Текст книги "Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5.0

– Илья Андреевич, – я кивнул ему, предлагая сесть. – Проходите.

Парень искренне улыбнулся.

– Да можно просто Илья. И на «ты», если вы не против, – предложил он.

Хм, знакомо. У нас в компании все были на «ты», от курьера до меня. Это убирало лишние барьеры и создавало командную атмосферу, а авторитет я поддерживал и без официоза. Правильный подход, я его видел во многих современных командах. Но здесь – казенное учреждение со своей иерархией. Пока лучше держать дистанцию, а потому сам я, до поры, все-таки Дмитрий Сергеевич.

– Не вопрос, – я пожал плечами. – Что там у них?

– Все очень плохо, Дмитрий Сергеевич, – констатировал он. – Главный распределительный узел просто накрывается, греется как печка. Медь вся черная.

Он быстро вывел на экран планшета несколько фотографий. На одной из них была крупным планом запечатлена почерневшая, обугленная изоляция на медной шине. Выглядело паршиво и очень пожароопасно.

– Вот поэтому у них и просадка по мощности, – продолжил Илья, тыча пальцем в экран. – Вся энергия в тепло уходит прямо на этом узле. Еще пара дней, и оно либо прогорело бы насквозь, либо коротнуло по-взрослому.

– Понятно, – я кивнул, изучая снимок. – Удалось что-нибудь сделать?

Илья весело ухмыльнулся.

– А то! Я там напрямую перемычку кинул, в обход этого узла, – с гордостью сообщил он. – Нагрузку с него снял, пока продержится. Но, сами понимаете, на соплях, менять надо капитально.

Ну что ж, «на соплях» – лучше, чем никак. Тем более это ненадолго.

Я устремил отрешенный взгляд на поверхность собственного стола.

– Эх, вот был бы у нас под рукой свободный работник, которого можноо отправить на замену… – задумчиво, совершенно ни на что не намекая, пробормотал я.

Илья кашлянул, и я поднял на него взгляд. Улыбаясь во все тридцать два, он указывал на себя большим пальцем.

– Да будет тебе, Илья, – обеспокоенно сказал я. – Это же не то чтоб официальная работа. Как же я могу тебя на нее отправить?

– А-а-а, ну тогда ладно… – с притворным разочарованием ответил он. – Раз неофициальная – тогда никак не получится. Тем более я отгул брать в ближайшее время буду, так сказать, не подотчетный…

– Ну, тогда тем более. А чем, если не секрет, планируешь заняться во время отгула?

Хитрая ухмылка Ильи говорила сама за себя.

– А кто меня знает? Могу, например, проведать моего нового друга, директора седьмой школы. Чаю с ним выпить, за жизнь поговорить.

Теперь уже ухмыльнулся я. Мы друг друга поняли.

– Ну что, удачи тебе. А еще ты можешь сразу составить мне список всего, что понадобится официально направленным техникам для официальной же замены оборудования. На будущее. Если хочешь. Завтра, допустим, сможешь?

– Сделаю сегодня, – Илья кивнул. – А завтра принесу, вместе с отчетом о сегодняшней поездке.

Замечательно. Я ничего не предложил, он ни на что не согласился, но самое большее послезавтра проблема седьмой школы будет решена. Материальную сторону вопроса форсируем. В этом не было ничего сложного: запрос на нужные комплектующие оформим, его рассмотрят, одобрят. Когда-то. А нужное со склада возьмем уже сейчас, дату в акт выдачи проставим задним числом.

Если же не одобрят? Оформим как брак, спишем. Но такого не будет. Мы с Милорадовичем похлопочем.

– Вот и отлично. Спасибо. Приятно иметь с тобой дело, жаль, что большего мы сделать не смогли. Хорошего тебе вечера.

– И вам, Дмитрий Сергеевич!

Илья шутливо козырнул, развернулся и вышел из кабинета. Не буду скрывать, он меня совсем не разочаровал.

Мы вышли из здания вместе с Марией. На улице уже стемнело, светили магические фонари. Мария пошла к автобусной остановке, а я с Баюном – домой пешком.

– Ну что? – спросил кот. – Как впечатления от первого дня?

