Текст книги "Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17.1

В «Уральский Самоцвет» я прибыл минут за десять до назначенного времени. Привычка из прошлой жизни – на важные встречи лучше приезжать чуть заранее. Дать себе возможность осмотреться, настроиться, почувствовать себя хозяином территории.

Метродотель с невыразительным лицом профессионального лакея проводил меня в отдельный кабинет на втором этаже. Он так и сочился наигранным почтением и заискиванием. Местные богатеи, похоже, это ценили.

Кабинет был небольшим, уютным, с массивным столом и скамьями, по удобству и мягкости больше похожими на диваны. Идеальное место для тайных переговоров и передачи взяток.

Эх, «Самоцвет», кормушка и поилка каменоградских ублюдков. Имей я такую власть – запретил бы в этом месте любые возможные инспекции, и пожарные, и санитарные, и любые другие. Не за взятку даже. Просто каждый раз, как клиент «Самоцвета» травится, город становится чище, а случись тут пожар – получилось бы чисто сжигание мусора. Символично, что именно тут мы с Милорадовичем и договорились о наших делах по вымыванию каменоградской грязи, и тут же мы этот процесс начинаем.

Я сел за стол, попросив у подошедшего официанта чайник крепкого черного чая и нарезанный лимон на блюдце. Пока ждал – осмотрел кабинет. Не только из праздного любопытства, хотел оценить работу губернских товарищей, побывавших тут до меня.

Никаких заметных «глазков» в рамах картин, никаких микрофончиков под столешницей. Антикоррупционщики хорошо постарались, все было вмонтировано чисто, без следов. Если, конечно, они вообще не шпионили какой-то хитрой магией. Или я не ошибся кабинетом, вот это точно был бы номер.

Официант принес чай. Я налил себе чашку, закинул ломтик лимона, отхлебнул. Хоть такой опыт и был для меня в новинку, я, как ни странно, совсем не беспокоился. Будто всю жизнь занимался поимкой всяких мудил. Ни капли волнения. Даже странно.

Зотов не заставил себя долго ждать. Вошел в кабинет так, будто это было его собственное заведение. Он пытался выглядеть уверенно, корчил из себя хозяина положения, но я его видел насквозь. Испарина на лбу, напряженная, скованная походка, бегающий взгляд. Он даже руки, похоже, не знал, куда деть, спасибо хоть ногти не грыз.

Впрочем, у одной из его рук применение все же было – в ней он держал кейс. Солидный такой, кожаный.

– Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич, – сказал Зотов, явно стараясь звучать спокойно и непринужденно. Не помогло, слишком сильно старался.

Он сел напротив.

– И вам добрый, Игорь Матвеевич, – я глотнул чаю, предлагая ему вторую чашку. – Чайку?

Зотов проигнорировал мое предложение. Вместо ответа он с глухим стуком поставил кейс на стол. Дорогая кожа ударилась о полированную столешницу, и этот звук повис в тишине кабинета, как точка в конце предложения.

– Я думаю, этого будет достаточно, чтобы исчерпать недопонимание, – произнес он, не отрывая взгляда от моего лица.

Какая все-таки безвкусица. Даже этот кейс, как и вся сцена, словно целиком был выдернут из дешевого сериала про бандитов. И сам Зотов будто бы старался соответствовать антуражу, но даже до такого печального уровня не дотягивал.

Эта вот его нервозность, потуги изобразить из себя хозяина жизни… Он хотел разобраться со мной как можно скорее, и это играло мне на руку. Чем больше человек спешит, тем больше ошибается.

И тут я еле удержался от того, чтобы рассмеяться в голос. Потому как понял одну простую вещь: Зотов не знал, что делать в таких ситуациях. Он не привык, чтобы на него давили, чтобы его планы рушились. Весь его успех, вся его наглость держались только на том, что до сегодняшнего дня на него всем было плевать. С него брали взятки и давали «работать». Зотов жил по негласному правилу этого города: «Воруй сам и не мешай воровать другим». Он никогда не сталкивался с открытым противодействием.

Кретин мнил себя акулой, но при том даже на судака тянул только при условии замены одной буквы. А так – чисто жирная плотва в маленьком пруду.

