Текст книги "Несгибаемый граф 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Апрель 1779 года. Санкт-Петербург, Российская империя

Если кто-то думает, что после моего доклада разверзлись небеса и ударил гром, то он ошибается. Хотя сначала буря разразилась немалая. На следующий день четыре важнейшие газеты вышли со статьями. И когда только успели? Разве что готовились заранее. Основной посыл нашей группы был известен, как и цифры. Неожиданностью стало предложение освобождать крепостных из заложенных поместий. А сам факт взыскания этого имущества обсуждался давно.

Забавно, что «Санкт-Петербургские ведомости» и рупор реакции – «Наша Русь» – выступили единым фронтом против моего предложения. Государственное издание описало ситуацию относительно нейтрально, но забраковало предложение отпускать людей. Мол, забрать имущество в пользу казны – дело полезное, хотя требуется индивидуальный подход. Но зачем освобождать крестьян? Ведь они прилагаются к земле.

Орловско-панинская группировка в выражениях не стеснялась, обвинив меня в попытке развалить складывающуюся веками систему. Насчёт перехода имущества государству и махинаций они прошлись вскользь, сосредоточившись именно на крепостном праве.

Масоны, наоборот, больше времени уделили именно предложению освободить людей. Имущественных дел они почти не коснулись. И только «Русский курьер» рассмотрел мою инициативу со всех сторон, признав её оригинальной, но сырой.

Из всего этого можно сделать главный вывод – деньги. Все группировки, включая императрицу, прекрасно понимают, что весомая часть дворянства заложила имущество банку или частным кредиторам. Отдавать его не хотят, как и терять поместье. Поэтому они вынуждены учитывать мнение правящего сословия. Однако все понимают, что решать проблему надо. Но если законодательно привязать автоматическое освобождение крестьян разорившихся хозяев, то сложно предсказать последствия. Слишком много в России было переворотов за небольшой по историческим меркам период.

Я и сам осознаю опасность спешки в таком вопросе. Но моя задача другая – необходимо поднять столь важную тему. Года два назад общество не было готово к обсуждению отмены крепостного права. Вернее, всё ограничивалось разговорами в салонах среди своих единомышленников. Зато сейчас прения прошли в присутствии Екатерины и всего высшего света.

Откладываю в сторону газету и ловлю внимательный взгляд голубых глаз. Оказывается, Маша тихонько зашла в гостиную, где я расположился, и села напротив.

– Надеюсь, это всё? Работа закончена, и мы можем отправляться в Москву? – супруга первой нарушила молчание.

Надо сказать, что я сразу начал выстраивать с ней отношения по отличным от этого времени лекалам. Может, на дворе эпоха Просвещения и весьма фривольные нравы, но в юридической плоскости женщины сильно ограничены в правах. Скажем так, дамы могут иметь любовника, но не могут распоряжаться имуществом, даже собственным приданым. Это больше касается столицы, конечно. В провинции мораль более патриархальная, и жёны помещиков часто пустое место. Разве что муж служит, и им доверено управлять хозяйством. Есть яркие и независимые дамы, например, княгиня Дашкова. Но это скорее исключение из правил.

Я же привык к более равноправным отношениям, что вначале удивило Волконскую, ставшую Шереметевой. Зато жена зауважала меня ещё больше. По крайней мере, хочется в это верить. Ещё она увеличила свою общественную деятельность, всерьёз восприняв некоторые мои предложения. Например, ситуацию с приданым и опекой над детьми в случае разъезда супругов. Разводы в Российской империи крайне редки, что не мешает людям жить отдельно. И женщина здесь – часто пострадавшая сторона.

