Текст книги "Паруса над Забвением (СИ)"

Автор книги: Александр Верес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Макриди, – сказал Олег громко так, чтобы услышали рядом работающие матросы. – Вчера ночью слышал, как кто-то матерился на баке. Кто дежурил?

Рыжебородый шотландец поднял взгляд и небрежно сплюнул.

– Я дежурил… капитан, сэр. А что?

– Ничего. Просто, если кто-то матерится так громко – значит, ему или больно, или скучно. Если больно – пусть идёт к нашему врачу Джо, а если скучно – скажи, чтобы пел.

Несколько человек хмыкнули. Макриди оскалился.

– Это Ваш приказ, капитан?

– Не приказ. Предложение и предупреждение, если ночью опять буду слышать мат вместо песни – спрошу первого с тебя, а боцман проследит, чтобы мои слова доходчиво дошли каждому в его высокочтимые уши.

Хэмфри, стоявший неподалёку, одобрительно крякнул, распуская в руке свою плеть для наказаний.

Олег вышел на середину палубы.

– Хэмфри.

Боцман обернулся.

– Да, капитан.

– Собери людей.

Через несколько минут команда стояла на палубе – человек двадцать– остальные лежали ранеными или работали у снастей.

Олег медленно прошёлся перед ними, заложив руки за спину. В прежней его жизни эти лица пиратов вызвали бы у него оторопь, настолько они походили на сбежавших уголовников для каких убить человека всё равно, что убить муху. У некоторых на лицах и теле были видны свежие и заросшие шрамы полученные в битвах. У многих были повреждены или выбиты зубы, руки напоминали высушенные и выдубленные солнцем, и морем обрубки с вздувшимися венами.

Олегу казалось, что они могут просто убить за косой взгляд в их сторону или неверно сказанное слово, поэтому прежде чем начать говорить, постарался тщательно подобрать слова:

– Я не моряк, – сказал он спокойно, обращаясь к ним. Пираты переглянулись,

кто-то хмыкнул.

– Я не умею читать ветер, – продолжил Олег. – И не знаю половины того, что знает любой из вас.

Скворец уже открыл было рот для насмешки… но Олег продолжил:

– Но я знаю другое. Я знаю, что корабль гибнет не из-за ветра. Он гибнет, когда люди на нём начинают грызть друг другу глотки по любому поводу.

На палубе повисла тишина.

– Поэтому у меня правила будут простые.

Он загнул палец.

– Первая – делёж добычи будет осуществляться в соответствии с кодексом, за этим насколько я понимаю должен был следить квартирмейстер Грэм Линдси, но он пал честью храбрых в бою с испанцем и поэтому его функции временно будет исполнять боцман Хэмфри.

– Второе, – если кто-то из вас без причины оголит нож на палубе, он будет повешен. Я не потерплю разборок и драк на судне пока мы не прибудем в порт-Ройал, это также касается и пьянства в неурочное время. Мне нужна трезвая команда, если внезапно мы столкнёмся с испанским галеоном.—Это прозвучало спокойно, без крика.

Но люди почувствовали – он сказал серьёзно.

– Третье,– если кто-то думает, что выбор капитана был шуткой… можете попробовать снять меня.—Он обвёл их долгим взглядом.– Но тогда командовать будете сами. И если нас перехватят испанцы – я первым прыгну в шлюпку.

Молчание длилось несколько секунд.

Потом старый Бартоло усмехнулся.

– Чёрт возьми… а мне начинает нравится этот капитан.

Кто-то засмеялся. Напряжение немного спало. Олег быстро понял одну вещь—

капитан на пиратском корабле не сидит в каюте, он должен быть везде, особенно, если хочет как можно скорее вникнуть в суть своей новой должности.

Теперь при обходе он смотрел, как работают с парусами, как держат курс,

как заряжают пушки. Он не вмешивался, только не редко задавал вопросы.

– Почему этот канат идёт через блок?

Матрос ответил:

– Чтобы снять нагрузку с реи.

– А если порвётся?

– Тогда нас к чёрту перевернёт.

Олег кивнул. Он слушал. Запоминал.

Второй день прошёл в рутине. Заглядывал в кубрик, где раненые стонали от жара, разговаривал и подбадривал тех, кто был в состоянии говорить, справлялся у врача нужны ли ему люди в помощь?