– Не так уж и плохо. Контакты наладил, задачи обрисовал, даже в этой вашей маготехнике начал разбираться. С переменным успехом.

– И что думаешь?

– Система работает, но эффективность такая себе. Много лишних звеньев, дублирующих функций, устаревших процедур. Плюс коррупция и халтура.

– А как собираешься это менять?

– Будем смотреть. Надо сперва прошариться в этой всей кухне как следует, понять, что и как. А потом искать точки приложения усилий.

Мы дошли до дома. По дороге я заметил небольшой продуктовый магазин. И это напомнило мне о делах насущных, но не терпящих отлагательств – кормежке.

– Баюн, подожди меня здесь пару минут.

Кот удивленно посмотрел на меня:

– А куда ты?

– В магазин. Шашлык закончился, а без него у Волконского в холодильнике мышь повесилась.

– Нет там никакой мыши. Была бы – я бы знал.

– Фигурально выражаюсь, Баюн, – усмехнулся я и направился к дверям магазина.

Магазин оказался небольшим, типа «Магнита» или «Пятерочки». За прилавком стояла пожилая женщина в фартуке, которая с любопытством проводила меня взглядом. Видимо, в лицо знала моего предшественника. Не с хорошей, надо думать, стороны – у старого Волконского таких не имелось.

Я прошелся по полкам, изучая, чем же питается имперский гражданин. Ничего, доложу я вам, непривычного. Молоко в пластике, картоне, а то, что подороже – в стекле. Консервы, соления в баночках. Мясо, овощи, крупы.

Так уж получилось, что я привык питаться качественно. Не роскошно, но и не абы как. Правильный завтрак, нормальный обед, ужин. Организм – он ведь тоже система, и хорошо работает только при правильном обслуживании.

Взял свежей говядины, целую куриную тушку. Картошку, лук, морковь, баночку томатной пасты, лаврушки пакетик. Масла подсолнечного, масла сливочного. Хлеб – тот, что получше. Пару десятков яиц. Немного сыра, кефирчику.

Я подошел на кассу. Полез в карман, где, по воспоминаниям Волконского, должен был лежать кошелек. Там нашлись бумажки с двуглавыми орлами и металлические монеты, три банковских карты. Странно было видеть царские деньги в две тысячи двадцать пятом-то году, еще и по соседству с пластиком, но логично. Это ж империя.

– Картой можно? – поинтересовался я. Отвык от налички, за последние-то годы.

– Ой, знаете, терминал сегодня барахлит…

Да что ж у них все барахлит-то и барахлит? То цеха взрываются, убивая чинушей, то, что страшнее, безналом не расплатишься. Ужас.

– Понятно.

Расплатился десяткой, получил сдачу.

– Дмитрий Сергеевич, – окликнула меня продавщица, когда я уже дошел до двери. – А вы сегодня, того, не прихварываете?

Она деликатно намекала на то, что обычно я появлялся здесь либо чтобы «подлечить» похмелье, либо чтобы его вызвать. Вот такая несправедливость, позорился он, а стыдно почему-то мне.

– Завязал, – коротко сказал я.

– Дай-то Бог, – искренне сказала женщина. – А то жалко было смотреть.

Поднявшись в квартиру, я прошел сразу на кухню. Баюн увязался следом, с любопытством наблюдая за моими действиями.

– Ты собираешься готовить? – недоверчиво спросил он. – Сам готовить?

– А что? Старый я, так понимаю, такой себе был повар?

– Дима, – кот запрыгнул на стул, – старый ты за последние лет десять дома ел разве что полуфабрикаты и хлеб, да и тот жидкий. Максимум твоих кулинарных способностей – кашу сварить.

Вот ведь наглый зверь, вроде и знает, что я – уже не он, а ведет себя так, будто нет. Видимо, не хочет отказывать себе в удовольствии подколоть хозяина, а новый пока поводов не нажил.

– И из какой же крупы?

– Из пельменей, Дим. Из пельменей.

Ха! Неплохо, Баюн, неплохо. Но что-то мне подсказывало, что коту и напрягаться не приходилось, чтобы выстебать старого Волконского. Достаточно было просто констатировать факты время от времени.

