Текст книги "Паруса над Забвением (СИ)"

Автор книги: Александр Верес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

У Олега внутри что-то сжалось.

Он уже понял куда и зачем его везут, но всё равно спросил:

– Where… where are you taking me? (Куда… куда вы меня везёте?)

Капитан ответил сразу.

– Cartagena. (Картахена.)

Он произнёс это с удовольствием.

– To the slave market. I can get a good price for you. And there you'll be bought either for a master's house, as a servant, or... to the gold mines in Choco, to mine gold... Or maybe somewhere else…(На невольничий рынок. За тебя я смогу получить хорошую цену. А там тебя купят либо в хозяйский дом, будешь слугой, либо...на золотые рудники в Чоко, добывать золото...А может куда-то ещё…)

Он провёл рукой в воздухе, словно показывая ряды.

– Many buyers. (Много покупателей.)

Он наклонился ближе и посмотрел прямо в глаза Олегу.

– Until die. (Пока не умрёшь.)—сказал это спокойно, как говорят о погоде.

Потом его губы растянулись в тонкую улыбку.

– Or… (Или…)

Он коснулся плеча Олега.

– Rich master like young men. (Богатый хозяин любит молодых мужчин.)

Он наклонился ближе.

– Day – servant. (Днём – слуга.)

Он сделал паузу.

– Night – something else. (Ночью – кое-что другое.)

Он негромко рассмеялся, в его голосе даже не было издёвки. Олег ничего не ответил. Капитан внимательно смотрел на него, а потом внезапно ударил рукой по решётке клетки.

– I hate English. (Я ненавижу англичан.)

Он сказал это с настоящей злостью и его глаза потемнели.– They kill my brother, (Они убили моего брата.), burn ship. (Сожгли корабль.).Perros… (Собаки…)—Он произнёс это с каким-то непонятными интонациями. – And now… (И теперь…), I speak their language. (Я говорю на их языке.)—В его голосе было презрение. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент сверху раздался резкий свисток боцмана возвещающий о тревоге.

В трюм спустился встревоженный матрос и крикнул ему на испанском:

– ¡Capitán! ¡Capitán! (Капитан! Капитан!)

– ¿Qué pasa? (Что случилось?)

– ¡Barco a la vista! (Корабль на горизонте!)

¡Sin bandera! (Без флага!)

Капитан замер на долю секунды, потом развернулся и быстро пошёл к лестнице наверх.Там схватил подзорную трубу, приложил к глазу. Ветер трепал его волосы, где-то впереди, среди блеска воды, двигалась тёмная точка.

Она росла слишком быстро. Это была шхуна—узкая, быстрая словно созданная для охоты и она шла прямо на них.

Капитан опустил трубу крикнул:

– ¡Preparados para combate! (Приготовиться к бою!)

Корабль ожил. Это было похоже на пробуждение огромного зверя. Матросы побежали к пушкам, ядра катились по доскам с глухим стуком, паруса ставились с таким расчётом,чтобы было проще маневрировать при стрельбе.

– ¡Rápido! (Быстро!)

– ¡Cargar! (Заряжай!)

Порох засыпали в жерла, затем ядра, затем пыжи—каждое движение было отработано сотни раз. Но страх всё равно был, он висел в воздухе, его можно было почувствовать. Шхуна приближалась– легко, свободно, как волк, уверенный в своей добыче. Бриг в свою очередь был тяжёл и неманёвренным с грузом на борту. Он не мог убежать, он мог только принять бой. Первый выстрел с грохотом разорвал мир. Всё вокруг вздрогнуло, пыль посыпалась с потолка. Где-то наверху закричали, когда ядро ударило в борт, но не пробило его. Для Олега сидящего в тёмном трюме, в тесной клетке это было страшно. Ответный залп был ещё громче, пушки брига взревели одна за другой. Дерево дрожало, воздух наполнился дымом и запахом серы. Олег стоял, держась за решётку руками и с горечью вновь осознал, что с того момента, как его спасли —его судьба снова была неопределённой.

Глава 17. Вираж Судьбы

Вначале пришёл глухой удар – такой, будто само море врезалось в борт. Потом – второй. И лишь затем словно разом разразился кромешный ад.

