Текст книги "Попаданец в мир фэнтези (СИ)"

Автор книги: Александр Шуравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Интерлюдия 10

Нишизака Йен Бразеф вальяжно прогуливался по невольничьему рынку. Он был одет в белую тунику, опоясанную черной портупеей, на которой болтался мешочек с золотыми монетами, в такт ходьбе ударяясь о мускулистое бедро. Вокруг суетились торговцы, предлагая свой товар: здоровенные негры, предназначенные для работы в каменоломнях, стояли на помосте с голым торсами, скованные мощной цепью. Чуть поодаль продавались домашние рабы, не такие мускулистые, но и предназначение у них другое: различные хозяйственные работы, начиная от приготовления пищи, заканчивая мытьем туалетов. Среди них часто попадались откровенно дохлые и старые экземпляры.

Однако Нишизаку интересовал несколько другой товар, который продавался на соседней площадке, куда зажиточный господин уверенно шел. Там, на подмостках, стояли невольницы, в основном молодые и красивые. Большинство демонстрировались в обнаженном виде, чтобы сразу показать товар «лицом».

– Эй, господин, – окрикнул Нишизаку один из торговцев, – посмотри, интересный экземпляр.

Он показал довольно невзрачную на вид девицу, с длинными странными волосами, которые у корней были темные, а с кончиков светлые, почти золотистые. Она была очень худая, местами просвечивали ребра.

– Ты что, не кормишь свой товар? – презрительно спросил Нишизака Йен Бразеф.

– Она просто мало ест. Не знаю почему. Но экземпляр интересный. Кроме своего прямого назначения умеет рассказывать интересные сказки.

– Сказки?

– Да. Про иные миры. Про странные миры. Очень интересные сказки.

– Где ты ее подобрал?

– У буртузунцев приобрел. А они купили ее у клезонских воинов, которые нашли ее в лесах близ замка Ренвенг. Говорят, очень странно она выглядела. С одной стороны, вроде как богачка. На ней были даже золотые украшения. Но одета как нищенка: в рваные штаны из какой-то плотной синей ткани и непонятную мешковатую куртку. Куртка, кстати, тоже сделана из непонятной ткани, возможно, и дорогой. В общем, никак не вяжутся ее рваные штаны с такой курткой и золотыми украшениями. Клезонцы так и не смогли установить ее происхождение, тем более, она не говорит ни на одном известном языке. Точнее, говорит на каком-то странном языке.

– И что же, она сказки на своем странном языке будет мне рассказывать?

– Нет, как выяснилось, она довольно смышленая. И выучила наш язык. А еще клезонский.

– Не обманываешь?

– Сейчас докажу. Вакури, расскажи сказку.

Девушка подняла свой взгляд неестественно зеленых глаз, посмотрела на Нишизаку и начала рассказ:

– Жила была девочка. Звали ее странным именем Виктория, но родители звали ее просто Вика. И ходила она в школу, точнее, не сама ходила. Ее возили родители на самодвижущейся повозке. Иногда Вику отвозил в школу папа, иногда мама. И вот однажды повозка сломалась, и папа Вики отправился в мастерскую, где специальные люди ремонтировали такие повозки.

– Гномы? – догадался Нишизака.

– Нет, – покачала головой рабыня, – автомеханики.

– Автомеханики? Это что за народ такой? Где он живет? Я не знаю такого народа, ни разу не слышал.

– Они живут в другом мире. Только это никакой не народ. Это профессия такая.

– Чудно-чудно. Что еще расскажет твоя Вакури?

Продавец хитро прищурился.

– А дальше надо ее купить.

– Ладно, сколько?

– Десять золотых!

– Пять, больше не дам!

– Да ты что, это такой хороший товар, мамой клянусь!

– Ладно, шесть.

Они еще очень долго и громко торговались, пока не сошлись на восьми монетах, после чего подозвали стряпчего, чтобы зарегистрировать сделку.

– Тебя правда не кормил прежний хозяин? – спросил Нишизака свою новую рабыню.

– Нет, я боюсь стать толстой, поэтому стараюсь есть мало.

– Жуть. У тебя уже ребра просвечивают. Я буду кормить тебя хорошо и много. А если не будешь есть – буду пороть до кровавой попы.