От этой роскоши ему, к сожалению, придется отвыкнуть. Со мной поводов будет гораздо меньше.

Я помыл руки, достал сковородку, поставил на плиту.

Начал готовить жаркое – дело нехитрое.

– Возьмем пучок укропу, – пробормотал я себе под нос, вспоминая старый мем, – потом кошачью жопу…

– Чего-о-о⁈ – у Баюна аж шерсть вздыбилась, а хвост стал похож на бутылочный ершик.

– Расслабься, дружище, был у нас такой мем…

– За такие мемы в зубах бывают пробелы. Это ж надо, одного дурня на другого поменял, как шило на мыло. Ай, что с тебя взять…

– Ну, что с меня взять, ты очень хорошо знаешь, правда ведь? Да и берешь себе, не стесняясь. Еду, кров над головой, помощь, так сказать, в бытовых вопросах… У тебя ж лапки.

– Язык у тебя больно острый, смотри, рот не порежь. Знаешь, в чем-то мне старый Волконский больше нравился.

– Это потому, что ты привык его избивать своими словесами, что боксерскую грушу, а ответить он не мог. Но ты не кисни, всю жизнь играть в одну калитку разве не скучно? Может, тебе как раз новых вызовов и не хватало.

– Ха! – Баюн обнажил клыки, но не угрожающе. Это у него, наверное, улыбка такая. – А ведь твоя правда.

Под такую вот ненапряжную беседу и готовка шла гладко. Нарезал мясо кусочками, лук полукольцами, картошку брусочками. На сковородке зашипело масло, сливочное для вкуса, растительное – чтоб сливочное не горело.

– Ты как готовить научился, позволь спросить? – спросил Баюн, принюхиваясь к аромату жарящегося мяса.

– С детства еще. Родители работали оба, вот и приходилось, – я помешал мясо лопаткой. – Да мне и нравилось это дело. Берешь обычные такие продукты, что-то над ними колдуешь, а получается вкусная еда. Кайф же.

– Прямо как алхимия, – хмыкнул кот.

– Так химия зародилась на кухне, слышал про такое? Алхимия, думаю, тоже.

– Факт. Своими глазами видел, – заявил Баюн, и что-то мне подсказывало: не врет. Интересно, сколько ж ему лет. – А пахнет, между прочим, неплохо.

– А чего б ему плохо пахнуть, это же мясо!

Говядинку откинул на тарелку, закинул картошку. Обжариваем отдельно, чтобы дать корочку, тушим вместе. Затем в сковородку пошел лук, как обжарился – ложка томатной пасты. Надо было прогреть, чтоб от «железного» привкуса избавиться. Потом закинул остальное. Посолил, поперчил, залил водой – и на минимальный огонь, под крышку. Вообще хорошо бы было туда добавить винца и вместо воды залить бульоном, хоть бы даже из кубика, но уже как есть.

К слову, про бульон. Я ж еще курицу прикупил, надо было разделать и раскидать по порциям.

Тем и занялся. Ножки, окорочка, крылья обрезал. Снял филешки с грудки – ножи у Волконского были один другого краше, таким порезаться было физически невозможно, но как-то справился.

Мясо раскидал по пакетам – и в морозилку. А остов в кастрюлю, туда же луковицу, морковку, лаврушечку, водой залил, поставил на горелку. Бульон – дело хорошее, всегда пригодится, и суп всегда можно сварить за полчасика, и еще чего.

А пока оно готовилось – надо было занять время. Дела-то имелись, и их надо было делать. Думаю, Волконского удар бы хватил от таких мыслей.

Быстренько сгонял в душ, отмылся. Сел за стол, открыл один из учебников по магии.

«Кристаллы тепловой энергии относятся к классу накопительных артефактов. В отличие от проводящих кристаллов, они не передают энергию, а преобразуют ее в тепловое излучение…»

Читал, делал заметки, рисовал схемы. Постепенно складывалась картина. Магия здесь была не мистикой, а технологией. Со своими законами, принципами, ограничениями.