К вечеру второго дня ветер усилился. Шхуна неслась под всеми парусами. Олег стоял у штурвала рядом с Диего. Испанец молчал долго, потом сказал негромко:

– Ты не знаешь звёзд. Не знаешь, как читать лаг, но ты пытаешься учиться и не ставишь себя выше остальных. Это уже кое-что.

– А ты знаешь и то, и другое, – ответил Олег. – Поэтому ты штурман, а я... стараюсь не дать нам всем утонуть по глупости.

Диего хмыкнул – почти по-дружески.

Третий день принёс мелкую пакость: порвался грот. Хэмфри с руганью полез его чинить. Олег спустился вниз, желая помочь ему, взял длинную, толстую изогнутую корабельную иглу и парусину – руки дрожали, он никогда в жизни не штопал паруса, но сел рядом и начал, как мог. Через полчаса пальцы были в крови от иглы, но он не бросил, а продолжал старательно делать стежки грубой ниткой. Пираты переглядывались. Скворец, проходя мимо, буркнул:

– Капитан, который сам иглу держит... Это что-то новенькое.

– Лучше новенькое, чем мёртвое, – огрызнулся Олег.

К вечеру третьего дня он собрал офицеров в каюте. Диего, Хэмфри, Бартоло. Разложил карту.

– Сколько до Порт-Ройала?

– Завтра будем к полудню, если ветер не переменится, – ответил Диего.

– Что ждёт нас там? – спросил Олег прямо.

Хэмфри почесал бороду.

– Губернатор – сэр Томас Модифорд, держит руку на пульсе, поэтому швартуемся у королевских причалов – платим пошлину, показываешь, что ты с добычей. Потом – на Чёртову улицу, там продашь всё, что награбил. Модифорд порядок любит, когда ему выгодно, поэтому надо, чтобы не было никаких историй.

Олег кивнул.

– Значит, никаких драк на берегу без моего слова. И ром – только после того, как корабль будет в порядке.

Бартоло усмехнулся:

– А ты, капитан, сам-то выпьешь?

– Выпью. Но не раньше, чем увижу, что вы все живы и корабль будет на плаву.

Четвёртый день принёс попутный ветер, сильный и ровный. "Призрак" летел, как на крыльях. К полудню на горизонте показалась низкая зелёная полоса – Ямайка. Ещё час – и выросли очертания Порт-Ройала: песчаная коса, утыканная мачтами, как иголками. Город выглядел так, будто кто-то высыпал на берег кучу разноцветных ящиков, досок и парусины. Деревянные дома в два-три этажа, многие с балконами, нависающими над узкими улочками. Между ними – кирпичные склады, таверны с выцветшими вывесками: "Зелёный попугай", "Весёлый висельник", "Королева Анна". Над всем этим – запах смолы, жареного мяса, рома, пота и нечистот. В воздухе висел гомон: крики торговцев, ругань матросов, визг женщин, лай собак. При подходе к гавани Олег почувствовал, как желудок сжимается. Он стоял на юте, ветер трепал рубаху, солёные брызги летели в лицо.

– Сигнал! – крикнул он. – Поднимаем английский флаг. И наш вымпел. Диего – правь к причалу у форта. Хэмфри – команду на швартовку. Без суеты, ребята.

Шхуна вошла в гавань под малыми парусами. На берегу уже толпились зеваки: матросы в рваных рубахах, негры-носильщики, размалёванные проститутки в ярких платьях, купцы в потрёпанных камзолах. Кто-то узнал "Призрак", кто-то закричал: "Хокк вернулся!" – но тут же осёкся, увидев нового капитана на юте.

Швартовка прошла по-пиратски: без лишней красоты, но чётко. Бросили концы, зацепили кнехты. Хэмфри орал на матросов, те матерились в ответ, но работали слаженно. Олег спустился на причал последним. Ноги дрожали, находится на твёрдой поверхности было непривычно после стольких дней в море.

К ним уже шёл человек в красном камзоле, с позолотой и напудренном парике – чиновник порта. За ним двое солдат в красных мундирах.

– Назовись, капитан, – потребовал чиновник, щурясь на солнце.

