Текст книги "Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Василиса сидела за своим столом, с головой уйдя в расчеты. Она не поздоровалась, но я заметил, что она прислушивалась к нашему разговору.

– Илья, проверь совместимость с тринадцатым сплавом, – бросила она, не отрываясь от бумаг. – Мои расчеты показывают, что он может дать паразитный резонанс на высоких частотах. Твоя система стабилизации его не отфильтрует.

Она была права. Илья отвечал за «железо», а она – за «физику процесса». Классическое разделение труда. Я же видел систему целиком и понимал, что сейчас узкое место – это методология тестирования.

– Василиса, – сказал я, подходя к ее столу. Она подняла на меня серо-голубые глаза. – Гонять полный цикл на каждом образце – это долго и ресурсозатратно.

– Есть другие предложения? – в ее голосе прозвучал вызов. Она была «лидом» этого направления и не собиралась уступать авторитет.

– Да, – спокойно ответил я. – Есть у нас такая штука, «дымовое тестирование»…

Глава 14.1

Василиса скептически изогнула бровь.

– «У вас» – это у кого? У пропойц с претензией на богатство в «Самоцвете»? Подымить вы любите, это да.

Я мысленно дал себе по лбу. Оговорился.

– У нас на форуме, – поправился я. – Для кодеров-самоучек, хобби у меня такое. Обсуждали недавно. Суть проста: мы не будем сразу запускать полную программу очистки. Сначала даем короткий, сверхмощный, но безопасный импульс на пограничных, самых рискованных частотах. Если образец выдерживает, не показывает признаков деградации – отлично, можно переходить к полному циклу. Если же появляется паразитный резонанс, о котором вы говорите, мы это увидим сразу. За доли секунды. И нам не придется тратить двадцать минут, чтобы понять, что тест провален. Это экономия времени и ресурса кристаллов.

Она несколько секунд молчала, обдумывая предложенное.

– Хм… Согласна, – признала наконец Василиса. В ее голосе прозвучало нечто похожее на уважение. – Я подготовлю протокол для… «Дымовых тестов».

– Отлично. А для полного цикла нам нужен скрипт… – я снова прикусил язык. Опять терминами сыплю. – То есть стандартизированный протокол испытаний, который будет сам, по шагам, менять параметры и записывать результаты в таблицу. Частота, мощность, время воздействия, итоговая чистота проводника, побочные эффекты. Автоматизация – ключ к эффективности.

Василиса коротко кивнула, уже делая пометки на полях расчетов. Я чувствовал себя на своем месте. Я не учил их тому, в чем они были экспертами, а просто давал системный подход, который позволял их талантам работать в разы эффективнее. Вот что значит не хватало хорошего «проджект-менеджера».

Чтобы лучше рассмотреть ее формулы, я оперся рукой о стол и машинально закатал рукав рубашки. И тут же замер. На предплечье, чуть ниже локтя, расплывался уродливый, багрово-синий синяк – память о вчерашней «тренировке», когда мой щит не выдержал очередного удара князя.

Взгляд Василисы метнулся к синяку. Ее лицо мгновенно стало холодным и непроницаемым. Она отложила перо.

– В кабацкую драку ввязались, Дмитрий Сергеевич? – ее голос был тихим, но строгим. В нем смешались и старое презрение, и новое недоумение. Этот синяк не вязался с образом человека, который только что предлагал элегантные научные методики. Да и старого трусоватого Волконского тоже. Сомневаюсь, что он был любитель подраться.

Так, как бы отмазаться… На крыльце упал? Классика. Или, может, выдумать чего поинтереснее?

Я спокойно встретил ее взгляд. Уж чем-чем, а «гляделками» меня не продавишь. Потом перевел глаза на синяк, рассматривая его с профессиональным интересом, будто это был артефакт, а не часть моего тела.

– Скорее, неудачный стресс-тест персонального защитного поля, – ровным голосом произнес я, слегка поворачивая руку, чтобы лучше рассмотреть повреждение. – Эмпирическим путем установил, что кинетический импульс определенной плотности вызывает локальную деформацию защитной матрицы с последующей передачей остаточной энергии на физический носитель. Зато теперь у меня есть данные для калибровки. Полезный опыт.