Глава 39

Горн был выкопан на небольшом холме, в десяти метрах от леса. Сергей стоял возле него и наблюдал, как дикари грузят туда руду. Потом они принесли древесный уголь, тоже бросили в печь. При помощи факела разожгли огонь. Звягинцев продолжал наблюдать. Он следил, чтобы аборигены четко соблюдали все условия техпроцесса, иногда прикрикивал на них, когда они делали что-нибудь неправильно.

Разгорелся огонь. Несколько дикарей раздували пламя мехами, чтобы повысить температуру. Работа была довольно тяжелая, вскоре дикари стали роптать.

– Продолжайте! Продолжайте! – на повышенных тонах говорил Сергей. – Иначе вы прогневаете Богиню.

Аборигены, испугавшись угрозы, замолчали. Работа закончилась только глубоким вечером, все валились с ног от усталости, и даже Сергей, несмотря на то что он только командовал.

На следующий день из печи извлекли какие-то серые камешки, которые, тем не менее, имели характерный металлический блеск.

– Кажется, получилось, – довольным голосом проговорил Сергей, ощупывая полученный продукт.

Дикари хмуро смотрели на него, предчувствуя, что опять придется усердно трудиться от зари до зари.

– Лучше бы мы на охоту ходили, – обронил один из них.

– Угу, – поддержал его другой.

Ну а третий, которого оторвали от чистки выгребных ям, ничего не сказал. Он был явно доволен тем, что теперь ему приходится делать работу чуть-чуть почище.

– А вы думали так просто построить светлое будущее? – строго спросил Сергей.

– Знаешь что! – вспылил один из дикарей. – Твое светлое будущее наступит неизвестно когда. А мы хотим жить сейчас!

– Но-но, – погрозил пальчиком Звягинцев, – ты смотри, Уийрат прогневаешь.

Но абориген продолжал зло смотреть на него.

– Пойдешь вместо него чистить выгребные ямы, – Сергей кивнул на того счастливчика, что получил «повышение».

Дикарь заметно погрустнел и потупил взгляд.

– То-то же. Ладно, сородичи, объясняю задачу.

И он рассказал им основы кузнечного дела. Образцы теперь предстояло проковать, чтобы очистить их от шлаков. А потом выковать какие-нибудь детали, например, ножи или наконечники для стрел. Сейчас дикари использовали каменные или костяные наконечники. Железные должны были иметь большую пробивную способность.

Наковальню соорудили из больших камней. В горне снова развели огонь, раздувая его мехами. Образцы нагревали и извлекали из огня длинными палками, которые предварительно обмазали глиной и обожгли, получив такие вот импровизированные керамические щипцы.

Пришел вождь, чтобы посмотреть на процесс. Он некоторое время с любопытством наблюдал, потом сказал:

– И что получится в итоге?

– Я планирую для начала изготовить нож. Нужно выковать его, стуча по каленому металлу камнями, потом придется наточить. Тоже, судя по всему, камнями.

– Может, тебе дать магов в помощь?

– А они умеют по железу?

– Нет. Но по камням могут.

– Ладно. Тогда пригодятся, чтобы улучшить каменные инструменты. Мы пока делаем пробный… продукт, – последнее слово Сергей сказал по-русски, но Уун-йор-битар-октав понял, что тот имеет в виду.

– Потом я посмотрю, где можно улучить… техпроцесс.

Звягинцеву показалось, что вождь снова понял его.

«Еще немного, и он заговорит по-русски» – усмехнувшись про себя, подумал Звягинцев.

В присутствии вождя дикари были более смиренными, работали пошустрее и точнее исполняли распоряжения Сергея. Из кусочка красного железа, пышущего жаром, получался длинный острый предмет.

– Принесите воду, холодную воду, – велел Звягинцев аборигенам, которые временно были без работы и тупо глазели на процесс ковки.

Вскоре рядом появился кувшин с водой. Опущенная в него заготовка вызвала громкое шипение и всплеск пара. Кувшин лопнул, разбрызгивая кипяток и осколки. Одному из дикарей слегка задело лицо, отчего на щеке образовался кровавый ожог. На удивление он стерпел боль молча, просто стиснув зубы.

– Отведите его к знахарке, пусть полечит, – распорядился Сергей.

– А ты, вижу, уже чувствуешь себя вождем? – недобро усмехнувшись, сказал Уун-йор-битар-октав.

