Текст книги "Несгибаемый граф 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Волков вдруг понял, что изначально был бессилен против столь мощной силы, решившейся ограбить второго человека в империи. А ещё его хотят сделать крайним в произошедшем конфузе. Все трое, сидящие перед ним, включая невозмутимого Шешковского, уже списали генерал-полицмейстера. Им нужно на кого-то возложить вину, дабы немного снизить последствия конфуза. Осознав это, Дмитрий Васильевич посмотрел на троицу совершенно иначе. Нет, без вызова. Скорее насмешливо, что сразу почувствовали столь опытные люди.

– Ваши предположения и дальнейшие действия? – сухо спросила императрица с вдруг прорезавшимся акцентом.

– Поисковые группы действуют в столице, губернии, на море. Донесения поступают каждые шесть часов, но пока всё впустую, – чиновник начал со второго вопроса. – Есть три предположения. Деньги уже вывезли сушей или морем. Я склоняюсь ко второму варианту. Также есть вероятность нахождения серебра в столице, но она крайне мала.

– Что-то ещё?

– Нет, Ваше Величество, – ответил Волков, но тут же поправился: – Мои лучшие сыщики склоняются к иностранному следу. В России попросту нет силы, способной провернуть столь сложную комбинацию. Деньги можно украсть, спрятать и даже вывезти. Но всё равно кто-то проболтается. Пусть не сейчас, хотя удивителен факт отсутствия годных свидетелей. А здесь никто толком не может вспомнить возы, которые спокойно выезжали из Аничкова дворца, направляясь в разные стороны, изображая из себя поставщиков дров или артель плотников. На дворец напало не менее двадцати разбойников, включая кучеров. Значит, устроитель ограбления не боится огласки, или все эти люди уже мертвы. Однако спокойно умертвить столь сильных бойцов и спрятать тела практически невозможно. Мои люди перерыли буквально весь город, поймав десятки татей и прочего ворья. Но нет ни одной зацепки в отношении этих наглецов. Поэтому я считаю, что это европейцы.

Екатерина внимательно выслушала чиновника, и некоторое время молчала.

– Ступайте, Дмитрий Васильевич, – произнесла она наконец. – Сообщайте о любых, даже самых незначительных новостях. Особый отряд гвардии готов выдвинуться в любом указанном вами направлении.

– Это возмутительно! – Потёмкин вскочил со стула и начал метаться по кабинету после ухода тайного советника. – А ещё Волков совсем обнаглел! Он над нами насмехается!

– Успокойся, Гриша, – ласково произнесла Екатерина. – Речь всего лишь о деньгах. В отличие от здоровья, мы можем восстановить любые финансовые потери.

Сказано было тихо, но фаворит сразу выполнил приказ повелительницы. Но тут же произнёс с надрывом, грозя расплакаться:

– Миллион двести тысяч только деньгами! А ещё все твои подарки, матушка! Драгоценности, оружие, книги древние, часы – всё вынесли! Там миллиона на два, если не больше. Я разорён!

Увидев строгий взгляд Екатерины, Потёмкин успокоился, но, казалось, никого не слушал, а мысленно пересчитывал убытки.

– Ты что скажешь, Степан Иванович? – Екатерина повернулась к главе Тайной экспедиции.

Поняв, что императрица взбешена, Шешковский вскочил с кресла.

– Мы прекрасно понимаем, что в России только один человек способен на подобное деяние. У него хватит безумия на такой поступок, а главное, есть верные люди. Хотя не стоит отвергать и заграничной версии. Англичане и голландцы никогда не чурались пиратства, спокойно нарушая мирные соглашения.

– Зачем это графу? – спросила немка. – И это ведь не резня беззащитных кочевников. Получается, Шереметев переступил через кодекс дворянского сословия. Времена рыцарей-разбойников закончились лет пятьсот назад. В России же их никогда не было. Тем более наш герой с каждым годом становится всё богаче. Вон, не успел вернуться из Оренбуржья, как увеличил объём работы «Сырьевой артели», ещё и треть казённой доли выкупил. Возможные потери в случае раскрытия его участия гораздо хуже, чем даже временные денежные затруднения.