Пушки били с обеих сторон. Грохот стоял такой, что он не просто оглушал – он давил, вдавливал грудную клетку внутрь, заставлял зубы стучать и кровь вибрировать в висках. Сначала – тяжёлый бас брига, затем – резкие, более частые выстрелы шхуны. Воздух мгновенно наполнился густым, удушливым дымом пороха. Он жёг глаза, сушил горло, смешивался с солёным ветром и пах палёной серой, раскалённым железом и свежей щепой. Шхуна действовала так, как и должен действовать хищник. “Морской призрак” скользил по волне, как тень. Лёгкий, юркий, он не подставлял борт под прямой залп брига, вместо этого заходил под углом, ударял, отходил, смещался к корме, затем снова к носу, нанося урон в разные части корпуса. Пираты стреляли не ради того, чтобы потопить, в этом не было резона, если были уверены, что на борту их ждёт жирная добыча, поэтому старались искалечить судно – перебить ему реи, разнести руль, раскрошить палубу, убить людей и тому подобное.

Одно из ядер, выпущенное с шхуны, вошло в борт торговца с глухим хрустом. Оно пробило обшивку, разметало брусья, сорвало клёпки и, потеряв часть силы, ворвалось в трюм. Олег услышал только треск и ослепительный удар. Металл, ударившись по касательной о клетку, где он сидел, согнул прутья, сорвал перегородку и, скрежеща, покатился дальше, ломая переборки, сбивая бочки, выбивая из дерева щепу размером с ладонь. Его самого швырнуло на бок. В ушах зазвенело. Мир на миг стал белым.

Когда зрение вернулось, он понял – прутья клетки перекошены, одна сторона распахнута. Он был свободен. Свободен – среди грохота и смерти. Выбравшись наружу, карабкаясь через обломки он выглянул через пролом в борту: не далее чем в пятистах метрах мелькнула мачта чужого корабля – чёрный флаг с “Весёлым Роджером" и знакомые очертания корпуса шхуны. Это был “Морской призрак” под командованием капитан Хокка. Сердце Олега ударило сильнее пушек. Его не продадут в Картахене, как скот. Он не сгниёт в цепях. Спасение было рядом – в дыму, в огне, в крови. Сейчас пиратский корабль был для него милее всех на свете. Корабли стремительно сближались. Теперь выстрелы становились всё опаснее – ядра прошивали оба корпуса насквозь, калеча своих и чужих. Дистанция сокращалась. Через считанные минуты артиллерия станет бесполезной – и начнётся то, чего все ждали и боялись.

Абордаж.

Олег стоял у крышки трюма, сжимая в руках найденную металлическую скрепу – тяжёлую, заострённую с обеих сторон. Простая железка, но в умелых руках – оружие. Он слышал, как над головой топот ног, ружейные выстрелы, крики раненых, хрипы умирающих, кто-то матерился используя испанские выражения, а кто-то громко молился на латыне. Дерево трещало – такелаж рвался, реи ломались под ударами ядер. И вот – глухой скрежет.

Абордажные крюки впились в борт торговца. Канаты натянулись. Два корпуса сцепились, как звери, вцепившиеся друг в друга зубами. Люк с шумом распахнулся.

Кто-то спешно побежал вниз по лестнице – тяжёлые шаги, звон металла, хриплое дыхание. Олег стоял под самой лестницей, скрытый тенью. Когда ноги спускавшегося оказались в пределах досягаемости, он резко вскинул скрепу, зацепил за щиколотки и рванул.

Матрос взвыл, потерял равновесие и полетел вниз, ломая плечом ступени. Тело с глухим стуком ударилось о настил. Голова дёрнулась под неестественным углом и он затих. Олег не колебался. Он вытащил из-за пояса убитого пистоль – тяжёлый, кремниевый, уже взведённый. Саблю – короткую, с широким лезвием, заточенную до матового блеска. Кровь с виска убитого стекала на доски и смешивалась с морской водой какая то и дело начала захлёстывать внутрь через разлом в стене, пенясь под ногами.