Кристаллы работали как батарейки – накапливали энергию и отдавали ее по мере надобности. Заклинания – как программы, управляющие процессами. Магические поля – как электромагнитные, только другой природы.

Понятно. Если есть аналогии с известными технологиями, значит, можно применять известные методы. Диагностику, оптимизацию, автоматизацию.

Следующие два часа так и прошли, с перерывами на проверку еды. Потом пришло время ужина, да и желудок уже сводило от голода – пообедать я совсем забыл. Пошел на кухню, выключил горелки, накидал еды в миску.

Сел за стол с тарелкой и куском хлеба. Баюн устроился рядом, выжидающе глядя на еду.

– А тебе что дать? – спросил я.

– Кусочек мяса не помешает. Я, конечно, особенный кот, не простой всякий, но от мясца не откажусь.

Отрезал коту небольшой кусок говядины без специй. Тот деликатно взял его с ладони и начал есть, явно довольный.

– М-м-м. Давненько я такого не пробовал, – Баюн облизнулся. – Не при нынешнем хозяине точно. Или прошлом? Не важно…

Еда действительно получилась неплохо. Простая, сытная, вкусная, без излишеств. Именно то, что нужно организму для нормальной работы.

– На выходных займемся уборкой, – сказал я, доедая. – Генеральной. В будни на это времени не будет, а вот в субботу с утреца…

– Трудолюбивеший хозяин… – Баюн чуть не подавился мясом. – За уборку в этом доме считается вынос мусора, когда заванивается, и мытье посуды. Генеральной квартира не знала за все время твоей опеки.

Я тоскливо глянул в сторону пожелтевших жирных пятен на плите и стенах (еще, видимо, с тех лет, как Волконский свою фирменную кашу варил). И это было самое очевидное, и только на кухне. Жить в таких условиях было… Да можно, в принципе. Но грустно.

– Я, конечно, слышал про творческий беспорядок, – сказал я. – Но это не оно. Это свинарник, на меня от одного его вида уныние накатывает. Да и я больше по прибранному жилью. Внешний порядок помогает поддерживать порядок внутренний. И дисциплину.

– Опять философия, – усмехнулся Баюн. – Но звучит разумно. Так что, о, мудрейший хозяин, готов к завтрашнему выезду?

– Готов. А ты?

– Я всегда готов. Вопрос в том, готов ли ты меня удивить.

– Удивлю, – я посмотрел на заснеженный город за окном. – Обязательно удивлю.

И себя тоже.

Завтра будет первое настоящее дело. Техническая проблема, которую нужно решить. Если справлюсь – докажу коллегам, что изменился по-настоящему. Если не справлюсь – останусь в их глазах тем же пьяницей, который просто на время взялся за ум.

Но я справлюсь. Потому что умею решать технические проблемы. И не важно, программное это обеспечение или магические кристаллы – принципы одни и те же.

Системный подход, сбор данных, анализ, тестирование гипотез. Это работает везде.

Лег спать с мыслями о завтрашнем дне. С планами, целями, задачами. Волконский таких мыслей не знал до самой своей смерти.

* * *

Дверь за младшим советником закрылась, отрезав лабораторию от коридорного шума. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь ровным и стабильным гудением испытательного стенда.

Василиса Острожская медленно опустила руку с зажатым в ней пинцетом.

Она смотрела на приборную панель. Стрелка замерла в зеленой зоне на отметке девяносто одного процента.

Три дня.

Три дня она билась над этой проблемой, выстраивая сложнейшие магические матрицы, и выискивая проблему теми методами, которым ее обучали в институте.

А пришел этот… этот Волконский, пошевелил пальцем штекер и решил задачу за две минуты.

Василиса нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает странная смесь раздражения и профессионального недоумения.

«Механический износ», – мысленно повторила она его слова.

Это было унизительно просто. Но еще более странным было то, кто именно указал ей на ошибку.

Она знала Дмитрия Волконского достаточно давно. И за все это время он был для нее пустым местом. Ожившим недоразумением в дорогом, но вечно мятом костюме. Человеком, чьи интеллектуальные усилия ограничивались выбором между коньяком и водкой, а «системный подход» применялся только к вымогательству взяток.

