Текст книги "Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Подожди, – голос кота стал сосредоточенным. – Нужно принять меры предосторожности.

Баюн закрыл глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг меня будто сгустился. Или даже не воздух, а сама темнота. Легкое покалывание прошло по коже, будто тысяча маленьких иголочек. Ощущение было не болезненным, но весьма отчетливым.

– Что это? – спросил я шепотом.

– Морок. Продвинутая иллюзия с вкраплениями забвения, – объяснил Баюн, не открывая глаз. – Теперь никто не сможет запомнить твое лицо, голос, фигуру. Даже если будут смотреть прямо на тебя, в памяти останется лишь размытое пятно. Эффект продлится около часа.

Я посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида. Лицо было тем же, но словно покрытое легкой дымкой. Черты расплывались, становились неопределенными.

– Полезная штука.

– Старая магия. Так немногие могут. Сейчас для нее самое время, – Баюн открыл янтарные глаза, и в них мелькнула усталость. – Иди. Напоминаю, у тебя примерно час, потом чары рассеются.

Кот не переставал меня удивлять. Он и в качестве напарника для шпионской возни, оказывается, был идеален и какими-то древними чарами владел. Отлично.

Тихо прикрыв дверь служебной машины, я шагнул в тени промзоны. Морок Баюна работал, вызывая странные ощущения. Кожу будто облепили тысячи заряженных частиц, воздух вокруг казался плотным и вязким.

Я чувствовал себя невидимкой, но главным было самому в это слишком сильно не поверить и не обнаглеть сверх меры. Магия – это инструмент, а инструменты использовать следует с умом.

Скользнув вдоль бетонной стены, я старался держаться в самой густой темноте. Шагал плавно, без лишнего шума. Спасибо утренним тренировкам. Месяц назад эта туша уже на второй сотне метров начала бы хрипеть, как пробитое легкое, а сейчас – ничего. Пульс ровный, дыхание под контролем.

Впереди, на границе освещенной зоны, замер. Два клоуна в ватниках у ворот. Курят, травят анекдоты. На периметр им было глубоко плевать. Но даже дилетанты иногда ставят ловушки. Я прикрыл глаза, пытаясь нащупать то, чему учили меня Милорадович и Баюн – почувствовать магический фон. И нащупал. Две тонкие, едва заметные ниточки энергии, протянутые на уровне колен поперек самых очевидных проходов в тени. Дешевые сигнальные растяжки. Сработает – и где-нибудь в кармане у охранника пискнет кристалл. Примитивно, но от случайного прохожего спасет.

Не лучшая защита, но даже такого хватило бы, чтобы отсеять случайных тупиц и бомжей. Значит, работаем аккуратнее. Не спеши, так сказать, а то успеешь. На собственные похороны.

Я отступил в тень, осматривая забор. Вот оно. Метрах в пятидесяти от ворот – темный пролом, где обвалилась бетонная плита, заваленный строительным мусором. «Служебный вход» для тех, у кого служба внимания не любит (как у меня). Эти ребята настолько уверены в своей безнаказанности, что даже не удосужились заделать дыру. Расслабились. Очень зря.

Обойдя растяжки по широкой дуге, я подобрался к пролому. Осторожно раздвинул пару гнилых досок, прикрывавших лаз. Стараясь не зацепиться со своей комплекцией и не издать ни звука, я протиснулся на территорию и оказался внутри.

Скользнув вдоль стены ближайшего склада, я искал точку повыше. Окна первого этажа были заколочены, но выше по стене змеилась старая пожарная лестница. Ржавая, но на вид крепкая. Через пару секунд я начал взбираться по ней, даже через перчатки ощущая холод металла.

На втором этаже нашлось окно с выбитым стеклом. Внутри – разгромленный кабинет. Аккуратно, стараясь не зацепиться, я пролез внутрь. Вот оно. Персональная VIP-ложа с видом на чужое преступление. Уютно и темно, без лишних глаз.