– Извини, если обидел тебя. Но человеку же явно требуется помощь. Не знаю, почему он сам не догадался…

– Он проявил свое мужество, – ответил вождь, – мужчина не должен демонстрировать слабость.

Тут нарисовался Ййор. Он тоже, вместе с вождем, принялся смотреть на процесс изготовления металлического лезвия, которое, в данный момент, точили с помощь камней. Потом позвали магов, умеющих работать с древесиной. Они довольно быстро изготовили для него рукоятку и соединили ее с лезвием.

– Неплохо, очень неплохо, – оценил вождь, рассматривая свежевыпущенный клинок.

Он подошел к лесу и довольно легко срезал одну из веток с дерева.

– Я бы сказал, это очень хорошая штука, – сделал свое заключение Уун-йор-битар-октав.

Потом продукт испробовал Ййор, затем остальные дикари – все были в восторге.

Интерлюдия 11

Два одетых в медицинские халаты санитара закрылись у себя коморке. Они достали палку колбасы, буханку хлеба, нарезали бутерброды. Потом на столе появилась бутылка водки.

– Ну что, Иваныч, с устатку, как говорится, – сказал один из них, разливая пойло по рюмашкам.

Выпили, закусили.

– Любопытную мне тут историю рассказали, – решил поделиться Иваныч, – нашли в лесу какого-то мужика. Одетого, как средневековый рыцарь: в кольчугу, в доспехи, со шлемом на голове, при холодном оружии. Здоровенный такой мужик. При задержании двух полицейских положил, еле скрутили. Если честно, в него даже стреляли, но повезло мужику: доспехи, во-первых, частично задержали пулю, а во-вторых, ранение оказалось не смертельное.

– Дай угадаю, – встрепенулся второй санитар, – это оказался слетевший с катушек любитель разыгрывать исторические боевики?

– Сначала так же думали. Но есть несколько странностей. Во-первых, меч у него был заточен, как боевой. Эти исторические любители дерутся, как правило, тупыми, а то и вовсе деревянными мечами. Во-вторых, тот чувак говорил на каком-то странном языке и по-русски не понимал. Провели судебно-психиатрическую экспертизу. Его доспехи, кстати, тоже на экспертизу отправили. А потом ко всем сотрудникам, которые хоть как-то касались этого дела, пришли сотрудники ФСБ и взяли подписку о неразглашении государственной тайны.

– Да ладно врать-то! А сам-то ты почему рассказываешь?

– Ну, во-первых, я никакую подписку не давал. А во-вторых, мне самому эту историю коллега рассказал. Может, конечно, слухи… но, сам понимаешь, дыма без огня не бывает.

Глава 40

Уун-йор-битар-октав, Ййор-таун-тик-вир и Сергей сидели за столом в доме вождя, ели куски отборного жареного мяса, запивая соком перебродивших ягод, в котором чувствовались слабые нотки алкоголя, в то время как их жены собрались в доме Сергея и общались о чем-то своем, о женском. Мужчины же говорили о делах.

– Ты очень хорошо придумал делать железные ножи, – молвил вождь, – но есть одна проблема: скоро зима, нужно заготавливать шкуры животных, чтобы утеплять жилища и нашу одежду. А еще надо запасаться сушеным мясом и прочими припасами, зимой труднее охотиться. У меня каждая пара рабочих рук на счету. А ты отвлекаешь на твое это… строительство светлого будущего наиболее способных и сильных мужчин.

– Разве изготовленные ножи не помогают в заготовлении шкур, или еще в чем-то?

– Твои ножи хорошие. Но их слишком долго делать. А еще ими никто не умеет пользоваться. Все привыкли работать заостренными камнями, или звать на помощь магов. Придется немного приостановить этот процесс. До весны. Надеюсь, это не вызовет гнев Богини Уийрат?

– Нет, не вызовет, все нормально, – ответил Ййор, прежде чем Сергей открыл рот, чтобы хоть что-то сказать.

Сергей с неудовольствием глянул на аборигена, но тот дружески похлопал его по плечу и произнес:

– Я твой пророк, правильно же все сказал?

– Угу, – Звягинцев был вынужден согласиться.

«В конец концов, он лучше знает местные нравы», – мысленно констатировал Сергей.

– Да. Надо отложить внедрение добычи железа. Но не думайте, что Богиня разрешит прохлаждаться. Мы будем учиться, учиться и еще раз учиться.

– Чему именно учиться? – спросил вождь.