Ну что же, милости прошу на сковородку! Сейчас будем жарить.

Я перевел взгляд с лица Зотова на кейс. Чуть задержал на нем взгляд, всем своим видом изображая плохо скрываемый интерес. Затем снова посмотрел на него, прищурившись. Разыгрывал набивание цены, ровно настолько, чтобы он решил, что сделка у него в кармане, а я просто пытаюсь выжать из ситуации гешефт побольше. Пусть почувствует себя несколько увереннее, пусть расслабится.

– Игорь Матвеевич, – начал я нарочито медленно, – и что же вы хотите, чтобы я сделал за такую сумму?

Я кивнул в сторону кейса.

Зотов нахмурился. Дернулся мускул на его лице. Он, наверное, ждал, что я заискивающе улыбнусь и соглашусь, глотая слюну. А я задаю вопросы, изображаю непонимание – верный знак того, что человек хочет большего. И я хотел. Только не денег, а его слов. Для записи нужно было прямое, недвусмысленное предложение. «Исчерпать недопонимание» – слишком общая формулировка, любой толковый адвокат потом вывернет ее наизнанку. Мне нужно было четкое «quid pro quo» – услуга в обмен на деньги. Пусть произнесет это вслух.

Зотов начал терять терпение. Забарабанил пальцами по столешнице, его лицо начало наливаться краснотой.

– Что значит «что сделать»? – раздраженно бросил он. – Не прикидывайся, Волконский.

– Я и не прикидываюсь, – спокойно ответил я, делая еще один глоток чая. – Я хочу ясности. Чтобы потом не было недопониманий иного толка. За какие именно действия вы считаете эту сумму достаточной?

Вот тут его и прорвало. Зотов подался вперед через стол, его голос сорвался на шипение:

– Отозвать своих шавок! Написать в отчете, что нарушений не выявлено! Что еще⁈ Ты же не дурак, Волконский, прекрасно все понимаешь!

Есть. Попался. Прямое указание на совершение должностного преступления, предложение взятки за фальсификацию служебных документов. Состав есть, запись идет. Отлично. План сработал идеально. Теперь можно было заканчивать.

Я перестал изображать интерес. Выпрямился, вздохнул.

– Теперь понимаю, – равнодушно бросил я. – Спасибо за разъяснения. Очень своевременно. Ребята, работайте.

Вот теперь можно было откинуться на мягкую спинку скамьи и просто наблюдать за кульминацией моих усилий. Хороший чай, хорошее зрелище, да и люди неплохие, за исключением самого Зотова – трое в штатском зашли в кабинет. Старший, майор, представился, прояснил ситуацию по протоколу.

Зотов замер в шоке, всем своим видом напоминая перепуганную мышь. Даже напускную уверенность будто корова языком слизала. Он смотрел то на меня, то на вошедших, бледнея все больше с каждой прошедшей секундой.

– Что… Что это такое? – пролепетал он. – Да вы хоть знаете, с кем связываетесь?

Ребята не отвечали. И правильно, пусть говорит, пусть. Право хранить молчание существует не просто так, а Зотов вот им не пользовался, бестолочь.

Один из оперативников остался у двери, иных путей к отступлению не было. Разве что этот клоун решил бы выскочить в окно, но вряд ли – стеклопакеты тут такие, что разобьется скорее Зотов, чем окно. А еще второй этаж, ноги сломал бы… Если подумать, мне даже хотелось на это посмотреть.

Но он, к сожалению, не попытался, лишив меня пусть и жалкого, но крайне занимательного зрелища. Только верещал что-то про права, адвоката, связи. Про влиятельных покровителей, угрожал всех уволить, посадить, уничтожить. С каждым словом, с каждой истеричной угрозой он закапывал себя все глубже, да еще и невольно сдавал своих подельников, к которым теперь тоже будут вопросы.

В числе прочих, к примеру, прозвучала фамилия Прокофьева. Он, если не ошибаюсь, был начальником Каменоградского отделения по борьбе с коррупцией. Ох, не зря я не хотел обращаться к местным. Теперь Прокофьеву, думается мне, предстояла крайне интересная беседа в самом скором времени.

