Текст книги "Несгибаемый граф 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Октябрь 1779 года. Златоуст, Оренбургская губерния, Российская империя

Обидно терпеть неудачи. Правда, они полезны для проведения анализа. В моём случае это понимание сложности некоторых проектов. Для начала я просчитался с углём. Найденные месторождения нам попросту не подходят, потому что не коксуются. А значит, топливо не пригодно для металлургии. Вернее, использовать его можно, но только после обработки и вместе с каменным углём. Это сложно, дорого и пока не позволяют технологии. А у меня всё-таки иная задача. Главное – золото и развитие региона в целом.

Совсем отказываться от начала разработок и строительства шахт я не буду. Всё-таки речь о топливе. Климат здесь суровый, зимы долгие, а людям нужно тепло и на чём-то готовить. По моей задумке надо постепенно переводить города на отопление углём. Начну со своих рабочих посёлков. Крестьяне на такие перемены не пойдут, а вот с горожанами можно работать. Пусть привыкают. Да и стоимость угля можно уменьшить. Передо мной не стоит задачи зарабатывать на шахтах миллионы. Хватит того, если они станут окупаемыми и востребованными. Нет больше сил наблюдать, как варварски здесь вырубают леса. Хотя хищнического отношения к природе хватало и в будущем. Но надо делать шаги в направлении улучшения экологии. Я и лесопосадками займусь, что делал в Оренбуржье.

Однако моя деятельность тоже вскоре нанесёт удар по природе. Пострадают реки и прибрежные территории. Добыча золота – это не только загрязнение воды и деградация речной системы в целом. При промышленной добыче меняется даже ландшафт и гидрологический режим. Ведь придётся строить дамбы, отводить русла и создавать дополнительные водоёмы для бесперебойной работы. Многие ручьи просто исчезнут. Деревья старатели тоже будут рубить. Про популяцию рыбы и других речных обитателей даже думать не хочу. Их попросту основательно изведут. Вот такая катавасия.

Только других вариантов нет. Золото необходимо России, как воздух утопающему. Мы действительно тонем экономически.

Касательно ситуации в целом я слишком широко размахнулся. Мне банально тяжело контролировать все проекты, а скоро заработает новый. Ведь есть ещё банк, отчёт о деятельности которого придёт ближе к Новому году. Вернее, ко мне должен приехать ван Брёкелен, который уже вернулся в Россию и начал действовать.

Впрочем, сейчас есть текущие дела, требующие времени. А ещё в Екатеринбурге скучает Маша, приславшая вчера письмо. Надо ехать, пусть и на несколько дней.

– Признаюсь, не совсем понимаю ваши действия, – собеседник отвлёк меня от размышлений. – Почему не работать по-прежнему? А ещё эти преобразования в жизни рабочих? Это ведь финансово невыгодно.

У нас совещание в здании Косотурского заводоуправления. На нём присутствуют Ярцев, Хардин и местный инженер Сергей Иванович Кочетов, фактически руководивший заводом. Этот полноватый мужчина лет тридцати пяти является хорошим специалистом, но не понимает некоторых социальных реалий. А ещё он плохо знаком с моими методами ведения хозяйства. Но Лугинин не просто так сделал этого дворянина из обедневшего рода своим представителем. Значит, ценил и даже доверял.

Логика инженера простая. Он предложил, используя мои ресурсы, быстро восстановить завод до прежнего объёма выработки. Пока он работает едва на пятнадцать – двадцать процентов от прежних возможностей. Ещё и весомую часть людей перекинули на Кусинский завод. Организационных проблем видится много. Здесь ещё и очень слабая эффективность. Менять придётся фактически всё. Чего Сергей Иванович не хочет.

При этом он отказывается улучшать условия труда. Просто не понимает зачем. А перемены напрашиваются, обстановка на предприятии уж слишком убогая. Даже открытый в прошлом году госпиталь, построенный на средства Лугинина, по сути, не работает. Что немудрено, ведь в медицинском учреждении нет врачей. Вернее, не было до моего приезда. А вечно пьяного недоучку, изображавшего из себя светило медицины, пришлось уволить, дав хорошего пинка. Лучше лечиться у коновала. Да и условия для больных оказались чудовищными. Для меня невозможно такое отношение к людям. Постоянно пытаюсь вбить окружающим и обществу, что именно они главный актив России. Только редко нахожу понимание.

– На данный момент у нас есть старая домна, требующая ремонта в ближайшие два года. Это по вашим же утверждениям, – инженер кивнул в ответ на мои слова. – Кроме того, в наличии восемь молотов, двадцать различных горнов и один стан для резки железа. Проблема в том, что всё оборудование устаревшее. Как вы собираетесь выйти на объём выпуска металла, бывший до восстания?