Внизу, на освещенной площадке перед главным ангаром, кипела работа. Тот самый серый фургон. Четверо мужичков в спецовках таскали из него знакомые деревянные ящики. «Утилизация. Министерство Магических Ресурсов». Два охранника лениво наблюдали за процессом. Я их назвал Петровичем и Витьком. Почему? Да потому что, если представите себе Петровича и Витька, – я уверен, получатся эти самые люди. Петрович, тот, что постарше и поплотнее, периодически лениво рявкал на грузчиков, когда те, по его мнению, копались.

Пора работать. Достав телефон и уперев локти в пыльный подоконник, я приступил к сбору данных. Как на прошлой работе, когда нужно было зафиксировать баг. Вот скриншот, вот лог-файл, вот пошаговое описание. Против фактов не попрешь. А фактов у меня теперь – целая папка.

Щелк. Номер фургона. Есть.

Щелк. Лицо Петровича, повернувшегося к свету.

Щелк. Нервная физиономия Витька.

Щелк, щелк, щелк. Все работяги, по очереди.

Отлично. Хоть это и были просто шестерки, но их, по крайней мере, было чем прижать. Но то уже по части князя, посмотрит, что делать.

Я переключился на видео. И тут же – удача. Петрович снова что-то рявкнул на молодого парня, тот дернулся и споткнулся. Ящик с грохотом рухнул на бетон, крышка отлетела в сторону. Внутри на секунду тускло блеснули магические кристаллы. Джекпот. Спасибо тебе, Петрович, за твой управленческий талант. Ты только что подписал приговор и себе, и всем, кто с тобой замешан.

Я выкрутил зум на максимум. Петрович лениво подошел к одному из принимающих у ворот ангара, тот быстро сунул ему в руку тонкую пачку ассигнаций. Петрович небрежно спрятал ее в карман, даже не пересчитав.

Все, достаточно. Я убрал телефон. Материала набралось по уши, теперь пора было сваливать с уловом.

Я уже начал отступать от окна, когда увидел, что Петрович и Витек отошли от ангара. Они направились прямо под мое здание, в густую тень от стены на перекур.

Твою ж дивизию. Приплыли.

Я вжался в стену, стараясь слиться с бетоном и даже не дышать. Охранники остановились прямо подо мной: снизу донесся щелчок магической зажигалки, и в нос ударил резкий запах дешевого табака.

Глава 15.1

– Петрович, что-то я мандражую, – донесся снизу тихий, нервный голос Витька. – Предчувствие у меня нехорошее, будто попадем мы еще за эти кристаллы.

О, да у нас тут провидец. Интересно, это у местных такая магия есть, или простое человеческое жопное чутье сработало?

– Мандражуешь, потому что зеленый еще. Необстрелянный, – спокойно, с ленцой ответил Петрович. – Вот очко у тебя и жим-жим. А чтоб таким не быть – надо больше и чаще работать, тогда привыкнешь, и все будет нормально.

– Чтобы больше и чаще работать – надо здоровье иметь. И волю. Вот на этот счет и испытываю сомнения.

Петрович раздраженно затянулся и понизил голос.

– Слушай сюда, паникер, и мотай на ус. Нас крышует сам Салтыков. Понял? Лично министр. Пока его жопа давит министерское кресло, нам ничего не грозит. Против него и менты местные, и кто угодно в этом городе – шавки, не больше того.

Салтыков. Этого человека я не знал.

Но про него знал Волконский. Его воспоминания всплыли у меня в голове.

Граф Александр Николаевич Салтыков. Министр Магических Ресурсов. Начальник начальников Милорадовича. Босс всей этой шарашкиной конторы.

Салтыков был не просто чиновником. Он был явлением высшего порядка, обитающим на том олимпе, куда таким, как Волконский, вход был заказан. Я видел его всего раз в жизни. То есть Волконский видел. На каком-то общем годовом собрании Министерства. Он будто даже не шел, а плыл над паркетом, высокий, идеально одетый, с лицом римского патриция и глазами змеи. Когда он вошел в зал, гомон сотен чиновников стих мгновенно. Наступила тишина, как на кладбище.

Даже начальники департаментов, важные пузатые хмыри, вытягивались в струнку, как школьники перед директором. Он не сказал ни слова, просто обвел зал своим ледяным взглядом, который скользил по тебе, как по мебели, задержался на мгновение на президиуме и вышел. Все. Но этого хватило, чтобы каждый в зале почувствовал себя мелкой, ничтожной букашкой.