– Я буду рассказывать всем знания из коробки. Думаю, к весне вы освоите нужные науки.

– Ладно. Но ты же помнишь наш уговор, что сначала все рассказываешь мне?

– Конечно, помню. Первый урок я проведу с вами двоими.

Для урока Звягинцеву требовалась школьная доска. Он понимал, что в тех условиях каменного века, в которых живут дикари, достать ее невозможно. Но он воспользовался знаниям древних технологий, и изготовили несколько глиняных табличек, на которых писал острой палочкой. После чего собрал учеников в довольно просторном доме, принадлежащем одному из приближенных вождя. Среди них был сам хозяин дома, Арун-увур-мун, его жена Йцуринна, вождь, его жена Вируинна,Ййор-таун-тик-вир, и Айриэль.

– Итак, – рассказывал Сергей, – я знаю, что многие наши сородичи, в том числе и вы, умеют считать до семи. А теперь, как вы думаете, а какое число идет после семи?

– Много! – ответил Уун-йор-битар-октав.

– Ладно. Вот смотрите.

Сергей нарисовал на доске восемь палочек, и чуть ниже девять.

– Сосчитайте, сколько их?

– Один, два… – начали считать ученики, – шесть, семь, много.

– А ниже?

– Один, два… шесть, семь, много.

– Вот, – сказал Звягинцев, указывая сначала не верхний ряд черточек, потом на нижний, – и тут, и тут палочек много. Они расставлены друг под другом. И они по-разному длины. Выходит, «много» бывает разным.

Ученики переглянулись. Ййор задумчиво чесал голову, как будто пытался что-то сообразить.

– Выходит, да, – сказал вождь.

Ййор тем временем продолжал делать задумчивый вид. На его лице отражалась напряженная работа мысли.

– Ты, наверное, хочешь что-то сказать? – заметил Сергей.

– Нет-нет, – отрицательно помотал головой тот, – продолжай.

– Так вот, что я вам скажу, – произнес Звягинцев, – первое «много» – это семь плюс один. А второе – семь плюс два.

– Но так нельзя, – возразила Айриэль, – к семи ничего нельзя прибавить, потому что получится «много».

– А Богиня Уийрат утверждает, что можно. Это сказано в моем ящике со знаниями.

Ученики некоторое время молчали, переваривая услышанное. Ййор перестал чесать голову, и его глаза стали хитрющие-хитрющие. А Сергей в это время раздумывал, как объяснить дикарям основы десятичной системы счисления, если они умеют считать только до семи.

«Так они семеричную систему счисления изобретут», – тревожно думал он.

– В общем, – наконец, сказал Сергей, – после семи идет число… – он пару секунд думал, наконец, решил назвать эту цифру по-русски, – восемь. А после него девять. А после… – Звягинцев хотел сказать «десять», но вовремя прикусил язык, решив, что сначала надо объяснить дикарям понятие нуля.

Ученики пытались повторить русские слова, получилось не с первого раза.

– Ладно, – сказал Сергей, – на сегодня пока хватит.

Ййор, не скрывая своего хитрого взгляда, куда-то исчез. Его не было несколько дней, Звягинцев даже решил поговорить об этом с вождем.

– А разве не на то воля Богини? – удивленно поднял брови тот.

– Да, – согласился Сергей, стараясь как можно быстрее закончить опасный разговор.

Но происходящее ему очень не нравилось. Да еще и за ужином Айриэль ехидно так промолвила:

– А я тебе говорила, не связывайся с ним.

– Тем не менее, ты сама взяла его в команду, когда мы решили бежать из того племени.

– Потому что именно он сообразил, что что-то не так, и показал мертвого вождя. Но, все равно, я ему не верю, и он мне не нравится.

– Странные вы люди, народ ирду, – задумчиво проговорил Сергей.

– Если бы мы не были, как ты выразился, «странные», ты бы давно был бы мертв, как Тир-уиййр-тау-рун, – сухо заметила Айриэль.

Глава 41

Ййор объявился довольно скоро. Он вышел из леса, неся в руках мешок и, улыбаясь, направился в дом Звягинцева, где вывалил на пол содержимое мешка – это оказались шкуры. Сергей и Айриэль удивленно вытаращили на него глаза.