Кочетов ненадолго замялся, но ответил:

– Руда и топливо у нас готово, их хватит надолго. И вы верно заметили, домна продержится не менее двух лет. Если установить привезённое вами оборудование, а также добавить мастеровых и простых работников, то через год можно достичь двух третей от прежних лет. Это касается металла. Боюсь, молотовую мастерскую мы сразу не запустим, и будет сложно производить инструменты. Есть даже в достатке кирпича для строительства новых цехов. Бунтовщикам они попросту без надобности, поэтому остались в целости. Но снова всё упирается в работников. Нам бы вернуть часть с Кусинского завода.

– Тогда зачем сейчас вкладываться в завод, который потребует дополнительного переустройства уже через два года? – задаю логичный вопрос. – А ещё понятно, отчего у вас сложности с людьми. Мрут они или бегут. Плюс отсутствует должная подготовка. Зачем пригонять новых? Чтобы через два-три года они последовали на кладбище?

Надо признать, что обстановка на заводах Лугинина одна из лучших в регионе. Тут вмешалось много факторов, в первую очередь восстание. Умные заводчики давно поняли, что реформировать систему управления предприятиями. Ну и проблемы с работниками здесь также решали, закупая крепостных.

– Но простите, ваше сиятельство, – встрепенулся инженер. – Такая обстановка на всех предприятиях Урала. Мало кто может позволить себе провести переоборудование по современным методам. Илларион Иванович попытался провести это с Кусинским заводом, но ему не хватило средств. И я прекрасно понимаю необходимость использования паровых механизмов. Только на их приобретение нужны немалые деньги. Да и сложности эксплуатации никто не отменял. Придётся отдельно нанимать инженера и готовить мастеров. Обучать людей вообще целая наука. Поэтому здесь привычнее решать все проблемы при помощи ручного труда. Скажу вам по секрету, мы тоже используем труд беглецов с других заводов и даже каторжников.

Эка невидаль! Будто я не знаю.

– Сергей Иванович, никто не обвиняет вас в чём-то постыдном. Но согласитесь, ведь такая ситуация абсурдна? Мало того что заводы устарели, так ещё стали гигантской мельницей, перемалывающей людей. Такое ощущение, что ничего не изменилось со времён Никиты Демидова, а может, стало хуже. Для чего я вам это говорю? – уязвлённый Кочетов пожал плечами. – Чтобы вы стали моим союзником, приняли все новации и влились в нашу компанию. Толковыми инженерами не разбрасываются. Тем более здесь вы всегда найдёте работу. Поэтому для меня важно, чтобы люди самостоятельно прониклись моими идеями. Планов у меня много. Нам надо развивать Урал, дабы сделать его мощным основанием для освоения Сибири. А то мы неспособны произвести простейших вещей для казённых алтайских заводов. Вот и приходится тащить всё из Тулы, столицы или Европы. Вот, ознакомьтесь. Понятно, что это более тонкая работа.

Машу рукой Антипу, который тут же поставил на стол большой и тяжёлый футляр. После его открытия троица инженеров ахнула. А ведь перед ними всего лишь обычная готовальня. Хорошо, пусть немного иная. Надо ведь учитывать технологические возможности этой эпохи, а также потребности. Но несколько видов циркулей, рейсфедер, транспортир, три линейки, штангенциркуль с нониусом, микрометр и отвёртка в нём присутствовали. Понятно, что инструменты выполнены грубовато по меркам будущего, только они работают.

Кто бы только знал, сколько времени и сил потребовало их изготовление. Про потраченные нервы одного графа я промолчу. Хотя линейки и циркули для измерения вешняковские мастера освоили уже более или менее нормально. Нам бы ещё решить вопрос с внедрением нормальной системы измерения. Я предложил Берг-коллегии и Академии наук вариант с переходом на метр и килограмм. Пока молчат.

– Разрешите? – первым опомнился Ярцев, схвативший штангенциркуль с нониусом.

Молодец! Либо видел описание, либо знает предназначение. Следом за Аникитой Сергеевичем последовали его коллеги.

– Для вас это сродни какому-то чуду. А ведь в комнате собрались не последние инженеры империи, – льщу присутствующим. – При этом для английского инженера или учёного – это вполне себе обычный набор чертёжных и измерительных инструментов. Как без них проводить расчёты и замерять выпущенную продукцию? Я сейчас не какой-нибудь молот, а более сложные вещи вроде ружей. Хотя даже при изготовлении лопаты или косы они не помешают. И работать с инструментами должен уметь мастер. У нас же всё делается на глазок. Глупо при таком подходе мечтать о внедрении паровых машин. И тем более об их производстве. Так и будем плестись за европейцами, покупая у них даже гвозди. Хотя нет. Здесь мы их обошли.