Я опустил рукав и посмотрел на Василису. Она молчала, явно переваривая услышанное. Мой ответ был смесью правды, технической абракадабры и уверенной наглости. Он не давал ей никакой конкретной информации, но и опровергнуть его было невозможно. Наконец, она фыркнула, но в этом фырканье уже не было прежнего презрения. Было раздражение от того, что ее поставили в тупик.

– Смотри, чтобы в следующий раз твой «физический носитель» не пришлось утилизировать, экспериментатор, – бросила она и снова уткнулась в свои расчеты.

Я прикрыл глаза, довольно хмыкнув, после чего отошел к своему рабочему месту. Это было даже весело. Сев за стол, сверяясь с принесенными Василисой учебниками, я принялся за главную задачу – написание «прошивки» для нашего прибора.

Идея самонагревающейся кружки была детской забавой. Теперь же задача была на порядок сложнее. Я рисовал в блокноте блок-схему, и каждый ее элемент был отдельным, сложнейшим заклинанием, которое нужно было сплести в единый, работающий без сбоев цикл. Понятно было только то, что быстро здесь ничего не выйдет, но меня таким было не напугать, ведь в долгих проектах – самая мякотка.

Суть «прошивки» такова: во-первых, диагностика.

Алгоритм должен был начинаться с запуска комплексных считывающих чар. Этот блок не просто определял наличие «загрязнения», он проводил полный анализ: определял точный тип магических отложений, их химическую структуру, плотность и, что самое важное, глубину проникновения в кристаллическую решетку самого проводника. Вся эта информация должна была преобразовываться не в образ или ощущение, а в четкий пакет данных, который станет основой для дальнейших действий.

Во-вторых, выбор и подстройка режима. Получив диагностический пакет, алгоритм должен был обратиться к «библиотеке протоколов» – чар, который разрабатывала Василиса. Это была, по сути, магическая реализация оператора switch-case. Первая часть была в том, чтобы под тип загрязнения подобрать тип чар. Далее по формуле рассчитать нужную мощность и получить итоговое заклинание.

В-третьих, исполнение. Это заклинание не следовало каждый раз плести самому. Оно «вшивалось» в приборы, которые конструировал Илья, и ими воспроизводилось. Это была ключевая идея синергии: мой «софт» думал, а его «железо» – делало.

Все полностью автоматически, только меняй кристалл-«батарейку» периодически да накатывай обновы чар, когда оно нужно. А уж кристаллы менять местные были обучены, ага.

В-четвертых, контроль и рекурсия. После первого импульса цикл не завершался. Сразу же запускался повторный, более быстрый диагностический скан, чтобы оценить результат. Если очистка была неполной, алгоритм входил в рекурсивный цикл. Он анализировал оставшиеся отложения, вносил коррективы в протокол – например, незначительно повышал мощность или смещал частоту для воздействия на более глубокие слои – и отдавал команду на новый импульс. И так – снова и снова, итерация за итерацией.

И, наконец, в-пятых, условия остановки. Любой цикл должен иметь выход. В моем алгоритме их было два. Первый, успешный: когда контрольный скан показывал, что чистота проводника достигла 99% от эталонного значения. Второй – аварийный: если диагностика на любом из этапов фиксировала риск повреждения самого проводника – микротрещины, деградацию металлической матрицы, – программа выводила уведомление про характер проблемы и немедленно прекращала работу, чтобы предотвратить разрушение кабеля и повреждение оборудования, к которому он вел.

Я сидел, склонившись над исписанными страницами, и пытался сплести этот сложный цикл. Считывающие чары, операторы «если-то-иначе», циклы «пока»… Мой мозг скрипел.

Одно дело – удержать в сознании линейное заклинание либо простенькую конструкцию «если-то», как, вон, с кружкой. Совсем другое – разветвленный, многопоточный алгоритм.

Заклинание то и дело «сыпалось» и сбоило. Часть этих продвинутых операторов мы с Баюном уже придумали, часть еще оставалось сделать. Но и то было только началом, самое веселое – потом.