Я снова хлебнул чаю с лимончиком. Приятно было наблюдать торжество справедливости, хоть я и понимал – с другими не будет так просто. Зотов оказался слабаком и придурком, потому прижать его было все равно, что отнять у ребенка конфету. Глупо рассчитывать, что все мои враги окажутся столь же жалки и бесхребетны.

Дурачок попытался вырваться, но его без проблем скрутили, защелкнув наручники на запястьях.

Зотова увели. Меня допросили, я теперь проходил как свидетель, придется давать показания. Это ничего, найду место в своем графике, ради хорошего дела не жалко.

Надеюсь, в этом случае залога не будет и дело не замнут. Надо намекнуть Марии, чтобы покачала на эту тему соцсети, хоть немного. Общественный резонанс – отличный катализатор для правосудия. Не получится просто так замять дело, которое у всех на слуху.

Оставшись в одиночестве, я уходить не спешил. Чай ведь и правда был крайне хорош, оставлять его недопитым было бы просто кощунственно.

На следующий день, ближе к обеду, раздался звонок моего рабочего телефона. Я поднял трубку и услышал голос Марии:

– Дмитрий Сергеевич, к вам посетитель. Аркадий Борисович Шуйский, по вопросу инспекции…

«По вопросу инспекции», вот какой предлог выдумал. И не соврал ведь, инспекция в наших вопросах и правда играла самую ключевую роль.

– Да, знаю, пусть заходит, – ответил я.

Практически сразу после этих слов в проеме открывшейся двери образовался Шуйский.

Тот же костюм, та же фигура, а вот человек будто совсем другой. Без официоза и напускного спокойствия, будто пришедший в гости к старому приятелю.

– Доброго дня, Аркадий Борисович, – поздоровался я.

– Уж день у меня добрый, в этом не сомневайся, – широко улыбнувшись, ответил он. – И тебе того желаю. А вот у господина Зотова, я так слышал, с добротой дня не задалось?

И в речи тоже не осталось этого подчеркнутого официоза. На «ты» перешел. Хороший знак.

– Верно слышали, – я пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица. – У него, смею надеяться, вообще в ближайшие годы добрые дни будут в дефиците. Заслужил.

Шуйский расхохотался. Громко, от души, как человек, с плеч которого только что свалился тяжелый груз.

– Предложил бы за это выпить, но ты, я думаю, при исполнении, – пошутил он. Затем все так же весело продолжил: – Я, честно признаюсь, такого не ожидал. Думал, ты в документах покопаешься, лазейку найдешь, максимум кому-то на лапу предложишь, а ты с порога начал долбить этого кренделя по самые помидоры, да еще и закрыл в итоге.

Его монолог окончательно дал мне понять: я произвел нужный эффект. Так общались с людьми своего круга, не просто продажными чиновниками. Шуйский расслабился, удивился, проникся уважением. И доверием. Получил гораздо больше ожидаемого и остался крайне доволен. А мне только того и надо было.

– Времена меняются, – сказал я, позволяя себе легкую усмешку. – Меняются и люди.

Фраза была брошена не просто так. Она тоже работала на этот мой новый образ, намекала, что старый, ленивый и трусоватый Волконский остался в прошлом. Что теперь на его месте сидит кто-то другой, готовый к новым, куда более масштабным свершениям. И, судя по всему, Шуйский этот намек прекрасно понял.

Он достал из внутреннего кармана пиджака самый толстый конверт, что я видел в своей жизни. Не кейс, конечно, но сумма в нем все равно крылась значительная. Думаю, крупняком.

– Твоя доля, – сказал он просто. – Все, как договаривались. Десять процентов.

Я взял конверт, оценил его вес и убрал в ящик стола.

– Что, даже не пересчитаешь? – спросил Шуйский, все так же улыбаясь.

Спасибо, что спросил! Мой жест не носил случайный характер и тоже был направлен на произведение нужного впечатления. Которое я довольно сухо и пояснил:

– Не вижу на то причины. Мелкое кидалово считаю прерогативой мелкой же шпаны. А мы с вами люди серьезные, друг другу полезные. К чему время тратить?

