Текст книги "Повелитель демонов (СИ)"
Автор книги: Александр Якубович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
– Мои подчиненные… – начал Эрегор.
– Хватит сотрясать воздух, – перебила бывшего советника Ирен. – Я не оставлю вас в Шивалоре. Перейдите на южные заставы, будешь водить караваны в Мибензит и Гирдот.
– Неужели вы хотите…
– Да, я хочу, чтобы Владыка об этом знал. И понимал, что у дворца нет к нему претензий. Ты не справился, ты за это поплатился.
– Но я же говорил, что он требует ваших личных извинений, моя госпожа, – возразил Эрегор. – Учитель может воспринять это как пренебрежение. Я не хочу стать причиной его гнева по отношению ко всему Н’аэлору…
– При встрече сообщи ему, что я готова извиниться, – с недоброй улыбкой ответила Ирен, поднимая глаза от документа и глядя на Эрегора. – Если он придет за этими извинениями лично. Я не стану покидать ради этого пределы Вечных Лесов, он сам это прекрасно знает и понимает. Все, свободен, можешь идти.
Эрегор молча поклонился и исчез в тени, словно его тут и не было.
Ирен же отбросила в сторону древние записи, будто бы это был ничего не значащий клочок пергамента, и откинулась на спинку высокого кресла. Опустила руку в потайной кармашек на платье и достала старое, почти до прозрачности протертый простенький парный амулет. Проверила, горит ли слабым красным огнем кусочек обсидиана, в который темной магией была в качестве обещания заключена капля крови.
Говорят, эльфы злопамятные, но он переплюнет в этом любого выходца Н’аэлора. Сколько сотен лет прошло с того момента, когда Владыка покинул Налор, поклявшись больше никогда не ступить на землю темных эльфов? Сколько раз она пыталась намекнуть ему, что старые обиды нужно оставить в прошлом? Она была молода и глупа, она позволила себе лишнего, считая себя всесильной и всемогущей. Почему же этот проклятый мужчина так до сих пор не простил ей ее жадность и не вернулся в Налор? Почему не вернулся к ней, Ирен? Он же понимает, что она не может приехать к нему, не может предстать перед ним лично, взять за руку и попросить вернуться в Вечный Лес. Народ этого не примет и не поймет.
Так почему же этот амулет до сих пор не раскололся на части? Почему обсидиан до сих пор цел, а капля крови, заключенная в камень в качестве клятвы, на месте?
Глава финальная. Ради ее же блага
– Что такое, Feuasadh? – Это были едва ли не первые осмысленные слова Лиан после того, что произошло на холме. – Что происходит?
Я несколько дней провел возле девочки, обтирая эльфийку мокрыми тряпками и вливая ей в рот целебные отвары.
Лиан била лихорадка и я опасался, что жар просто убьет маленькую темную, как это часто бывает с обычными людьми во время болезни. Кроме того, она была поражена оружием с меткой Харла, что почти всегда приводило к тяжким последствиям даже при незначительных ранах. А тут лезвие топора достигло самого сердца… Вот только лекарства, эффективные на людях, крайне плохо работали на эльфах, так что мне пришлось перетащить девочку в свою спальню, где было больше воздуха, и постоянно следить, чтобы жар не прикончил внезапно воскресшую эльфийку. Но я понимал, что она – темный эльф, а значит, при должном уходе ее тело должно справиться и с отравляющей силой Второго Бога.
Вмешиваться в состояние Лиан магией я банально опасался. Там, на холме, был нарушен один из фундаментальных законов мироздания и то, что Нильф вместо мгновенной кары просто неизмеримо увеличила мой магический долг, было чудом. Видимо, я сумел впечатлить Третью Богиню. Вот только что-то мне подсказывало, что повторить подобное заклинание будет почти невозможно, а без Лиан, как части контура, печать не сработает.
Сейчас же я сидел у кровати, за своим письменным столом, и перебирал старые амулеты и кольца. Некоторые потеряли былую мощь, другие надо было бы просто почистить у ювелира. Вот только где найти мастера, что рискнет чистить проклятые артефакты, напитанные тьмой и служащие сосудом для смертельного колдовства?
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я девочку, проигнорировав ее вопрос и откладывая в сторону старый серебряный амулетик, который я когда-то привел из Н’аэлора.