Теперь он был вооружён. Осторожно выбрался на палубу и оказался в самом сердце резни. Дым висел густыми клубами. Сквозь него мелькали фигуры – крики, выстрелы, звон клинков. Пираты врывались через борт, стреляя почти в упор, рубя саблями и насаживая на длинные пики пытающихся сопротивляться купцов. Испанцы понимая отчаянность своего положения, словно крысы загнанные в угол – дрались не моля о пощаде, ибо пощады никто им бы всё равно не дал, поэтому оставалось только либо с честью умереть, либо попытаться выжить. Слева один из пиратов, молодой, с повязкой на голове, получил удар абордажной секирой в плечо. Лезвие вошло глубоко, разрубив ключицу. Он упал на колени, всё ещё пытаясь достать противника изогнутым кинжалом, пока второй удар не раскроил ему череп. Справа торговый боцман, огромный как шкаф, бился длинной шпагой, удерживая троих. Он сумел проткнуть одного – клинок вошёл под рёбра и вышел со спины – но в тот же миг, другой пират вонзил ему в бок нож с широким лезвием. Третий выстрелил в упор из пистоля. Дым и кровь окутали их всех. Олег шагнул вперёд.

Первый противник – матрос торговца, обезумевший от страха – замахнулся на него саблей. Олег не стал парировать изящно – он ударил прямолинейно, жёстко, как учили его когда-то на тренировках. Их клинки скрестились, искры посыпались. Олег изловчившись ударил того коленом в живот, заставив согнуться, и всадил лезвие под ключицу. Тело обмякло и застыло в позе эмбриона.

Он выдернул саблю и почти сразу почувствовал, как что-то рвёт рукав – пуля, выпущенная с нескольких шагов, прошла по касательной, оставив жгучую борозду на коже. Где-то впереди раздался голос, перекрывающий хаос – резкий, властный– это был голос капитана Хокка.

“Морской призрак” окончательно прижался к борту брига. Пираты, пользуясь преимуществом манёвренности и неожиданности, уже захватывали корму. Торговцы отступали к мачтам, к рубке, к последнему клочку палубы. Кровь текла по доскам, смешиваясь с водой, образуя скользкую, липкую кашу. Если кто-то в пылу сражения поскользнувшись, падал – на него тут же обрушивался удар. Это не было красивым поединком из легенд. Это была бойня—грязная, короткая, звериная.

Олег перешагнул через тело, почувствовал, как сапог скользит по чему-то мягкому. Он не смотрел вниз, в его голове звучала только одна мысль: “Я жив. У меня снова есть шанс жить дальше”.

И когда очередной торговец с искажённым лицом бросился на него, Олег встретил его не со страхом – а холодной решимостью человека, который теперь знает себе цену и больше не собирается становиться ничьим товаром. Палуба дрожала под ногами, будто сам корабль корчился в муках. Рукопашная развернулась у грот-мачты, у трапа к квартердеку, возле разбитого фальшборта, где абордажные крюки ещё скрежетали о доски. Испанцы не были трусами. Они дрались с той яростью, какая рождается у людей, защищающих не только груз, но и честь флага. Купцы, матросы, даже юнги – многие выхватив шпаги, короткие тесаки, морские пики отбивались от наседающих пиратов. Несколько солдат охраны, судя по синим камзолам и строевой выправке, держали строй у кормы, стреляя из кремневых мушкетов почти в упор, а затем переходя на штыковые атаки.

Один из них – высокий андалузец с чёрной бородой – вёл бой с двумя пиратами сразу. Его шпага работала чисто, по-учебному: выпад – укол – отход. Он держал дистанцию, не давая сблизиться. Лезвие мелькало, как серебряная молния. Один из пиратов схватился за горло – тонкая красная струйка вырвалась меж пальцев. Второй попытался нанести удар сверху, но испанец ушёл в сторону, провернул кисть – и острие вошло под рёбра противника. Его всё же задавили – третий, обойдя сбоку, всадил тонкий стилет в поясницу и добавил перерезав горло. В другом конце палубы трое торговцев окружили старого пирата с седыми космами. Тот держал в одной руке абордажную саблю, в другой – короткий пистоль. Он выстрелил, но рука дёрнулась и пуля лишь обожгла лицо одному. Отбросив разряженное оружие, он пошёл вперёд, рубя широко, по-мясницки, не заботясь о защите. Ему распороли бок, но он будто не заметил – только оскалился, захрипел и продолжал сражаться пока его не пронзили сразу два клинка.

