Текст книги "Кодекс Магических Зверей X (СИ)"
Автор книги: Александр Сорокин
Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
* * *
Каждый шаг к печной трубе отзывался треском черепицы под сапогами. Остановившись, грузный мужчина обхватил рукой кладку, с кряхтением опустился на скат и, привалившись плечом к трубе, вытянул левую ногу, а правую согнул для упора.
Недавний подъем по приставной лестнице казался ему унижением. Деревянные брусья гнулись под его весом, а на середине одно из них и вовсе с треском просело. Преодолев последние три ступени, он зацепился за карниз и с огромным усилием втащил себя наверх – от этого рывка под лопаткой до сих пор ныло.
Дорогой камзол пришлось расстегнуть ещё в полдень, а после позорного лазанья под ним смялась и взмокла рубаха. Тяжело дыша, мужчина уставился на свои руки, где потемневшие подушечки слегка дрожащих длинных пальцев перебирали кольцо из тёмного металла.
Немного переведя дух, он осторожно подался вперёд и посмотрел вниз. Поперёк мостовой тянулся вал из мешков с землёй, укреплённый вбитыми кольями, а справа от него, между стеной дома и вкопанными столбами, виднелся длинный навес. Из-за высоты целитель под ним казался до обидного мелким: тёмная макушка, склонённая спина да мелькающие над очередной тушей руки. Мужчина наблюдал за ним без злости, скорее с брезгливым любопытством – так владелец дорогих золотых часов разглядывает случайно попавшую в механизм соринку, дивясь, как эта грязь умудрилась их остановить.
Ведь, вопреки здравому смыслу, именно этот мальчишка стоил Велиану всего. Мужчина до мельчайших деталей запомнил ту ночь: он сидел, гипнотизируя взглядом царапину на столешнице, пока Драх вонзал ладонь в грудь лисицы, разрывая канал, связывавший зверя с хозяином. Перед глазами до сих пор стояло, как после этого разноглазый скреб ногтями по полированному мрамору, оставляя на камне смазанные багровые полосы. Драх же тогда спокойно открыл подпространственный карман, а как только лисица шагнула в него, отряхнул штаны. Вернувшись на своё место, он произнёс всего пару фраз, которых хватило, чтобы вычеркнуть человека из круга одних из сильнейших Мастеров Зверей.
За круглым столом теперь пустовали два кресла. Третье мужчина освобождать не собирался, а потому организовал всё, по его мнению, правильно: без наёмников, ядов и подставных юнцов из благородных семей. Люди знакомого в страже, у которого долгов набралось больше, чем волос на голове, распределили группы так, чтобы целителя отправили на вторую линию. Мальчишка сам вышел из лавки, прошагал через полгорода и уселся туда, куда его загнали – под навес. Осталось лишь дождаться удобного момента и закончить порученную работу.
Мужчина ухмыльнулся и повернул голову влево. На коньке кровли неподвижно сидела птица размером с крупного ястреба, повернувшись к нему вполоборота. Её крылья, покрытые золотым оперением с багровой каймой, пересекали хаотичные дымчато-медные полосы, а на кончике каждого хвостового пера дрожали прозрачно-фиолетовые капли, внутри которых медленно вращались чёрные алмазы. Голову птицы венчал изящный красный хохолок, а круглые угольные глаза без радужки смотрели на хозяина с царственным, почти горделивым величием.
Потеряв терпение, птица резко переступила лапами, отчего её когти со скрежетом прочертили скат. Затем подошла поближе и, склонив голову к его руке, коснулась кольца кончиком клюва, заставив металл звякнуть.
– Потерпи, Илгара, сейчас не время, – произнёс мужчина, прижимая ладонь к груди.
Птица медленно моргнула и, отвернувшись, принялась чистить золотистое оперение на груди, между делом уронив хвост на его бедро. Мужчина усмехнулся и, подтолкнув кончиком пальца завалившуюся набок полупрозрачную каплю, уставился на чёрный алмаз, что закружился стремительнее, завораживая своим танцем.
Внезапно снизу донёсся нарастающий гул, и мужчина мгновенно подобрался, опершись ладонью о черепицу. Из проулка в конце улицы вырвалась волна тварей и сплошным потоком понеслась к баррикаде. Стражники, отдыхавшие у стены, повыскакивали, опрокидывая бурдюки, и бросились навстречу, а чуть позже с крыши дома напротив посыпались тела, разбиваясь о мостовую с влажным треском.