Шуйский кивнул.

– Вижу, ты понимаешь, как у нас дела делаются, – одобрительно прокомментировал он. Затем, понизив голос, добавил: – К слову, про серьезных людей. Неужели Зотов мало тебе предложил? Денег-то у него побольше моего будет, он на этих тендерах не первый год сидит.

– Предлагал, – подтвердил я.

– И сколько, если не секрет?

Я назвал сумму. Глаза у Шуйского от моих слов несколько расширились. Он присвистнул.

– И ты отказался? – в его голосе смешались удивление и неподдельное восхищение. – Знаешь, я бы даже не обиделся, если бы ты взял такое бабло. Бизнес есть бизнес, мне такую ставку нечем крыть.

И еще одна возможность укрепить свою репутацию. Как удачно. Я уже знал, что ответить на такие вопросы, и даже лгать особо не пришлось.

– Я взялся за работу, я ее довел до конца, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Купить мои услуги можно. Перекупить – нет.

Шуйский вскинул бровь, покачал головой. Затем рассмеялся, тише обычного, но все так же искренне.

– Боже, Волконский! – воскликнул он, хлопнув ладонью по столу. – Ты каким-то чудом умудрился за последнее время отрастить не только мозги и яйца, но и верность слову? Я ведь слышал про тебя раньше, хоть дел и не вел. Когда тебя советовали – думал, гонят, а тут такой сюрприз. Дружище, это в наше время ценится особенно. Я тебе прямо сейчас говорю – покупай новые ботинки и туристический рюкзак…

Я чувствовал подводку к какой-то шутке, но распознать ее не мог. Потому только заинтересованно приподнял бровь.

– К чему же?

– К тому, что гарантирую: ты далеко пойдешь с такими качествами, ботинки понадобятся, – он подмигнул. – И очень скоро.

Вот ведь формулировка-то интересная, по-разному ее можно было трактовать. Я полагал (и надеялся), что речь шла именно о пути к успеху, а не о пешем эротическом путешествии.

– А рюкзак-то зачем? – я улыбнулся, подыгрывая ему.

– Бабло складывать, – с ухмылкой ответил Шуйский. – Его, поверь, будет немало. Будь на связи, и рад был иметь с тобой дело.

Он встал, протягивая мне руку. Я ее пожал. Затем Шуйский вышел из кабинета, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение успешно выполненной операции.

Мое внедрение шло по плану, репутация росла. Несколько компетентно провернутых мелких дел – и вот уже рыба покрупнее не заставила себя долго ждать. Сейчас он начнет рассказывать знакомым о моих подвигах, рекомендовать, и эту рекомендацию вполне может услышать кто-то повыше. О Дмитрии Волконском – человеке, который решает проблемы. Жестко, эффективно и, что самое главное, надежно. Чья верность не продается тому, кто больше заплатит – только тому, кто заплатит первым. А потому спешите купить, предложение-то ограничено.

Вернувшись домой, я бросил конверт на рабочий стол, после чего приступил к вечерним процедурам. Кормежка кота, душ, ужин…

Пока я ел, Баюн сидел на подоконнике и наблюдал за мной. Днем у нас особо не было времени разбирать полеты, особенно у меня. Я либо работал над бумагами, либо в лаборатории, а при ребятах про такие вещи лучше было не говорить. Даже телепатически, на всякий случай.

– Ну что, строжайший хозяин? – лениво протянул он. – Как впечатления от этой вашей операции по отлову грызунов?

– Отличные, Баюн, – ответил я, не удержавшись от самодовольной ухмылки. – Знаешь, я поначалу недооценил положение Волконского. Думал, мелкий чиновник в странном Министерстве хрен пойми чего, что он может?

– А он и сам так думал, – флегматично заметил Баюн, начиная умываться.

– Ага. Потому что фантазии ему не хватало и смелости, – я согласно кивнул. – А оказалось, что даже с этого места, из этого кресла я много кому могу прищемить хвост. Прямо сейчас. Кто бы мог подумать, что в мире, где почти все завязано на магических ресурсах, Министерство этих самых ресурсов может влезть почти куда угодно?