Поэтому Маша с присущей ей энергией взялась за тему юридического равноправия. Речь не о лишении мужчин власти, а строго о семейных вопросах. Они больше касаются картёжников и прочих транжир, спускающих на развлечения состояния, включая приданое жены. К «Русскому дамскому обществу» присоединилось множество знатных и влиятельных особ, включая упомянутую Дашкову, а также цесаревну, Анну Нарышкину, Анну Чернышёву и даже Екатерину Румянцеву, страдающую от произвола её великого мужа. Думаю, со временем эта бабская хунта продавит новый закон, который я предложил назвать «Семейный кодекс». Ничего страшного там нет. Основная цель – защита детей, которых отцы лишают денег и перспектив. Хотя этот процесс будет столь же сложен, как борьба за отмену крепостного права.

Касательно детей: у нас год назад родилась дочка, названная Елизаветой в честь тёщи. Девочка родилась здоровой, а также рыжей в мать и зеленоглазой в меня. Сейчас она в Москве, что я не одобряю, но у Маши свой резон. Грудью она не кормит, для этого есть специальная женщина. Ребёнок под жестоким надзором – как врача, так и гувернантки. Жена прикатила в столицу, чтобы малость развеяться, пообщаться с соратницами и проследить, чтобы муж не влез в очередной блудняк.

Саша тоже растёт и воспитывается у тётушки Екатерины. Сыну уже четыре года и три месяца. Так получилось, я не стал идти на конфронтацию с Марией и её семьёй. Я вижу его регулярно, хоть даётся это нелегко. Уж слишком он похож на Анну. А ещё мне не позволили его нормально усыновить, дав фамилию Метев. Мол, пусть будет признанным бастардом. Екатерина решила нагадить подобным образом. Мелочно! В этом вся немка: размах на рубль, а дела на копейку.

Смотрю в окно и удивляюсь наступившей темноте. Оказывается, я не заметил, что уже вечер. Слишком увлекло меня чтение и обдумывание ответных действий.

– Ещё дня три – и поедем. Надоел мне Петербург, и по Лизе соскучился, – отвечаю Маше.

Она улыбнулась, но промолчала. Понятно, что речь шла о детях, а не только о дочери. Хотелось, чтобы Мария приняла Сашу, но это нереально. Здесь пришлось отступить.

– Тогда надо срочно начинать собирать вещи! – вдруг воскликнула супруга. – Я ведь даже мебель сюда привезла. Как теперь быть? А зеркала?

Маша немного барахольщица, есть такое дело.

– Пускай остаются в Фонтанном. В Москве уже готова новая мебель, включая зеркала и будуар, которого нет ни у кого в России. Ещё зимой должны были доставить персидские ковры, а художники расписать нашу спальню по утверждённому тобой проекту. Приедем почти в новый дом.

После каждого моего слова Мария будто сдувалась, как мячик. Эмоциональная она, вот и постепенно успокаивается.

– А Кусково? Когда будем делать там ремонт? – Маша подняла болезненную для неё тему.

Супруга будто задалась вытравить из дворца любое напоминание об Анне, переделав половину комнат на свой лад. Даже аллею и часть парка немного изменили. Я только не позволил трогать свой кабинет с апартаментами и лабораторию. Но Мария постоянно пробует добраться и туда, подозревая какой-то подвох.

Зря. Аня навсегда осталась в моём сердце, для чего не нужны различные фетиши. Её портрет – и не один – хранится в Вешняках. А могилу моей любимой, надеюсь, никто не тронет. Это уже из области психических расстройств.

И вообще, надо переключить лисичку, как я называю Волконскую, на другое занятие. Более приятное, надо сказать.

Подхожу к сидящей Марии со спины, опускаю руки на оголённые плечи и наклоняюсь к маленькому ушку. После моего прикосновения супруга вздрогнула, а её дыхание участилось. Но это не от испуга – от предвкушения.

– Хорошо, что ты напомнила про мебель. Кровать в спальне заменили четыре дня назад. А мы её так и не опробовали, – шепчу затрепетавшей жене, опуская руки ниже в вырез платья.

– И кто в этом виноват? – произнесла она в ответ, останавливая мои поползновения. – Я всегда готова, а ты вечно сидишь за бумагами.

