Семена:
– И что теперь, о Великий и Могучий маг?
Семен с трудом взял себя в руки. Чувствуя, как краснеют уши, поднял к публике глаза:
– А теперь, господа, будем чинить допрос!
Сидящая невдалеке дама вдруг разрыдалась, закрыв ладонями лицо. Все обратились к плачущей:
– Па-а-па-а! Па-а-по-чка! – навзрыд голосила женщина.
Скобельцин-старший вскочил с места и быстро подошел к рыдающей.
– Боже правый, доченька, что с тобой? – вытирая льющиеся из-под ладоней слезы рыдающей, участливо вопрошал старик.
– Па-поч-ка, я тебя обманула-а-а. Я плохая до-очь.
Скобельцин бросил удивленный взгляд на Семена, затем на дочь.
– Не бойся, милая, все прощу, говори.
– Ой! Па-поч-ка-а! Я-я не могу с эти-им жи-и-ить! – Женщина захлюпала носом и более внятно покаялась: – Ты мне подарил на день рождения кольцо с бриллиантом, а я его продала-а-а! – Дочь Скобельцина вновь неудержимо перешла в плач.
Скобельцин сплюнул.
– Вот ты ж ее! Нашла время морочить меня, отведите-ка ее в спальню, – распорядился глава.
Рыдающую взяли под руки и увели. Семен приободрился: подобный инцидент мог быть только следствием «слез Будды».
– Разрешите, Святослав Альбертович? – спросил воспрянувший духом маг.
– Давай, дорогой, действуй!
Семен смело осмотрел присутствующих. Теперь в его взоре была видна твердость духа.
– Виктор, давай начнем с тебя? – Семен, не дожидаясь ответа, задал новый вопрос: – Будь добр, скажи, где похищенная брошь!
Лоб Виктора покрылся испариной. Дрожащие руки внук Скобельцина-старшего убрал под стол.
– Как – где? На месте, конечно!
Семен повернулся к старику Скобельцину.
– Святослав Альбертович, а не пойти ли и не посмотреть, вдруг брошь действительно на месте?!
Глава семьи открыл было рот для возмущения: мол, его, получается, обвиняют во лжи. Но, встретив хитрый многообещающий взгляд Семена, тут же остыл.
– Что ж, можно и посмотреть, Семен Константинович. А не пойти ли нам вместе? Давай, друг, составь мне компанию. А вы, дорогие мои, без нас тут пируйте, мы скоро вернемся.
В этот самый момент раздался громкий шлепок. Все обернулись к центру стола. Ученый муж, с профессорской бородкой, влепил молодой супруге пощечину. Та неуклюже выскочила из-за стола и скрылась в смежной комнате. Граф покачал головой и, склонившись к Шульге, прошептал:
– Все давно поговаривают, что эта молодуха, напропалую изменяет Вовочке-доценту. Небось призналась в грехах своих, вот рогоносец и угостил ее оплеухой. Пойдем, Семен Константинович, тут и без нас разберутся. Чует мое сердце, твой эликсир сейчас разворошит этот муравейник.
Хозяин дома и Семен вышли из-за стола. Новоявленный маг кое-как поспевал за быстрой походкой старика. Поднявшись на третий этаж, Скобельцин попросил подождать его несколько секунд, а сам скрылся за дверью одной из комнат. Действительно, старик появился через сравнительно короткий промежуток времени. Он держал открытую шкатулку7 и удивленно смотрел на Семена.
– Как? Как вы это сделали, Семен Константинович? Она действительно на прежнем месте!
Семен облегченно вздохнул.
– Немного магии, немного везения и чуть-чуть логики, дорогой Святослав Альбертович. Вор в вашей семье – это ваш внук Виктор!
Скобельцин чуть не выронил шкатулку от неожиданности.
– Неужто? С чего вы взяли, мой дорогой?
– Все очень просто. Когда мы с вами объявили о том, что всем придется выпить эликсир правды, похититель, как я и предполагал, струсил. Сейчас какой только химии не делают в определенных государственных учреждениях. Вот воришка и подстраховался, вернув брошь на место. Дальше больше, он сделал ошибку, заговорил со мной и оговорился, сказав: «Как я раньше не догадался, что почем, когда еще ехал к вам». Следовательно, он знал о похищении до вашего недавнего объявления, а вы меня заверяли, что о похищении драгоценности кроме вас и похитителя никто не знал! Следующий шаг – это слезы Будды, так на самом деле зовется выпитый всеми эликсир правды. Мое снадобье подействовало. Но я решил не спрашивать виновного напрямую, не он ли выкрал брошь. Зачем остальным родственникам знать всю правду? Ведь тогда он станет изгоем, и неизвестно, чем это кончится для него. Думаю, вам, Святослав Альбертович, надо с ним поговорить, узнать, с чем связаны его финансовые трудности, и помочь разобраться. Вот, собственно, и все.
Скобельцин скинул ладонью с лица одинокую слезу и, держа одной рукой шкатулку, другой крепко обнял Семена.
– Хороший ты человек, Семен Константинович. Помяни мое слово, парень, переплюнешь ты своего покойного деда, царствие ему небесное. Я сейчас вернусь.
Хозяин дома поспешно скрылся в ту же дверь, откуда недавно вынес шкатулку. Вернулся старик уже прежним, в нем не чувствовалось проявления недавней мягкотелости.
– Спасибо, Семен Константинович, за оказанную услугу, – Скобельцин подал преуспевшему магу чек на семь тысяч фунтов стерлингов. – Это скромное вознаграждение за вашу заботу, оно ничто по сравнению с судьбой моего внука. Буду всегда рад видеть вас у себя гостем, а сейчас, сами понимаете, мне надо уладить семейное, так сказать, недоразумение.
«Удивительное дело – почему меня никто не будит, – не отрывая глаз, размышлял Семен. – Наверное, что-то случилось с Владимиром!»
– Вольдема-ар! Ты живой?! – откинув одеяло и сев в разложенном кресле, прокричал проснувшийся.