– Оле Блэквуд. Капитан "Морского призрака". Прибыли для ремонта и продажи груза.– Ещё до захода в порт Диего рассказал ему о правилах регистрации и указал, что раз он теперь капитан, то должен иметь звучное прозвище к своему имени и предложил называться ему теперь отныне Blackwood– что в переводе означало “Чёрный лес” или “Тёмный лес”, намекая на тёмное появление из ниоткуда Олега на палубе “Морского призрака".

Чиновник записал в книгу.

– Пошлина – десять процентов от объявленной стоимости, вашей добычи. Губернатор Томас Модифорд требует, чтобы все суда регистрировались. Никаких беспорядков в городе. И... – он понизил голос, – если у вас есть что-то интересное для его превосходительства – он будет рад.

Олег кивнул.

– Да, мы знаем законы и обязательно будем придерживаться их.

Чиновник ушёл. Пираты начали выгружать ящики. Олег стоял на причале, вдыхая запахи города: жжёный сахар, деготь, дешёвые духи, гниющие фрукты. Вокруг бурлила жизнь – кто-то уже тащил матроса в таверну, кто-то торговался за негритянку, кто-то дрался из-за костей.

Он повернулся к команде.

– Два часа на разгрузку. Потом – отдых. Боцман, решите вопрос с пошлиной и отправьте губернатору то что посчитаете нужным, вы в этом понимаете больше меня. После, разделим вырученное от продажи товара между всеми. Ясно?

– Ясно, капитан, – отозвалось несколько голосов. В них уже не было насмешки. Только усталость и что-то похожее на уважение. Олег смотрел на Порт-Ройал – на этот хаос из дерева, парусины и греха – и думал: " Невероятно! Я сумел привести этот корабль в целости и сохранности в порт, не потерять ни одного человека и выжил сам".

А внутри его всё равно трясло, сказывалось нервное напряжение последних дней.

Глава 19. Блеск и нищета порт-Ройала.

Утро в Порт-Ройале пахло так, будто сам дьявол решил открыть лавку специй и рома прямо на пирсе. Жареные бананы, копчёная рыба, дешёвый табак и пот сотен немытых тел смешивались в густой, липкий туман, который висел над Чёртовой улицей – главной артерией пиратского рая. Олег стоял на причале, щурясь от яркого ямайского солнца, и смотрел, как его люди выносят на берег ящики, сундуки, выкатывают бочки. Награбленное с испанского галеона было не самым богатым уловом в истории Карибов, но и не жалким: серебряные слитки, рулоны китайского шёлка, бочки с малагой, табаком, вином. Сундуки с пряностями, десяток золотых и серебряных слитков и пара шкатулок с драгоценными камнями.

Продажа началась практически сразу и без церемоний. Хэмфри, как временный квартирмейстер, повёл команду в конец улицы, где под навесами из пальмовых листьев сидели купцы – толстые голландцы, хитрые евреи-португальцы и пара англичан в потрёпанных париках. Торговались громко, с руганью и плевками. Один голландец, по имени ван дер Хоув, сразу ухватил рулоны шёлка, потёр их пальцами и заявил:

– Даю двадцать пять реалов за ярд, и ни фартингом больше!

Хэмфри сплюнул ему под ноги:

– Сорок, жирная свинья, или мы пойдём к еврею Абрахаму.

Через полчаса сошлись на тридцати двух. Серебро и золото ушло за восемьдесят процентов от реальной цены – купцы знали, что пираты не будут тащить товар обратно на борт, поэтому и торговались. К полудню весь груз был продан. Общая выручка, после того как Хэмфри пересчитал монеты в кожаном мешке, составила две тысячи триста английских фунтов. Не состояние, но и не нищета.

Пошлина была делом святым. Чиновник порта, тот самый в красном камзоле, уже ждал у форта. Десять процентов – двести тридцать фунтов – ушли в королевскую казну сразу, золотыми эскудо и серебряными реалами. Но губернатор сэр Томас Модифорд, как всякий умный правитель, требовал “подарка”. Хэмфри знал ритуал. Из остатков добычи выбрали самое ценное: небольшой сундук с искусно сделанными фигурками из золота внутри, двумя десятками изумрудов из Новой Испании и бутылкой настоящего французского бренди, которую испанцы везли для своего вице-короля. Всё это упаковали в чистый холст, перевязали красной лентой и отправили с двумя матросами в резиденцию губернатора на холме. Подарок был не слишком щедрым, но и не скупым – ровно такой, чтобы Модифорд закрыл глаза на “Морского призрака” и не стал задавать вопросов, откуда именно взялся груз.