Это не упрёк, скорее констатация факта. Так и пройдёт молодость. Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, я зарабатываю себе геморрой и сколиоз.

– Иди, – целую изящную шею, мигом покрасневшую. – Я буду через полчаса.

* * *

В это время благородные люди даже сексом спонтанно заняться не могут. И дело не в этикете. Попробуйте, снимите узкие штаны и камзол. Чего говорить о дамах с их сложной системой застёгивания платья и затейливыми причёсками. Это крестьянке можно задрать подол – и вперёд. Впрочем, дворянке тоже, но я же не кролик.

Поэтому пока Маша разоблачалась, Антип помог мне умыться и накинуть халат.

В спальне тихо потрескивала печка, а единственная керосиновая лампа давала приглушённый, но достаточный свет. Рыжая голова выделялась на белоснежной поверхности кровати. Супруга натянула простыню под подбородок и смотрела на меня из-под прищуренных век. На милом лице – лёгкая улыбка.

Знаете, мы оказались не только на одной волне, но всё сложилось и в плане интима. Жена меня полностью устраивает, и я не вижу смысла искать связи на стороне. Думаю, Маша тоже довольна. После двух лет брака близость у нас регулярная и частая, причём инициатива исходит от обеих сторон.

Скидываю халат и присаживаюсь на край кровати. Под ожидающим взглядом лисички отбрасываю покрывало. Ранее она стеснялась подобных моментов, но быстро вошла во вкус. Чего стыдиться? Тело у жены красивое, пусть немного худощавое. Грудь второго размера осталась такой же упругой, несмотря на роды. Именно её я и коснулся, ощутив, как сразу набух розовый сосок. Маша отреагировала на прикосновение коротким вздохом.

Ложусь набок и продолжаю ласки. Опускаю ладонь ниже по белой коже, покрытой множеством веснушек. Рыжие они такие. Сначала ощущения были неоднозначными, но потом я начал находить в этом некий шарм. Дыхание Маши участилось, когда я приблизился к плоскому животику, а затем к светлому треугольнику. Начинаю поглаживать внутреннюю поверхность бедра, дождавшись всхлипа супруги.

Мне уже самому тяжело сдерживаться. Переворачиваюсь набок и добираюсь губами до губ Маши. Лисичка отвечает мне быстро и судорожно. Её тоже поглотило желание. Уже не в силах тянуть, медленно вхожу во влажное лоно. Жена отозвалась очередным всхлипом, обхватив руками мою спину.

* * *

Вечер перешёл в весьма бурную ночь. Я уже думал засыпать в объятиях довольной Марии, как в дверь тихо поскрёбся Антип. Слуга не будет беспокоить меня по пустякам в такой момент. Осторожно поднимаюсь, подкладываю подушку под голову разметавшейся с рыжими кудряшками супруги. Я смотрел на Машу, пока накидывал халат. Неплохо мы покувыркались! С этой позитивной мыслью выхожу из спальни.

За последние годы фон Бер особо не изменился, а потревожил меня его приезд. Курляндец продолжает изображать европейского купца средней руки, кем формально и является. Генрих грамотно адаптировал мои идеи с караван-сараем, создав целую систему постоялых дворов, трактиров и складов – разного ценового диапазона, конечно. Добавьте к этому несколько лавок, и получится небольшая торговая империя, раскинувшая свои щупальца не только на столицу, но и на оба Новгорода, Ревель, Ригу, Тверь, Ярославль, а также Москву. В общем, все важнейшие торговые города страны.

Количество же нашей агентуры, в основном добровольной, исчисляется сотнями. Для её контроля и получения свежих новостей потребовалось расширить штат. Мы не стали мудрить и создали систему ячеек. Каждую из них курировали звеньевые, а выше стояли участковые. И над ними уже – непосредственно сотрудники разведки. Тех, кто знал фон Бера, было всего человек семь, включая Козодавлева.