Что абсолютная правда. Горюшков давно довёл до ума станок для производства гвоздей, вызвав настоящий ажиотаж среди заводчиков и строителей. Теперь их в достатке любого размера, хорошего качества и по вменяемой цене. Англичане и голландцы первые два года закупали мои гвозди в больших объёмах, но потихоньку интерес упал. Скорее всего, продажи снизились из-за раскрытия секрета станка, позволяющего делать продукцию из проволоки. Впрочем, плевать. Главное – мы можем! И это не единственные прорывные изобретения моего НИИ. Например, рессоры в Европе пока изготавливать неспособны. Хотя я уверен, что образцы похитили сразу после появления новых возов и карет.

Поэтому зачем мне старая домна и более тысячи человек на заводе? Производительность труда при таком подходе минимальная, а себестоимость изделий выше. В этом случае невозможно изготовить даже простые инструменты, которые вскоре потребуются для освоения Южной Сибири, куда уже потёк тонкий ручеёк переселенцев. Зачем делать плуг, сеялку или косу в Людиново, а затем тащить их через полстраны, если есть Златоуст?

А ещё в Вешняках, кроме измерительных приборов начали изготавливать текстильное оборудование и сельскохозяйственные орудия. Первые сразу заработали на наших с Мосоловым мануфактурах, а далее начали расходиться по стране. Вторые изначально изготавливались и опробовались в сотрудничестве с Болотовым. Поэтому вся техника поехала на юг и в мои вотчины, конечно, где прошёл переход на артели. Соратники по МОП также проявили интерес к столь нужной продукции.

Кроме всего, мастерам удалось наладить выпуск практически всех навигационных приборов. А это уже полная независимость отечественного флота от западных производителей. До недавних пор примерно две трети приборов особенно сложных, везли из Франции и Англии. Я первым делом думал о военном флоте, хотя и гражданский у нас стремительно растёт.

Только Адмиралтейств-коллегия пока сухо отнеслась к предложению перейти на отечественные и, главное, более дешёвые приборы. Что объяснимо: коллегию сейчас возглавляет граф Иван Чернышов. Стоит только ознакомиться, как он обогатился на афере с Юговскими заводами, вызвав кризис производства меди в стране, и ситуация становится понятной. Я когда читал подробности, то не мог поверить. Почему этот проходимец не сидит? Так ведь нет, только растёт в чинах. А сейчас под формальным руководством этого псевдоадмирала идёт строительство Черноморского флота в Херсоне, чем напрямую занимается губернатор Новороссии Потёмкин. Думаю, не надо рассказывать, что они там понастроят. Впрочем, не будем о грустном.

Именно это я рассказал в персональной лекции для Кочетова и Ярцева. Хардин про мои идеи в курсе, заразившись ими ещё в Орской крепости. Про интриги и откаты вельмож речи, конечно, не шло. Мы обсуждали перспективы развития металлургии и производства механических изделий.

Беседа затянулась, и чуткий Кочетов предложил пообедать. Рядом располагалась небольшая зала, куда мы переместились. Здание заводоуправления старое, но внутри недавно произвели ремонт. Да и кабинет инженера комфортный, только мебель старая. Надо подарить ему в следующем году хороший стол со шкафами.

Кормили нас просто, но вкусно. На первое подали щи из квашеной капусты. Далее была жареная картошка с мясом по-шереметевски. Это не считая разносолов и салатов. Вроде глухомань, но народ знает, что я не терплю нескольких смен блюд и слишком долгих застолий. Заодно с моим фирменным блюдом угодили. Картофель сейчас хорошо распространяется по стране, особенно в более холодных губерниях. Здесь сразу осознали его выгоду и неприхотливость при выращивании. Очень помог Болотов. Именно его хозяйство обеспечивает сейчас под восемьдесят процентов семян столь нужного продукта.

– Тогда с чего мы начнём? – когда закончился обед и мы выпили неплохого чая со сдобой. – Косотурский завод, который давно пора переименовать в Златоустовский, не подходит под ваши замыслы. Все силы будут брошены на Кусинское производство? Но там есть проблемы с поставками руды. Дело это нелёгкое. Можно возить отсюда, но сразу подскочит себестоимость металла. И всё равно пройдёт не менее года перед началом добычи. Ещё Лугинин не успел закупить для производства нужные горны и молоты.