– У меня нет ответа на этот вопрос, Ваше Величество. Могу только подтвердить слова генерал-полицмейстера. Ограбление было проведено очень чисто, и к нему долго готовились. Я бы обратил внимание не на отсутствие свидетелей, а на степень осведомлённости злоумышленников. Они знали, что деньги окажутся во дворце именно два дня назад. Там хватает других мелких деталей, поэтому мои люди также продолжают тщательно работать. Коли мы поймаем осведомителей, то приблизимся к деньгам, – ответил глава экспедиции, но затем добавил: – Плохо, если мы снова столкнёмся с тем самым тайным обществом. В этом случае удастся взять только мелочь. Скорее всего, концы уже обрублены. Только здесь я не уверен в причастности графа Шереметева. Уж слишком зловещей вырисовывается его фигура.

– Плохо совершенно иное, Степан Иванович, – произнесла императрица, при этом будто разговаривая сама с собой. – Два дня назад мы потеряли не деньги и не здоровье. Пострадала наша репутация. Теперь надо мной и русским двором будет смеяться вся Европа. Поэтому ищите и не возвращайтесь без результата. Касательно графа Шереметева, давно пора наказать его за излишнюю дерзость и неуправляемость. Иначе он вскоре покусится на мою власть.

Глава 4

Май 1779 года. Москва, Российская империя

Как всегда, это происходит с новичками, они изумлённо рассматривают мой кабинет. Несмотря на распространение мебели, произведённой на Шереметевских мануфактурах, большая часть посетителей бывает удивлена. Нынешняя аристократия и верхушка буржуазии старается поразить гостей тонкостью отделки или вычурностью. Я же предпочитаю минимализм с технологичностью.

Поэтому стол, сейф, шкафы для документов и картотеки смотрятся круто в отлично освещённом кабинете, благодаря ростовым стёклам. Прибавьте карту на всю стену, золотые часы с кукушкой, мраморный настольный набор и керосиновую лампу с плафоном. Ещё и балансирующие шарики, выполняющие роль антистресса. При этом всё выглядит достаточно просто. Ярко отделаны только часы.

Когда гость зашёл, я как раз тыкал в шарики, которые забавно болтались, как качели. Залипательная штука. Когда Маша увидела их, то сразу потребовала себе такую игрушку. Благо в наличии оказался ещё один готовый образец. Интерес супруги натолкнул меня на мысль начать производство целой серии настольных антистрессов. Мануфактура в Вешняках одних только маятников делает три вида. Заодно мы всерьёз усовершенствовали производство игрушек для детей. Ранее этот момент был упущен. Зато теперь дети богатых родителей могут насладиться весьма широким ассортиментом, рассчитанным на мальчиков и девочек.

Мы с Сашей постоянно изучаем новинки, когда я посещаю Ясенево. Стараюсь делать упор на развивающие игры, поэтому везу сыну различные головоломки, конструкторы и пазлы. Естественно, у него хватает солдатиков, коней, и недавно появился самокат. Скоро будет и велосипед, но этот проект я пока держу втайне. Когда всё будет готово, на нём можно будет хорошо заработать. В масштабе моей бизнес-империи сумма выходит незначительная, но если взять все ответвления, то получается неплохо. Понятно, что рессорам или игрушкам нереально конкурировать с выплавкой меди или керосином. Но зачем отказываться от денег?

Вот и Аугустус Франсискус ван Брёкелен прибыл в Россию из Гамбурга именно по этой причине. Мы оба любим деньги. При этом они нужны нам для совершенно разных нужд. Я бьюсь за увеличение дохода, чтобы оплачивать многочисленные проекты, а голландцу нравится сам процесс. Угу, очередной фанатик, на сей раз денежный. Человека возбуждает сам факт получения прибыли. Это не шутка, фон Бер его хорошо проверял. И в гамбургском отделении банка «Ван Ланшот» Аугустус работал, получив направление от меня.