То считывающая часть давала помехи на исполнительную, то процесс зацикливался, угрожая перегреть образец. Это было похоже на попытку написать сложную программу в блокноте, без компилятора и отладчика. Не хватало ментальной «оперативной памяти», чтобы удерживать все переменные и процессы одновременно.

Я смотрел на увлеченное лицо Ильи, на сосредоточенный профиль Василисы и понимал, что, пока продажные ублюдки жрут из кормушки, все это не будет иметь смысла. Разработке просто не дадут ходу, похоронят под сукном, а нас в лучшем случае разгонят. Но то ничего. Крыс я переловлю. Уже ведь начал. А пока – работаем.

Этот проект был основой нашего будущего, больших вещей, которые я для себя планировал в этом новом мире. И крысоловля под шефством Милорадовича тоже была его частью.

* * *

Трактир «Горница» был идеальным местом для мутных дел. Густой запах кислого пива, дешевого табака и прогорклого масла создавал атмосферу, в которой детали как бы сами собой смазывались, а совесть притуплялась. Идеально.

Предвкушение бурлило, пока я поднимался по скрипучей лестнице. Эта операция – чистое приключение. Прям как в шпионском кино: конспиративная встреча, тайная запись, игра на грани фола. Риски? Конечно. Но какой же кайф без риска?

Нацепив на лицо маску вселенской усталости, я шагнул в отдельный кабинет. Прежде чем войти, кашлянул в кулак, тихо бросив в запонку: «Отчет». Легкая вибрация подтвердила о сработавшем заклинании.

Семен Викторович уже ждал, пытаясь напустить на себя вид важной птицы. Но бегающие глазки и слишком дорогая для его должности жилетка выдавали в нем мелкого жадного суслика, дорвавшегося до зернохранилища.

Я присел за стол напротив него.

– О, Семен Викторович, вот так неожиданность. Тут у вас не занято, я надеюсь? – начал я.

– Для вас, Дмитрий Сергеевич, никогда не занято. Не думал вас увидеть, в наших-то краях.

Под «их краями» он, надо думать, подразумевал эту занюханную наливайку, а «краями» Волконского видел «Самоцвет». И ведь даже тут не переставал брехать да юлить. Не ожидал видеть – при том, что сам же сюда и позвал. Видимо, у таких вот уродов вранье уже в кости въелось, ни слова напрямую.

Он протянул руку. Я пожал. Руку сразу же захотелось помыть.

– А я, может, и сам не ожидал. Жизнь не становится легче, а я – богаче. Да и слышал я, что тут хорошему человеку надо помочь, тем более благодарному и понимающему. Как не прийти?

Намек на растущие амбиции, оттенок притворной жалобы на жизнь, подводка к тому, зачем мы с ним тут и собрались. Пусть уже к делу переходит.

Он понимающе хмыкнул и пододвинул ко мне стопку фиктивных актов. Я на них даже не взглянул, продолжая спектакль.

– Только вот масштабы моей помощи, как и его благодарности, я бы хотел обсудить, – вздохнул я, с тоской глядя в грязное окно. – Дело, видишь ли, рискованное, а гешефт такой себе. Князь меня одобряет, это да, но и присматривается внимательнее. А эта твоя сумма… Сема, мне такое уже не интересно. Я ж говорю, жизнь стала сложнее, а богаче я не стал. Ты ведь тоже видишь в этом некоторую несправедливость, а?

Суслик напрягся, а потом расслабился. Узнал старого недоброго Волконского с новой жадностью и хваткой. Все еще свой человек.

– Опять торгуешься, Димка? – добродушно проворчал он. – Ладно, ты не переживай. Ты меня знаешь, в обиде никто не останется.

Он назвал новую сумму. Я для вида еще немного поломался, но «со скрипом» согласился. Семен с довольной ухмылкой отсчитал пачку ассигнаций. Сумма, за которую технарь на госслужбе вроде Ильи пахал бы почти год. А я получил ее за пятнадцать минут хорошо разыгранного спектакля.