Олег видел всё это фрагментами – как через рваную ткань дыма. Он избегал чистых поединков. Не потому что боялся – просто понимал: в честной дуэли со шпагой против опытных в фехтование испанцев ему не совладать.Поэтому он делал всё иначе. Когда один из пиратов оказался прижат к фок-мачте, защищаясь от яростного натиска двух матросов, Олег возник сбоку, будто из дыма. Он не кричал, не предупреждал. Его сабля вошла первому под лопатку – короткий, точный укол. Второму он рассёк бедро и, пока тот оседал, добил резким движением снизу вверх, разрубив тому позвоночник.

Он не задерживался. Снова растворяяст в хаосе. Его заметили.

– Это Оле! – крикнул кто-то из пиратов.

Удивляться и радоваться было некогда. Сам факт, что он бился против испанцев, говорил больше любых слов. Его кровь смешивалась с их кровью на этих досках.

Капитан Хокк тоже увидел его – на миг их взгляды встретились сквозь дым. В глазах капитана мелькнула искра: удивление… и тут же сменившие его удовлетворение. Как будто нечто давно задуманное наконец стало на своё место. Но битва затягивалась. Многие пираты лежали мёртвыми – с раздробленными грудными клетками после картечи, с оторванными руками, с пустыми взглядами. При первом сближении бриг дал страшный залп в упор. Десятки тел рухнули ещё до того, как абордажные крюки впились в борт. Это замедлило захват. Испанцев всё ещё было больше. Они отступали медленно, прикрывая друг друга. Несколько раз пираты пытались прорваться к корме – и откатывались назад, оставляя раненых.

Но у корсаров было другое преимущество.

Они были закалены в боях. Для них подобная схватка – обычное ремесло. Они умели драться с пробитым плечом, с рассечённым лбом, с пулей в бедре. Бешеное упрямство, отчаянная храбрость, животное нежелание умирать – всё это медленно перемалывало строй торговцев.

Испанцы дрогнули.

Сначала – один шаг назад. Потом – два. Потом – беспорядочное отступление к корме, к последнему клочку палубы.

Когда их осталось не больше десятка – израненных, обессиленных – они опустили оружие, встали на колени и подняли руки вверх.

– ¡Misericordia! (Пощады!)– кричали они. – Piedad!( Благочестие!)

Не все сдались. Капитан торговца – Эстебан де Альварадо – бился до конца.

Он стоял уже на одном колене, вторая нога была повреждена, кровь пропитала его камзол. Левая рука висела плетью – перебита. Но правая всё ещё держала шпагу. Он наносил уколы, яростные, точные. Его лицо было искажено болью и яростью.

– ¡Malditos herejes! ( Проклятые еретики!)– хрипел он. – ¡Que el cielo os condene!( Пусть небеса покарают вас!)

Его шпага ещё дважды нашла цель. Один пират упал с проколотым горлом. Другой схватился за живот. Только когда на него обрушилось сразу несколько клинков – спереди, сбоку, сверху – он, наконец, рухнул. Заколотый. Зарубленный. Всё ещё сжимая эфес своей шпаги и не переставая слать проклятия в их сторону едва слышимым голосом.

После этого сопротивление сломалось окончательно. Олег, забрызганный своей и чужой кровью, бродил по палубе как пьяный. В ушах стоял звон. Мир казался нереальным – словно он смотрел на всё через мутное стекло. Тела лежали повсюду. Раненые стонали и кричали от боли. Кто-то звал мать, кто-то просил священника, а кто-то просто тихо молился ожидая своего конца.

Выжившие пираты уже переходили к другому ремеслу – грабежу. Они срывали с мёртвых купцов перстни и золотые украшения, вытаскивали кошели, обыскивали каюты. В трюме вскрывали ящики: сахар, индиго, тюки шёлка, бочки с вином, сундуки с серебром. Смех, ругань, восторженные крики. Добыча в этот раз была очень солидной и с лихвой перекрывала все их потери.

С пленными не захотели возиться. Если б добыча была не такой богатой их бы возможно оставили в живых, чтобы потом получить выкуп, но сейчас после такого кровопролитного боя, отношение к ним было куда менее милосердным, поэтому им быстро перерезали горло и бросили за борт, как ненужные вещи.