К вечеру, когда солнце уже висело низко над заливом и окрашивало воду в цвет расплавленного золота, вся команда собралась в таверне “Весёлый висельник”. Это было трёхэтажное деревянное здание на углу Чёртовой и Королевской улиц, с вывеской, где висел нарисованный скелет в треуголке и с кружкой в костлявой руке. Внутри пахло так густо, что воздух можно было жевать: дым от трубок, пролитый ром, жареное мясо, пот и дешёвые духи шлюх, которые уже кружили вокруг столов, как мухи над мёдом. Пол был усыпан опилками и песком, чтобы легче было собирать кровь после драк. Потолочные балки почернели от копоти, а на стенах висели старые абордажные сабли и черепа – трофеи прежних капитанов.

Олег приказал чётко: “Сначала делёж. Ром – потом”. И, к всеобщему удивлению, никто не ослушался. Двадцать семь человек, (раненые находились в местной больничке и не могли присутствовать) сидели за длинными дубовыми столами трезвые, как монахи на молитве. Многие мрачно жевали табак, другие просто сверлили нового капитана взглядом в ожидании. Для пирата, только что ступившего на твёрдую землю после месяца в море, не выпить сразу – это было хуже, чем пытка. Но доля – святое. Никто не хотел остаться без своей части из-за глупой кружки.

Хэмфри встал у основания стола держа в руках большой кожаный гроссбух, который когда-то принадлежал покойному квартирмейстеру Грэму Линдси. Делёж шёл по старому пиратскому кодексу – простому и жёсткому.

– Сначала раненые! – прогремел боцман. – Джо Потрошитель, покажи список.

Врач Джо, худой как скелет, зачитал:

– Томас “Одноухий” – потерял два пальца, причитается двадцать фунтов.

– Педро “Испанец” – пуля в бедре, ещё не ходит, пятьдесят фунтов.

– Старый Билл – сломана рука, двадцать пять фунтов…

И так далее. Всего на компенсации ушло триста восемьдесят фунтов. Раненые получали свои деньги сразу, наличными, чтобы могли лечиться или, если повезёт, купить себе деревянную ногу у местного столяра.

Остаток – тысяча шестьсот девяносто фунтов – разделили по долям.

Принцип был железный:

– Обычный матрос – одна доля.

– Боцман, штурман и канонир – полторы доли каждый.

– Капитан – две доли (иногда три, но Олег решил не жадничать, чтобы не вызвать ропот). Таким образом, одна доля вышла ровно в сорок два фунта и десять шиллингов. Олег как капитан получил восемьдесят пять фунтов. Не бог весть что по меркам лондонского купца, но для человека, который попал сюда из другого времени практически ни с чем, это было – целое состояние. Хэмфри – шестьдесят три фунта. Диего и Бартоло также – по шестьдесят три каждый. Остальные матросы – по сорок два. Монеты звенели на столе, когда Хэмфри раздавал их по кожаным кошелькам. Никто не спорил. Кодекс есть кодекс. Как только последний шиллинг лёг в последний карман, таверна словно взорвалась от шума и криков. Часть команды с диким гиканьем рванула к выходу – кто в “Зелёный попугай”, кто в “Королеву Анну”, а кто прямиком в переулок, где под красными фонарями ждали мулатки и креолки.

За длинным столом в дальнем углу остались только четверо: Олег, Бартоло, Диего и Хэмфри. Теперь можно было расслабиться.

– Эй, хозяин! – рявкнул Хэмфри. – Неси нам лучшего, что есть!

Хозяин таверны, толстый англичанин по прозвищу Толстый Боб, лично принёс им поднос с едой. Олег был приятно удивлён лучшему тому, что мог предложить хозяин таверны в 1669 году:

– Жареная свиная нога с ямайским перцем и ананасами – хрустящая корочка, внутри сочная, пропитанная ромовым соусом.

– Свежая рыба-меч, запечённая в листьях банана с лаймом и чесноком.

