Текст книги "Несгибаемый граф 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Мая 1779 года. Москва, Российская империя

Либо два чиновника сговорились заранее, либо так получилось, но Сойманов оказался рядом и прибыл в Черкасский переулок через час. Макаров под благообразным предлогом не позволил мне покинуть дворец, сообщив, что переговоры лучше не переносить. Неужели чиновник думает, что я сбегу? Глупо. Лучше бы подумал о другом. Попытку взять меня на понт, предложив бесполезную бумажку от сенаторов, я запомню. Но пока надо договариваться. Смысл лезть в бутылку?

В итоге пришлось разместить на первом этаже гвардейцев, а то неприлично. Пусть отдыхают в ожидании окончания дела. Коллежского советника проводили в гостиную, а я остался в кабинете, где начал быстро обдумывать сложившуюся ситуацию. Важно понять, что больше движет немкой: желание меня обокрасть или удалить от греха подальше. Я больше склоняюсь к мнению насчёт мавра, сделавшего своё дело. Сейчас удобный повод издать законы, написанные прогрессорами, выдав их за свои. А затем можно начать ломать и саму оппозиционную структуру. Ну и отправить лидеров в деревню.

Самое поганое, что кроме реформы земства, ничего особо не изменится. Указ даже о частичном образовании – несбыточная мечта. Ведь он потребует немалых вложений. На что тогда проводить бессмысленные торжества и награждать любовников с прихвостнями? Голландский кредит не безразмерный. А придворные банкиры ломят немалый процент, требуя платить в срок. Поэтому Екатерине приходится выбирать между шикарной жизнью и страной. Не буду объяснять, куда пойдут финансы.

Касательно МОПа, то пока нет повода для беспокойства. Да и вообще сама идея прогрессорства завоевала множество умов в России. Её сторонники могут по-разному смотреть даже на необходимость отмены крепостного права – разногласия касаются больше временного фактора. Однако большая часть наших соратников понимает необходимость внедрения образования, отмены сословных судов и следования в фарватере научно-технического прогресса. Многие учились в Европе или посещали её, понимая, насколько мы отстали.

Поэтому разрушить разветвлённую систему власти не смогут. Они постараются перетянуть кое-кого на свою сторону или убрать подальше, как меня.

Однако предложение Сената оказалось попросту наивным и наглым до безумия. Если дворянин не уличён в преступлении, то его невозможно осудить или лишить имущества. В ссылку людей отправляют, но это не тюрьма. Мне же предложили продать за бесценок Людиновский промышленный район, заодно купить разорившиеся или пострадавшие уральские заводы. Мол, пусть Шереметев убирается на Урал и делает там, что хочет, а мы на нём ещё денег заработаем. Значит, хотят отыграться за экспроприацию. Предложение разумное с точки зрения пользы государству. Теоретически я даже готов его принять и продать акции дешевле. Не настолько, как мне предложили, но скидка будет значительной. Только дальше моё детище банально развалят. Тот же Потёмкин или новый жиголо сразу сунет влажные ручонки в кассу района. Затем часть концерна продадут, и пошло-поехало.

Пережить можно и это. Но как быть с НИИ? Я ведь создал в Вешняках целый комплекс лабораторий и экспериментальных цехов, работающих в тесном контакте с Людиново. Мы практически сразу внедряем проверенные изобретения в производство. Так получилось со станками для производства гвоздей, керосиновыми лампами и рессорами. Скоро в продаже появится примус и большая печь. На подходе нагреватель воды типа титана. Но там есть сложности с трубками. И это только начало!

Станки можно купить, как и обучить рабочих. А вот потерю научных умов и технологий быстро восстановить невозможно. Тот же СССР приблизился к показателям 1913 года ценой неимоверных усилий, тотального ограбления населения, превращения страны в концлагерь и фактического восстановления крепостного права. И всё равно научный потенциал удалось восстановить ближе к войне. Забавно, что его составляли в основном люди, учившиеся и начавшие свой путь ещё при царе. Когда сошло это поколение, советская наука и промышленность снова оказались в застое.