Василиса помнила его масленый, липкий взгляд, от которого хотелось пойти в душ. Его вечное амбре перегара, которое не перебивали даже мятные леденцы. Его лень, возведенную в абсолют.

Но сегодня…

Василиса подошла к окну, глядя на заснеженный двор министерства.

Сегодня в ее лабораторию зашел другой человек. Тот же голос, то же грузное тело, то же одутловатое лицо, но взгляд изменился. Исчезла мутная поволока. Исчезла сальная похоть. И даже на ее колкости он реагировал спокойно, словно не был собой. Не мямлил и не заискивал, а спокойно общался, пытаясь решить проблему.

Он заметил люфт в разъеме. Он выстроил логическую цепочку: от источника к потребителю, отсекая лишнее. Логика его размышлений была схожа с инженерным подходом, но откуда?

Откуда у кабинетной крысы, которая тяжелее рюмки и ручки ничего не поднимала, понимание физики процессов? Откуда взялось это спокойное достоинство, с которым он попросил список литературы?

«Я сейчас анализирую вал жалоб… Решил разобраться…»

Василиса фыркнула, скрестив руки на груди.

Бред. Так не бывает. Люди не меняются за одну ночь, даже если эта ночь прошла в горящем цеху.

Скорее всего, это просто шок. Адреналиновый всплеск после близости смерти. Страх за свою шкуру заставил его шевелиться, имитировать бурную деятельность, чтобы выслужиться перед князем. Или, может быть, он просто случайно угадал с этим разъемом, а теперь раздувает щеки, изображая компетентность.

Она вернулась к столу, взяла список литературы, который он просил. Базовые принципы маготехники. Введение в теорию полей. Учебники для первого курса академии.

Зачем ему это? Решил поиграть в прилежного ученика?

Василиса покачала головой.

– Не верю, – тихо произнесла она в пустоту лаборатории.

Это ненадолго. Энтузиазм у таких людей – как солома: вспыхивает ярко, но сгорает за мгновение. Неделя, максимум две. Он столкнется с первыми сложностями, устанет напрягать свой проспиртованный мозг, и все вернется на круги своя. Снова начнутся запои, снова появится запах перегара, снова вернется тот самый Волконский, которого она привыкла видеть на рабочем месте. А вернее, не желала видеть вовсе.

Василиса отправила сообщение с обещанным списком книг. Не потому, что верила в него, а потому, что привыкла держать слово.

Пусть почитает и попытается разобраться.

Посмотрим, надолго ли его хватит.

Глава 6.0

Баюн разбудил меня в половине седьмого, методично тыкая лапой в щеку. Но на этот раз я проснулся сразу, моментально раздуплившись. В голове выстроился план дня: восточный район, три дома, проблемы с отоплением.

– Продолжаешь удивлять, – заметил кот, видя, что я тут же сел в кровати. – Вчера, вон, поднялся как вареный, а сегодня уже бодрее выглядишь.

– Больно ты разговорчивый с самого утра. Готов к работе?

– Я, в отличие от тебя, к работе всегда готов. Вопрос в том, готов ли ты работать с магией, которой не понимаешь?

– Затем у меня и есть ты. Ты же, вроде, говорил, что можешь видеть магические поля?

– Я их не просто вижу, я их еще и чувствую, как ты, к примеру, температуру или запахи. Для меня магический поток такой же реальный, как для тебя струя воды. Ну или пива, льющегося в стакан, как более близкий твоей душе пример.

– Не моей душе, и ты это знаешь. Старые твои подколы уже не в кассу. Понимаю, обленился ты знатно, но такая жизнь, придется придумывать новые.

– Батюшки. Откройте кто-нибудь форточку, духота-то какая…

– Уже лучше! – я одобрительно кивнул коту.

Встал, потянулся. Тело все еще было тяжелым и неудобным, но уже не болело, как вчера. Видимо, организм постепенно начинал привыкать к новому режиму.

– Отлично. Значит, ты будешь смотреть по магической части, если там что не так – скажешь. А я по технике попробую разобраться, как договаривались. По итогу, думаю, сообразим, где там проблема и как ее решить.