Это была эпоха, где милосердие измерялось выгодой или местью.

– Где капитан? – Спросил Олег у коренастого пирата по имени Хэмфри.

– Точно не знаю, я слышал его задело картечью. По моему его снесли в трюм “Морского призрака”, лекарь пытается его залатать, но по моему он не выживет.

Олега словно обожгло изнутри огнём.

Он перебрался обратно на шхуну, спустился в капитанскую каюту, там на своей койке лежал Хокк. Его лицо было серым и бледным. Глаза затуманены. Камзол разрезан. У него была пробита брюшина – кровавые тряпки уже не удерживали кровь и она стекала на пол. Возле него колдовал судовой врач пытаясь остановить кровотечение. Олег остановился на пороге. Капитан медленно повернул голову к нему И – улыбнулся.

Слабо, но тепло.

– Я знал… – прохрипел он. – Знал, что ты не пропадёшь там…

Он протянул руку. Олег сжал её – крепко, как только мог.

– Вы потеряли много крови… – глухо сказал он. —Не разговаривайте, вам надо беречь силы.

– Теряют… когда есть что терять, – усмехнулся Хокк. – А я своё уже прожил.

Он посмотрел на Олега внимательнее.

– Я взял тебя… желторотым птенцом. Ты не умел стоять на ногах… боялся собственной тени…– Он кашлянул и на губах выступила кровавая пена.

– А сегодня… я видел тебя. Ты бился не хуже старых морских волков. Почти не отличишь от настоящего джентльмена удачи.

Олег молчал. Горло сжало.

– Я умираю, парень, – Хокк говорил спокойно, будто о погоде. Но я ни о чём не жалею. Я прожил эту жизнь так, как хотелось, а теперь и мой черёд отправится в гости к морскому дьяволу.

– Джо, перестань тратить на меня лечебные снадобья, это уже мне не поможет, скажи ребятам пусть вынесут меня на палубу, когда погрузят весь товар с торговца и мы будем в открытом море, хочу напоследок вдохнуть чистого, морского воздуха и пусть все соберутся, мне надо им что-то сказать…– Он закрыл глаза в бессилии. Лекарю таки удалось остановить кровь, он приложил к ране какие-то примочки и замотал чистыми тряпками какие тут же напитались кровью.

Его вынесли на закате, когда “Морской призрак" несмотря на свои многочисленные повреждения довольно бодро шёл под парусами зарываясь в волны. Дул свежий Норд-Ост. Капитан лежал на импровизированных носилках. Вся команда – израненная, закопченная, в крови – собралась вокруг. Ветер трепал чёрный флаг. Хокк приподнялся, опираясь на локти.

– Джентльмены… – начал он хрипло. – Сегодня вы сделали то, за что нас будут проклинать в портах… и бояться в морях.

Слабый смешок прошёл по рядам.– Мы потеряли многих наших братьев, но взяли жирный приз. И доказали – "Морской призрак жив и он и дальше будет грозой в этих морях.

Он перевёл дыхание.

– Капитан… не вечен. Море забирает всех. Пришло время и мне отправиться на покой, испанская картечь сидит у меня в кишках и грызёт точно червь изнутри. Вам же…предстоит выбрать нового капитана путём голосования, как того велит кодекс.

Тишина стала тяжёлой.

– Я не приказываю. Я предлагаю. Среди вас есть старые морские псы… и есть один, кто за короткий срок прошёл путь длиннее многих.

Его взгляд нашёл Олега.

– Он чужой по крови… но свой по выбору. Сегодня он показал, на чьей стороне его сердце. Он не прятался, он дрался наравне со всеми, а значит заслужил участвование в голосование, но я ещё раз скажу: этот парень достоин, чтобы стать вашим новым капитаном. У него мало опыта, но есть молодой запал, он не из наших краёв и знает о мире больше чем, кто либо из вас.

Несколько голов повернулись к Олегу.

Шёпот прокатился по палубе.

– Решайте сами… – выдохнул Хокк. – И помните: капитан – это не тот, кто громче орёт, а тот, за кем идут в огонь и в воду.