– Черепашьи яйца, сваренные вкрутую и посыпанные корицей.

– Свежие манго и папайя, только что с дерева.

– И, конечно, выпивка: лучший ямайский ром “Красный дьявол” – тёмный, густой, с привкусом патоки и дыма. Рядом – бутылка настоящего мадейского вина, которое привезли голландцы неделю назад, и кувшин крепкого эля, сваренного на местном ячмене. Запах ударил в нос сразу: сладкий дым рома, пряный перец, жареное мясо и лёгкая кислинка лайма. Олег впервые за много дней почувствовал, как расслабляются плечи, а его желудок был в гастрономическом экстазе,что может наконец принять нормальную пищу. Они ели молча, с удовольствием. Хэмфри обгладывал свинину, Диего аккуратно резал рыбу кинжалом, Бартоло макал хлеб в соус. Ром лился густой струёй, оставляя на языке вкус тропиков и свободы.

Когда тарелки опустели, Хэмфри откинулся на стуле и ткнув пальцем в Олега слегка заплетающимся языком произнёс:

– Капитан, теперь послушай старого, морского пса. Ты теперь не матрос. Ты – капитан. А капитан в этом городе не должен выглядеть как последний юнга. У тебя в кошельке восемьдесят пять фунтов. Купи себе нормальный камзол – синий или тёмно-зелёный, с серебряными пуговицами. Шляпу с пером – настоящую, не ту тряпку, что на тебе. Сапоги из хорошей кожи, а не эти развалюхи. И главное – оружие. Без шпаги или сабли ты здесь – мишень. Народ здесь водится всякий. Могут и нож в спину сунуть просто так, за косой взгляд и уж тем более убить, чтобы ограбить, когда увидят, что есть чем поживиться.

Олег кивнул. Совет был дельный, он кивнул в знак благодарности и сразу расспросил, где можно это всё здесь купить?– Ночь он провёл в портовой гостинице: “Корабельный колокол” – двухэтажном деревянном доме в двух шагах от таверны. Приличных номеров в Порт-Ройале почти не было, но для капитанов хозяин держал “люкс” на втором этаже: небольшая комната с настоящей кроватью (не гамак!), соломенным матрасом, застеленным чистой простынёй, столом, стулом и даже оловянным тазом для умывания. Окно выходило на гавань, и сквозь ставни слышался плеск волн и далёкие крики пьяных. За ночь брали пять шиллингов – дорого, но Олег мог себе теперь это позволить. К нему попыталась клеиться портовая проститутка, неопределённого возраста в замызганном платье и ярко разукрашенным косметикой лицом, но он так устал за день плюс выпитый ром– поэтому он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, не раздеваясь упал в кровать, и впервые за многие время крепко уснул без кошмаров и сновидений.

Утром, едва солнце поднялось над фортом, Олег отправился по лавкам. Сначала к портному на Королевской улице – французу месье Леклерку, который шил для самых богатых капитанов, именно его рекомендовал Хэмфри вчера в таверне. Здесь он выбрал тёмно-синий камзол из тонкого сукна с серебряным шитьём по обшлагам, белую рубашку с кружевным воротником и кожаный жилет. Потом( опять таки по совету Хэмфри) – к сапожнику: высокие чёрные сапоги из яловой кожи с серебряными пряжками. Шляпу с белым страусовым пером купил у еврея-торговца. И наконец, в оружейной лавке “Клинок корсара" – кожаную портупею с серебряными накладками и тяжёлую испанскую саблю с гардой в виде раковины. Клинок был острым, как бритва, и лежал в руке идеально. Когда Олег вышел из лавки, даже прохожие невольно расступались – теперь он выглядел именно так, как должен выглядеть капитан.

Встретился с Диего у причала. Испанец уже ждал, куря тонкую сигару.

– Пойдём к судовому мастеру, капитан. "Призрак” ждёт ремонта.

Верфь находилась в восточной части гавани. Мастер – старый англичанин по имени Джонатан Смит, с руками, похожими на корни старого дуба, – встретил их у стапеля. Его подмастерья уже осмотрели шхуну.