Поэтому нельзя допускать к столь хрупкой вещи екатерининских казнокрадов. На выделенные Гришке деньги я бы построил не только часть Херсона, а в десять раз больше.

Когда Антип объявил, что прибыл Сойманов, я был уже готов, внимательно проштудировав свои записи. Меня ведь на самом деле интересует Урал. Просто не хочу взваливать неподъёмный груз, ещё и тащиться в рабочий посёлок на краю мира. Именно так сейчас выглядит Нижний Тагил – завод и обслуживающий его персонал, ютящийся в бараках. Или он был таким всегда?

Лучше жить в нормальном городе, где происходят хоть какие-то события. Например, чтобы через населённый пункт проходил тракт. Хватит мне глухомани. Я ведь потому и начал войну с киргиз-кайсаками, что скучно. Ещё под это дело открыл крекинг керосина, основал два металлургических предприятия и пяток мануфактур. Может, немка прикинула и решила, что меня надо засылать лет на пять в очередное захолустье, из которого граф Шереметев превратит процветающий край? А чего? Беспроигрышная тема, с учётом того, что казне моя ссылка обходится в копейки. Всё остальное я делаю за собственные средства.

* * *

К Сойманову я отношусь хорошо, поэтому не стал вредничать. Встреча была организована в зимнем саду, куда обычно нет хода посторонним. Здесь вообще вотчина Маши, решившей продолжить дело Анны, а до неё – отца, превративших часть московского дворца в уголок леса. Хорошо здесь!

Кстати, перед отъездом надо наведаться в Останкино. Там как раз закончился ремонт, и Вороблёвский с соратниками, среди которых выделяется Аксинья, должны открыть театральный сезон. Про театр и хор я не забываю, вкладывая в них немалые деньги. Искусством увлеклась даже Фёкла. Хотя здесь больше желание соответствовать Мите и быть с ним на одной волне. У этой парочки всё идёт к свадьбе, только они чего-то тянут. Надо ускорить процесс, выделить девушке приданое и официально закрепить их в моём театре. Пусть будут счастливы и радуют народ представлениями. Я ведь построил ещё помещение для простолюдинов в Марьиной Роще, где уже работает кукольный театр и народный хор. Именно этим отделением и руководит Фёкла. С моей подачи русская песня получила мощный толчок, а далее помощники всё сделали сами. Талантливых людей у нас всегда хватало.

Мы расселись за круглым столиком, на котором стоял чайник под бабой и графин с морсом. Михаил Фёдорович принял у лакея чашку и сделал глоток. Удивлённо посмотрев на меня, президент Берг-коллегии повторил. Ага, у меня чаи с примесью душистых трав. Сегодня в букет добавили небольшую дозу бадьяна. Так же гостям предложили нарезанные дольки лимона. С цитрусовыми, экзотическими фруктами и различными ягодами нет проблем. Скорее избыток, и они бывают на моём столе в любое время года. Я перестроил теплицы отца, заодно улучшив сам процесс, применив современные методы агрономии. Можно даже продавать излишки, но я предпочитаю отдавать их родным, соратникам из МОПа и нужным людям. Конечно, сын ест все витамины, которые только можно придумать.

– Любопытный вкус, – прошамкал Сойманов, попробовав чай со смородиновым вареньем. – Завидую я вам, Николай Петрович. Говорят, у вас в теплицах выращивают даже ананасы!

Молча киваю гостю, также отдавая должное ароматному напитку. Только я не стал говорить главе коллегии, что меня скоро отправят туда, где с фруктами большие проблемы. О чём ему прекрасно известно. Макаров молчал, активно потребляя выпечку. Проголодался бедняга!

Наконец, пожилой вельможа поставил чашку на стол и обратился ко мне.