Опыт и правда получился крайне познавательный. Мой ящичек с инструментами солидно пополнился, и это не могло не радовать. Не только за счет осознания своих возможностей, но и способа их приложения в виде инспектора Сычева. Я прямо-таки знал, что мы с ним еще поработаем.

– Верно мыслишь, – подтвердил Баюн, прервав на секунду свой туалет. – Только прошу, не нужно про прищемление хвостов. Мне от этих слов некомфортно становится.

– Прости, – я улыбнулся. – Увлекся.

– А еще следи, чтобы тебе самому потом что-нибудь не прищемили, – уже совершенно серьезно добавил кот, сверкнув глазами. – Шею, например.

Да, такая вероятность имелась. И она была далеко не нулевой. Но, во-первых, я и сам не сидел сложа руки. Каждая свободная минута уходила либо на тренировки с князем, либо на доработку моих боевых алгоритмов. Я уже сейчас был способен постоять за себя, и с каждым днем становился сильнее. А во-вторых, у меня было прикрытие. Милорадович и его люди, его связи… Я был не один. Все равно рискованно, да. Но без риска этот город было не очистить.

– Пусть попробуют, – весело ответил я. – Нам, может, только того и надо. Покушение на убийство уже не прикроешь липовыми бумажками. Если они провалят такую операцию – это будет начало их конца.

– Амбициозно, – хмыкнул Баюн. – Но все равно не забывай балансировать горячее сердце холодной головой. Помни своего… То есть, Диминого отца. В его случае, как видишь, прикрыли.

– Всегда, Баюн, – ответил я. – Всегда.

Я доел, помыл посуду и отправился в гостиную, к рабочему столу. Баюн последовал за мной. Конверт ждал меня там же, где я его и оставил, на столешнице.

– А вот, кстати, очередная оплата за труды.

Баюн обнюхал конверт, фыркнул, а потом посмотрел на меня.

– И что ты собираешься с этим делать? Купишь себе новый диван?

– А этот ты что, уже продавил? – подколол я.

Баюн принял вызов.

– Дима, я вешу в десяток раз меньше твоего, и поверхностей для лежания у меня куда больше. Так что нет. Продавил его отнюдь не я, – он вздохнул. – Нет, серьезно, что делать собираешься? Опять на детдом пожертвуешь?

– Да вот и сам думаю. Хочется как-то с толком эту сумму пристроить.

– Ну, подумай. Не спеши.

Я сел на тот самый диван, что мы с Баюном только что обсуждали. Ни телефона в руках, ни включенного компьютера, ни книжки. Хотелось немного тишины.

Но даже в тишине я думал. Про назначение этих денег, в частности. Благотворительный фонд? Нет. Неизвестно, какой процент этих денег пошел бы на поддержание работы самого фонда, чисты ли на руку его основатели и какой процент суммы в итоге дойдет до конечного получателя. Проверять это все не было ни времени, ни желания.

Еще вариант – анонимно внести деньги в бюджет какого-нибудь учреждения, как я уже сделал с приютом. Думал на том остановиться, но имел сомнения. На общие нужды эта сумма просто развеется, как капля в море. Поможет на день, на неделю, но конкретных проблем не решит.

А какие еще были варианты?

Один приходил на ум. Что-то конкретное, точечное…

Память Волконского от этих мыслей зашевелилась, он когда-то видел как раз такую заявку. Давно еще, на покупку какого-то аппарата, назначения которого я не знал. В Каменограде таких не было, кому он был нужен – ездили в большой город, записывались черт знает за сколько времени… Некоторые не дожидались.

Естественно, аппарат не купили. Недостаточный приоритет, нехватка средств в бюджете. Как обычно, в общем.

Волконский помнил, потому что знатно тогда посмеялся. Мразь.

Я запустил компьютер, зашел в браузер, подключился к порталу Министерства. Пару часов потратил на перебор заявок, но в конечном итоге нашел ту самую. Проверил, сколько такие шайтан-машины стоили.

Выдохнул и улыбнулся. Мне хватало. Супер.