– Разумно, – оценил Баюн. – Мне нравится. Хотя бы интереснее будет, чем привычное пьянство и безделье.

Теперь надо было нормально, сытно позавтракать. Яичница с беконом – хороший вариант, и хлебушка можно поджарить на сухой сковородке, чтоб вкуснее было. По-хорошему бы надо было еще и обед упаковать, но не думаю, что у Волконского под это дело имелись контейнеры. Ладно, что-нибудь придумаю уже на месте.

Приготовив задуманное, уселся завтракать.

– Дим, а можно вопрос? – Баюн устроился на соседнем стуле и наблюдал, как я ем. – Откуда у тебя эти все системные знания? Откуда подход?

– Я программист. То есть, был программистом. В IT мы постоянно сталкиваемся с системами, которые работают неправильно.

– И как вы их чините?

– Сначала собираем данные. Что именно не работает, когда перестало работать, при каких условиях. Потом анализируем – где может быть проблема. Проверяем каждую гипотезу по очереди, пока не найдем настоящую причину. Главное это делать изолированно, чтобы каждый раз от исходного менялось только что-то одно.

Баюн задумался, мурлыча себе под нос какую-то мелодию.

– Знаешь, за двести лет службы я видел много подходов к магии. Академический – много теории, мало практики. Интуитивный – много практики, никакой системы. Традиционный – делаем как деды, не задавая вопросов. А твой как назвать?

– Инженерный, – сказал я, доедая заливное. – Любая система – это набор компонентов, которые взаимодействуют по определенным правилам. Если система работает плохо, значит, один из компонентов сломался, или правила взаимодействия нарушились, или кто-то неправильно их применяет.

– Звучит просто.

– А простые решения обычно и есть самые правильные. Сложность появляется, когда люди не понимают, как работает система, и начинают изобретать велосипеды.

Баюн засмеялся – у него это было похоже на кашель с мурлыканьем.

– Ты бы видел, что творят в Академии. Берут простое заклинание освещения и усложняют его семнадцатью дополнительными контурами. Для «повышения эффективности». В итоге оно жрет энергии в три раза больше и светит хуже обычной лампочки.

– Академическая болезнь. В IT то же самое происходит, когда один кодер пишет простую функцию на пять строчек, а другой переписывает ее на пятьдесят «для универсальности». И тормозит в десять раз.

Я встал из-за стола, быстренько помыл посуду. Дисциплина – основа эффективности.

– Ладно, пора собираться. Мария обещала принести документы к восьми утра.

– Только бы не забыла.

– Не забудет. У нее глаза загорелись, когда я сказал, что хочу по-настоящему работать. Таким людям нужно только дать возможность проявить себя.

– Да ты, я погляжу, оптимист.

– Реалист. Я умею читать людей. Мария – тип исполнителя-энтузиаста. Хочет, чтобы дело двигалось, но не знает, как поступить. Ей нужен лидер, который поставит задачи и даст направление.

Я прошел в ванную, быстро умылся, побрился. Из зеркала смотрел тот же опухший мужик, однако во взгляде вместо вчерашней растерянности появилась деловая сосредоточенность. Это хорошо.

– Традиционный вопрос, что там по погоде?

– Минус пятнадцать, ветер, но снег мести перестал.

– Потеплее, чем вчера. Отлично.

Я оделся во вчерашний костюм, так как другого пока не было. Выглядел не ахти, но прилично. На министерскую работу, хоть и на выезде, одеваться надо было по дресс-коду. Это у себя в офисе я мог появиться в джинсах и футболке. Хорошее было время, но оно прошло.

– Дима, – окликнул Баюн, когда я уже собирался выходить. – А не боишься?

Я остановился у двери. А вопрос-то был хороший. Боялся ли я? Да, конечно, боялся. Но если бы оно меня останавливало, я бы никогда не стал тем, кем был, а уж в этом мире и подавно так ничего не добиться.

– Чего конкретно? – спросил я.

– Что не справишься. Что опозоришься. Что Милорадович решит, что ты все тот же Волконский, просто нашедший в себе немного силы воли ненадолго?

