Текст книги "Несгибаемый граф 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Императрица чуть не поперхнулась, натолкнувшись на полный ярости взгляд князя.

– Это в Европах сервы, которых считают за говорящий скот! А у нас всегда были холопы, которые часто считались частью семьи дворянина и всегда получали возможность получить свободу, проявив себя. Русский человек никогда не был рабом! Однако при вашем правлении всё изменилось! Безнаказанность дворянства и полнейшее закабаление крестьян вылилось в столь чудовищные преступления! Но для вас изнасилованные и убитые русские дети – просто досадная помеха! – императрица и чиновники оторопели от гневных слов обычно спокойного главы Сената. – Я долго это терпел! Бесталанных фаворитов, не умеющих ничего, кроме как воровать. Обман и постоянное откладывание реформ. Но всему есть предел. Сегодня же я подаю в отставку и не хочу больше иметь с вами никаких дел! Честь имею.

Вельможа кивнул и, развернувшись на каблуках, покинул кабинет. В кабинете повисла просто гробовая тишина. Никто не ожидал подобной истерики и последующего демарша одного из самых влиятельных чиновников империи.

Однако Екатерина быстро пришла в себя и успокоилась, по крайней мере, внешне. С Вяземским она разберётся позже. Такое оскорбление прощать нельзя!

– Князь прав в одном: пока прекратить эту жестокость, вызванную безнаказанностью дворян. Завтра же я издам указ, запрещающий излишнее насилие, – произнесла императрица и посмотрела на Хераскова. – На этот раз Ревизион-коллегия обязана проконтролировать исполнение моего распоряжения.

Херасков кивнул в ответ, выказывая желание приступать прямо сейчас. Только чиновник мысленно усмехнулся. Он прекрасно понимал, что указы императрицы рассчитаны на публику, но необязательны для исполнения чиновниками.

– Ты хотел что-то сказать о графе, Степан Иванович? – продолжила Екатерина.

– Не совсем о нём, – удивил правительницу глава экспедиции. – За последние два года «Сырьевое товарищество» создало целую армию. Формально это охранники караванов, мануфактур и складов. На деле мы имеем более тысячи подготовленных бойцов. Как бы Шереметев ни был завесой, за которой скрывается нечто большее. Предположим, мы завтра арестуем графа. Пытать его нельзя, а сам он ничего не расскажет. Зато Николай Петрович станет знаменем прогрессоров и прочих недовольных. Мол, власти решили убрать правдоруба, много сделавшего для России за свой счёт. Очередной мученик нам точно без надобности, тем более такой известный и влиятельный.

Правительница не испугалась, услышав слова Шешковского, но задумалась. Она понимала опасность, идущую от недовольных дворян, поднявших голову в последнее время. Ещё и Гриша сейчас в Новороссии, ей не с кем посоветоваться. Панин слишком ненадёжен, чтобы обсуждать с ним такие вопросы. Даже в гвардии начались разговоры о необходимости обуздать вороватых чиновников. Пусть они пока звучат тихо и исходят со стороны молодёжи. Сейчас она жалеет, что не решила проблему Шереметева три года назад. Зато теперь даже наказание графа, не даст нужного результата. Скорее, наоборот, его арест навредит делу. Но и прощать убийство помещиков с чиновниками нельзя.

– Ищите, господа! Мне нужны любые ниточки, но необходимо найти убийц, а затем выйти на заказчиков. Если это Шереметев, то он последует прямым ходом в Сибирь, благо с Урала ближе. Коли виноваты его компаньоны, то я не пощажу ни Разумовского, ни Скавронского! Время игр прошло, надо действовать!

Глава 10

Октябрь 1779 года. Златоуст, Оренбургская губерния, Российская империя

Он его нашёл! Имея всего лишь примерные описания, не располагая нормальными картами и приборами, таскаясь по тайге, инженер выполнил задание!