Мы познакомились с ним ещё в Лейденском университете. Ван Брёкелен уже тогда был странным и бредил созданием компании, которую позже назовут инвестиционным банком. Постепенно он успокоился, но своей страсти не изменил. Вот я и вспомнил о голландце, когда возникла потребность в подготовке нужного специалиста.

Внешность моего знакомого тоже осталась прежней. Высокий, нескладный, с растрёпанными рыжими волосами и вечно удивлённым взглядом. Этакий вечный студент или сумасшедший учёный. Только специфический внешний вид скрывал острый ум и мощный интеллект. Оно и к лучшему. Пусть подданного штатгальтера Виллема V не воспринимают всерьёз. Главное, я знаю о его навыках и уверен в этом человеке. Насколько это возможно, когда речь идёт о больших деньгах. А маленькие операции меня не интересуют.

– Кофе, чай или чего покрепче? – спрашиваю гостя, когда он огляделся.

– А можно попробовать ваш напиток? – Аугустус кивнул на графин с морсом, стоящий на отдельной полочке.

Разговаривали мы по-голландски, но Антип не забыл язык и сразу метнулся наливать напиток. Молодец, мужик! Немецкий и французский он знает гораздо лучше, потому что много бесед я веду именно на этих языках. А тут прошло шесть лет – и помнит!

– Приятный вкус, кисленький, – произнёс гость, сделав несколько глотков. – Теперь можно ознакомиться с делом.

Некая простота в выражениях голландца также осталась. Он обычно не обращает внимания на этикет. В кругу своих, уж точно.

– Я хочу открыть банк. Вернее, он давно куплен и потихоньку работает. Базируется контора в Гамбурге, как ты, наверное, понял. Недавно были открыты отделения в Данциге и Стокгольме. Пока никаких крупных операций. Просто небольшие ссуды купцам и мелкие операции с польским зерном. Называется «Берг банк» по фамилии прежних владельцев.

– Значит, нас ждут действительно великие дела! – воскликнул Аугустус и сразу пояснил, увидев моё удивление: – Минейр Брандт и глава отделения «Ван Ланшот» в Гамбурге очень высокого мнения о ваших деловых качествах. Принадлежащая банку судоходная компания довела свой флот до ста пятидесяти кораблей, из которых три четверти ходят за океан. Понятно, что прибыль компании выросла кратно. Добавьте к этому частичное вытеснение англичан с русского рынка. К тому же все понимают неизбежность войны с островитянами и наше поражение. Это грустно, но таковы реалии. Зато к торговому флоту свободного города Гамбурга ни у кого нет претензий. Даже сами британцы используют его для некоторых операций. Что сулит моим нынешним нанимателям огромные прибыли!

Слова давнего знакомого немного возбудили мою зависть. Всё-таки успехи «Русской судоходной компании» гораздо скромнее. У нас сейчас порядка сорока судов, и это предел. Проблема в том, что мы не успеваем готовить экипажи. Какой смысл в кораблях, если команды состоят из чужаков и могут уйти в любой момент? Кадры решают всё, как говаривал один усатый грузин. И я с ним полностью согласен. Скажу больше, нам пришлось даже приостановить развитие в плане количества и заняться качеством. Если кратко, то на некоторых судах сейчас русские составляют большинство экипажа. Радует, что это касается капитанов и офицеров.

А ещё компании удалось закрепиться в некоторых портах, включая Лондон, Роттердам и Бордо. Там есть агенты, обеспечивающие фрахт русским кораблям. Но наибольший успех нам сопутствовал в Ла-Корунье и испанских владениях на Карибах. Этому есть вполне понятная причина по имени Хавьер Арсаллус Антиа. Баск тоже должен приехать в ближайшее время. Но это другая история. Сейчас на повестке дня совершенно иная задача.