– Граф, вы должны понимать, что ссылка – дело решённое. Однако указание Сената по заводам носит рекомендательный характер. Не буду скрывать, я лично участвовал в выборе предприятий, предложенных вам казной, – натолкнувшись на мой удивлённый взгляд, Сойманов пояснил: – Вас всё равно ждёт дорога на Урал. С учётом того, что вы совершили в Орской крепости за столь короткий срок, была надежда на такой же успех в других условиях. Тем более денег, как всегда, нет, большая часть производств ещё не вышла на прежние мощности или едва дышит. Зато, вложив в заводы нужную сумму, обеспечив их инженерами и работниками, уже через три года можно получить хорошую прибыль. Только единицы из заводчиков готовы сейчас вкладывать и ждать такой срок.

– А у меня это время есть? – спрашиваю с усмешкой. – Любопытно, какой срок ссылки определила императрица?

– В том-то и дело, что конкретного времени нет. Всё зависит от ваших успехов, Николай Петрович. Согласитесь, что Урал надо приводить в порядок. Ведь чугун – это основа благополучия русской экономики. Весомая его часть идёт за границу, возвращаясь в виде серебра для казны. А после восстания всё плохо. Нам ещё повезло с Людиново, иначе не хватало бы металла даже для отечественных заводов. Страна развивается стремительно, и железа требуется всё больше. Поэтому восстановление уральских заводов – дело государственной важности.

Насчёт скорости развития экономики России я бы поспорил. Убери мои новинки в виде кокса, керосина, рессор и перерабатывающих центров, тогда станет совсем грустно. А ещё никто не мешает владельцам заводов заниматься их развитием на местах. Они же предпочитают сидеть в Москве или столице, ведя праздный образ жизни. Хорошо, когда попадётся хороший управляющий. Но это редкость.

– Людиново я не продам при любых раскладах. То же самое касается паёв «Русской торгово-судоходной компании» и «Сырьевого товарищества». Дело не в деньгах, а в принципе.

– Объясните ваше упрямство, граф. От решения по двум обозначенным компаниям зависит ваша судьба. На счёт Людиново я согласен и защищал сей уникальный проект перед Её Величеством. Боюсь, в случае передачи казне, предприятиям будет нанесён невосполнимый урон. Да и частный владелец не сможет осознать всю глубину ваших замыслов и сложную систему управления. Но почему не продать часть доли в других предприятиях?

– Потому что государственные управленцы сначала просрут полученные доли, быстро перепродав их какому-нибудь проходимцу вроде Яковлева или, того хуже, ростовщику Сутерленду. А далее важнейший для страны проект, уже начавший менять структуру экономики с вывоза сырья на его переработку, искусственно сгноят в угоду иностранцам либо продадут им же, – решаю называть вещи своими именами. – К сожалению, пока у власти находятся воры, надо учитывать этот момент. Казнокрад и торгаш в первую очередь печётся о своём кармане, а не о России. Поэтому я лучше разрушу обе компании, чем отдам их на откуп татям, прикрывающимся чинами и высоким положением. Вор должен сидеть в тюрьме! У нас же они руководят государством!

– Это возмутительно, граф! Я доложу о ваших словах Её Величеству. Вы говорите оскорбительные вещи о важных сановниках и бросаете тень на императрицу! Тем более мерзко произносить обвинения за спинами людей!

Макаров перестал уничтожать плюшки и даже покраснел от негодования. Коллежский советник – идиот или хороший актёр? Он третий, а возможно, второй человек в Тайной экспедиции. Возможно, Шешковский видит в нём своего преемника. И столь знающий чиновник не в курсе творящихся непотребств? Или он замазан в казнокрадстве?

Смотрю на чиновника как на козявку. Судя по новой порции крови, прилившей к худому лицу, Макаров мой намёк понял.