Его голова бессильно опустилась, потом тело изогнулось дугой, лицо исказила страшная гримаса и он закричал:

– Дьявол, я иду к тебе!– Потом упал и больше не двигался. Солнце касалось горизонта, его тело завернули в новую парусину, один из пиратов немного знающий богослужение прочитал над ним отходную молитву и его тело с привязанным к ногам ядром скользнуло в чёрную бездну моря. А над палубой, пропитанной кровью и солью, завис момент, в котором судьба снова делала свой вираж в судьбе Олега.

Глава 18. Баланс на канате.

Ночь опустилась на море быстро, словно кто-то накрыл мир тяжёлым чёрным плащом. Только что над волнами скользнуло тело капитана Хокка, и чёрная глубина приняла его без всплеска – лишь короткие круги пошли по воде.

Пираты молчали. Ветер трепал снасти. Скрипели блоки. Где-то в темноте плескалась вода о борт. Никто в этот вечер не шутил, никто не пил ром. Даже самые отчаянные морские волки стояли тихо, словно ощущая: вместе с Хокком ушло, что-то большее. Но море не терпит пустоты. Корабль без капитана – всё равно что остро отточенный нож без руки мастера, а крепкое судно обречено на дрейф. И потому спустя какое-то время боцман Хэмфри первым нарушил молчание.

– Ну что, джентльмены… – хрипло сказал он, сплёвывая за борт кровь, смешанную с табачной жвачкой. – Кодекс есть кодекс, а он гласит, что нам нужен новый капитан.

Олег уже потом, много времени спустя узнал о неписанных правилах, так называемого кодекса среди братства пиратов. И одно из них касалось избрания нового капитана среди членов команды.

Каждый из них имел право голоса. Но голос весил по-разному. Старые корсары – особенно те, кто участвовал в десятках абордажей – пользовались куда большим влиянием, чем новички. И всё же формально слово имел каждый.

Обычно кандидатура выдвигалась одна-две, но чаще всего капитаном становился:

– боцман

– квартирмейстер

– старший канонир

– или самый авторитетный морской волк на борту. Тот, кто умел держать курс. Кто разбирался в ветрах. Кто мог провести корабль через шторм или через рифы.

И главное – тот, кого боялись и уважали.

Хэмфри обвёл всех тяжёлым взглядом.

– Предлагайте.

Первым выступил рыжебородый шотландец Макриди.

– Я говорю за Хэмфри, – заявил он. – Старый пёс знает море лучше любого из нас.—Несколько человек кивнули в знак одобрения. Но тут вмешался худой как жердь пират по прозвищу Скворец.

– Хэмфри хорош, когда нужно ломать кости… – сказал он. – Но капитан должен думать, поэтому я говорю за Диего.

Все посмотрели на смуглого испанца по имени Диего Морено. Он был когда-то бывшим штурманом торгового судна, но после переметнувшийся к пиратам три года назад. В числе его умений было—читать карты, держать курс по компасу и звёздам. То, что нужно для полноценного капитана. Кто-то ещё назвал имя канонира Бартоло, считая что именно благодаря его умению наводить и стрелять из пушек, команда обязана своими победами и добычей.

Начались споры. Голоса перекрывали друг друга, каждый пытался перекричать другого, приводя свои доводы почему его кандидат лучше. Для непривычного к жизни пиратов человека казалось они сейчас схватятся за ножи и прав будет тот, кто первым нанесёт смертельный удар, но на деле споры на повышенных тонах были привычным делом и редко переходили в драку, если дело конечно не касалось дележа добычи или чего-то личного.

– Диего!

– Нет, Хэмфри!

– Бартоло знает море!

– Да он пьян половину времени!

Олег стоял в стороне, просто глядя на ещё один кусок истории какой разворачивался перед его глазами. Он даже не думал, что его кандидатуру, кто-то выдвинет и уж тем более обсуждать всерьёз. Но Хокк предложил это на смертном одре, а слова умирающего иногда звучат сильнее приказов.

– А что насчёт мальчишки? – вдруг крикнул кто-то. Головы повернулись к стоящему соляным столбом Олегу, ощутив как внутри всё холодеет.

– Того самого, – продолжил голос. – Которого Хокк хотел видеть капитаном.