Речь не о золоте. Его как раз обнаружить легко. Хардин, тот самый с Орского медеплавильного завода, нашёл на Южном Урале уголь! Из прошлой жизни я знал, что Челябинск фактически стоит на угольном разрезе. Смутно вспомнились названия вроде Еманжелинска, Копейска и Коркино. Впрочем, последнее более известно очередным убийством русского инородцами и бунтом местного населения. Бесполезного, конечно. Когда во власти коррупционеры и предатели, сложно ожидать иного. Именно поэтому здесь я в первую очередь борюсь с ворами во власти. Впрочем, это другая история, далёкая от геологии.

Касательно наших баранов: Еманжелинска сейчас нет. На месте Копейска расположен посёлок Тугайкуль, зато деревня Коркино есть. Только уголь Андрей Владимирович нашёл севернее, около поселения Ильинка. Сначала инженер основывался на знаниях местных, изучив несколько выходов породы. Затем Хардин чуть ли не случайно набрёл на мощные залежи и только потом приступил к научным исследованиям, обнаружив пласт, и пять удобных мест для добычи.

Именно это сейчас наш герой рассказывал руководящему составу Уральской горно-металлургической компании, или УГМК. Я решил разделить свои активы, сосредоточившись на новом вызове. Старое хозяйство Шереметевых отлично управляется и без меня. Промышленная зона Людиново тоже в надёжных руках. А «Судоходная компания» и «товарищество» давно не требуют моего ручного управления. Хватает представителей и ревизоров, дабы следить за развитием всех дел. Доверяй, но проверяй. Но всё равно принято, что мне удалось за пять лет подготовить два десятка толковых управленцев и более сотни распорядителей, пусть менее талантливых, зато очень полезных. Более жёстко я контролирую только нефтяную компанию и завод, производящий лампы. На подходе примусы, и такое направление нельзя упускать. Но и здесь приходится доверять управляющим.

Понятно, что есть ошибки и сотрудники воруют. Однако если сравнить уровень организации моих предприятий, то он просто недостижим. Радует, что акционеры двух первых русских национальных корпораций осознали преимущество «шереметевского метода».

Кстати, Хардин получил задание искать уголь более года назад. Тогда я даже думать не мог о ссылке на Южный Урал. Цель задания простая, как пять копеек. Первая – это продвижение новых технологий и улучшение качества выплавляемого металла. Вторая – экология. Хватит варварски вырубать деревья, уничтожая природу! Наоборот, с моим приездом начнётся восстановление вырубленных лесов. Также есть мысли начать рассаживать деревья и кусты вдоль трактов. Этот метод мы начали обкатывать ещё в Оренбуржье.

В общем, была мысль помочь региону и направить его по правильному маршруту. Теперь придётся заниматься всем лично.

Андрей Владимирович – человек беспокойный и не смог усидеть на должности Орского медеплавильного завода, тем более, когда я продал его группе купцов во главе с Осиповым. Чугунолитейный также ушёл торгашам. А вот мануфактуры выкупили артели и села. Нечего создавать монополию. Зато уже сейчас видно, что экономика края развивается семимильными шагами. Заодно продолжает заселяться степь, на что я продолжаю выделять деньги.

Некоторые мои соратники по Орской крепости, недавно ставшей городком, решили покинуть насиженные места. «С графом Шереметевым интереснее и выгоднее», – как-то произнёс Ефимов, приведший в Златоуст два десятка молодых казаков с семьями. Вскоре потребуется охранять коммуникации и золотодобытчиков, поэтому надо заранее создавать силы безопасности. А пока я использую бойцов для гражданских задач. Хотя сопровождение экспедиции в этих местах часто становится весьма сложной задачей. Башкиры шалят, ещё хватает иного разбойного люда. Но мы работаем системно, поэтому сначала выясняем очаги распространения заразы, а затем её выжигаем. Так произошло с несколькими родами кочевников, не понимающих хорошего отношения, и с пятёркой селищ, контролируемых бандитами. Мои парни их попросту сожгли, а население вырезали полностью. Кстати, в поимке непримиримых башкир помогли их адекватные соотечественники.

Детей и часть женщин мы не тронули, раскидав их по заводским посёлкам и окрестным деревням. Я ведь не зверь, резать русский народ направо и налево, даже если он этого заслуживает.