Вслух про него не говорили, только шептались. Древний род, чистейшая аристократическая кровь. Родовая магия, боевая, одна из сильнейших в империи. Говорили, что он никогда не повышает голоса и никогда не пачкает рук.

Люди, которые становились у него на пути, не получали угроз, они просто исчезали. Переводились в глухую Сибирь, где спивались за полгода. Попадали в несчастные случаи. «Уходили по собственному желанию», и больше их никто не видел.

Он был воплощением той самой системы, с которой пытался бороться отец Волконского. Не просто винтиком, а архитектором. Человеком, для которого вся империя – лишь ресурс для удовлетворения собственных амбиций.

И отец Волконского, честный, прямой, как рельса, служака, полез на кого-то под «крышей» этого монстра. Без поддержки, без союзников, с одной лишь папкой бумаг и верой в справедливость. Наивный. А теперь на них лезу я. Только у меня, помимо веры в справедливость, есть Милорадович за спиной, системный подход в голове и полное отсутствие иллюзий.

Мужики докурили, бросили окурки и побрели обратно к свету. Я проводил их взглядом, оставаясь в тени. Азарт схлынул, голова заработала четко и ясно.

Фамилия Салтыкова все меняла. Это была не просто «крыша», а настоящий железобетонный бункер над всем этим гадюшником. Мы влезли не в свою весовую категорию: с тем же успехом можно было выйти на ринг против слона. Впрочем, почему нет? Значит, на ринг придется тащить слоновье ружье. Осталось только его найти или создать.

Я осторожно отступил от окна. Пора было уходить. Информацию нужно как можно быстрее доставить князю, а стратегию обсудим на базе. Я уже разворачивался, чтобы уйти тем же путем, каким пришел, как вдруг замер. Шаги. Неторопливые, шаркающие. И шли они не со стороны ангара, а из-за угла здания – прямо к моему укрытию.

Стоп. Это кто еще?

Я замер, вжимаясь в стену и сливаясь с темнотой. Морок все еще действовал, но подсознание орало про опасность. Меня ведь могли увидеть, просто не опознать.

Из-за угла показался один из грузчиков. Мужичок лет сорока, с усталым, помятым лицом. Он огляделся по сторонам, с явным облегчением расстегнул ширинку и собрался оросить стену прямо под моим окном.

Серьезно? Из всех мест в этой заднице мира ты выбрал именно этот угол? Вселенная, у тебя отвратительное чувство юмора.

Я замер. Сидеть тихо. Я – тень. Я – кусок стены. Он поссыт и скроется. Он меня не видит. Не должен видеть.

Мужик подошел вплотную. В последний момент, видимо, решив проверить, не стоит ли кто за спиной, он поднял глаза. И наткнулся взглядом на темную, едва различимую фигуру в оконном проеме – то есть на меня.

Его глаза расширились от ужаса. Рот открылся, чтобы заорать.

Конец. Увидел.

Думать было поздно, а вот действовать – самое время. Тело, подстегнутое адреналином, отреагировало само, на рефлексах из прошлой жизни. Прыжок из окна, как сжатая пружина. Приземление на полусогнутые ноги, почти беззвучно. Расстояние – два метра. Один шаг, и я уже рядом. Я не пытался зажать ему рот, не пытался схватить.

Просто в бороду – хрясь! Быстро, от ног, с доворотом, по челюсти. У Волконского, может, с тренировкой тела было не очень, но вот в массе ему было не отказать. А я массу умел вложить в удар.

Тело не помнило, но помнила душа. Клацнули зубы, и грузчик свалился. Готов. Отдохни, работяга, приляг.

Чисто сработано. Без лишнего звука. Теперь пора было и честь знать. Быстро.

У вселенной, однако, были другие планы.

– Эй, Вась, ты там уснул, что ли? – донеслось из-за угла ангара. Витек.

Он вышел на свет, увидел темную фигуру, склонившуюся над лежащим телом. Замер на секунду.

– Шухер! Чужой! – заорал он, и в его руке вспыхнул тусклый, рыхлый энергетический сгусток.

Проклятье. Все-таки услышали. Ладно. План Б. Работаем по-плохому.