– О своём видении ситуации я писал в газетах, говорил в дискуссиях на многочисленных слушаниях и бросал обвинение Потёмкину с Воронцовым в лицо. Оба отказались вызвать меня на дуэль, проглотив публичное оскорбление. Дай я им даже плетей в присутствии высшего света, ничего бы не изменилось. Есть хорошая народная поговорка про таких персонажей: «Хоть плюй в глаза – всё божья роса», – произношу со злой усмешкой. – У воров нет чести, а есть только жажда наживы. И свою никчёмную жизнь они ценят больше всего на свете. Именно поэтому Потёмкин и подобная сволочь продадут важный для России проект сразу, как получат хорошую цену. Впрочем, он может отдать кусок Родины и по дешёвке. Всё зависит от нужды в деньгах.

– Это немыслимо! – продолжил возмущаться Макаров, впрочем, немного успокоившись.

– Немыслимо, что ваша организация с этим мирится и не сажает в тюрьму казнокрадов. Поверьте, во многих случаях они гораздо опаснее откровенного врага. Например, казна поручила такому человеку построить флот. Проходит время, начинается война. И что мы имеем? Правильно, кораблей построили меньше необходимого, а спущенные на воду еле плавают, вооружения не хватает, как и провизии. В итоге за преступления нескольких вельмож и легкомыслие правителя придётся платить кровью. Естественно, простого русского солдата. Ведь бабы ещё нарожают. Верно, Александр Семёнович?

Разговор неожиданно ушёл в другую сторону. Злюсь я, потому и сорвался. Ведь Потёмкин как раз получил подряд на строительство Черноморского флота. Что он там натворит, даже думать страшно.

Судя по изумлённому виду коллежского советника, таких речей он никогда не слышал. Особенно произнесённых открыто. Объяснять ему прописные истины всё равно, что метать бисер перед свиньёй. Мне даже стало жалко судьбу русских спецслужб. Интересно, чем вообще занимается жутко загадочный и зловещий Шешковский? Казну разворовывают, военные поставки тоже, через Дворянский банк налево увели колоссальные суммы. Восстание Пугачёва откровенно прозевали, получив огромные убытки и разорение. На хрена он вообще нужен? Пугать масонов? Или потоптаться на несчастном Радищеве? Кстати, интересный человек, примкнувший к группе князя Щербатова. «Путешествие из Санкт-Петербурга в Москву» Александр Николаевич ещё не написал, хотя его газетные статьи отличаются весьма жёсткой риторикой. Такие люди России нужны, особенно когда они действуют вместе с единомышленниками.

Коллежский советник хотел что-то сказать, но был прерван Соймановым.

– Господа, предлагаю вернуться к цели нашей встречи. Иначе мы сейчас забредём в такие дебри, откуда выхода нет. Поэтому давайте ближе к делу.

– Михаил Фёдорович, граф позволяет себе порочащие разговоры не только об уважаемых вельможах, но и частично затрагивает Её Величество. Это измена!

– Мне кажется, вы нагнетаете. Николай Петрович действительно часто говорил похожие вещи на публике, пусть не всегда переходил на личности. Но если надо, то напишете доклад. Только нам дали вполне понятный приказ, который необходимо выполнить, – резонно заметил президент коллегии. – Или вы думаете иначе?

Макаров оказался бессилен против такой постановки вопроса. Он немного подумал и снова принялся за выпечку. Понятно, что настучит. Только в легкомыслии немку обвиняю не только я, но и другие аристократы. Та же Дашкова отправлена в ссылку именно за это. И сторонников княгини становится всё больше. Екатерина это чувствует и боится. Оттого эти манёвры с полуделами в виде приостановки выдачи кредитов Дворянским банком или уменьшению трат на фаворитов.

Примечательно, пока не открыто ни одно дело против самых крупных махинаций. Обычная тактика узурпаторши, лавирующей между различными группировками. Её основная цель – сохранить жопу на троне. Ради этого можно пойти на временные уступки, постепенно устраняя оппонентов вроде меня и Дашковой. Думаю, Панину и Щербатову тоже не стоит расслабляться. Действовать жёстко и прямо Екатерина боится, но она умеет ждать и ссорить людей. Через годик немецкая мадам воспользуется трудами обеих группировок, присвоит их достижения, а наиболее независимых личностей устранит с политической карты. Мой воспитатель отправится послом в милый его сердцу Берлин, а Щербатов получит какую-нибудь кость или поедет лечить здоровье на воды. И вернётся года через два. Ничего нового.