Воодушевленный, я погрузился в изучение вопроса. Как именно этот аппарат заказать, с кем выйти на контакт, как при этом не засветиться. Искал слабые места, где какая-то сволочь могла бы украсть, и как эти места перекрыть. Выстраивал всю цепочку.

Нелегкая задача. Но это были приятные хлопоты. Благодаря им – благодаря мне – жизнь в Каменограде скоро обещала стать хоть немного, но лучше.

Этого было достаточно.

Глава 18.0

Пока я разбирался с Зотовым, работа в лаборатории не останавливалась.

На восьмой день Илья притащил готовый корпус. Уродливый ящик из меди и текстолита, спаянный на коленке, но крепкий, как танк. Начался монтаж «внутренностей».

Девятый принес первый запуск. Прототип запустился, кристаллы засветились, но прибор работал нестабильно. Мы просидели до глубокой ночи, ища причину. Нашли, переделали.

На десятый день проводили калибровку. Мы гоняли прибор на разных режимах, записывая сотни параметров, и выходные обещали пойти на то же самое. Мария принесла нам обед прямо на рабочие места – горячую пиццу, что казалась мне вкуснее любого ресторанного блюда.

Но если лаборатория работала стабильно и усердно, то про городскую Управу, похоже, того же самого сказать было нельзя. Обещали рассмотрение заявки десять рабочих дней, десятый подходил к концу. Где ордер, Лебовски?

Да, немного времени у них оставалось, но до последнего тянуть не хотелось. Нужно было разобраться. Позволять некомпетентности канцелярских крыс стопорить мой проект я не собирался. Я посмотрел на часы. Половина третьего. Управа работала до пяти, значит, время еще оставалось.

– Мария, – я нажал кнопку громкой связи на рабочем телефоне. – Соедините-ка меня с канцелярией городской Управы.

Мария тут же застучала по кнопкам стационарного телефона.

Пошли гудки.

– Канцелярия Управы, слушаю, – раздался женский голос. Равнодушный, скрипучий, пропитанный вселенской усталостью от посетителей.

– Добрый день, – начал я вежливо, но без лишних расшаркиваний. – Дмитрий Волконский, Министерство Магических Ресурсов. Десять дней назад мы подавали заявку на проведение работ, номер четыре-пять-семь-один. Сроки подходят, ответа нет. Хотел бы уточнить статус.

В ответ – тишина. Слышно было только, как шелестят какие-то бумаги и стучат клавиши.

– Волконский… – пробубнила женщина. – Номер четыре-пять-семь-один… Минуточку.

Пауза затянулась. Я барабанил пальцами по столу, глядя то на Марию, то на Баюна.

– Странно, – наконец произнес голос. – Не вижу вашей заявки в системе.

Я нахмурился.

– Как это «не видите»? Моя помощница подавала ее лично. Неделю назад. У нас и расписка есть о приеме документов.

– Может быть, и есть, – голос в трубке зазвучал еще более равнодушно, если это вообще было возможно. – Но в системе ее нет. Значит, не внесли. Или сбой какой. Бывает. Подавайте заново.

– Подавать заново? – переспросил я, откровенно раздражаясь. – Вы понимаете, что у нас сроки горят? Это государственный проект.

По правде сказать, про сроки я приврал для дополнительного давления. Но в то же время и нет. Пусть мы и могли перенести полевые испытания на сколько угодно, наш проект был нужен Каменограду еще вчера.

– Молодой человек, – возмущенно-поучительно перебила она меня. – Я вам говорю то, что вижу на экране. Заявки нет. Хотите разбираться – приезжайте и разбирайтесь. Всего доброго.

Короткие гудки.

Я медленно положил трубку.

– Дмитрий Сергеевич… – тихо подала голос Мария. – Это ненормально. Я же точно подавала. И штамп они поставили…

– Знаю, – я встал из-за стола, накидывая пиджак. – Собирайтесь, Мария Ивановна. Едем.

– Куда?

– В Управу. Будем искать нашу «потеряшку».

Документы в госучреждениях сами по себе не теряются. Особенно если есть входящий номер. «Потеря» документов – это либо запредельная некомпетентность, граничащая с идиотизмом, либо умысел. Учитывая, что мы живем в Каменограде, я ставил на второе.