Кстати, Шешковский всё-таки показал класс, раскрыв два звена. Но выше куратора ячейки не поднялся. В одном случае звеньевой даже смог сбежать. Судя по сведениям, переданным нашими людьми из Тайной экспедиции, Степан Иванович принял нашу сеть за происки активизировавшейся французской разведки. Здесь есть и вина фон Бера. Нельзя было столь откровенно лезть в Зимний. Там есть свои нюансы и сложившаяся система выявления чужого интереса. Не надо считать себя умнее других. В главном дворце страны работают целые династии и представляют третье или четвёртое поколение слуг. Они могут согласиться работать, взять деньги и спокойно сдать тебя соответствующей службе. Так и вышло.

А вот нашу агентуру во дворцах вельмож никто не трогал. Может, её заметили, но аристократы тоже следят друг за другом. И это даёт отличный эффект. Пусть мы получаем ограниченную информацию, но потом я свожу её в систему, позволяющую делать выводы. Больше всего протекает у Потёмкина, что очевидно. Гришка продолжает истязать свою обслугу и обманывать её. Я как раз задумал одну интересную операцию. Надеюсь, фон Бер прибыл из-за неё.

Кивнув Антипу, налившему нам чай, вопросительно посмотрел на курляндца. До моего прихода Генрих грелся в кресле, наблюдая за игрой костра в камине. Слуга специально зажёг его, пока ходил будить меня. Разумно. Фон Бер сделал несколько быстрых глотков и поставил чашку на столик.

– Они договорились, – произнёс он.

Пояснительная бригада не требуется, но я внимательно слушал гостя.

– Пока неизвестна кандидатура нового фаворита. Но можно с уверенностью заявить, что дни Римского-Корсакова сочтены. Против него решили сыграть серьёзную партию. При этом группировки Потёмкина и Орлова-Панина действуют вместе.

Информация об интригах против молодого фаворита не нова. Мне эта возня безразлична. Фигура, сопоставимая с обоими Гришками – Орловым и Потёмкиным, – двору больше не грозит. Помнится, из последних любовников немки только Платон Зубов что-то из себя представлял. А это далёкое будущее. Поэтому пусть грызутся. Да и нет у меня ресурсов, чтобы вмешиваться в подобные дела.

Но это была только затравка. Основную новость фон Бер приберёг.

– Сегодня Екатерина на заседании узкого круга приняла решение. Хотя часть переговоров была проведена заранее. Впрочем, вы извещены, – киваю словам главы разведки. – Как мы и предполагали, комиссию по Земской реформе возглавит князь Щербатов. Михаил Михайлович доведёт до конца вашу работу и через год должен представить на утверждение Сената готовый закон.

В принципе, всё к тому шло. Князь – достойный кандидат на эту должность. Он хорошо образован, опирается на мощную поддержку толковых соратников, а главное – критически относится к политике Екатерины. Если на Щербатова начнут оказывать давление, это бесполезно. Скорее всего, новый глава комиссии попросту подаст в отставку, чем вызовет немалый скандал. Общество сейчас возбуждено, и многие прогрессивно настроенные дворяне ждут реальных шагов императрицы, устав от болтологии.

– Второе важное решение – это разгром группировки масонов. Новикова хотят отправить в заключение, а Елагина удалят от двора. То же самое касается других влиятельных фигур. Даже князя Воронцова убирают с должности Владимирского и Тамбовского наместника.

Что не удивительно. Елагин и Новиков порядком надоели властям. Особенно учитывая формальное подчинение русских масонских лож Пруссии и Швеции, отношения с которыми начали портиться. Я тоже подлил маслица в огонь, распуская относительно правдивые слухи об организации вольных каменщиков. Зачем России столь непредсказуемая и мутная партия, захватывающая умы прогрессивной публики? Здесь немка сработала на опережение, почувствовав угрозу своей власти.