– Знаешь, Баюн… В прошлой жизни у меня была компания на пятьдесят человек. Когда я ее начинал, у меня был один компьютер и идея, которая могла запросто провалиться. Я тогда тоже боялся. Но делал.

– И? – не унимался хвостатый.

– И понял простую вещь. Страх – это просто информация. Он говорит, что дело важное и рискованное. Но это не причина отказываться от дела, а наоборот – причина подготовиться лучше.

Баюн кивнул.

– Мудро. Аж непривычно, что в твоей-то голове…

– Еще раз, не моей…

– А вот и нет! – перебил Баюн. – Голова эта теперь твоя, ровно та же самая, что была у Волконского. И мне видеть в этом кочане капусты больше полутора связных мыслей попросту непривычно. Вот и все.

Ха! Справедливо.

– Можешь начинать привыкать. Твой прошлый хозяин и я – как говорится, две большие разницы.

– Увидим, – усмехнулся кот.

Мы спустились на улицу. Морозец и впрямь бодрящий, но переносимый. Темно было так же, как и вчера, но фонари делали свою работу.

По дороге в Министерство я думал о предстоящем дне: три дома в восточном районе, в которых система отопления работает вполсилы.

Первое правило диагностики: проблема всегда проще, чем кажется. Второе правило: если местные эксперты проблему не нашли, значит, она лежит за пределами их привычных методов.

Интересно, что за мастера в этом мире? Как они обучаются, какие методы используют? И главное – какие у них есть слепые зоны?

– Баюн, – сказал я, когда мы дошли до Министерства. – А местные мастера по отоплению – они что умеют?

– Заклинания знают, кристаллы менять могут. Но мыслят шаблонно. Если по характеристикам сказано, что кристалл служит пять лет, значит, проблема в кристалле. Если написано, что заклинание настраивается так-то, значит, настраивают именно так. Есть те, кто на опыте может импровизировать, но там тоже свои рамки.

– Понятно. Исполнители без системного мышления.

– А ты лучше?

– Я другой. Я привык искать проблему там, где ее никто не ищет.

Баюн хмыкнул, но ничего не сказал. А в его желтых глазах я увидел что-то, похожее на заинтересованность. И если до сих пор он не верил, что от старого Волконского во мне ничего не осталось, то в ближайшее время я ему это докажу.

В восемь утра Мария появилась с толстой папкой документов, сияя от важности момента. На ней было пальто в мелкую клетку и шапка-ушанка, из-под которой выбивались каштановые локоны.

– Дмитрий Сергеевич, вот все материалы по проблемным домам, – сказала она, протягивая папку. – Адреса, схемы, отчеты мастеров за последние полгода.

Я пролистал документы. Три пятиэтажные постройки семидесятых годов, типовые проекты.

– А что конкретно говорят жители?

– Холодно, – Мария пожала плечами. – В квартирах максимум пятнадцать-шестнадцать градусов вместо положенных двадцати-двадцати двух. Особенно на верхних этажах. Дети болеют, старики болеют и к тому же жалуются.

– А мастера что предлагают?

– Менять кристаллы, перенастраивать заклинания. Но их уже трижды меняли, а толку нет. Деньги тратим, а результата никакого.

И снова классика. Гасим симптомы вместо поиска причины болезни.

– Спасибо. Ознакомлюсь с документами, чуть-чуть разберусь с насущными бумагами и отправлюсь на объект.

На эти дела у меня ушло часа полтора. Закончив, я поднялся из-за стола, прихватив стопочку отработанных документов, чтобы занести в архив. Конечно, можно было и Марию напрячь, но хотелось самому размять ноги да заодно и по Министерству побродить. Может, память Волконского еще чего интересного подкинула бы.

Вестибюль меня ничем не удивил. Только один посетитель привлек мое внимание.

Пожилой мужчина, лет шестидесяти пяти плюс-минус, медленно и отрешенно брел к выходу, будто не замечая ничего вокруг, явно погруженный в свои мысли. Одет просто, но опрятно: потертый пиджак, видавшая виды вязаная жилетка, старые, но ухоженные ботинки.