– Да он же зелёный! – заржал Макриди.

– Он даже карту читать не умеет. Как он будет вести корабль?

– И компас, небось, держит вверх ногами!—Раздался грубый смех.

Но вдруг заговорил старый пират с седыми космами – тот самый канонир Бартоло какого выдвигали в капитаны. Он пережил десятки абордажей, пользовался уважением у всей команды и его слово имело весомый вес в спорах.

– Я, вот что скажу… – медленно произнёс он. – Сегодня этот парень дрался как дьявол, да он молод и неопытен, но кто из нас не был таким, как он в начале? Он выжил в проклятом месте, когда самостоятельно решил поплыть на лодке в место, где морской дьявол топит корабли и забирает к себе матросов, даже испанцы, будь они трижды прокляты не смогли сломить его, когда сидел у них в клетке и он не стал ждать милости, а воспользовался моментом, чтобы помочь нам захватить их судно, убив многих из них спася жизни многих из нас.

– Это верно, – кивнул Хэмфри.– Бартоло дело говорит.

– Он спас мне шкуру у фок-мачты, – сказал кто-то.

– И мне тоже.

Смех немного стих. Но, как часто бывает истинная причина предложения Олега на пост капитана оказалась куда более грязной. Скворец снова подал голос:

– А знаете что… давайте выберем его.

– Чего?

– Да! Пусть будет капитаном!

– И что потом?

– А потом посмотрим, как он поведёт корабль! – захохотал Скворец. – Будет весело. Это была старая пиратская шутка.

Иногда команда выбирала капитаном заведомо слабого человека – чтобы посмеяться, а когда надоест – снять его… или просто выбросить за борт.

Но были и те, кто думал иначе.

Хэмфри нахмурился.

– Шутки шутками… но Хокк доверял ему.

Старый Бартоло сплюнул.

– А ещё парень не из наших банд. Значит, никому не обязан. Может держать баланс, а это иногда намного важнее, потому что если капитан слишком будет связан с одной группой – начинается резня и разногласия внутри всей команды.

Олег слушал всё это и чувствовал себя человеком, на которого бросают монету, решая его судьбу. Наконец Хэмфри поднял руку призывая к тишине.

– Голосуем.

Это происходило просто.

Каждый по очереди называл имя.

– Хэмфри.

– Диего.

– Бартоло.

– Оле.

– Оле.

– Диего.

– Оле…

Олег слушал как во сне. И когда очередь дошла до него, он сказал:

– Диего Морено.

Это было честно. Он действительно считал, что именно Диего должен стать капитаном. Тот умел вести корабль, а в данном случае это было не мало.

Но подсчёт голосов дал неожиданный результат. Хэмфри медленно провёл ладонью по бороде.

– Ну что ж… выходит так.—Он посмотрел на Олега.

– Капитан – Оле.

Сначала наступила тишина.

Потом несколько пиратов заржали в голос.

Кто-то хлопнул его по плечу.

– Ну что, капитан?! Теперь ты хозяин!– Проложи нам путь к богатству и удаче.

Олег стоял как оглушённый, словно его только что вытолкнули на край скалы.

Какой с него мог быть капитан? Человек из 21 века, привыкший к разгульной и весёлой жизни, волей каких-то немыслимых стечений обстоятельств оказавшийся в чужом веке, в чужом времени, перенёсший кучу испытаний, какие едва не стоили ему жизни и вот теперь словно глупая шутка его избрали капитаном пиратской шхуны. Человека, какой не знал ни навигации, ни направления ветров, ни подводных течений, даже карту толком читать не умел.“Боже…– мелькнуло у него в голове.—У тебя очень странное чувство юмора”. Через час он уже сидел в капитанской каюте. В той самой, где нередко проводил беседы с капитаном Хокком. На столе лежали карты Карибского моря. Компас медленно покачивался на подвесе. Пахло ромом, табаком и морской солью. Это была каюта человека, который ещё вечером командовал всей этой шайкой, а теперь стал кормом для рыб, а его каюта теперь принадлежала ему, Олегу. Он провёл рукой по картам и ухватился руками за голову, если он сейчас покажет слабость, его убьют. Возможно не сразу, но убьют. Нужно было действовать, что-то придумать, чтобы выйти из этой патовой ситуации. И первое решение пришло неожиданно быстро. Он вышел на палубу с картой в руках стараясь выглядеть сосредоточенным и серьёзным, как и полагается капитану судна.