– Пить хочу, – хрипло ответила девочка и попыталась приподняться на локтях.
– Нет! Лежи!
– Что случилось?
– Ты пропустила удар топором, – ответил я. – У тебя была сломана ключица и повреждена грудина.
– Удар топором? – переспросила Лиан. – Я помню, как побежала к пленникам…
– Да. И нарвалась на одного из тех, кто вознес жертву крови Харлу. У тебя не было шансов.
Лиан с любопытством опустила подбородок и попыталась рассмотреть собственное плечо и грудь, затянутые повязкой.
– Я чуть не погибла? – спросила девочка, глядя мне прямо в глаза.
– Еще на полдюйма вперед, и удар разрубил бы тебе сердце, – ответил я. – Но все обошлось. Но когда выздоровеешь, пощады не жди. Ты пока мой худший ученик. А теперь попей.
Не давая вставить девочке и слова, я прислонил к ее губам стакан с чистой водой. Пока она в сознании, пусть пьет, влить слишком много силой у меня все равно не получалось, я опасался банально утопить ее в стакане. Не слишком удачный конец для той, что восстала из мертвых вопреки законам мироздания.
Спустя примерно неделю, когда жар отступил, и Лиан можно было оставить одну хотя бы на несколько часов, я отправился в деревню охотников.
Как обычно, меня встретил Орин. Бой для старосты не прошел бесследно – старик стал сильнее хромать и наваливаться на посох, видимо, беготня с арбалетом наперевес окончательно разбила его колени.
– Доброго дня, господин, – сказал староста.
– Доброго дня, Орин, – сказал я, не вылезая из седла. – Я к тебе с поручением.
– Каким же, господин?
– Я знаю, что вы поддерживаете контакт с парой поселений на Мулде и в окрестностях Гирдота, – сказал я.
– Все так, мы с ними торгуем, – кивнул Орин.
– И родня у ваших там тоже есть?
– Все так, господин. Конечно же родня имеется. И с каждым годом только прибавляется! Мы же не дикари, чтобы кровь мешать и выродков плодить! – гордо заметил Орин.
В небольших селах и деревнях вопрос близкородственного брака всегда стоял остро. Но если крестьянин может позволить себе быть тупым, то тупой охотник – обычно мертвый охотник. Это опасная работа, требующая ясного ума и смекалки. Дикие звери идиотов не прощают, чего только стоят десятки и сотни аристократов, что на моей памяти лишились жизни на охоте, попав на клыки кабана или подставившись под лапу медведя. Да и тот же лось с легкостью затопчет придурка, который посмеет бездумно преградить ему путь. Так что тут горделивый тон старосты был совершенно обоснован.
Я потянулся к поясу и снял с него увесистый кошель с серебром. Несколько сотен старых, полновесных серебряных монет. Я даже не пересчитывал, сколько их там, просто как можно туже набил кошель, отчего он стал похож на неровный обтянутый кожей шар.
– Все, кто был в тех клетях, где ранили девочку. Они должны уехать, – сказал я, бросив охотнику деньги.
Орин неловко поймал кошель, едва не уронив свой посох, после чего непонимающе уставился на меня.
– Ранили? – недоверчиво переспросил Орин. Он видел, в каком состоянии была Лиан, видел, как я закрыл девочке глаза и завернул ее труп в плащ.
– Да, оказалось, эльфийку только ранили. Я все же смог ее спасти.
– Вы воистину великий маг, – неловко польстил мне старик. – Но господин, скажите, будьте столь снисходительны, почему же людям надо уехать?
– Они осквернены силой Харла и тревожат мои контуры, – сказал я. – Мне это не нравится. Но вместо того, чтобы убивать их, я великодушен. Пусть собирают вещи и переезжают. Все, кто побывал в плену и пережил ту ночь.
Так я избавлюсь от свидетелей и от брата с сестрой, друзей Лиан. Я не собирался рассказывать девочке о том, что произошло на самом деле.
Орин ошарашенно взвесил в ладони тяжелый, туго набитый монетами кошель, после чего низко поклонился мне.
– Спасибо за ваше снисхождение, господин. Я сегодня же передам ваш приказ людям.