Он пододвинул мне пухлый конверт. Я, в свою очередь, взял ручку и размашисто подписал акты. Рука не дрогнула.

Обмен состоялся. Когда мои пальцы коснулись шершавого конверта, я не почувствовал ни капли брезгливости. Наоборот, душу мою согрело почти злорадное удовлетворение. Этот вороватый идиот, сам того не ведая, только что совершил, наверное, два единственных хороших поступка в своей никчемной жизни.

Во-первых, под запись сдал себя и своего подельника. Я его так вел, чтобы он чуть ли не прямым текстом сказал, мол, я тебя покупаю, Волконский, чтобы ты незаконные вещи делал. Не дословно, но так, что к делу точно пришьешь.

А во-вторых, Семен только что сделал щедрое пожертвование. Не в мой карман. А на что-то действительно хорошее, хоть я пока и не знал, на что именно. Главное, что деньги, украденные у города, теперь пойдут на пользу, а не на новую жилетку для этого суслика.

На лице расцвела самая искренняя и жадная улыбка, на какую я был способен. Я демонстративно послюнявил палец, пересчитал купюры и с довольным видом спрятал их во внутренний карман.

– Вот это я понимаю – деловой подход, – сказал я с максимальным радушием. И снова перешел на «вы»: – С вами, Семен Викторович, всегда приятно иметь дело.

– Не сомневался в тебе, Дмитрий Сергеевич. Ты наш человек, – он похлопал меня по плечу и, забрав бумаги, удалился.

Я остался один. Притворную улыбку можно было больше не держать, но вместо нее губы будто сами складывались в хитрую, насмешливую ухмылку. Я тихо произнес в манжету: «Конец отчета». Данные собраны. Миссия выполнена.

Не прикоснувшись к пиву, я вышел на мороз. Можно было идти домой.

В квартиру я вернулся исключительно бодрый духом. Там, в прокуренном кабинете трактира, я был жадной, мерзкой сволочью. На тренировках с князем – неопытным учеником матерого боевого мага и такого же игрока в подковерные игры. В лаборатории – новатором, руководителем, исправляющимся грешником. Здесь, за своей дверью, я снова был собой. Просто Димой. И это было приятное чувство.

– Ну что, кормилец, пополнил семейный бюджет? – Баюн поднял голову с кресла, где дрых без задних лап. В его голосе, как всегда, сквозил сарказм.

– Не то слово, – усмехнулся я, вытряхивая на кухонный стол содержимое конверта. – Привлек, так сказать, инвестиции.

На столешницу веером легла аккуратная пачка ассигнаций. Я их еще в наливайке посчитал, но все равно глаз радовался. Неплохо же. Очень неплохо для пятнадцатиминутного спектакля.

Деньги, говорят, не пахнут. И я с утверждением согласен. Эти ассигнации не были грязными. Они были трофейными. Захваченными у врага ресурсами, которые теперь можно и нужно пустить в дело.

– И что делать будешь с этими… Инвестициями? – кот запрыгнул на стол и с видом знатока обнюхал купюры, после чего по-кошачьи потыкал лапой, явно намереваясь скинуть на пол. – Прокутишь, как твой предшественник? Сохранишь в банке, трехлитровой, стеклянной?

– Мыслишь шаблонами, – я сгреб деньги в аккуратную стопку. – У нас на руках – инструмент, а инструмент хорош или плох ровно настолько, насколько хорошо или плохо его применение.

Я прошел к магическому терминалу, быстро нашел защищенный канал князя. Вынул из манжеты запонку, поднес к считывателю и скомандовал: «Передать данные». Короткая вспышка – и аудиофайл с записью разговора улетел по адресу. Первый этап завершен.

Следом я отправил короткое сообщение самому Милорадовичу: «Операция прошла успешно. Получен незапланированный финансовый ресурс. Планирую перенаправить его на благотворительность, в городской приют. Требуется ваше молчаливое одобрение».

Ответ пришел почти мгновенно, и был до аристократичного краток: «Действуйте».