– Я был в соседнем племени, – объяснил абориген, – взял с собой восемь наконечников для стрел. Там я менялся, очень много менялся. Сначала я поменял восемь наконечников на девять наконечников. Они таких цифр не знают, для них это «много» меняем на «много», что равнозначно. Но я-то знаю, что девять больше чем восемь, ха-ха-ха. Твои уроки пошли мне на пользу!

Ййор словно сиял от счастья и гордости.

– Ты хоть понимаешь, что это обман! – холодным тоном сказал Сергей. – Богиня тебя накажет…

– Ты забыл, я не верю ни в какую Богиню.

– Что ты говоришь, Ййор! – возмутилась Айриэль.

– Да ладно… можно подумать, ты веришь.

– Уийрат существует, независимо от того, веришь ты в нее или нет, – тихим голосом проговорила девушка.

– Значит так, – Ййор обращался к Сергею, – шкуры я вам дарю, они вам пригодятся – скоро зима. Но о том, что я менялся – вождю ни слова! Скажите, что шкуры послала вам сама Богиня. Иначе я объявлю вас исчадиями Авуийрррона!

Абориген ушел. Айриэль молча созерцала валявшийся на полу подарок.

– А шкуры-то добротные, теплые, – вдруг сказала она, поглаживая мягкий мех.

– Кто такой Авуийрррон? – спросил Сергей.

– Это бывший муж Уийррат, – ответила девушка. – Сначала он был могущественным богом, а его жена Уийррат просто рядовой богиней, и он обращался с ней довольно плохо: постоянно бил и унижал. Тогда Уийррат сварила зелье, чтобы отравить Авуийрррона. Тот испил это зелье, но так как он был бессмертным, то не умер, а просто провалился в преисподнюю. С тех пор Уийррат обрела силу и стала одной из верховных Богинь, но Авуийрррона продолжал иногда пакостить ей, протягивая свои гадкие ручонки прямо из ада. Так что лучше действительно ничего не говорить вождю. Он, скорее, поверит Ййору, чем тебе, чужаку.

Айриэль закуталась в одну из шкур.

– Хорошо, – промолвила она.

А Сергей грустно задумался.

– Ты, я вижу, не рад подарку, – заметила девушка.

– Эх… вздохнул Сергей, – у вас каменный век, а уже появился первый капиталист.

– Кто такой капиталист?

– Это довольно долго объяснять… Помнится, я рассказывал тебе про наш мир. Давай так, я продолжу рассказывать и, рано или поздно, доберемся и до капиталистов.

Сергей долго говорил ей о том, как древние люди сначала занимались охотой и собирательством, потом освоили сельское хозяйство, научились выплавлять железо…

– Это то, что вы там на холме делали? – спросила девушка.

– Да. Сначала они научились делать металлы, из них стали изготавливать более совершенные орудия труда. Сначала, правда, они научились медь и бронзу выплавлять. Но эти металлы хуже, чем железо – они не такие твердые и прочные. Зато их легче добывать. В общем, когда люди смогли производить больше, чем смогут потребить, сразу же появилась эксплуатация человека человеком. Это когда один работает, а другой ничего не делает, а пользуется результатами его труда. Самый первый и самый жестокий вид эксплуатации – это рабство. Это когда есть господа, и есть рабы. Господа заставляют рабов работать и забирают у них продукт их труда. А если те отказываются работать – их бьют, пытают и подвергают бесчеловечным пыткам.

– И рабы не сопротивляются?

– Сопротивляются, конечно. В истории известно очень много разных восстаний рабов. Но они никогда не побеждали. Все кончалось тем, что господа с особой звериной жестокостью казнили восставших рабов.

– Кажется, в нашем мире тоже есть нечто подобное. Мне Тео как-то рассказывал. Правда, эта страна, где есть это твое… рабство, находится далеко за морями. Но в Клезоне такого нет.

– В Клезоне, скорее всего, феодализм. Это следующая ступень развития общества. У нас на Земле это уже пройденный этап. Ну, или почти пройденный. Кое-где, в диких странах, все еще остались феодальные отношения. Но в целом в мире третья ступень – капитализм. В одной стране, правда, пытались перейти на четвертую стадию, но, к сожалению, человечество оказалось к этому не готово. Пришлось вернуться к капитализму.

– Как все сложно… – вздохнула Айриэль, – но ты рассказывай, рассказывай, попытаюсь понять.