Зато я успел привезти необходимое оборудование. Выбор на самом деле сложный, но выход есть. Вокруг Кусинского места, где встал завод и рабочий посёлок, огромные запасы руды. Только её надо начать добывать. В Златоусте же процесс налажен, хоть и сильно пострадал при нападении бунтовщиков. А ещё Лугинин перекинул на новый объект хорошие кадры, на которые я хотел опереться. Не гонять же людей туда-сюда каждый год. Но ставить временные производства глупо. Они потом станут постоянными, и не будет никакого прогресса.

Выбор я сделал исходя из истории своей реальности. Всё-таки Златоуст – город оружейников, вот пусть и становится. Тем более некие предпосылки с наличием мастеров здесь уже есть.

– Мы займёмся сразу всем, – отвечаю после затянувшейся паузы. – На месте здешнего завода открываем фабрику по производству металлических изделий. Переименуем её в Златоустовскую. Тем более оборудование у нас есть. Как и запасы металла?

– Совершенно верно, – произнёс Кочетов, кому предназначался вопрос. – В связи со сменой хозяина произошла определённая неразбериха, и мы не отправили на запад полугодовую выработку. Пусть это слишком мало по сравнению с прошлыми годами, но для фабрики хватит. Также металл можно приобрести у купцов. Думаю, на первое время нам хватит. Только как быть с Кусинским предприятием? Оно всё равно не даст чугун в ближайшее время. Если встанет Косотурский завод, то что мы будем отправлять на восток? Ведь есть договор о поставке с Берг-коллегией.

– Всё решаемо. Перед отъездом мой Людиновский промышленный район как раз увеличил выработку. С учётом более быстрой доставки металла мы спокойно перекроем недостаток. Казна даже быстрее получит прибыль. Поэтому мы можем спокойно достроить Кусинский завод, перебросить туда избыток руды с углём. А здешняя домна пусть потихоньку пыхтит до того, как развалится. Фабрику поставим рядом. Кусинский же завод через год должен начать полноценно работать. И далее уже он начнёт снабжать металлом Златоуст. Остальное пойдёт на запад. В случае задержек также не будем переживать, благо средств хватает.

Кочетов и Ярцев одновременно вздохнули. Обычно им приходилось работать при жёсткой экономии. Я никогда не понимал подобной позиции. Металлургическое предприятие – это огромный комплекс, состоящий из нескольких предприятий, строящийся на годы. Это вам не ткацкая мануфактура из десятка станков. Почему не организовать всё сразу, а не затыкать дыры по ходу? Тем более, когда в расход идут люди. Ладно, сегодня другая повестка дня.

– К производственным вопросам мы вернёмся послезавтра на расширенном совещании всего коллектива, связанного с тремя заводами. Кроме строительства новых цехов, мы кардинально меняем систему труда и жизни людей. Для начала ставим людям новые дома. В Людиново их называют общежитиями. А то здесь народ живёт чуть ли не в землянках. По словам доктора, половина болеет и истощена. Поэтому, кроме улучшения условий жилья увеличим выдачу продовольствия. Ещё внедрим проверенный метод с огородами, должными обеспечить народ дополнительной едой. Сытый работник гораздо лучше голодного. Там будут трудиться бабы и дети. Труд последних мы более не используем. Пусть юнец достигнет хотя бы четырнадцати лет, потом он может идти в подмастерья.

– Это как? – сразу всполошился Кочетов. – А кто будет работать? Нам даже возчиков для подвод может не хватить. Я согласен насчёт больницы, но зачем баловать рабочих? Мастера живут в хороших условиях, а остальное – просто довесок. Да и не притесняют их у нас, как на других заводах.

– Сейчас столько людей не нужно. Установка оборудования не требует множества рабочих. А потом ведь придётся осваивать новые механизмы и инструменты, что будут делать подготовленные мастера и их ученики. Куда нам девать разнорабочих, которые умеют только подать и принести?

Несмотря на мои слова, инженер продолжал излучать скепсис. Интересно, для кого я недавно распинался? Это моя вечная проблема. Придётся буквально проталкивать свои требования.

– Скажу больше, Сергей Иванович, – решаю потроллить Кочетова. – Кроме домов, огородов и больницы, при заводе будет собственная школа, совмещённая с ремесленным училищем. Именно туда пойдут освобождённые от работ юнцы. Подобные методы дали отличные результаты в Людиново. Уровень мастерства работников резко вырос, а предприятия получили готовых специалистов. Более того, некоторые из ребят доросли почти до инженеров и сейчас учатся в Тульском университете. Я потому и злюсь, что на заводах бесполезно растрачивают собственный потенциал. Через два года мы получим сытых работников, ещё и опору на их детей, которые с детства готовятся к мастерству, но в человеческих, а не жутких условиях. Это колоссальный кадровый резерв! Одновременно повысится производительность труда и исчезнут беглые. Мои инженеры заметили, что работники, подготовленные подобным методом, часто предлагают идеи усовершенствования производства. И это снова увеличение выработки и дополнительная прибыль. Нас ждёт тяжёлый труд, но уже через несколько месяцев вы увидите эффект. После окончания совещания вы получите брошюру с выкладками и детальным описанием новой системы.