Я усмехнулся. Князь был умным мужиком и прекрасно понимал, что такое «незапланированный ресурс» и почему от него лучше избавляться именно так. Элегантно и эффективно. Он ценил результат, а не процесс. За это, в числе прочего, я его и уважал.

Когда я вернулся к столу, на котором лежал мой «трофей», Баюн хмыкнул.

– Так что там с применением? Есть конкретный план?

– А то! – бодро отозвался я. – Есть у нас в городе некоторый приют. Им, говорят, сейчас несладко приходится.

Кот на мгновение замер, а потом медленно, с каким-то новым уважением посмотрел на меня. В янтарных глазах мелькнула хитрая искра.

– Ограбить вора, чтобы отдать деньги сиротам, – протянул он. – Знаешь, Волконский… В тебе определенно есть стиль. Это даже красиво, по-своему.

Я криво усмехнулся. Красиво, как же. Это было не красиво, это было правильно. Изящное решение, ведь деньги, украденные у города, возвращаются, пусть и не напрямую. А анонимное пожертвование – лучший способ избавиться от «неучтенки», не привлекая внимания. Ну и, черт возьми, мне просто нравилась эта ирония. Заставить вороватого ублюдка невольно стать меценатом.

– Завтра Мария как бы «случайно» найдет конверт с деньгами у себя на столе. С лаконичной запиской об их назначении, чтобы точно сообразила, куда его деть, – решил я, убирая пачку в ящик. – А пока…

Я прошел в комнату, скинул пиджак и взялся за гантели, которые купил на днях. Несмотря на прошедший рабочий день, физических сил у меня оставалось предостаточно, и их надо было направить в правильное русло. В здоровом теле – здоровый дух. Так говорил мой отец (а может, и отец Волконского), и подтверждал Баюн. Буквально, развитое тело и в магии помогало, хоть и не являлось решающим фактором.

А для меня это было совсем не лишне.

Следующий рабочий день прошел без новостей, и подходил к своему завершению. Атмосфера царила расслабленная, даже в каком-то смысле сонная. Люди, измотанные восемью часами имитации бурной деятельности, расползались по домам с видом выполненного долга. Зная положение дел, я их не винил. Инициатива в таких местах часто наказывает инициатора, а любое доброе дело редко оставалось безнаказанным. Ничего. Исправим.

Я тоже собирался. Последние несколько дней, положа руку на сердце, выдались славными. Успешная «рыбалка» на Семена, прогресс в лаборатории, предстоящая вечерняя тренировка с князем – продвижение по всем фронтам, короче говоря. Я чувствовал себя не винтиком в системе, а инженером, который потихоньку начал систему пересобирать.

Баюн, дремавший на моем рабочем столе, лениво потянулся, спрыгнул на пол и направился к двери, всем своим видом показывая, что пора бы и честь знать. Я подхватил портфель, кивнул коту, и мы вышли в опустевший коридор.

Мы шли мимо кабинета технической экспертизы, где обитал мой сегодняшний «клиент» Семен Викторович. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились приглушенные голоса и пахло дешевым коньяком – видимо, «обмывали» успешную сделку.

И тут Баюн резко остановился. Шерсти не дыбил, но весь подобрался, как хищник, учуявший добычу. Уши, как маленькие локаторы, повернулись в сторону приоткрытой двери.

Я тоже замер, вопросительно глядя на кота.

– Что там? – шепотом спросил я.

Баюн не ответил. Он медленно, почти не дыша, сделал пару шагов к двери, его янтарные глаза горели нездешним светом. Он слушал. У котов слух чуткий, моим, людским ушам не чета. А тут еще и кот был не простой, может, усиливал свой слух какой-то магией.

– Баюн? – повторил я. Заинтриговал же, пушистый засранец!

Кот шикнул на меня, не поворачивая головы.

– Тш-ш-ш… – прошипел он, в его голосе слышалось неподдельное увлечение. – Не мешай. Интересное рассказывают.

Глава 15.0

Время все тянулось, а Баюн все слушал. Я стоял и ждал, стараясь лишний раз не дышать. Любопытство щекотало нервы. Что там? Детали сделки? Имена? Суммы?