Я уже стоял на ногах, отступая на пару шагов, создавая дистанцию. Сгусток полетел в меня. Медленно, криво, как ком грязи, да еще и брошенный черт поймет как. Детский сад.

В голове пронеслась самая первая тренировка с князем. Как я предложил отклоняющий щит, а не останавливающий. Как Милорадович сдержанно одобрил. Как пояснил, что большинство местных колдунов, даже тех, кто посильнее этого паникера, мыслили прямолинейно. Они пытались влить в щит побольше энергии, сплести заклинание посложнее, построить перед собой невидимый бастион. А на тактическую мелочь, на физику процесса, им было плевать. Князь тогда даже бровью повел, когда я сам до этого додумался. Сказал, до этого доходят единицы. Казалось бы, очевидная мысль же, максимизируй преимущество даже простейших заклинаний – но нет. Маги этого вот дивного мира видели решение только в том, чтобы стать посильнее и козырять продвинутыми заклятьями.

Я решил попробовать. Первый экзамен, считай. И этот доходяга со своим кривым плевком – мой первый билет.

Я вскинул левую руку. На пути сгустка возник не огромный барьер, а маленький, плотный, вибрирующий диск энергии, у которого была одна задача – отбить атаку.

Короткое рубящее движение руки. Щит встретил заряд. Сноп искр – и сгусток, послушно изменив траекторию, ушел в стену склада, оставив на бетоне неглубокое обожженное пятно. Ноль потраченной впустую энергии. Минимальное усилие – максимальный эффект. Работает как часы. Спасибо, Владислав Петрович.

Ну и что же это за драка, если не отвечать на удары. Намерение, жест, формула. Концентрированный удар, почти «Копье», но пошире. Убивать-то я его не хотел, да и не смог бы, скорее всего.

Я заклинание не то что произнес, я его выдохнул. Коротко и четко, будто в пешее эротическое послал негодяя. Старый добрый «Толчок», который князь мне чуть ли не в подкорку вколотил. И тут тоже была простая физическая истина в действии – меньше точка приложения, больше урон. При широком «толчке» враг упадет, при концентрированном ему и голову может пробить. И, опять же, со слов князя, мало кто до такого доходил, не хотели почтенные боевые маги оттачивать примитивщину до рабочего заклинания.

Витек профессионально отразил удар своим пузом и сложился.

Зато появился Петрович. Этот был умнее. Он не тратил время на магию. Он бросился на меня, пытаясь взять в ближнем бою и задавить массой. Разумно.

Но мне было чем встретить такого решительного дорогого товарища.

Скрутка корпуса, подшаг, бедро. Классический бросок из самбо, отработанный до автоматизма сотни раз в душном зале. Петрович беспомощно полетел через меня, но сразу попытался откатиться и встать на ноги. А он был не промах.

Но вторых шансов у меня для него не было. Мое «Копье», его челюсть, погнали. Я вскинул правую руку, пальцы сложены в щепоть. Не в корпус. В голову. Максимальный урон при минимальных затратах, но чтоб не насмерть. Он был ценнее в качестве свидетеля, да и я сам не хотел никого убивать.

С кончиков моих пальцев сорвался плотный, почти невидимый импульс. Не «Копье» и не «Шило». Но вот молоток? Вполне. Он ударил Петровича точно в челюсть.

Раздался хруст, куда громче, чем от удара по его коллеге.

Голова встающего на ноги Петровича мотнулась в сторону. Его массивное тело опрокинулось на спину. Он не потерял сознание, нет. И не помер, к счастью. Он лежал на земле и скулил, как побитый щенок, зажимая рукой разбитое, окровавленное лицо. Этот сегодня больше не боец. И не едок.

Витек поднялся на ноги и застыл, глядя то на своего скулящего начальника, то на меня. Из ворот ангара начали опасливо выглядывать остальные работяги.

Один спит. Второй в нокауте. Третий в шоке. Остальные – просто грузчики, не полезут. Оценка «отлично». Даю зачетку, ставлю оценку – все сам, все сам.

Я посмотрел на них. В крови бурлило злое, пьянящее удовлетворение. Хорошо-то как. Давно такого не было. Часть меня, та, что помнила ринг и борцовский ковер, хотела остаться. Хотела подойти и размотать еще и этого, в ступоре. И тех, что из ангара смотрят.