Но меня зацепило не это, а ссутуленные плечи и потухший взгляд. Слишком уж уныло он выглядел, даже на фоне прочих просителей, у которых вообще редко возникали поводы радоваться в этом здании.

Значит, дело было не только в типичном хождении по мукам, справках о получении справок и разрешениях на выдачу разрешений. Тут явно было что-то серьезнее, а потому вызывало как интерес, так и сочувствие. Деду бы сидеть дома, пить чай, возиться с внуками, а его, похоже, заставили обивать пороги, доказывая, что он не верблюд.

Старый Волконский прошел бы мимо, не удостоив его даже взглядом. Но я был не старый Волконский. Сочувствие мне было не чуждо.

Конечно, его в карман не положишь, и делу им не поможешь, потому нужно было нечто ощутимее.

Я замедлил шаг и поравнялся с ним.

– Простите, – обратился я к нему. – Вижу, вы чем-то расстроены. Может быть, я смогу помочь?

Он вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня. Выглядел настороженно, и я тут же понял, в чем дело. Старик понятия не имел, кто я такой и что мне от него может быть нужно. Благих намерений так и вовсе, наверное, не предполагал.

– Волконский Дмитрий Сергеевич, – представился я. – Младший советник.

При упоминании моей должности он как-то весь сжался, потупился еще больше.

– Спасибо, конечно, господин советник, – тускло пробормотал он. – Да мне тут и коллежский секретарь, понимаешь, не по карману. А тут целый младший советник.

Так… Коллежский секретарь. Волконский знал, кто это, а потому знал и я. По табели о рангах – чиновник невысокого полета, но, видимо, с достаточными полномочиями, чтобы портить людям жизнь. И, судя по всему, он уже успел озвучить деду свой «прайс-лист». Понятно, что от меня дед ожидал такой же линии поведения. Редкий случай, когда разочаровать человека было приятно.

Я навострил уши, теперь уж точно зная, что могу помочь. Выпороть мелкого оборзевшего чинушу за вымогательство взятки мне было вполне по силам. И, признаться, этот процесс принес бы не только справедливость этому старику, но и немалое душевное удовольствие мне лично.

Я намеренно озадаченно откашлялся.

– Давайте сделаем так. Присядем вон на ту скамью, вы мне спокойно все расскажете, а дальше вместе подумаем, что можно сделать. Сразу говорю, на лапу просить не буду. И подскажите, пожалуйста, как мне к вам обращаться?

Старик с сомнением посмотрел на меня, потом на скамью у стены, потом снова на меня. Видимо, решил, что терять уже нечего и медленно кивнул.

– Игнат Васильевич, – представился он.

– А по фамилии? – уточнил я на случай, если придется искать его в нашей базе.

– Арсеньев.

Мы сели. Некоторое время дед молчал, собираясь с мыслями.

– Маг-ремесленник, – начал он с гордостью. – Артефакты бытовые делаю, ничего серьезного. Посуду всякую, инструменты зачаровываю, одежду, светлячки для детских комнат, музыкальные шкатулки… Так, для души. Работаю один, в гараже. Продаю через доски объявлений в Интернете.

Со слов деда очень легко было представить его маленькую уютную мастерскую, как он с любовью вытачивает очередной корпус для шкатулки или вплетает заклинание в кристалл для светлячка. И даже такой вот уголок душевного творчества оказался под прицелом какого-то паскудного генерала калитки. Исправлять надо было.

– И вот, недели три назад, заметил меня, видать, этот ваш… Сухов. Коллежский секретарь. Объявления мои заблокировали на всех площадках, новые создавать не дают. Смотрю почту – а там уведомление, вроде как от вашего Министерства, что, мол, для продажи магических артефактов нужна сертификация каждого типа изделия. А без сертификатов – штраф и полный запрет на деятельность.

Игнат Васильевич горько усмехнулся.

– Каждого типа… Да нет у меня никаких «типов». Придумал что-нибудь этакое, сделал, выставил на продажу. Так что же мне, на каждую такую штуку по сертификату получать? Да все мои артефакты вместе взятые стоят меньше, чем одна такая бумажка!

Резонно. Абсолютно бредовое требование. И я догадывался, к чему оно вело.