И тут прямо в моей голове, четко и ясно, прозвучал подпитый голос Семена Викторовича. Баюн телепатию подключил, транслируя, что слышит. Удобно!

«…Да не трясись ты так, говорю тебе! Все схвачено. Груз уже на колесах, вон, мимо окон проезжает…»

Уже на колесах. Мимо окон. В голове щелкнуло.

Я метнулся к ближайшему окну в коридоре, Баюн бесшумно оказался там же. Взгляд выхватил из потока редких вечерних машин неприметный серый фургон без опознавательных знаков, который как раз сворачивал с главной улицы в сторону промзоны.

«…На старые склады за промзоной. Там наши ребята примут, и концы в воду…» – продолжал транслировать кот голос Семена.

Картина прояснилась мгновенно. Планы на вечер полетели к чертям – ни ужина, ни тренировки сегодня не будет. Такой шанс выпадает раз в жизни: горячий след, ведущий прямо в логово, а не сухие отчеты на бумаге. Раздумывать и взвешивать риски было некогда – нужно было ехать, пока фургон не растворился в сумерках.

– Баюн, в машину! – коротко бросил я, срываясь с места и несясь по коридору к лестнице.

Кот мгновенно метнулся к выходу впереди меня.

На ходу, перепрыгивая через две ступеньки, я достал из кармана телефон. Пальцы летали по рунам, набирая срочное сообщение для князя. Коротко и по делу:

«Тренировки не будет. Клюнуло. Крупно. Иду по следу. Подробности позже».

Отправить.

Это была рискованная самовольная операция, без прикрытия и подготовки. Князь будет в ярости. Но к риску мне было не привыкать, если выгорит – будет очень славно. А если я упущу этот фургон, то следующий поймать уже может и не получиться.

Мы вылетели из здания Министерства на морозный воздух. В голове уже оформился четкий, хоть и общий план: догнать, проследить и зафиксировать. Как в кино, честное слово.

Морозец приятно пощипывал лицо, но времени наслаждаться погодой не было. Служебная машина стояла во дворе Министерства, поблескивая боками в свете магических фонарей. Я запрыгнул за руль, рука сама нашла углубление для кристалла-ключа. Баюн одним плавным движением оказался на пассажирском сидении и сел неподвижно, как статуя, глядя вперед.

– Запуск! – скомандовал я, вдавливая кристалл в гнездо.

Магический двигатель беззвучно ожил. Я вывернул руль, машина с легким шипящим звуком сорвалась с места, левитаторы подняли нас на полметра над землей.

Хорошо, что водительский стаж из прошлой жизни никуда не делся. Местный транспорт управлялся даже проще: руль, две педали – газ и тормоз, да рычаг направления тяги. Никакого сцепления и переключения скоростей, тут ведь не шестеренки крутятся, а потоки энергии регулируются. Но рефлексы работали те же, и руки помнили, что делать.

– Так, – сказал Баюн. – Я их выслежу. Поймал след.

О как. Полезно. Баюн у нас еще и роль ищейки может играть. Это я запомню.

– Куда он движется? – бросил я, выруливая на главную улицу. Город тонул в вечерних сумерках, поток левитирующих автомобилей был довольно плотным.

– Прямо, два квартала, потом налево, – голос Баюна в голове был спокоен и сосредоточен. – Чувствую его энергетический след. Не слишком сильный, но четкий. Маскировкой не пользуются.

Серого фургона не было видно. У него была фора примерно в минуту – немного, но в городском потоке и этого хватало, чтобы раствориться. Я вдавил педаль в пол, и автомобиль плавно, но мощно устремился вперед. Воспоминания Волконского теперь работали на меня. Он знал этот город, его дворы, переулки, тупики. А мой собственный опыт управленца уже выстраивал в голове оптимальный маршрут.

Странно все-таки. Вроде бы чужие воспоминания, а ощущаются так естественно. Будто всю жизнь ездил по этим улицам. Хотя есть и разница – Волконский, как ни странно, водил осторожно и не очень умело. А я умел и поагрессивнее.