Пираты ждали, держа в руках зажжённые смоляные факелы, чтобы разогнать тьму.

Некоторые откровенно ухмылялись, ожидая его первого провала.

– Ну что, капитан? – спросил Скворец. – Куда поведём наш корабль?

Олег посмотрел на них спокойно и сказал:

– Капитаном я стал. Но штурманом – нет.

Пираты переглянулись.

– Диего Морено.

Испанец поднял голову.

– Отныне ты – штурман “Морского призрака”. Без твоего слова ни один курс не будет взят.—Это был первый ход. Сразу снять главный страх команды про неизвестность их пути дальше. Корабль теперь не будет слепым, а ему не придётся расписываться в своей бездарности.

Потом продолжил:

– Хэмфри остаётся боцманом и отвечает за дисциплину.—Хэмфри ухмыльнулся.

– Бартоло – остаётся главным канониром.—Старик кивнул.

Теперь у него была команда офицеров.

Он понимал одну простую вещь: если ты не умеешь управлять кораблём – начни управлять людьми. Пираты постепенно перестали улыбаться. В словах Олега появилась твёрдость.

– Теперь слушайте курс.—Он ткнул пальцем в карту.

– Мы идём в Порт-Ройал.

При упоминании этого города пираты сразу оживились. Порт-Ройал на Ямайке был тогда настоящей столицей пиратского мира. Там можно было:

– продать награбленное

– починить корабль

– набрать новых людей

– и утонуть в роме на месяц.

– У нас пробитый борт и половина команды в могиле, – сказал Олег. – Если останемся в море – нас сожрёт первый же испанский фрегат, поэтому мой первый приказ– идём полным ходом в Порт-Ройал.

Хэмфри усмехнулся.

– А мальчишка умеет думать.

Диего медленно кивнул в знак согласия.

– До Порт-Ройала четыре дня при хорошем ветре.

Олег посмотрел на море—тёмное, бесконечное и немного пугающее. Теперь оно было его.

– Тогда ставьте курс, – сказал он.

Диего кивнул, не тратя слов, и ушёл к нактоузу. Через несколько минут шхуна "Морской призрак" легла на новый курс, паруса хлопнули, ловя попутный пассат. Олег остался на юте, вцепившись в поручни так, что побелели костяшки. Ветер хлестал по лицу солёными брызгами, и в груди колотилось: "Четыре дня. Четыре чёртовых дня, и если я облажаюсь хотя бы раз – мне может прийти конец".

Он не спал почти всю первую ночь. Лежал в капитанской каюте, уставившись в потемневшие балки потолка, слушая, как скрипит дерево и плещется вода в трюме попадая из пробоины в борту. Каждые полчаса вставал, выходил на палубу, делал вид, что проверяет что-то важное, а самом деле ему просто надо было собраться с мыслями и унять дрожь в теле. В этом деле хорошо помог ром из капитанских запасов, несколько глотков и он почувствовал себя намного увереннее, а ещё через пару совсем хорошо, на душе стало спокойно и он даже позволил себе немного поспать.

Но утром первого дня, едва солнце позолотило горизонт он уже был на мостике решив, что негоже капитану вставать позже своей команды. Обошёл весь корабль стараясь запомнить, где что лежит, в каком состоянии. Пытался вспомнить, что обычно делал и как себя вёл капитан Хокк при жизни. После этого он спустился на бак, где матросы собирались обычно на завтрак– состоявший из солёной говядины, сухарей, разбавленным водой ромом. Сел во главе стола, как полагается капитану и ждал пока вся команда соберётся. Заспанные матросы едва сдерживая смешки и остроты в его адрес рассаживались вокруг, пока юнга с коком накладывали им еду по тарелкам. Свою порцию ел молча, без аппетита, хотя и не с таким отвращением, как в первые дни в море, его организм уже смирился и солонину он ел наравне со всеми не кривясь. После завтрака подошёл к группе у фок-мачты, где сидел Макриди и жевал табак.