А вот Воронцов – так называемый человек системы. Масонов он поддерживает из-за политических соображений. Роман Илларионович в первую очередь один из важнейших вельмож и заботится больше о себе. На минуточку, он отец Екатерины Дашковой и Елизаветы Полянской – фаворитки Петра III. Мелочей в таких вопросах не бывает.

Значит, враждующие группировки действительно договорились. Что грозит не просто значительными перестановками, но даже сменой курса. Внешнеполитического уж точно, зная настойчивость своего учителя. Граф Панин – упёртый прусофил, но чего там получится на выходе – трудно прогнозировать.

Думаю, иностранцы тоже скоро зашевелятся, и мне придётся усилить работу разведки. Французы с англичанами точно всполошатся. С учётом идущей войны за независимость североамериканских колоний баланс сил в Европе нарушился. Тут ещё неожиданный подъём Голландии и Гамбурга, а также находящихся в их тени «Судоходной компании». Всё-таки немалую часть грузоперевозок прихватили себе нейтральные страны, пока тяжеловесы бодаются.

Также надо учитывать рост влияния «Сырьевого товарищества». Мы уже подмяли под себя более четверти русского экспорта. А это напрямую затрагивает интересы британцев, вынужденных покупать более дорогие полуфабрикаты вместо сырья. Особенно когда Англии приходится увеличивать количество кораблей, а купить необходимые материалы негде. Испанцы и французы не продадут, и тем более – собственные восставшие колонисты.

Карту компании теперь будут разыгрывать более активно. Забавно, но в прошлом году акционеры выкупили у казны половину принадлежащих ей акций. Немка в своём репертуаре: продержавшись едва год, ощутила нужду в деньгах. Сначала устами канцелярии императрицы у нас попросили заём в четь будущих уступок. Но совет товарищества отказал, заодно донёс наверх своё недовольство. С учётом того, что наш совокупный капитал составляет десять – двенадцать процентов ВВП страны в целом, Екатерина поостереглась давить во второй раз. Тогда мы пошли на уступки, отыграв своё в перспективе. Однако следующая попытка являлась откровенным отъёмом средств. В итоге нам продали акции, которые достались государству бесплатно. Естественно, деньги тут же были спущены на фаворитов и празднества. На минуточку, это семьсот тысяч рублей серебром. Просто колоссальная сумма.

Только всё это лирика. Объединённая группировка Потёмкина-Орлова-Панина, свалившая масонов и подкинувшая кость Щербатову, способна пересмотреть и наши договорённости. А это уже удар не только по моему финансовому благополучию. Захват даже частичного контроля над «Сырьевым товариществом» принесёт вред России в целом. Буду думать.

Но это ещё не всё. Что тут же подтвердил фон Бер.

– Её Величество думает распустить МОП и общества прогрессоров из других городов. По проекту, предложенному Храповицким, все подобные организации должны стать подотчётными губернаторам. По замыслу секретаря через два года в России начнётся реформа этой сферы. Частные лица могут жертвовать на больницы и школы, но под надзором чиновников.

Если немка запустит настоящую реформу образования и медицины, я не против. А пока идея её секретаря похожа на попытку перехватить инициативу и частные финансы. Так как Екатерина провалила все свои начинания, то верить ей нельзя. Она просто хочет отжать деньги. Мои подозрения подтверждает отсутствие профильной коллегии. Если ты заботишься о здоровье и образовании подданных, то действуй, а не декларируй.

Но в этом моменте тоже придётся разбираться. В конце концов, наше лобби никто не отменял. Свои деньги, а особенно запущенные проекты, МОП просто так не отдаст. Главное, чтобы нас не перессорили. Плохо, что предпосылки для этого есть. И удар последовал оттуда, откуда я не ожидал. У моей сестрёнки Варвары разлад с мужем, а он, вообще-то, сын Кирилла Разумовского. Придётся снова проявлять свои дипломатические способности. Ссориться со столь важной фигурой нельзя.