– Я хочу увеличить капитализацию банка до миллиона талеров. Или гульденов – неважно, монеты сейчас практически идентичны. Но так как нам придётся работать больше в России, лучше использовать имперские деньги.

Аугустус попытался не выдать своей радости, но кончик его ушей предательски покраснел. Он маньяк в хорошем понимании этого слова.

– Что мы будем делать?

– Скупать активы разоряющихся русских промышленников и вельмож, – после услышанного гость погрустнел, пришлось его взбодрить. – Отечественная промышленность до сих пор не опомнилась от восстания местного Якоба Рорбаха. Магнаты ждут бесплатные и даже невозвратные кредиты, но я хорошо поработал, перекрыв им доступ к данной лазейке. В массе своей эта публика работать не любит. Зато привыкла красиво жить и много тратить, ни в чём себе не отказывая. Ещё есть дела торговые. Я хочу влезть в очень сложный регион под названием Поволжье. Там окопались старообрядцы – такие сектанты, только схизматики. Они считают столь лакомый кусок своей собственностью. При этом неспособны нормально развиваться, испытывая нужду в оборотных средствах и занимаясь контрабандой. Поэтому наша задача получается даже благородной. Надо опутать тамошних купцов займами, выкупить часть их активов, заодно уничтожить откровенных злодеев. Представляешь, они посмели нападать на моих поставщиков и даже мануфактуры! А ведь карамыш никоим образом не мешает торговым делам сектантов.

По мере понимания масштаба проекта, глаза Аугустуса загорались огнём безумия. Мысленно он уже ввязался в битву цифр и проводок, начав теснить войска противника.

– А что стало с этими наглецами, минейр Николаус? – это он так обозвал меня на голландский манер. – Вы подали на них в суд и разорили? Я слышал, в России очень необычная юридическая система.

– Они умерли! Более того, у многих случайно сгорели дома вместе со всеми домочадцами! Царствие им небесное! – демонстративно крещусь, повернувшись к иконе, висящей в углу. – Зато с тех пор на Нижней Волге пропало пиратство. И почти прекратились пожары. Это провидение божье, не иначе.

– Тогда мне потребуется больше времени на изучение местных реалий. Тем более в дела вмешиваются высшие силы, – решил саркастически заметить этот безбожник.

– Ничего страшного. Я подготовил для тебя трёх советников. Двое хорошо разбираются в законах и местных обычаях. А капитан Козодавлев отвечает за охрану и заодно решит любой, даже неразрешимый вопрос, – отвечаю с усмешкой. – Поэтому начинать надо сразу. Съезди в Гамбург, получи все необходимые бумаги, забери деньги, и уже осенью можно открывать представительство банка в Санкт-Петербурге. Кроме залогов, надо запустить систему кредитования купцов и столичных торговцев, в первую очередь иностранцев. Они больше доверятся немецкому банку, нежели русскому. Касательно денежного ресурса не переживай. «Ван Ланшоты» одобрили мне заём в размере пятисот тысяч талеров. Больше лучше не брать. Голландцы очень хотят влезть на русский финансовый рынок, но я им запретил. Поэтому сразу реши для себя, на кого ты работаешь.

– Я верен своему слову, граф. Ван Брёкелены – дворянский род и знают, что такое честь, – с укором произнёс Аугустус. – Могу ли я спросить о конечной цели вашего замысла? Наверное, вы хотите построить мощнейшую компанию, контролирующую всю экономику России?

Надеюсь, мой ответ не разочарует гостя.

– Нет, я хочу создать десяток крупных промышленных, торговых и финансовых компаний, а далее продать казне и их русским акционерам. Скажу более, часть акций уйдёт по номиналу или даже дешевле.

Банкир некоторое время переваривал услышанное, пытаясь понять его смысл.

– Но зачем? Вы можете найти десяток богатейших людей, как поступили с «Сырьевым товариществом», и просто подняться на несколько ступенек выше, – логично предположил варяг. – Но готов работать для достижения любой цели. Ведь здесь открывается просто колоссальное пространство для манёвра! Заодно можно опробовать некоторые мои задумки.