Стоп. Отставить. Я не на ринге. Я на задании. Главное – информация. Уходить, пока не набежала вся кодла. Веселье закончилось. Пора на работу – сдавать отчет.

Но просто уйти было бы… Как-то невежливо, что ли. Нужен был последний штрих. Прощальный салют, чтобы урок усвоили накрепко. Мой взгляд остановился на Витьке, застывшем столбом. Я снова собрал энергию в копье. Теперь уже сконцентрированное до предела. Никаких слов, заклинание произнес мысленно, как в том учебнике. Решил попробовать. И вложение эмоций – весь свой боевой задор пошел в эту атаку. Выпад.

Импульс пронзил воздух. Удар пришелся не в Витька. Он пришелся в стену, в паре сантиметров от его уха. Раздался громкий треск. По кирпичной кладке разбежалась уродливая паутина трещин. Витек взвизгнул как поросенок, которого тащат на убой, и от него резко запахло страхом (а может, и мочой). Вот теперь – все. Урок усвоен.

Я развернулся и без суеты, быстрым шагом пошел в темноту, к пролому в заборе. Прямо в спину мне смотрели три пары глаз, полных страха.

Пусть смотрят. Пусть боятся.

* * *

Дверь конспиративной квартиры захлопнулась за моей спиной, отрезая тишину ночного города. Пальто полетело на стул. Садиться не хотелось. Приятное волнение драки все еще гуляло по жилам, требуя движения.

Вот я и двигался. Из угла в угол мерил комнату шагами, прямо как дикий зверь в клетке. В голове, как на повторе, крутился боевик, который я только что срежиссировал и сыграл в промзоне.

Бросок через бедро, бойкая, хрусткая подача в челюсть… Отлично все прошло, почти идеально. С массой Волконского работать было даже приятно. Отклоняющий щит, легко отбивший бестолковый магический удар. И финальный аккорд – толчок-«Копье», который оставил на кирпичной стене уродливую паутину трещин. На лице сама собой расползлась улыбка.

Хороший вечер, продуктивный. Давно я так не разминался. Душа помнит, руки делают, и это главное. И башка тоже варит, когда надо. А было именно то самое «надо».

Я подошел к окну, посмотрел на редкие огни спящего города. Улыбка стекла с лица. Салтыков. Вот тебе и тихий провинциальный городок. Влез по уши. И князь влез. Теперь понятно, почему он так шифруется. Идет против своего босса.

Достав телефон, я быстро набрал сообщение для князя: «Срочно. Конспиративная квартира. Жду». Отправить.

В холодильнике нашел бутылку минералки, поставил на стол, рядом – два стакана. Не для антуража. После такого движняка пить хотелось зверски.

Наконец я заставил себя сесть в кресло. Глубокий вдох, выдох. Угомониться надо было, успокоиться, холодную голову иметь на плечах. Сейчас начнется другая битва, и здесь кулаками махать бесполезно.

Сейчас приедет. Будет орать. Сто процентов. Я ж нарушил приказ, сорвал тренировку, полез в пекло самовольно. Это все, расстрел на месте. Трижды. А потом четвертование. Но у меня на руках козырной туз, подтверждающий, что это все не зря.

Спокойно. Без суеты. Я – не провинившийся школьник на ковре у директора. Я – оперативник, который принес результат. Разговаривать будем на равных.

Ну, почти.

Я откинулся на спинку кресла и стал ждать.

Стук в дверь прервал мои размышления. Три коротких, один длинный. Сигнал.

Я открыл. На пороге стоял Милорадович. Не князь в своем безупречном аристократическом пальто, а кто-то другой. Человек в простом, темном плаще, с лицом, высеченным из промерзшего камня. Он вошел в комнату, не здороваясь. Скинул плащ на стул рядом с моим пальто и смерил меня тяжелым взглядом. Садиться он не стал. Просто остался стоять посреди комнаты.

– Дмитрий Сергеевич, – голос был тихий, вежливый до жути. Аж неуютно стало. – Я крайне признателен, что вы нашли время в своем плотном графике. Надеюсь, причина, по которой вы сочли возможным проигнорировать нашу встречу, была исключительной.