– У них есть две недели, – ответил я. – После этого я спущу на них гончих.
– Я понял вас, господин. Никого из бывших пленников не останется ни в моем поселении, ни в прочих.
– Ты всегда был благоразумен, Орин, – кивнул я мужчине. – В этом году вы успеете с заготовкой моего заказа?
Староста еще раз покосился на мошну. С такими деньгами они могли вовсе не работать в этом сезоне всем поселком, но это было бы слишком опрометчиво.
– Успеем, господин. Обязательно успеем.
– Хорошо. Две недели, Орин, – закончил я, разворачивая коня.
– Две недели, – повторил за мной старый охотник.
Когда я вернулся домой, солнце уже клонилось к закату. Привычно, я поставил в стойло коня, зашел в баню, смыть с лица и рук дорожную пыль, после чего собрался готовить ужин. На стук ножа и грохот котелков из своей комнаты вышла и Лиан. Девочка с трудом держалась на ногах, но я физически ощущал, как темной скучно целыми днями спать и валяться в постели.
– Иди, ляг, или опять края раны разойдутся, – сказал я, не оборачиваясь.
– Где ты был? – спросила темная.
– Ездил в поселок, справлялся, как у них там дела. Мне же пришлось с тобой сидеть, чтобы ты не умерла ненароком, – будто бы раздраженно, ответил я.
– Как дела у Займана и Айвы? – спросила девочка, усаживаясь на стул.
– Не знаю, – ответил я. – Орин сказал, что некоторые семьи переезжают ближе к городу, мол, тут стало неспокойно. Хочешь, чтобы я узнал?
Лиан, привыкшая, что я ничего не делаю бесплатно, только помотала головой.
– Не надо, – хмуро ответила темная. – Сама выясню.
– Хорошо.
Лиан была еще слишком слаба, чтобы есть что-то кроме легких супов. По дороге домой я раздобыл небольшую куропатку. Пришлось постараться, чтобы мясо птицы не отравило темной магией, но я справился, пострадала только бесполезная голова птицы. Мерный стук ножа, треск пары свежих поленьев в очаге, вот-вот закипит вода, и я закину уже очищенную от перьев тушку вариться. Добавлю немного лука, разогретой на сковородке муки для густоты и питательности, и через час можно будет ужинать.
– А что с твоим исследованием? – спросила девочка. – Я вспомнила, что ты готовил заклинание на холме. Ты успел?
– Ничего не вышло. В вечер, когда ты пропала, я расколол алтарь. Выбрал неподходящий кусок обсидиана, с дефектом, – солгал я.
– Жаль, – простодушно ответила Лиан, наблюдая за тем, как я готовлю. – Я надеялась, что мое проклятье тебе поможет.
– Я тоже надеялся.
Взгляд девочки скользнул по моим ладоням, и я увидел, как Лиан нахмурилась. Печати на моих руках выглядели уже не так страшно, как сразу после совершения колдовства, но они определенно стали глубже.
Когда я закончил с готовкой, Лиан держалась из последних сил. Пот катился по лбу девочки, глаза лихорадочно блестели, но она не хотела уходить с кухни, любой ценой оставалась на своем месте. Но вот после горячей еды ее окончательно сморило, так что когда я накладывал ей свежую повязку, эльфийка буквально засыпала на ходу.
– Мне снятся странные сны, Feuasadh, – сонно сказала девочка. – Что я лежу в пустоте, а потом меня зовет Нильф. Третья Богиня хватает меня за руку и…
– Это все жар, – сказал я, ожидая продолжения рассказа.
Но Лиан уже спала, отключилась буквально на полуслове и размеренно засопела.
Надеюсь, к моменту, когда она выздоровеет, эльфийка забудет, что произошло. Ведь то, что она называет сном, скорее всего, было настоящим воспоминанием. Пустота и тьма посмертия, а после – рывок обратно, в реальный мир. Воскрешение из мертвых.
Я не собирался рассказывать девочке о том, на что способна ее странная печать и что ради ее спасения мне пришлось нарушить один из магических законов. По своему опыту я знал, что ни одна тайна не может храниться вечно, но я наделся, что правду о той ночи я смогу скрывать от Лиан достаточно долго.
Ради ее же блага.
Наградите автора лайком и донатом: /work/308015