– Как я уже сказал, мне не нужны перечисленные в письме уральские заводы, а Людиново не продаётся, – решаю заканчивать надоевшую мне встречу. – Но раз Отчизна нуждается в помощи, то я готов послужить ей на своих условиях. Помощь мне без надобности. Главное, чтобы чиновники и всякие надзиратели не мешали. Иначе у меня может испортиться настроение. Был такой киргиз-кайсацкий хан Нуралы – гореть ему в аду. Он не послушал глас разума и сдох.

– Вы смеете угрожать государственным служащим⁈ – воскликнул чуть не подавившийся Макаров. – Даже не знаю, как назвать такую наглость! Граф, сегодня вы наговорили на несколько преступлений.

– Я предупреждаю, что не потерплю, если казнокрады и мздоимцы будут мешать мне работать. В конце концов, это дело государственной важности! И действия, направленные против меня, надо рассматривать как саботаж. И никого убивать не будут, просто посадят в зиндан. Но вернёмся к теме нашего разговора. Стране нужен металл, желательно качественный, и быстрее. Это вполне возможно. А ещё я перестрою производства по новым технологиям, что существенно увеличит выплавку чугуна и меди. Вы прекрасно понимаете, что через несколько лет переоборудованные мной предприятия поднимутся в цене в несколько раз. Пропорционально вырастет и помощь государству, – полностью переключаюсь на Сойманова, позабыв о Макарове. – Вот перечень заводов, которые я согласен выкупить. Тем более что часть из них принадлежит купцам Лугинину, Мосолову, Мясникову и Твердышеву, чьи долговые обязательства заблаговременно выкуплены мной.

Яковлеву тоже придётся расплатиться по кредиту, только мне его заводы теперь без надобности. Пусть платит звонкой монетой. Естественно, президенту коллегии такая информация без необходимости. Ему есть о чём подумать. Передаю Михаилу Фёдоровичу бумагу со списком интересных мне предприятий и примерных цифр с учётом задолженностей заводчиков. Всё-таки Кублицкий гений! Именно стряпчий предложил мне выкупать долги хозяев перспективных предприятий. У меня накопилось расписок на сумму восемьсот тысяч рублей! Вот и пришла пора воспользоваться преимуществом.

Взяв бумагу, Сойманов достал очки и начал внимательно её изучать. Кстати, линзы для столь нужной вещи делаются на нашей с Мальцовым мануфактуре. Далее стекло идёт к ван дер Хеку, чей ученик помогает людям подобрать нужные очки. С моей подачи создали таблицу измерения остроты зрения, что стало прорывом в офтальмологии.

– Юрюзань-Ивановский, Симский и Катав-Ивановский заводы, принадлежащие Мясникову и Твердышеву? – удивлённо перечислил чиновник.

– Именно так! Предприятия дополняют друг друга, а чугун с Юрюзани обрабатывается на двух других заводах. Я бы назвал это производственным циклом, весьма продуманным, – киваю словам собеседника.

– А зачем вам Кусинский завод? Он ведь небольшой.

– Из-за весьма перспективного месторождения руд. Там можно по-настоящему развернуться. Касательно Косотурского завода в Златоусте и Миасского медеплавильного, то всё очевидно. Первый до сих пор не оправился после нападения башкир. А второй только в прошлом году вышел на половину проектной мощности. Ларион Иванович Лугинин – талантливый и предприимчивый человек. А главное, он буквально живёт металлургией и сам руководит предприятиями. Просто так сложились обстоятельства, включая восстание, что он слишком много задолжал, в том числе казне. Фактически купец стал заложником и не может продать заводы. Это его детище, ещё и дорогое. Долги же не позволяют господину Лугинину нормально развивать производство.

– Но вы, конечно, можете? – язвительно спросил Макаров.