Южный Урал надо готовить к наплыву множества людей. Да и вообще, пора начать развивать этот богатейший регион. Я всегда продвигал идею, что торговать лучше, чем воевать. А умные люди найдут, на чём заработать деньги без криминала. Пока удаётся договариваться, так как вменяемого населения всегда больше отморозков.

Пока же надо переходить к конкретике. Дождавшись, когда Хардин ответил на очередной вопрос, я многозначительно прокашлялся. Тут же в кабинете повисла тишина.

– Господа, предлагаю до наступления сильных морозов распределить обязанности и заняться подготовкой к следующему году. Медеплавильный завод в Миассе мы будем переводить на кокс в первую очередь. Это напрашивается исходя из географии: он ближе всего к топливу. Но для этого придётся менять нынешние печи на конвертерные, способные плавить сырую медь. Что связано с затратами времени. Поэтому имеет смысл попросту построить новый завод рядом со старым, заодно заняться обучением персонала. В любом случае необходимо понимать, откуда легче везти уголь. Златоуст дальше, но и его мы начнём готовить заблаговременно.

– А хватит ли у нас ресурсов? В первую очередь потребуются люди, раз вы решили фактически строить новые заводы рядом со старыми, – логически заметил директор Ярцев.

Ага, у меня варяг во главе концерна. Получив приказ отправиться на Урал, я не только спланировал модернизацию полученных заводов и убивал выродков, мучивших крепостных. Для начала у меня состоялся обстоятельный разговор с Соймоновым.

Оказалось, Берг-коллегия изрядно напугана ситуацией с русской металлургией. По основной экспортной статье доходов был нанесён двойной удар. Сначала восстание Пугачёва парализовало и разрушило больше половины уральских заводов. Многие из них не оправились от последствий бунта до сих пор. Ведь мало восстановить печи – надо найти людей, которые разбежались, убиты или приняли сторону Емельяна. Естественно, заводчики обратились за помощью к государству. И, несмотря на безденежье, многим пострадавшим помогли.

Но тут последовал второй удар, нанесённый мной. Увеличение выплавки Людиновского района – дело полезное. Только мой металл лучше, а ещё благодаря коксу стал дешевле. Уральцы ещё могут держать цены благодаря чудовищной эксплуатации фактических рабов. Но это ненадолго. А многим из владельцев предприятий даже в голову не приходит заняться технологическим переоснащением. Для них заводы – кормушка для поддержания привычного образа жизни, а не важнейшее дело. Они остаются обычными дворянами со всеми недостатками и преимуществами этого класса. К сожалению, стать настоящими промышленниками получилось у немногих.

Здесь же надо полностью погрузиться в процесс, занимаясь ручным управлением. Чем я и занимаюсь. Как только стало понятно, что из Москвы сложно руководить орскими предприятиями, они были проданы. Получилась двойная выгода: я при деньгах, а страна получила целый динамично развивающийся промышленный район. Ведь купцы, ставшие заводчиками, на двух заводах не остановятся. Ещё значительно увеличилась торговля с Персией, выкупающей всю медь и большую часть чугуна. Даже тройная прибыль. С Южным Уралом же всё сложнее.

Именно поэтому я сразу встретился с Михаилом Фёдоровичем. Не в первый раз за короткий срок. Не удивлюсь, если он продавил мои условия у Екатерины, держа в уме проблемы всего огромного региона. Ведь если я начну работать, основываясь на новые технологии, и увеличу объём выплавки, то за мной последуют другие промышленники. Либо они начнут разоряться, и их заводы будут выкупаться более успешными конкурентами, во главе с графом Шереметевым, конечно. Для этого у меня есть банк, начавший работать в стране.

Вообще, я подошёл к ситуации максимально серьёзно. Для меня это не временное пристанище, а важный проект, должный принести пользу России. Для чего уральские заводы выделяются в отдельный концерн. Остальные мои предприятия теперь работают автономно. Кстати, весьма удобный метод. Например, если возникнет потребность, то можно отдельно продать Людиново или долю в «товариществе». Если найдётся покупатель с такими деньгами, конечно.