– Пробоину заделаем за три дня, на повреждённую мачту и грот-рею я полагаю не меньше недели уйдёт, ядро по касательной зацепило их и они не сломались, хотя и потрескались, вы чудом смогли добраться сюда не потеряв их вместе с частью парусов,– сказал Смит, вытирая руки тряпкой. – Но вот ещё беда, капитан. Ядро разнесло носовую фигуру – того самого деревянного демона, что был у вас на носу. И часть букв названия кстати отвалилось. “Морской призрак” теперь читается как “орско… приз…к”.

Он почесал бороду.

– Раз вы теперь новый капитан, может, переименуете корабль? И новую фигуру закажем. У меня есть хорошие резчики. У вас теперь должен быть свой стиль во всём, как и положено новому капитану.

Олег задумался. В голове было пусто – ни одной идеи. Он посмотрел на Диего. Испанец улыбнулся уголком рта.

– Я вот что думаю, капитан… Предлагаю назвать его…”Тень Кракена”. В честь того самого гигантского осьминога какой по рассказам матросов нападает из глубины утаскивает корабли с экипажем под воду. А на нос – пусть вырежут его изображение– щупальца, обхватывающие форштевень, глаза пусть будут из чёрного дерева, клюв из меди. Будет выглядеть так, что испанцы будут ссать в штаны ещё до первого его выстрела.

Олег посмотрел на искорёженный нос шхуны, потом на Диего и кивнул.

– “Тень Кракена”. Пусть будет так.

Старик Смит оскалился в улыбке:

– Хорошее имя. Зловещее. Начнём резать его уже завтра. А пока – за работу, ребята!

Солнце уже клонилось к закату, когда они вернулись в гавань. Олег стоял на причале, глядя, как рабочие снимают остатки старой фигуры. Где-то в глубине души он почувствовал: старый “Призрак” умер вместе с Хокком. Новый корабль, новое имя, новое лицо и новая жизнь.

Запах смолы, свежей древесины и моря наполнял воздух.

Пока корабль стоял на ремонте – Олег решил не сидеть сложа руки. Город манил. Порт-Ройал был легендой даже в его времени, “самый порочный город на земле”– так он когда-то услышал о нём на уроках истории в университете, а теперь мог увидеть его своими глазами и окунуться в его жизнь. Он сунул кошелёк с остатком денег за пазуху, поправил новую саблю на портупее и шагнул в лабиринт улиц. Сначала всё было как в ярком, шумном сне. Главные улицы—Королевская и Чёртова – кипели жизнью. Олег шёл, открыв рот: негры-носильщики тащили бочки на плечах, мулатки в ярких юбках предлагали себя за пару шиллингов, еврейские купцы расхваливали индийские специи, голландские торговцы-менялы считали серебро прямо на прилавках, предлагая обмен любых денег. Дома стояли вплотную – деревянные, в два-три этажа, с балконами, нависающими над головой, словно готовые рухнуть. Из окон неслись смех, ругань, звон кружек. В воздухе витал запах жареного мяса, табака, дешёвых духов и… человеческих нечистот – канализация здесь была просто сточной канавой посреди улицы. Олег удивлённо качал головой. Его зацепило всё – открытая продажа рабов на площади (молодые африканцы стояли в цепях, как скот), пьяные пираты, спящие прямо в грязи, и женщины, которые курили трубки наравне с мужчинами. Богатство и нищета жили в одном квартале: рядом с домом губернатора на холме – ютились лачуги из пальмовых листьев.

Он не заметил, как свернул не туда. Узкие переулки стали ещё уже, дома – ниже и грязнее. Здесь уже не было ярких вывесок. Только тёмные деревянные хижины, где из окон выливали помои прямо под ноги. Запах усилился: гниющие фрукты, моча, трупный дух от дохлой собаки в канаве. Прохожие смотрели исподлобья – оборванные типы с ножами за поясом, женщины с синяками на лицах. Олег понял, что заблудился, когда увидел, как двое парней волокут бесчувственное тело в подворотню. “Чёрт… сюда явно не стоило соваться”.

– Эй, красавчик в новом камзоле! – раздался хриплый голос за спиной.

Олег обернулся. Из тени вынырнули пятеро. Рваные рубахи, босые ноги, но в руках – длинные ножи и дубинки. Главарь, кривоногий с гнилыми зубами ухмыльнулся:

– Кошелёк отдай, капитан, и живи. А иначе в канаву отправим тебя, как того испанца вчера.