– Я не сомневаюсь в её эффективности, ваше сиятельство, – к разговору присоединился Ярцев. – Только как быть с остальными производствами? Ведь узнав о сказочных условиях, созданных на ваших предприятиях, сюда массово побегут работники. Свободные уж точно не будут сомневаться, да и прикреплённые тоже. Кроме конфликтов с владельцами заводов, мы получим падение выработки металла. Что сразу заинтересует Берг-коллегию. Вы создаёте шесть практически идеальных предприятий, способных плавить больше чугуна и изготавливающих нужные инструменты, что полезно для экономики. Однако это будет года через два. А за это время уже начнётся бегство людей, и другие заводы начнут испытывать сложности. Ещё такая ситуация может привести к новым бунтам. Заводов на Урале много, и стоит признаться, что к работникам там относятся плохо. Но никому не будет до этого дела, когда прольётся кровь.

Не скажу, что я на это рассчитываю. Я это уже проходил, когда выстраивал Людиновский район. Только кто мешает остальным владельцам предприятий пойти похожим путём? Уже через два года они почувствуют преимущество нового метода. Прибыль ведь увеличится. Об этом я и сказал присутствующим. Затем добавил:

– Господа, мы вступаем в новую эпоху. Я не собираюсь играть по чужим правилам и привык устанавливать свои. Заводчики, способные это понять и начать реформировать производства, получат от меня всю необходимую помощь. Нужно просто подумать и погрузиться в детали. Остальных же ждёт потеря дохода и дальнейшее разорение. Жалеть их я не собираюсь. Потому что всегда найдутся желающие купить предприятия ретроградов, – улыбаюсь, намекая на себя, хотя хватает и других инвесторов. – Затем можно создать целые промышленные районы, где разные заводы будут сотрудничать друг с другом, а не мешать. Взять те же Юрюзань-Ивановский, Симский и Катав-Ивановский заводы, с которыми мне ещё предстоит разобраться. Там три предприятия весьма эффективно взаимодействуют между собой, несмотря на значительную удалённость. На самом деле идей у меня хватает. Пока же предлагаю начать претворять в жизнь текущий проект.

Немного разобравшись в ситуации, я поставил перед собой три задачи. Первая – внедрение новых технологий и прекращение издевательств над людьми. Вторая – создание нескольких концернов, объединивших разных владельцев предприятий, начавших работать совместно. Пока в этом плане здесь полный швах. Половина владельцев ни разу не появлялись на Урале, отдав всё на откуп управляющим. Это приносит колоссальные убытки, связанные с воровством и неэффективной организацией труда. Каждый год несколько заводов меняют хозяев, начав приносить убытки. Новые владельцы, естественно, решают все проблемы за счёт усиления эксплуатации рабочих. А ведь всё можно решить цивилизованно, сделав из людей акционеров. Просто нет объединяющего фактора. Ничего, угроза потерять деньги станет для умных персон хорошей мотивацией. На самом деле план сложнее и пока до конца не согласован, чем я займусь в ближайшее время.

Ну и третий пункт. Надо выбить отсюда Яковлева. Заводчиков пожиже я передавлю и не замечу. Но с Саввой такого не получится. Хотя процесс скупки его долгов идёт полным ходом. Надо дождаться голландца и принять тактику на следующий год. Плохо, что заводы вора расположены в районе Екатеринбурга и севернее. Я, конечно, буду посещать этот город, но не могу разорваться. Снова всё упирается в кадры. Именно поэтому приходится договариваться и переманивать на свою сторону инженеров вроде Кочетова. Вменяемых людей на уральских заводах хватает, надо только задать им верные ориентиры.

Плохо, что мало времени, а спешка автоматом приведёт к ошибкам. А ведь через три года на Южном Урале начнётся форменное сумасшествие. Значит, будем работать больше и лучше. Лишь бы не прилетела подлянка из столицы. Боюсь, демонстративные казни помещиков-изуверов мне не простят. Другой вопрос – когда немка нанесёт удар? И что она потребует взамен моей свободы и спокойствия? Снова всё упирается в недостаток времени.