Думаю, так в итоге и получится. Речь о будущем конгломерате уральских заводов. Золотой проект надо продвигать отдельно. Но его тоже придётся продать. В перспективе я планирую вообще отказаться от промышленных активов, кроме оружейных и высокотехнологичных производств, а также переработки нефти.

Итогом переговоров стало назначение директором концерна Ярцева. Это человек разносторонний и талантливый. Отец города Петрозаводска, если так можно выразиться. Да и основанных или спасённых Аникитой Сергеевичем заводов немало. Думаю, глава Берг-коллегии, кроме всего прочего, решил провести аудит всей уральской промышленности, заодно изучить шереметевский метод ведения хозяйства. Поэтому и предложил мне талантливого специалиста. В нынешней России они на вес золота. Я жест Соймонова оценил и сразу начал делиться с новичком своими планами, заодно анализируя его предложения.

– В основе любого моего проекта лежит системный подход. Я не государство, которое может позволить себе нести огромные убытки, отталкиваясь от необходимости совершить какое-то действие именно сейчас, – произношу менторским тоном, но тут же мысленно себя одёргиваю. – Поэтому наш караван оказался столь огромным. Ведь пришлось везти на Урал не только специалистов, но и множество инструментов и механизмов. Их невозможно изготовить из ничего. Планирование и подготовка – это основа моего метода.

Делаю пару глотков чая и оглядываю соратников. Мы разместились в гостиной бывшего купеческого дома, где специально расставили столы и стулья, чтобы люди могли спокойно разместиться и записать задания. Особняк Лугинина оказался обычным двухэтажным деревянным домом, только большим. Я даже не стал его особо облагораживать, так как в следующем году построю себе каменное жилище. Надо только запустить завод по производству кирпича. Единственное, что переделано в тереме, – это печи для отопления. Ну и по мелочам: кухня или особые места для керосиновых ламп. С ними в деревянном строении шутить нельзя, поэтому пришлось позаботиться о пожарной безопасности.

Кстати, благоверная не решилась жить в Златоусте. Сейчас нет никакой речи о городе. Будущая слава русских оружейников представляет собой рабочий посёлок при заводе с населением около трёх тысяч человек, включая баб и детей. Смертность на предприятии жуткая, ещё немало народа разбежалось во время пугачёвщины. Семь лет назад здесь было гораздо больше работников. Впрочем, мне столько людей не нужно. Механизация и новые печи требуют обученного персонала, а не толпы, способной только на «подай, принеси, уйди, не мешай». Ничего страшного. Планов у меня громадьё, а народ мы обучим. Заодно улучшим условия жизни, что уже началось.

Касательно Маши: она провела в посёлке неделю, прокатилась по окрестностям и решила уехать в Екатеринбург. Я её прекрасно понимаю. В Златоусте нормальных домов-то всего десяток. Чего говорить об обществе. А в городе, названном в честь первой русской императрицы, есть хоть какая-то светская жизнь. Супруге там просто есть с кем общаться. Поэтому мы выкупили дом купца Мясникова, содравшего за покупку крупную сумму. Волконская сразу занялась косметическим ремонтом и обстановкой. Мне так спокойнее, хотя пришлось оставить пятёрку бойцов для охраны. Ведь вместе с беременной женой осталась дочка. Ага, мы ждём пополнения в семействе. Придётся периодически мотаться на север, но мне это в радость.

Сын живёт со мной. Для него я в первую очередь открыл школу прямо в доме. Надо же ребёнку общаться со сверстниками и просто детьми. У нас здесь три класса для разного возраста. Благо учителей хватает. Я, например, провожу уроки географии и природоведения. Детям нравится. Даже взрослые приходят послушать. Учеников в классах немного, все друг друга знают. Обстановка сразу начала напоминать семейную. Особой популярностью пользуются занятия физкультурой, проводимые фон Шиком. На них приходят поглазеть даже бойцы, которых словак иногда просит показать то или иное упражнение.