– Моя задача – не заработать денег, которых и так хватает. Я хочу дать толчок развитию русской экономики. Часть производств и все банки будут переданы казне, когда у нас сменится правительница, конечно. Остальное получат достойные коммерсанты, которые вырастут за это время. Проект рассчитан примерно на пятнадцать лет. Возможно, мы будем пересматривать его по ходу. Но основная цель неизменна. Это не значит, что я не буду зарабатывать, – успокаиваю голландца. – Наоборот, нас ждёт множество операций, особенно в Европе. Да и компании мы всё-таки постараемся продать с прибылью. Однако России вполне хватит одной олигархической группировки. Вернее, я уравновешу её ещё минимум двумя.

– Всё равно мне сложно понять подобные мотивы. Однако предстоит жутко интересная работа, поэтому я с вами.

На этом разговор не закончился, а только начался. Хорошо, что Аугустус приехал в Кусково тайно, и здесь нет моей жены. Иначе пришлось бы тащить гостя на ужин, разоблачать его инкогнито и тратить время на порожнюю болтовню. А так мы наскоро перекусили и снова засели за бумаги. На что потратили весь день и часть следующего. В первую очередь мы обсуждали удар по империи Саввы Яковлева.

Этот мещанин с родовой фамилией Собакин, заработавший капиталы на махинациях с поставками продовольствия в армию, за последние пятнадцать лет купил двадцать предприятий. Причём за некоторые заплатил огромные деньги. Тому же Прокофию Демидову он отвалил восемьсот тысяч за четыре завода, а Воронцову – двести за один. Поверьте, даже магнаты уровня Разумовского или Скавронского не смогут сразу найти такую сумму в серебре. А здесь общих расходов под два миллиона, включая мануфактуры в Ярославле. Я примерно прикинул по ценам будущего: выходит порядка пятидесяти миллионов долларов. Прибавьте к этому дворец, несколько доходных домов, склады в столице и несколько огромных имений около неё. Откуда деньги, Зин? Ты вчера продавал мясо на рынке, пусть и обворовал русскую армию.

Любопытно, что оптовая скупка предприятий приходится на семидесятые годы, когда началась афера с Дворянским банком. А ещё Собакин, получивший вместе с дворянством новую фамилию, очень близок с главными казнокрадами страны – Воронцовым и Потёмкиным. Кроме всего прочего, Савва занимается ростовщичеством и винными откупами. Но меня больше интересуют его просроченные кредиты. Ага, есть и такие. Вместе с процентами набегает более полумиллиона рублей.

От восстания Пугачёва предприниматель пострадал не так сильно, зато смог выкупить разорённые заводы коллег. И я точно знаю, что у него сейчас проблемы с оборотными средствами. Кормушку в Дворянском банке прикрыли, от поставок в армию Яковлева давно оттёрли. Есть сложности и с винным откупом, заблокированным чиновниками. И здесь точно сработали против излишне наглого конкурента, задействовав административный ресурс. Многих аристократов бесит этот выскочка, ещё и воспользовавшийся тяжёлым положением людей. Я тоже нанёс ему удар, предложив тульским и другим заводам более дешёвый металл, ещё и с быстрой доставкой. С иностранного рынка Савву также слегка подвинули. Здесь неплохо постарались мои Орские медеплавильный и чугуноплавильный заводы, начавшие работать на персидский рынок.

Деньги у махинатора есть. Только они в имуществе и товаре. Поэтому сразу отдать долг в пятьсот тысяч для него критично. Отсрочку я не потерплю, как и давления. А казна пуста. Благодаря мне, в том числе. Ха-ха! Представляю рожу Гришки, когда он понял, что его обокрали. Фон Бер докладывал о натуральной истерике со слезами, соплями и разбитой посудой. Я так ржал, когда читал послание, что Антип вызвал дежурного врача. Слуга подумал о моём умопомешательстве.