– Именно так! – отвечаю не оборачиваясь. – У меня есть не только деньги, но и обученные люди с передовыми технологиями. Ещё я никуда не тороплюсь и могу позволить себе вкладывать средства в развитие предприятий без необходимости сразу вытаскивать прибыль.

– Боюсь, владельцы производств откажутся. Либо дело затянется, – Сойманов сделал попытку отказать.

– Все перечисленные в списке купцы должны деньги мне и казне. Если завтра потребовать отдать долги, они попросту разорятся. Тогда заводы за бесценок куплю я или проходимец вроде Яковлева, что гораздо хуже. Савва больше заботится о получении прибыли любой ценой, а я думаю о перспективе. При этом проиграв Савве в начале, мой метод плавки и организации производства уже через два года позволит перекрыть его достижения. А через пять лет заводы Собакина будут казаться дешёвыми мануфактурами по сравнению с огромными предприятиями Шереметева.

– Но зачем вам именно этот район? Ведь есть другие заводы, расположенные даже ближе. Оттуда дешевле и легче вывозить готовый металл, – снова попробовал возразить чиновник.

– Все предприятия расположены недалеко от Миасса, где расположится моя ставка. Знаете ли, не хочу забираться в тайгу. В таких местах я зверею и начинаю творить гл… авантюры. Лучше мне заняться делом, от этого всем будет польза. Заодно от моей будущей столицы до Уфы всего триста вёрст, через городок проходит Сибирский тракт, и вообще там весело.

Судя по скептическим взглядам обоих гостей, они не разделяют моего оптимизма. А ещё чиновники ищут подвох. Мол, этот сумасшедший граф снова хочет всех обмануть и потом посмеяться. Отвечать же придётся им.

– Мы завтра же выезжаем в столицу, – неожиданно произнёс Сойманов, показав, кто возглавляет миссию по отправке меня в ссылку. – Мне надо доложить новости Её Величеству. Хотя технически не вижу в проекте ничего сложного. Если вы действительно уже выкупили от пятнадцати до двадцати пяти процентов заводов, то решение будет принято быстро.

– Я тоже доложу Степану Ивановичу о ваших изменнических речах. Надеюсь, решение по ним примут ещё быстрее, – вставил свои пять копеек Макаров.

Когда гости ушли, я некоторое время обдумывал произошедшее. Всё должно получиться.

– Позови Волкова, – приказываю Антипу.

Кондрат ворвался в гостиную тотчас, будто подслушивал за дверью.

– Будем бить гвардейцев? – воскликнул боец с энтузиазмом.

– Нет. Завтра поедешь в Алексеевскую вотчину и выберешь десяток больших семейств, готовых покинуть слободы и отправиться на Урал. Список фамилий возьмёшь у управляющего. Твоё дело – на месте оценить людей. Главное, чтобы среди них не было гнили. Нужны честные и готовые трудиться. Может, мы создадим из них артели – семейный подряд штука сложная. Там переругаться легче, чем с чужими людьми. Решишь на месте.

– Барин, а зачем справным хозяевам двигаться с обжитого места, если у них всё хорошо? Ты дал нам вольную, народ живёт всё лучше. Эти задумки с артелями, агрономией, удобрениями, картошкой и подсолнечным маслом скоро сделают всех алексеевцев зажиточными людьми. Нет, бойцов община продолжит выделять. Мы тебе по гроб обязаны, как и наши дети с внуками. К тому же не все хотят землю пахать или жернова пресса крутить. Но главы семей… Разве что единицы из совсем беспокойных и молодых.

– Хорошо! Выбирай глав семейств, которые способны повести за собой людей и объединить их в артель. Не все хотят пахать, да и воевать тоже. Зато есть такая штука, как дух авантюризма, когда человек не может усидеть на месте, – произношу Волкову, продолжавшему смотреть на меня с недоверием. – Когда подберёшь людей, сообщи, что я их озолочу. В прямом смысле этого слова.