– Андрей Владимирович, – обращаюсь к Хардину, начав раздавать распоряжения. – Ваша задача – продолжить поиски угля, но теперь в треугольнике между Юрюзанью, Симом и Катав-Ивановском. Я уже отдал распоряжения собрать максимум сведений от старожилов. Вроде уголь есть севернее. Также надо уточнить запасы залежей железных руд. Работаете в обычном порядке. В папке всё, что удалось собрать.

Инженер сделал пометки в записной книжке и взял протянутую папку. После чего я перевёл взгляд на Афанасия.

– На тебе проработка всех возможных маршрутов доставки сырья. Речь не только об угле. Посмотри, как обстоят дела с железной и медной рудой. В твоём распоряжении все ресурсы. Не забывай о безопасности. Любой слух о разбойничьих заимках или подозрительных селищах надо проверить. Фон Шик будет работать с тобой в связке, – Вальдемар кивнул, услышав приказ. – Нам нужны спокойные дороги. Также учитывай наличие грузовых телег. Волок – дело менее затратное, но глупо не использовать столь мощный ресурс. Да и лошади попросту застоялись. Особое внимание надо обратить на староверов. Они будут похлеще диких башкир, ушедших из родов, чтобы грабить. Рядом с Челябинской крепостью, где расположены нужные нам месторождения, стоит три мутных села. Вроде как тамошние жители занимаются торговлей и перевозками. Однако есть сведения о периодически пропадающих купцах и переселенцах. Мне подобные сюрпризы не нужны, поэтому проведите максимально дотошное расследование.

– Как быть с властями? Это в окрестностях Златоуста и Миасса нет ни одного чиновника, а вы здесь хозяин, – резонно заметил словак. – Но перед зачисткой Ефимову пришлось смазать главу наместничества, чтобы не возникло лишних вопросов. Только речь о сёлах, расположенных вблизи Челябинской крепости. Пусть это старообрядцы, но они наверняка обросли связями, и просто так их не сковырнёшь.

Я поморщился, не скрывая эмоций. Не люблю коррупцию, но иногда самому приходится нарушать декларируемые принципы. А как иначе? Нормальной власти здесь нет. Вина упомянутых башкир и староверов была косвенной. Вернее, у нас есть показания людей – казаки Андрея нашли схроны с награбленными вещами. Только попробуй, докажи, что в разбое участвовало всё поселение или становище. Тати могли просто выдать нам пару-тройку бесполезных или больных родичей, и всё. Как такого суда здесь тоже нет. Канцелярия же наместника прогнила насквозь и за деньги оправдает кого угодно. Или есть второй путь – дать обвиняемым небольшие сроки и отправить их отбывать наказания на заводы. Думаю, для местных жителей не проблема договорится с управляющими, чтобы выкупить своих или обеспечить им комфортные условия для жизни.

Тут ещё Ярцев непонимающе смотрит на происходящее. Для инженера происходящее выглядит дико, хоть он и происходит из здешних мест. Зря Вальдемар начал обсуждать столь щекотливую тему при директоре.

– Действуйте осторожно и пока просто собирайте сведения. Тати всё равно себя проявят, когда почуют прибыль. Захватом рабов они тоже не стесняются, а тут десятки крепких мужиков, которых можно продать заводам. Вот на этом мы их и прихватим. Откровенных разбойников не жалеть и резать нещадно.

– Позвольте, ваше сиятельство, – наконец всполошился Аникита Сергеевич. – Вы сейчас обсуждаете убийство людей? Это немыслимо! Как можно так цинично относиться к человеческой жизни!

– Не позволю! – отвечаю излишне резко. – Так называемые люди годами грабили заводы, купцов и вообще всех подряд. У одного из скитов казаки Ефимова обнаружили целое кладбище. Вернее, общую могилу, куда сбрасывали ненужных пленников, предварительно их умертвив, конечно. И что прикажете делать? Относиться к этой язве с христианской любовью и всепрощением? А шайка башкир ранее захватывала людей и продавала их через киргиз-кайсаков бухарским купцам. Их тоже надо понять и простить? Я предпочитаю решать такие проблемы немного другим способом. Мёртвые не кусаются, и никак иначе. Передо мной стоит задача привести заводы в порядок и начать быстро выдавать продукцию. Экономика страны нуждается в металле, а казна – в пошлинах. Получается, на одной чаше весов – благополучие государства, а на другой – никчёмные жизни разбойников.