До голливудской погони нам было далеко. Никаких взрывов, ревущих моторов и перестрелок. Моя задача – держаться в серой зоне: достаточно далеко, чтобы не заметили, но достаточно близко, чтобы не потерять. Баюн прикрыл глаза, его усы едва заметно подрагивали.

– Чувствую энергетический фон кристаллов, – голос Баюна стал более сфокусированным, лишенным всяких эмоций. – Слабый, но грязный. Незарегистрированный. Он торчит в общем фоне. Идет впереди, метрах в трехстах, перестраивается в левый ряд.

Я начал маневрировать в плотном вечернем потоке. Обгонял тихоходные грузовые платформы, плавно вклинивался между частными автомобилями. Память Волконского давала знание улиц, но мой собственный, более расчетливый подход позволял использовать это знание максимально эффективно.

Впереди загорелся красный светофор. Частник в синей левитирующей иномарке начал притормаживать заранее. Я резко перестроился вправо, обогнул его и проскочил перекресток на последних секундах желтого сигнала. В зеркале заднего вида мелькнуло недовольное лицо водителя иномарки. Ну что поделаешь, иногда приходится нарушать. Хотя технически я завершил маневр.

Следующий светофор тоже переключился на желтый. Можно было остановиться, но я прибавил газу и проскочил на красный. Главное – не перестараться. Слишком активная езда привлекает внимание патрулей, а мне это сейчас совершенно ни к чему.

– Он сворачивает, – предупредил Баюн. – Уходит с проспекта. Будет петлять по жилым кварталам, чтобы оторваться, если есть хвост.

– Знаю короткий путь. Держись.

От резкого маневра седан качнулся и нырнул в узкий проезд между домами. Служебный коридор, предназначенный для техники и экстренных служб. Машина неслась по темному тоннелю, освещая фарами узкое пространство и фасад обшарпанных стен.

Я вывел самоход на дорогу и тут чуть не промахнулся. Из бокового переулка, не включив поворотник, вылетела легковая машина – какая-то домохозяйка возвращалась с дачи, судя по привязанным к крыше садовым инструментам. Пришлось резко дернуть руль влево, чуть не зацепив стену дома. Женщина даже не заметила, что чуть не устроила аварию, продолжала неспешно ехать своей дорогой.

– Внимательнее, – буркнул Баюн. – Нам сейчас аварии совсем не нужны.

– Сам вижу.

И тут же из-за слепого поворота, не снижая хода, вылетел левитирующий мусоровоз. Огромное металлическое тело заняло почти весь проезд. Реакция была инстинктивной. Резкий рывок руля вправо, корпус машины прошел в считанных сантиметрах от борта громадины. Раздался резкий скрежет металла – стабилизационное поле нашей машины чиркнуло по бронированному борту мусоровоза. Сноп искр осветил на мгновение переулок. Из кабины мусоровоза донеслись яростные ругательства на двух языках сразу.

Сердце ухнуло в пятки. Еще секунда – и мы бы просто сплющились о борт этой махины.

– Громковато получилось, – процедил я сквозь зубы.

– Живы. Он нас не заметил, – констатировал Баюн. – Выезжаем на параллельную улицу. Он будет проезжать перекресток через десять секунд. Снизь скорость.

Я послушно сбавил ход и аккуратно вывел машину из переулка, вливаясь в неспешный поток. Точно по расчетам, проигнорировав мигающий желтым светофор, мимо нас проплыл серый фургон. Снова у него на хвосте, но теперь на безопасной дистанции. Укол адреналина от удачно выполненного маневра приятно согрел кровь.

На следующем перекрестке какой-то торопыга на красном спортивном купе решил подрезать меня справа. Я плавно сбросил скорость и пропустил его, потому что спорить с идиотами себе дороже. В моем мире ходило негласное правило «трех Дэ». Дай Дураку Дорогу. Затем я использовал освободившееся пространство, чтобы обогнать медленно плетущийся городской автобус, набитый уставшими пассажирами.

В городском потоке главное – не нервничать и думать на два хода вперед. Как в управлении проектами, только ставки выше.