Сарказм восьмидесятого уровня. Держит марку, даже когда злится. Ладно, поиграем в эту игру. Главное – не тушеваться. У меня есть товар, у него – интерес. Обычная деловая встреча.

– Была, Владислав Петрович, – ответил я спокойно, без тени оправдания. – Баюн услышал разговор в Министерстве. Серый фургон, старые склады. Груз уходил прямо у нас из-под носа. Времени на согласование не было. Я пошел по следу.

Я говорил ровно, как на отчете о проделанной работе. Кратко пересказал все: погоню, проникновение на территорию, съемку. Пока говорил, видел, как лед на лице князя начинает трескаться. Я подошел к столу, взяв телефон.

– Вот улов, – я протянул ему аппарат. – Номера, лица, процесс разгрузки. Даже момент, когда один из ящиков уронили. Кристаллы там, все как положено.

Князь молча взял телефон. Его пальцы быстро забегали по экрану. Он пролистал все фотографии, увеличивая каждую, изучая детали. Дважды прокрутил короткое видео с упавшим ящиком. Когда он закончил, положил телефон на стол.

– Работа хорошая, признаю, – сказал Милорадович, и в его голосе прозвучало разочарование. – Фотографии четкие, доказательства прямые. Но стратегически, Дмитрий, это провал.

Он устало потер переносицу.

– Ты попался. Сжег их «малину». Спугнул. Теперь эту точку свернут в течение часа, и все ниточки, которые к ней вели, оборвутся. Они залягут на дно. Откроют новую, в другом месте, и мы будем искать ее снова. И ради чего? Ради фото пары шестерок и одного криворукого грузчика?

Милорадович посмотрел на меня в упор глазами встревоженного наставника.

– А если бы тебя там взяли? Или просто прирезали в темном углу? Рисковать единственным агентом внутри системы ради компромата на мелких исполнителей? Риск совершенно не стоил результата.

– По всем пунктам согласен, – сказал я спокойно. – Кроме одного. Улов оказался крупнее, чем вы думаете.

Я сделал паузу.

– Я подслушал разговор охраны. Они не боятся никого. Потому что их крышует Салтыков.

Судя по выражению лица Милорадовича, сработало.

Он замер. Разочарование, досада, холодный гнев начальника – все это мгновенно исчезло с его лица. Кровь отхлынула от его щек, заставляя лицо побледнеть. На мгновение, всего на одно страшное мгновение, князь постарел лет на десять. В его глазах погас огонь, и на его месте осталась лишь холодная, бездонная глубина.

Вот она, реакция. Я попал в самый центр нервного узла.

Он молча прошел к столу, где я оставил минералку. Рука, наливавшая воду в стакан, едва заметно дрогнула. Милорадович осушил его одним глотком, как будто пытался потушить пожар в собственном желудке.

Князь гулко поставил пустой стакан на стол.

– Значит, – он говорил тихо, почти шепотом, процедив слова сквозь зубы, – все еще хуже, чем я предполагал…

Он наконец сел. Медленно, как старик, Милорадович опустился в кресло напротив. Когда он поднял на меня глаза, в них уже не было ни начальственного гнева, ни аристократического презрения. Он смотрел на меня уже не как на подчиненного, а как на равного. Как на партнера по очень опасному делу.

– Дмитрий, – он впервые назвал меня по имени, без отчества и фамилии. – Это уже не городские интриги. Это государственная измена. Салтыков – один из столпов режима. У него везде свои люди. В полиции, в службе безопасности, при дворе. Если мы пойдем против него в открытую – нас раздавят, как букашек, и никто даже не заметит.

Милорадович подался вперед, глядя мне прямо в глаза.

– Я даю тебе шанс. Ты можешь забыть этот разговор. Стереть запись. Ты принес ценные сведения о местных ворах, я тебя награжу. И ты вернешься в свою лабораторию чинить проводники. Это твой последний шанс выйти сухим из воды. Если хочешь выйти – выходи сейчас.

Я слушал его, и на моем лице медленно расползлась широкая наглая улыбка.

– Выйти? – я хохотнул. – Владислав Петрович, я только во вкус вошел.