Они начали медленно окружать его, отрезая путь назад и толкая в ещё более тёмный переулок, где даже солнце не пробивалось. Олег почувствовал, как сердце колотится. Рука сама легла на рукоять сабли. “Спокойно… ты теперь капитан, чёрт возьми”.

Он выхватил клинок. Первый удар получился неуклюжим – сабля свистнула в воздухе, но задела только рукав главаря. Тот зарычал и бросился вперёд. Олег отскочил, споткнулся о камень и едва не упал. Второй нападавший зашёл сбоку, нож блеснул, Олег едва успел увернуться, в свою очередь крутанулся, ударил саблей наотмашь – лезвие чиркнуло по руке бандита, тот взвыл и отскочил. Но остальные уже смыкали кольцо вокруг него. “В переулок его! Там добьём!” – заорал кто-то. Тени сгущались, вонь стояла невыносимая, а Олег чувствовал, как льёт по спине пот. Он не был мастером фехтования – в его времени дрались кулаками в клубах, а не саблями. Ещё один удар – и он почти потерял равновесие. Вдруг из боковой улочки раздался звон стали и спокойный, насмешливый голос:

– Эй, крысы портовые! Нашли себе лёгкую добычу?

Высокий мужчина в дорогом алом камзоле с золотым шитьём шагнул в круг света. В руке – тяжёлая шпага. Он двигался легко, как танцор. Первый же выпад – и один из бандитов рухнул с разрезанной рукой из которой выпала дубинка. Второй удар – и главарь отлетел в стену, держась за плечо. Олег, не теряя момента, рубанул ещё раз – его сабля полосанула по бедру третьему едва не разрубив её пополам. Нападавшие завыли и бросились врассыпную, оставляя за собой кровавые следы.

Олег тяжело дышал, опираясь на саблю. Его спаситель вытер клинок об лохмотья завывающего белугой раненого Олегом, какой пытался уползти теряя быстро кровь, несколько секунд смотрел на него, а потом брезгливо словно жука проткнул его своей шпагой и только потом взглянул на Олега.

– Как тебя сюда занесло, капитан? Судя по всему ты впервые в порт-Ройале иначе знал бы, что сюда лучше не соваться одному.

– Спасибо… чёрт, вы вовремя. – Олег спрятал саблю и вытер пот со лба. – Давайте я хоть элем вас угощу, в знак благодарности за помощь.

Мужчина кивнул, блеснув белыми зубами:

– Не откажусь.

Они зашли в первую попавшуюся таверну под названием – “Чёрный шкипер", маленькую, но относительно чистую. За дубовым столом у окна сели, заказали по кружке крепкого эля и тарелку жареной рыбы. Запах свежего хлеба и дыма немного отогнал вонь переулка.

Мужчина поднял кружку:

– Ну, за удачу. Меня зовут Генри Морган. Капитан "Оксфорда”. Мой корабль тоже стоит в гавани на починке после последнего рейда на испанцев.

Олег чуть не поперхнулся элем. Генри Морган! Тот самый, о котором он читал в книгах по истории – будущий сэр Генри, гроза Карибского моря, какой вскоре станет негласным лидером Ямайки и номинальным заместителем губернатора. Это был крепкий валлиец лет тридцати пяти: среднего роста, но широкоплечий, с тёмными волосами, завязанными в короткий хвост, густыми усами и свежим шрамом через левую щеку. Глаза – серо-голубые, острые, как клинок. Камзол алого сукна сидел идеально, на груди – золотая цепь с крестом, за поясом – два кремневых пистолета и кинжал с серебряной рукоятью. От него пахло хорошим табаком и дорогим ромом.

– Олег Блэквуд, капитан “Тени Кракена”, – представился Олег. – Только что пришёл из рейда. Ещё привыкаю к… всему этому.