Кто-то вколачивал нам палки в колеса. Вопрос – кто именно и зачем? Месть Зотова? Вряд ли, он сейчас занят спасением собственной шкуры от следствия, ему не до мелких пакостей. Его «крыша» из управы давала о себе знать? Как-то поздновато.

Значит, кто-то новый.

Через двадцать минут мы уже входили в здание городской управы. Типичное казенное заведение – потертый паркет, очереди у окошек, шелест бумаг и гудки телефонных звонков.

Я прошел мимо очереди к нужному окну.

– Мужчина, вы куда⁈ – возмутилась какая-то тетка в пуховом платке.

Не любил я хаметь и лезть без очереди, тем более мимо простых людей. Но дело требовало решительных мер.

– Министерство, срочный вопрос, – бросил я, не останавливаясь, и положил удостоверение на стойку перед носом той самой чиновницы. Бейдж гласил: «Соколова Лидия Ивановна».

Она подняла на меня глаза. Взгляд – презрительно-равнодушный.

– Волконский, – представился я. – Только что звонил. Заявка четыре-пять-семь-один. Объясните мне популярно, как документы с входящим номером могли исчезнуть из базы данных.

– Я же вам сказала по телефону, – она даже не пошевелилась. – Сбой. Человеческий фактор. Не внесли.

– Не внесли? – я обернулся к Марии. – Расписку.

Мария тут же протянула мне листок с синим штампом. Я положил его перед носом чиновницы.

– Вот ваша подпись. Вот штамп. Вот дата. Вы приняли документы. Где они?

Лидия Ивановна скользнула взглядом по бумажке, потом снова уставилась в монитор.

– Ну, приняла. Значит, лежат где-то в папке «на внесение». Не дошли руки. У нас, знаете ли, людей не хватает, а вас много ходит.

Наглая ложь. Я это видел, Мария видела, да и сама Лидия Ивановна особо того не скрывала. Она просто тянула время и тратила наши нервы.

– Кто отвечает за рассмотрение таких заявок? – строго спросил я. – Фамилия, кабинет.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, как я ей надоел.

– Начальник отдела разрешений и согласований Белов Александр Павлович. Кабинет двести три, второй этаж. Приемные часы – вторник и четверг, с двух до четырех.

Я глянул на часы. Четверг. Три-десять.

– Спасибо, – я забрал расписку. – Мария Ивановна, прошу за мной.

Пока мы поднимались по широкой лестнице, я перебирал в памяти фамилии. Белов Александр Павлович. В первый раз слышу это имя, а вот прошлому Волконскому оно было знакомо. Скользкий тип, вросший в свое кресло за пятнадцать лет. Трех градоначальников пережил. В «Самоцвете» смотрелся бы как влитой, но по каким-то причинам туда не захаживал.

Вот мы и нашли источник засора в трубе.

Но зачем? Мы с ним не пересекались. Наши сферы интересов не конфликтовали. Если только…

Если только он не решил, что с нового перспективного проекта можно состричь шерсти. Классика. Любое согласование – это повод для торга.

Кабинет двести три. Массивная дубовая дверь, явно новее и дороже, чем все остальное в этом коридоре. Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Мария проследовала за мной.

За столом сидел хозяин кабинета, тот самый Белов. Мужчина за пятьдесят, седой, подтянутый, серые глаза, лицо, не выдававшее ни одной эмоции. Костюм приличный, но по зарплате. Осторожный, гад.

Он поднял взгляд. Удивленно вскинул бровь, но вежливость сохранил.

– Да? Вы записывались?

Я прошел к столу и положил перед ним расписку.

– Дмитрий Волконский, Министерство Магических Ресурсов. Подавал заявку на ордер десять дней назад. Внизу говорят – потерялась. Вы ответственный. Хочу понять, что за фокусы с исчезновением документов происходят в вашем ведомстве.

Зацепин взял листок. Изучил штамп, потом посмотрел на меня. Он слегка, едва заметно улыбнулся.

– А-а, Волконский. Наслышан, наслышан. Тот самый герой, что князя Милорадовича из огня вытащил. И проект у вас, говорят, любопытный. Инновационный.