– Вам же вскоре будет предписано вернуться в Москву и не покидать пределов губернии без особой надобности, – фон Бер продолжил портить мне настроение. – Это фактическая ссылка, Николай Петрович. Что будет дальше, пока не знаю. Однако Потёмкин сейчас ведёт переговоры с Паниным и Орловыми. К сожалению, обсуждение проходит во дворце Алексея Орлова. А в Стрельне у меня людей нет. Плохо, что остальные участники совещания особо не делятся его итогами со своими людьми. Скорее всего, боятся вашей реакции, если сведения просочатся.

Такого хода со стороны придворной клики я тоже ждал. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Ведь императрица получила два готовых проекта реформ, которые теперь можно повернуть в любом направлении. И не простили мне Зорича. Ничего, я сделаю ход первым и спокойно уеду в Москву. Пусть шлёт приказ с гонцом.

Однако перед отъездом надо подготовить акцию, которую мы запланировали три месяца назад.

– У тебя всё готово? Когда поступят деньги? – меняю тему разговора.

– Часть суммы привезут из Голландии, а остальную сейчас собирают в столице. Думаю, через три недели всё будет готово.

Отлично! Вот и ударим кое-кого по самому больному месту – финансам.

Глава 3

Май 1779 года. Промышленная зона Людиново, Калужская губерния, Российская империя

Приятно наблюдать за собственным творением! Я ведь построил не просто промышленный кластер. Огромный четырёхугольник Дятьково-Людиново-Ясенково-Овсорок включает в себя десятки земледельческих артелей, заводов, мануфактур, пастбищ и молочных ферм. Ага, я вышвырнул Евдокима Демидова из региона, скупив его долговые обязательства. За ним последовало большинство местных помещиков. Одни не смогли отказаться от щедрого предложения по выкупу их собственности, другие получили предписание расплатиться по кредитам, которые я выкупил. Порядка двадцати процентов землевладельцев вошли со мной в ассоциацию в зависимости от сферы деятельности. К общей выгоде, конечно. Крестьяне тоже получили возможность улучшить своё благосостояние. Умные мужики сразу воспользовались представившейся возможностью.

Поэтому целый район площадью шестьсот квадратных вёрст стал флагманом русского аграрно-промышленного сектора. Это не фигура речи. Есть академия Болотова и созданный на её базе земледельческий картель, куда входят латифундии, крестьянские артели и смешанные хозяйства, где паями владеют разные люди. Также Мальцов основал свой промышленный кластер, вложившись в ткацкое производство. Его мануфактуры, открытые на паях с несколькими нижегородскими купцами, находятся в Вязниках. Но у нас получился натуральный монстр, продолжающий расти. Я ведь скупаю огромные участки в районе КМА, где нанятые геологи ведут постоянные изыскания. Земля там пока дешёвая, а неосвоенных пространств достаточно. Поэтому надо работать на перспективу.

Касательно моих восторгов: чудесно смотреть на целый город, который вырос из небольшой деревеньки, рабочего посёлка и одного завода. Нынешнее Людиново – это населённый пункт с тремя тысячами постоянных жителей, ставший столицей моей империи. Сейчас как раз решаются юридические вопросы для получения статуса города. Это ведь частная территория, а придётся создавать самоуправляющееся сообщество в соответствии с дополнением к последнему указу о Губернской реформе. Я этот пункт сам продавил, подразумевая земства. Теперь придётся делиться властью. Ха-ха! Но это позитивный момент. Давно пора переходить на следующий уровень. Ведь новый городок возведён в четырёх вёрстах южнее завода и рабочего посёлка, прямо у нового водохранилища, названного Сукремльский в честь перекрытой реки. И пространство для роста здесь отличное.