Морган рассмеялся низким, раскатистым смехом:

– Вижу. По тому, как ты махал саблей, ты – не из старых морских волков. Похоже капитаном стал недавно, верно? Но глаза у тебя правильные. Не трусливые. Слушай, парень, Порт-Ройал – это волчий город. Здесь можно разбогатеть за неделю или сдохнуть за минуту. Я вот только что вернулся из Порто-Белло – взяли испанский форт, серебра выгребли столько, что трюмы трещали. Испанцы орут, что мы дьяволы, а губернатор Модифорд хлопает нас по плечу и берёт свою долю. Скоро пойду дальше – на Маракайбо, говорят, там золото рекой.

Они проговорили почти час. Морган рассказывал живо, с хриплым смехом: как его люди пили ром из черепов испанских монахов, как он сам чуть не сгорел в пороховом погребе, как ненавидит “папистов” и мечтает однажды взять Панаму. Давал советы: “Держи команду в кулаке, но не жми слишком сильно – иначе однажды тебя они сами зарежут. И никогда не доверяй евреям-купцам – в глаза тебе улыбнутся, а потом продадут испанцам”. Олег слушал, впитывая каждое слово. Перед ним сидел не просто пират – это была живая легенда, пропитанный морской солью морской волк каким Олегу только предстояло ещё стать в будущем. И хлопала его по плечу, как равного.

Когда кружки опустели, Морган встал:

– Рад был познакомиться, Блэквуд. Если понадобится помощь в рейде – ищи “Оксфорд”, меня многие знают. А пока… не лезь в тёмные переулки без пистолета за поясом, а лучше не суйся вообще, здесь нашему брату нечего делать.

Они крепко пожали друг-другу руки. Олег вышел на улицу уже другим человеком – с новым знакомством, новым уважением к этому безумному веку и твёрдым теперь пониманием, что если он хочет здесь выжить необходимо научиться в первую очередь в совершенстве овладеть клинком. Солнце уже клонилось к закату, когда он вернулся к верфи. Теперь уже его корабль с новым названием “Тень Кракена” вскоре будет бороздить просторы карибского моря, а он – даже страшно себе представить будет его капитаном.

Глава 20. Визит к губернатору.

Полторы недели пролетели в лихорадочном ритме портового города, который никогда не спит.

Олег почти каждый день проводил у верфи: наблюдал, как Джонатан Смит и его люди латали “Тень Кракена”, как на носу корабля медленно рождалась новая фигура – чёрный кракен с медным клювом и глазами из эбенового дерева, щупальца которого обвивали форштевень, словно живое существо, готовое утащить любое судно в пучину. Резчики работали с утра до заката, стружка летела во все стороны, пахло свежей сосной и смолой.

Остальное свободное время он учился быть капитаном на суше. Хэмфри таскал его по тавернам и складам, знакомил с “нужными людьми”: с менялами, которые могли превратить испанские реалы в английские фунты без лишних вопросов, с оружейниками, с лоцманами, знавшими каждый риф между Ямайкой и Тортугой. Дважды Олег встречался с Морганом, пока его корабль ещё стоял на верфях– один раз в “Чёрном шкипере”, второй – на борту “Оксфорда”. Валлиец учил его тонкостям морского дела: как читать флаги испанских галеонов с большого расстояния, как заставить команду идти в огонь без ропота, как не дать квартирмейстеру спиться до того, как корабль выйдет в море. “Ты ещё молодой, Блэквуд, – говорил Морган, хлопая его по плечу, – но у тебя взгляд человека, который уже видел смерть. Это хорошо. Держи его при себе”.

Олег купил ещё один комплект одежды – на всякий случай попроще, для повседневности, – и начал продолжать учиться фехтовать по-настоящему. Каждое утро на пустыре за верфью Диего гонял его кругами: испанец был быстр, точен и безжалостен. После занятий Олег не редко получал мелкие порезы и царапины– это была своего рода плата за его обучение. Он уже имел, как известно небольшой опыт в этом, но необходимо было довести умение владеть клинком до совершенства, чтобы он стал частью продолжения его руки. Абордажная сабля была тяжёлой и чтобы махать ею хотя бы полчаса, нужно было иметь хорошую физическую подготовку, без этого она превратилась бы в кусок бесполезного металла какой он с трудом мог держать в руке. Поэтому Диего заставлял его кроме фехтования, поднимать различные тяжести, делать силовые упражнения. Во время учёбы часто повторял ему фразу: “Ты не должен быть лучшим фехтовальщиком Кариб, ты должен быть живым фехтовальщиком”.