И Сергей поведал ей про Древний Египет. При этом он забыл несколько фактов и решил заглянуть в компьютер. На экране появилась надпись: «Низкий заряд батареи», поэтому Звягинцев довольно быстро выключил его, надеясь зарядить завтра, если будет солнечная погода. И тут он заметил, что Айриэль задремала.

Глава 42

Солнечная погода радовала все реже и реже. Чаще шли дожди. И было очень холодно, особенно по утрам. Сергей заметил, что ему очень непривычно жить в отсутствии отопления. Подаренные Ййором шкуры действительно пришлись очень кстати. Звягинцев, вместе с женой, кутались в них по ночам, а днем грелись у костра. А еще Сергей все реже и реже пользовался компьютером, потому что заряжать аккумулятор при дневном свете было не так-то просто. Тем не менее, без дела Звягинцев не сидел. Он учил дикарей математике. А еще продолжал ходить по деревне, изучая быт аборигенов. Надо сказать, что и они не сидели без дела: все, в основном, заняты изготовлением шкур и мяса.

Однажды, наблюдая за группой дикарей, которые делали из шкур какой-то полушубок, Сергей внезапно почувствовал, как будто кто-то буквально буравит его взглядом в спину. Он оглянулся и увидел сидящую на ветке ворону. Та, громко каркнув, улетела прочь.

«Что-то нервный я стал последнее время», – подумал Звягинцев и продолжил наблюдение.

Тем временем два дикаря свернули шкуру трубочкой, а третий, который, как оказалось, был маг, начал стрелять по ней из ладони молниями, отчего края шкуры срослись. Так они изготовили рукав, после чего, таким же образом, стали приделывать его к заготовке полушубка.

– Вы соединяете шкуры магией, а режете острыми камнями. Почему? – спросил Сергей.

– Потому что маги не могут нормально резать шкуры. А уж освежевать тушку и подавно. Да и у нас только два мага, которые более-менее со шкурами умеют работать, остальные, в основном, только с деревом.

– Понятно.

Звягинцев направился в свою хижину, чтобы пополнить записи новым наблюдением. По дороге он снова почувствовал чей-то взгляд, теперь он исходил сверху. Попаданец поднял голову и увидел кружащуюся над деревней стаю птиц.

«Я точно схожу с ума, – подумал он. – Хотя… в этом мире есть магия, почему бы там не быть разумным птицам, которые следят за людьми. Следят? С чего я взял, что они за мной следят? У меня есть только странное ощущение, но, может быть, это просто галлюцинации».

Дома Сергей поделился своими мыслями с Айриэль.

– Не знаю, лично я посторонней магии не чувствую, – сказала она, – но я поспрашиваю у знахарок, может быть, они что-нибудь заметили.

Чуть позже Звягинцев моделировал в уме экономическую систему племени. В его голове примерно складывалась целостная картина. Он представлял, как охотники ходят на охоту, приносят тушки убитых зверей. Разделывают их при помощи острых камней. В деле участвуют все, даже дети, которые тоже помогают взрослым в их нелегком труде. Правда, функции детей обычно сводятся к «принести, унеси, тут подержи». Каждого привлекают к работам в пределах их способностей, а вот содержание каждый получает по той пользе, который человек приносит племени. Оценивается при этом вклад не отдельного человека, а семьи в целом, иначе по такой системе дети бы ничего не получили. Украсть что-то почему-то никто не додумывается, или просто тут так не принято, или за это могут строго наказать: истинную причину Сергей не знал, а спрашивать не решался.

Особыми членами племени считались маги – это Звегинцев понял давно. С одной стороны, польза от них не такая уж и большая, так как производительность труда, даже с магами, ниже плинтуса. С другой стороны, благодаря магам, дикари, не имея даже гвоздей, могут строить довольно приличные хижины, которые они считают вполне полноценными домами. Конечно, это не современный деревянный дом: с печкой, крыльцом и оконными ставнями. Но жилища знати, тем не менее, разительно отличаются от тех, что у простых дикарей: в них есть даже мебель и кровати. Кровати, правда, представляют собой просто доски на ножках, на которых постелено несколько мягких шкур. Но простые члены племени живут в еще худших условиях: они спят на соломе или даже на голой земле, и вообще непонятно, как выживают зимой.

А еще, как понял Сергей, без магов невозможно изготавливать луки, а это значит, племя не сможет охотиться. Вот почему маги имеют привилегированное положение.