Он отложил расписку в сторону.

– Жаль, что так вышло с документами. Бывает, к сожалению. Система, знаете ли… Не идеальна. Всякое случается.

– Система не идеальна, – повторил я его слова. – Но документы зарегистрированы. Вот номер. Как они могли потеряться на пути с первого этажа на второй? Здесь лифта нет, в шахту упасть не могли.

Белов театрально развел руками.

– Архив перепутал. Или секретарь положила не в ту папку. Прискорбно. Особенно учитывая, что проект у вас действительно перспективный, амбициозный, как говорят. Немалое финансирование, наверное, выделено?

Вот мы и подошли к сути. Все про проект упоминает, «говорят» да «говорят». А кто говорит-то? Мы еще не запускали информационную кампанию, а он знал. Следовательно, заявку прекрасно видел и прочитал в деталях. И «потеря» документов была не багом системы, а ее фичей, Белов просто хотел свою долю.

Я всмотрелся в него как следует. Спокойный, уверенный в себе… Не бандит, нет. Паразит. Присосавшийся к городской артерии и считавший, что имеет право на процент с каждого литра крови, по ней протекавшего.

– И что вы предлагаете, Александр Павлович? – спросил я прямо.

Белов сложил руки перед собой.

– Я бы мог помочь. У меня есть… Административные рычаги, чтобы ускорить поиск. Или даже рассмотреть новую заявку в приоритетном порядке. Прямо сегодня. Но, сами понимаете… Загрузка колоссальная. Десятки проектов, сотни бумаг. Мне нужно понимать, ради чего я буду отодвигать другие, не менее важные дела. Если бы у меня был… Личный интерес в успехе вашего предприятия…

Он замолчал, давая мне закончить фразу. Или, точнее, действие. Достать конверт, положить на стол – метафорически, разумеется. Тут на будущее удочка закидывалась, на то время, когда выделят деньги на масштабирование и внедрение проекта.

Но закидывалась зря. Перебьется.

– Личного интереса не будет, – сказал я твердо.

Белов даже не моргнул. Только брови поползли вверх, изображая искреннее удивление.

– Не будет? Странно. Вы ведь понимаете, Дмитрий Сергеевич, что успех вашего проекта выгоден в первую очередь вам. Карьера, премии, слава… Бюджетный поток, который вы непосредственно будете контролировать. А я? Я человек маленький, на окладе. Делиться надо. В наших краях так заведено, это, можно сказать, традиция.

Ну да, он логично подумал, что старина Волконский все это шевеление затеял только ради навара. Зря он так.

– Делиться нечем, – отрезал я. – Бюджет целевой, на оборудование и материалы. Пилить не будем.

Белов откинулся в кресле. Всякая тень улыбки испарилась с его лица.

– Похвально. Честность – редкое качество в наши дни. Ну что ж… Раз так, мы тут все люди законопослушные. Придется вам подавать заявку заново в общем порядке. Срок рассмотрения – десять рабочих дней. Плюс возможные… Уточнения. Экспертизы. Сами понимаете, безопасность города – превыше всего. Система… Она такая. Медленная.

Еще десять рабочих дней плюс «уточнения». Он открытым текстом говорил, что похоронит наш проект в бумагах.

Я смотрел на него и видел Зотова, только поумнее и в кресле чиновника. Тот тоже думал, что схватил бога за бороду. Тоже считал себя неприкасаемым.

И методы лечения нужны были одинаковые.

Я усмехнулся. Совершенно не весело и ничуть не доброжелательно.

– Не придется, – сказал я тихо.

– Простите? – не понял Белов.

– Не придется подавать заново. Вы найдете мою заявку. Прямо сейчас. И подпишете ордер.

Белов рассмеялся. Коротко, сухо.

– Вы мне угрожаете, молодой человек? В моем кабинете?

– Я предупреждаю, – я навис над ним, оперевшись на столешницу. Для пущего психологического давления. – Вы, Александр Павлович, видимо, не совсем понимаете ситуацию. Я не проситель и не коммерсант, которого можно доить. Я решаю проблему государственного масштаба. И если вы встанете у меня на пути… Я вас снесу.