Касательно Яковлева, у меня к нему ещё одна претензия. Она перекрывает все остальные. Нет на Урале более жестокого заводчика, чем он. Его деяния сопоставимы только с Евдокимом Демидовым. Кстати, после деятельности этого упыря осталось кладбище – вернее, десятки общих могил с несколькими тысячами трупов. В основном принадлежащих молодым людям, юношам и детям. После их обнаружения моими людьми изувер подписал себе смертный приговор. Он чего-то понял и потому сбежал из Москвы, засев в своём петербургском дворце под надёжной охраной. Ему так кажется. Просто в этом деле нельзя торопиться, и лучше устранить его тихо. Скорее всего, осенью он съест что-нибудь не то. Один из поваров, чью семью сгноили в цехах, ждёт только команды.

С Саввой такая история не пройдёт. Вернее, Тайная канцелярия сразу обратит на это внимание. Мне хватит ограбления века. Естественно, грамотные люди уже подумали про одного беспокойного графа. Кто ещё способен организовать столь наглый отъём средств у всесильного Потёмкина?

Ну и шут с ними! Деньги в тот же день уплыли в Гамбург, откуда вернутся отмытыми и в талерах. Большую часть алексеевцев мы быстро разбросали по поместьям от Ярославля до Воронежа. Люди же, оставшиеся при мне, выдадут только на дыбе. Но доказательств у власти нет, как и повода для пыток, которые у нас запрещены. Пусть бесятся убогие.

Поэтому Яковлева надо бить по самому больному месту – кошельку. Думаю, он даже убийство собственных детей перенесёт спокойнее, нежели финансовые потери или угрозу разорения. Акцию я начал готовить ещё в Орской крепости, когда более детально узнал о происходящем на Урале. На самом деле чудовищно! Я читал некоторые доклады с трясущимися от ненависти руками. Нельзя так относиться к людям, тем более к своим.

Пока всё складывается замечательно. Пускай Екатерина взбешена, а её прихвостни настороже, я пока не собираюсь делать резких движений. Мы пойдём иным путём, совершенно законным. Кредит брал? Расписка есть? Плати. Нет денег – отдавай имущество. Так и будет действовать Крутицкий в рамках правового поля и этикета, конечно. Моего стряпчего побаиваются в столице после нескольких дел с долговыми обязательствами. Он не позволяет затягивать суды, а один раз приказал попросту захватить заложенное имение одного помещика, замаранного в издевательствах над крепостными. Скандал вышел знатный, зато теперь люди предпочитают договариваться. Репутация, однако.

* * *

Расскажи богу о своих планах и рассмеши его. Так и произошло. Кое-кто зарвался и переоценил свои силы.

Я заранее узнал о прибытии в Москву отряда конногвардейцев, сопровождавших главу Берг-коллегии Сойманова. У нас с Михаилом Фёдоровичем замечательные отношения. Но вдруг оказалось, что он приехал по мою душу с нехорошими намерениями.

– Представился коллежским советником Макаровым Александром Семёновичем. Явился вместе с десятком кавалергардов. Но во дворец я их приказал не пускать. Ругались, однако, чиновник их быстро успокоил и потребовал встречи с вами. Что делать будем, барин? Мы их быстро…

Под моим ироничным взглядом Кондрат сразу стушевался. Аника-воин нашёлся! Из столицы прислали целого полковника пехоты, если переводить чин Макарова на военное звание. В Тайной экспедиции выше только два человека, один из которых Шешковский. Он и прислал свою правую руку. По идее, мы можем завалить хоть эскадрон. Несмотря на то, что меня застали в московском дворце, здесь есть два орудия и люди, умеющие стрелять. А дальше что? Правильно, тупик.

Хорошо, что Маша с дочкой сейчас у отца. Иначе началась бы ненужная суета. Баламуты тоже за городом – в Вешняках. Страшно представить, что было бы, нарвись они на гвардейцев.

– Пригласи господина Макарова в кабинет, – недовольно оглядываю недоеденный завтрак и вздыхаю. – Кофе тоже туда подай. Мне одному.