Изначально я хотел основать административный центр района восточнее, в Ясенково. Но тут такая проблема. Сейчас нет Киевского шоссе в привычном для будущего виде. А сообщение того же Брянска со столицей происходит по Смоленскому тракту, от которого идёт ответвление на юг. Место здесь оживлённое, так почему его не оседлать, чем я и занялся, изучив статистику. Ведь зарабатывать надо не только на производстве, но и на торговле с услугами. Поэтому Людиново приросло не только целой каменной улицей, но также лавками, мануфактурами, мастерскими, пекарнями и постоялыми дворами, принадлежащими различным людям. Например, столярным цехом на паях владеют помещик Воронецкий и три его бывших крестьянина. Артель вообще достаточно любопытная штука, изрядно трансформировавшаяся в местных реалиях. Главное, я никого не душу поборами, а наоборот, помогаю предприимчивым и прогрессивным людям. Пусть платят налоги – мне же важен сам фактор развития.

– Думаете, настала пора? – спросил Болотов.

Андрей Тимофеевич прибыл накануне, отдохнул с дороги, и после завтрака мы приступили к обсуждению важных дел. Мне нельзя покидать пределы Московской губернии, за исключением Людиново. Чтобы не терять время даром, я отправил учёному гонца, а сам пробыл несколько дней в Москве и выдвинулся в промышленный район. Маша немного обиделась, но больше для приличия. Сюда она ехать отказалась, тем более после выматывающей дороги из столицы. Так даже лучше. Пускай проведёт время с дочерью. Я ведь успел перед отъездом съездить к Саше.

Относительно разговора с Болотовым я настаиваю на запуске проекта ссудных касс, долженствующих перерасти в Крестьянский банк. Опыта мы набрались, есть целевые программы для крестьян, мелких торговцев и помещиков средней руки. Часть предприятий МОП уже профинансировал. Мы даже понимаем, что вначале компания будет убыточной. Здесь главное – начать. Никто не позволит превратить её в новый Дворянский банк. По сути, сейчас у нас нет кредитных организаций, кроме Ассигнационных банков, призванных заменить монеты бумажными деньгами, и Конторы вексельного производства. Последние призваны помочь людям, дабы не возить с собой крупные суммы. Но они на ладан дышат. А Купеческий банк благополучно прекратил своё существование ещё девять лет назад.

– У нас есть не только нужные средства, но и накопился неоценимый опыт. Какой смысл тянуть? В масштабах МОП и союзных нам обществ требуется небольшая сумма. Места тоже выбраны не случайно: Новый Оскол как наша земледельческая вотчина, Нижний Новгород и Москва. В этих городах у нас самые сильные позиции, заодно готовы проекты, требующие реализации. Впрочем, вы знаете сами, – салютую гостю бокалом с квасом.

Мы расположились в моём новом кабинете на втором этаже особняка, откуда виден весь городок. Я специально выбрал место на небольшом холме, вдали от основных построек. Вокруг дома разбит красивый парк. Архитекторы грамотно использовали уже растущие деревья. Это мой пунктик. Если быть точным – экология. Безрассудное хозяйствование Демидова превратило окрестности Людиново в пустыню. Утрирую, но почти все крупные деревья здесь вырублены. Пришлось исправлять ситуацию. За два года, как земли Евдокима перешли ко мне, в районе было посажено более ста тысяч деревьев и ростков. Приехав сюда после ссылки на Яик, моему удивлению не было предела. Так изменилась местность!

Кстати, мы с Болотовым и группой энтузиастов давно пропагандируем политику восстановления лесов и просто благоустройства. Надо заметить, что усилия не пропали даром. Сейчас каждый город считает важным разбить один или несколько парков для прогулок. Естественно, всё зависит от размеров. Люди начали понимать, что природа уязвима и требует восстановления. Не всё так благостно – алчных дельцов и вандалов хватает, но мы скоро примемся за них.