– Впереди еще один поворот, – сообщил Баюн. – Они явно не подозревают, что их кто-то отслеживает. Ведут себя расслабленно.

– Ну а что им ожидать-то? Они уверены, что все шито-крыто.

– Именно. Но нам оно и на руку. Или на лапу, в моем случае.

Мы въехали в промышленную зону, где пейзаж кардинально изменился. Яркие витрины и уютные огни жилых домов уступили место ржавым остовам цехов, разбитым заборам и пустым окнам.

Старые магические фонари отбрасывали на разбитый асфальт тусклый желтоватый свет. Многие не светили вовсе. Машина летела над усыпанной мусором дорогой.

Типичная картина для любого промышленного города. Центр более-менее благополучный, а окраины загибаются. Особенно здесь, в Каменограде, где шахты истощились, перерабатывать, соответственно, стало нечего, а новых источников не находили уже много лет.

– Здесь все мертвое, – голос Баюна звучал с презрением. – Фон почти нулевой. Их след теперь горит ярко. Даже не экранировались, дурачки.

– Или просто зажрались, – заметил я. – Тут, я так понимаю, их давно не гоняли, вольготно себя чувствуют, сволочи.

Я выключил основные ходовые огни, оставив только тусклые габаритные кристаллы. Машина бесшумно скользила в тени гигантских заводских корпусов, превратившись в еще одного призрака этой мертвой земли.

На узкой дороге между складами нас обогнал потрепанный грузовик с какими-то ящиками в кузове. Водитель явно местный, который знал дорогу и не боялся ускоряться в темноте. Скорее всего, контрабандист или просто перекупщик металлолома. Я пропустил его, не желая привлекать внимание излишней активностью.

Еще через пару поворотов дорога совсем испортилась. Асфальт был изрыт выбоинами. Левитаторы машины справлялись, но тряска чувствовалась. Хорошо хоть, что у служебного транспорта с этим получше, чем у гражданских самоходов.

Проехали мимо заброшенного магического завода – когда-то здесь производили накопители энергии для всего региона. Теперь только выбитые окна и граффити на стенах. Еще одна жертва кризиса истощения. Интересно, сколько таких предприятий по всей империи?

– Замедляются, – сообщил Баюн. – Видимо, подъезжают к месту назначения.

Действительно, фургон впереди сбавил скорость и начал осторожнее маневрировать между грудами металлолома и заброшенными контейнерами. Я тоже снизил темп, увеличив дистанцию. В такой местности легко потерять цель за поворотом, но еще проще выдать себя излишним приближением.

Справа мелькнул старый железнодорожный мост – видимо, здесь когда-то проходила ветка к заводам. Сейчас рельсы были разобраны на металлолом, остались только бетонные опоры.

– Чувствую концентрацию энергии впереди, – голос Баюна стал настороженным. – Не только те кристаллы, что в фургоне. Там что-то еще. Что-то большое.

– Склад?

– Возможно. Или мастерская. Энергетический фон неоднородный, много разных источников.

Фургон сделал еще один поворот и скрылся за бетонным забором с мотками колючей проволоки. На заборе была изъеденная временем надпись «Каменоградский металлургический комбинат», но теперь остались лишь ржавые потеки и облупившаяся краска. Большая часть букв уже осыпалась.

Классика жанра. Заброшенный завод – это идеальное место для всякой нелегальной деятельности. Охраны нет, свидетелей тоже, подъездные пути известны только местным.

– Приехали, – выдохнул я.

– Точно. Фон кристаллов концентрируется там. За тем большим ангаром. Дальше – пешком. Я останусь в машине, буду наблюдать. Если что, дам знать через ментальную связь.

Я не стал подъезжать к дыре в заборе. Свернул в параллельный, полностью темный тупик и припарковался за ржавым остовом какого-то старого грузовика, метрах в двухстах от цели, и заглушил двигатель.

Проверив заряд телефона, я убедился, что он почти полный и не отключится в самый неподходящий момент. Натянув шапку ниже, поднял воротник пальто, скрывая лицо, повернулся и коротко кивнул Баюну. Он в ответ лишь едва заметно шевельнул ухом.