Лакей сразу метнулся за гостем, а Антип степенно последовал за кофе. Машу Волкова, чтобы тот тоже уходил. Нечего здесь маячить.

Коллежский советник появился минуты через четыре, одновременно с моим кофе. Макаров завистливо посмотрел на источающий аромат напиток, но сразу сосредоточил взгляд на мне. Он даже не стал осматривать кабинет, а сразу перешёл к делу.

– Я уполномочен передать вам указ Её Величества, а также проследить за его немедленным исполнением. Сроку вам на всё десять дней.

Чиновник выпалил заготовленную фразу и принялся сверлить меня взглядом. Странный он. Может, больной? Глисты у человека или солитёр. Вполне возможно, судя по бледному виду и чрезмерной худобе. Делаю глоток кофе и нарушаю повисшее молчание.

– Александр Семёнович, вы бы документ передали, – киваю на пакет в руках гостя.

Тот дёрнулся, будто от удара, и обильно покраснел. Сделав три шага вперёд, коллежский советник сунул мне плотный конверт с гербовыми печатями на сургуче.

Достав канцелярский нож, я быстро вскрыл письмо и начал его читать. Пропустив витиеватое начало, приступаю к сути. Глупо ждать хорошего от визита столь специфического человека. Но были смутные надежды на благополучный исход. Не получилось. Только ребята малость перегибают палку.

Ссылка – дело житейское, мне не привыкать. Плохо, что придётся расстаться с Машей, сыном и дочкой. В такие дали я их не повезу. Хотя люди везде живут. Меншиков вообще чалился за Полярным кругом вместе с детьми, а его жена умерла в дороге. Вот именно нам такие испытания без надобности. В крайнем случае, перезимую, освоюсь, и можно привозить своих. Хотя какого чёрта! Тем более меня собираются ограбить самым натуральным образом.

– Вы можете подождать здесь. Я сейчас напишу письмо в Сенат. Ведь это именно его решение? Вернее, предложение, от которого я откажусь, – произношу оторопевшему чиновнику.

– Но как? Э… Это неповиновение, карающееся по закону. Мне придётся прибегнуть к силе, – успокоившись, произнёс незваный гость.

– Я не совершал никаких уголовно наказуемых деяний. Речь идёт о недовольстве Её Величества позапрошлогодними дуэлями, которые оказались под запретом. Пусть указ об этом вышел позже, но она вправе требовать удалить от двора или отправить во временную ссылку нарушителей. Тем более что формально действует запрет, изданный ещё Петром Фёдоровичем, – начинаю разжёвывать чиновнику положение дел. – Сенат имеет право придать нерасположению императрицы законную форму. Однако никто не имеет права лишать меня собственности. Даже если формально это считается передачей заводов в казну.

– Тогда я не понимаю. У меня приказ – дождаться подписания актов передачи одних заводов казне, а уральских – вам. Далее вы должны проследовать на Урал по месту расположения предприятий. В письме вам рекомендовано отбыть в Нижний Тагил, где находится важнейший завод. Вы оспариваете указание Сената?

– В ссылку я поеду. Но заводы не отдам, разве что по их действительной стоимости, которая в семь раз дороже, чем указано в письме, – указываю на бумаги. – И покупать я тоже ничего не собираюсь. Или у вас есть второе предложение? Недаром ведь Сойманов прибыл в Москву.

Макаров удивлённо уставился на меня, будто увидел чудо-юдо. Неужели в Тайной канцелярии меня считают настолько небрежным? Шешковский не знает, что его главный оппонент имеет собственную разведку? Или я слишком хорошо думаю о них.

– Насколько я понимаю, у президента Берг-коллегии есть для вас предложение, – наконец произнёс гость.

Это какой-то сюр! Ладно, потом всё обдумаю.

– Тогда, может, не будем далее ломать комедию? Давайте вызовем Михаила Фёдоровича или последуем к нему.