В проекте Земской реформы заложен пункт о наличии природоохранного учреждения с весьма широкими полномочиями. Хочешь вырубать лес? Пожалуйста, но изволь посадить новый. Проигнорировал закон? Получи внушительный штраф. Я вообще сделал упор при пропаганде земства именно на эти моменты: архитектура городов, дорожное строительство, коммунальное хозяйство, охрана природы, система пожарной и полицейской службы. Необходимо показать, что земства не несут угрозы центральной власти, а наоборот, призваны ей помочь, разгрузив часть обязанностей. Пусть даже проект обрежут, но его введение – уже победа! Дело даже не в моём настойчивом желании провести реформу. Надо заставить Екатерину и чиновников шевелиться, оказывая на них постоянное давление.

– Вы же понимаете, что будет множество невозвратов и провалов. К тому же многие заёмщики не смогут предложить сопоставимый залог. Такое по силам только дворянам и купцам. Причём большинство помещиков решит провернуть махинацию, как с Дворянским банком. Получается, основная наша надежда – торговый люд. Может, имеет смысл сразу открыть Купеческую кредитную организацию?

Болотов сидел рядом со мной у ростового окна и продолжал наслаждаться открывающимся видом. Поэтому наша беседа текла неспешно. Периодически мы затрагивали параллельные темы. Однако торопиться нам некуда. На завтра у нас намечено посещение сразу пяти земледельческих хозяйств – в дороге тоже можно общаться.

– Именно поэтому лучше привлекать не отдельных крестьян, а группы или целые общины. Особенно тех, кто предложит любопытный проект. Вы же сами писали, что какой-то мужик начал работу над получением подсолнечного масла задолго до нас.

– И это истинная правда! – воскликнул учёный. – Представьте, каково было моё удивление. Обычный крестьянин, пусть зажиточный и свободный, но тем не менее. Жалко, что он помер. А ещё один мастеровой предложил оригинальный вариант отжима масла, очень похожий на механизм, выпускаемый вашими мануфактурами. Да, идея требовала доработки, однако это было семь лет назад! Всё-таки русский народ талантлив и смекалист!

– А теперь представьте, если бы изобретатели имели возможность получить ссуду на свои проекты. Или уже действовала Палата приёма изысканий, открытая при МОП. Экономика страны могла бы сделать шаг вперёд. Взять того же Ползунова. Мы ведь на ровном месте упустили такую возможность! Минус двадцать лет, Андрей Тимофеевич! – тут уже я начал заводиться. – За державу обидно! Англичане, голландцы и немцы не умнее нас. Они лучше образованы и давно научились быстро внедрять изобретения в промышленность. Для наших дворян многие механизмы – просто развлечение, а не возможность получать выгоду.

– Я прекрасно понимаю и полностью одобряю вашу идею создать научно-исследовательский институт, – кивнул собеседник. – Николай Петрович, а чем сейчас занимается Кулибин? Почему-то вокруг его проекта всё покрыто завесой тайны.

Обычная предосторожность от шпионов и банальных болтунов. Такие защитные мероприятия позволили сохранить в тайне секреты керосина, рессор, морфия и эфира. Какие-то догадки у конкурентов есть, но пока смутные. Думаю, правильная дозировка наркоза через пару лет будет открыта европейцами. Оно немудрено – ведь русские врачи начали делать сложные операции, что невозможно скрыть. Зато морфий со шприцем пока наше ноу-хау и применяется только в Первой московской больнице. Дело даже не в секретности. Просто врачи старой формации до сих пор не могут преодолеть сомнения перед новинками. Ничего страшного, уже следующий выпуск Московского медицинского университета начнёт процесс замещения ретроградов.

– Вы человек опытный и понимаете важность некоторых изысканий, – после кивка Болотова я продолжил. – Иван Петрович продолжил работу со светом, если так можно выразиться. Вслед за фонарём-прожектором, который уже используется в городах, а скоро будет испытан на флоте, мастер замахнулся на большее. Я бы сказал, речь идёт об эпохальном изобретении. Его рабочее название – дальний семафор. О чём речь, можно догадаться из названия.

– И что нам даст этот «несущий сигнал»?