– Но ведь в поселениях есть женщины и дети. Они не вино…

– Жёны татей полностью поддерживают своих мужей. А их дети – будущие душегубы. С чего мне их жалеть? Хотя эту публику мы не трогаем. Если же вас коробит подобная политика, то двери моего дома всегда открыты в обе стороны. Можете выехать в Санкт-Петербург прямо сейчас.

– Если вы говорите, что не причиняете вред невиновным… – пробормотал инженер.

Чистюля нашёлся! Лучше бы обратил внимание на условия, в которых живут рабочие многих заводов. К скоту относятся лучше, чем к прикреплённым людям. А ведь формально крепостных нельзя использовать для работы на предприятиях. Да, есть указы Петра I и Анны Иоанновны. Только они идут вразрез с Соборным Уложением от 1649 года. Крестьянин прикреплён к земле. Всё остальное – произвол.

Хотя предпоследний Романов на троне плевать хотел на всё что угодно, кроме игрушек и хотелок. Оказавшись в прошлом, я вдумчиво изучил достижения первого императора. Заодно сравнил их с некоторыми другими правителями. И что мы имеем, кроме приращения земель? Да и то несколько кусочков побережья достались России после изнурительной и многолетней войны, буквально истощившей страну.

Но сейчас я рассматриваю общественно-политические и экономические преобразования. Теоретически замыслы Петра были грамотными и полезными. На практике почти ничего не довели до ума. Ладно, глубокие структурные преобразования, в которых нуждалась империя. Но ведь похоронили всё! Взять образование, промышленность или торговлю. Мы отстали во всём. Разве царь не знал, почему Европа превосходит вверенную ему державу? Знал! Тогда где школы и ремесленные училища? Почему тот же Нартов и другие талантливые люди не смогли внедрить свои изобретения в промышленность? На кой чёрт тебе огромный военный флот, если он неспособен защищать морские пути, по которым плавают русские купцы? Передовые европейские страны давно отказались от крепостного права либо постепенно его убирают с пользой для государства и крестьян. Англия не считается – у неё специфическая и людоедская элита, привыкшая массово уничтожать своё население.

Только ничего позитивного сделано не было. Почему я так нервничаю? Ларчик открывается просто. Мне хватило посмотреть на условия работы и жизни рабочих, прикреплённых к купленным заводам. Это ужас! Срок жизни работника – не более тридцати лет. Дети начинают трудиться в семь-восемь лет, в шестнадцать они похожи на десятилетних, а в восемнадцать – на тридцатилетних.

Я думал, что такая дикость существует только на заводах Евдокима Демидова. Ничего подобного! На доставшихся мне предприятиях, считающихся ещё более или менее нормальными, ситуация получше. Однако на остальных – настоящий мрак! Людей перемалывают, как в мясорубке, постоянно требуя новых рабов, чтобы буквально приковать их к печам и шахтам. И всё это дерьмо началось именно при Петре I. Именно он низвел жизнь русского и православного человека ниже плинтуса. Немка, захватившая трон, просто продолжает существующие традиции.

Мало всего этого безобразия, так в окрестностях окопались откровенно бандитские селения староверов. Я не просто так рассказал соратникам про рабов. Раскольники не брезгуют ничем, отлавливая, как беглецов, так и поселенцев. Поэтому миндальничать с ними не будут. Последствия меня не волнуют, дело важнее. А улучшением жизни рабочих мои люди занялись в первую очередь. Вон врачи до сих пор не вылезают с заводов, помогая несчастным. Ничего, вскоре здесь будет такой порядок, что любой пруссак позавидует. И плевать, сколько придётся для этого пролить крови! В последнее время меня моральные аспекты не волнуют. Лицемерие? Ага, оно самое!