«Но откуда берутся те самые заклинания? – гадал Звягинцев. – Их явно кто-то составил, наверное, тот, кто очень хорошо владеет магией. На что вообще способны маги? Может быть, их возможности используются не в полной мере? Надо бы провести исследование».

Звягинцев включил компьютер. Начал писать план эксперимента, заметив, что пальцы коченеют от нажатия на холодные клавиши.

«Надо бы придумать какое-то внутреннее отопление», – мелькнула в его голове весьма своевременная мысль.

Сергей осмотрел комнату. Прикинул, что в углу вполне можно поставить буржуйку. Затем отправился в глинодельню – так он называл место типа большой хижины, где сидели женщины и делали глиняную посуду. У них он попросил глины и стал лепить из нее кирпичики, стараясь выдерживать правильные размеры, для чего измерял полученный продукт заготовленными заранее деревянными палочками, при этом ловил на себе удивленные взгляды.

– Что это? – спросила одна из женщин, после того, как Сергей обжег свое изделие.

– Это кирпичи, – ответил он, – из них я сооружу печку, а если получится, то потом мы сможем сделать такие же всем. И у нас в домах будет зимой тепло.

Она удивлялась еще сильнее, но ничего не сказала, рассудив, что, видимо, посланник Богини Уийрат знает, что делает.

Потом Сергей стал размышлять, как эти кирпичи соединить. Изобретать цемент в каменном веке дело не простое, поэтому он решил разыскать магов по материалам. Те в это время творили заклинания, чтобы изготавливать луки.

Выглядело это так: два мага стояли друг напротив друга, бормотали заклинания. Потом создавали между ладонями сияние из зеленых молний. Эти молнии превращались в колючие светящиеся шарики, которые подпрыгивали, соединялись, вспыхивали ослепительным оранжевым светом, превращались в вихрь синих огоньков, а потом в руке одного из магов появлялся готовый лук. Таков вот «фокус-покус». Маги клали лук рядом с собой в небольшую кучку, которая постепенно становилась все больше и больше.

– Кхм! – кашлянул Звягинцев, чтобы привлечь к себе внимание.

Аборигены наконец-то отвлеклись. Но они выглядели очень усталыми и изможденными.

– Чего тебе? – буркнул один из них.

Сергей показал свои импровизированные кирпичи и спросил, могут ли они соединить эти штуки вместе.

– Потом, – тихо ответил тот, – у нас мана на исходе. Или попроси Аннийра.

– А вы как пополняете запасы маны?

– Если отдыхать, она восстанавливается сама, только очень медленно. Можно попросить знахарок – они восстановят запасы, напоив целебными зельями.

– А вы как чувствуете, что не хватает маны? Просто устаете или как-то ощущаете сам ману?

– И то и другое.

– Понятно.

Звягинцев пошел разыскивать Аннийра и снова ощутил на себе чей-то взгляд. Сергей завертел головой в поисках невидимого наблюдателя, но ничего подозрительного не заметил.

«Все-таки это просто глюки», – подумал он.

Аннийра Сергей нашел возле дома вождя, когда тот ремонтировал прогнившую стену дома. Маг проделал большую дыру и латал ее свежими досками. Процессом руководила Вируинна, которая буквально «стояла над душой».

– А где Уун-йор-битар-октав? – спросил Сергей.

– Он ушел на совет вождей, – ответила Вируинна, – вернется только через несколько дней. Скоро зима, необходимо обсудить важные дела с другими племенами.

Как бы в подтверждении ее слов порыв ветра принес снежную крупу.

– Да мне, собственно, Аннийр нужен. Я хочу проверить, сможет ли он соединить два куска обожженной глины.

– Смогу, но позже, – буркнул тот, не отрываясь от работы.

– А зачем это тебе? – спросила Вируинна.

– Возможно, вас ждет… – Сергей замолчал, подбирая слова… На нашем языке это называется «технологический прорыв». Трудно объяснить, что это такое. Но вам понравится. У вас в домах будет тепло, если получится. Вам не придется выходить на улицу и греться у костров. Потому что костры будут в доме.

– Нельзя делать костер в доме! – возразила жена вождя. – Так пожар может быть.

– Это будет особый, защищенный костер. Он называется «печка». В общем, – Сергей обратился к Аннийру, – жду тебя у себя дома, как закончишь. Будем проводить… эксперимент.