– Они лезут с крыш! – заорали внизу. – Тыл, держите тыл!
Прислонив голову к трубе, мужчина рассмеялся. Такого подарка он, признаться, не ожидал. По его расчётам, действовать предстояло позже, в суматохе, когда раненных начнут грузить в телегу, но судьба преподнесла ему лучшее прикрытие для убийства: «Ни один дознаватель не догадается, что мальчишку лишили жизни намеренно!».
Вытащив из внутреннего кармана монокль в золотой оправе, он зажал линзу в глазной впадине и поддался вперёд. Неторопливо ведя взглядом по улице, он скользил по мечущимся телам, но с каждой секундой хмурился всё сильнее. Мало того что внизу копошилась одна мелочь E и D классов, так ни у одной твари не было магических каналов.
«Неужели опять?», – с досадой подумал он.
С подобным мужчина впервые столкнулся полгода назад, когда ему на изучение принесли зверя без магических каналов, загрызшего своего хозяина. Разобраться в причинах случившегося тогда не удалось. Выслушав его, Селестина поиграла вертикальными зрачками и посоветовала не забивать голову ерундой, Велиан отмахнулся, заявив, что это не их забота, а Драх… промолчал.
Впрочем, теперь это не имело ни малейшего значения. Мужчина наизусть знал все атласы зверей, а потому довольно быстро отыскал среди мечущейся внизу своры сильнейшего – смолистого скользня, и, вопреки отсутствию каналов у твари, отправил птице два приказа: «Вселись в тварь. Разорви целителя зверей».
Илгара прикрыла чёрные глаза, её хохолок опустился, перья на груди приподнялись, и по ним, волной от шеи к хвосту, пробежала золотая рябь. В то же мгновение тварь внизу споткнулась на ровном месте, затем замерла на долю секунды, а после двинулась совсем иначе – длинными скользящими рывками, обходя выставленные древки.
Переведя взгляд, мужчина приподнял руку, чтобы погладить птицу, но так и застыл. Мана его любимицы утекала не тонкой струйкой, как должно быть, а ручейком. От неожиданности он даже привстал, мгновенно позабыв обо всём. Кольцо выскользнуло из пальцев и, звякнув о черепицу, покатилось по скату. Мужчина резко припал к крыше и, вытянув руку, шлёпнул по нему ладонью, после чего пододвинул к себе, ободрав кожу о стык черепицы. В его голове крутилась одна и та же мысль: «Илгара вселилась в уродца из подворотни D класса, а энергия сгорает с такой скоростью, будто он C!».
«Успокойся, – оборвал он себя и, присев на прежнее место, зажал кольцо в кулаке. – Разберёшься позже».
Хаос внизу по-прежнему играл ему на руку. Какой-то зверь с костяным гребнем на хребте попробовал встретить скользня лоб в лоб, но тут же получил вспоротое подреберье и рухнул на мостовую. Затем трое стражников попытались остановить тварь у края навеса, однако, не смотря на все их усилия, тело просочилось в открывшуюся брешь.
Дальше смотреть было незачем. Убрав монокль во внутренний карман, мужчина приобнял трубу и, поднявшись, подождал, пока не перестанет ныть колено, после чего приподнял предплечье. Илгара, не открывая глаз от твари, перебралась на его руку, вцепившись когтями в ткань рукава. Придерживая её у груди, мужчина двинулся по скату боком, приставным шагом, нащупывая сапогом каждую черепицу и стараясь не думать о том, как нелепо это выглядело со стороны.
У противоположного края крыши, где внизу тянулся проулок, он остановился, почувствовав, что сознание птицы вернулось. Её хохолок, дрогнув, начал подниматься, чёрные глаза распахнулись, и она тут же ткнулась клювом в его грудь.
«Как всё прошло?» – мысленно спросил он.
Ответ пришёл мутный обрывочный, но совершенно однозначный: она не справилась.
Металл кольца впился в ладонь. Мужчина медленно поднял голову и, уставившись в небо, глубоко задышал, подавляя порыв вернуться и посмотреть на проклятый навес.
«Значит, дело всё-таки не в Велиане…», – осознал мужчина. По пути сюда он тешил себя мыслью, что разноглазый просто обленился, привыкнув решать проблемы чужими руками, а то и вовсе разучился доводить дело до конца. Реальность же ударила под дых: «Но как мальчишка умудрился отбиться от зверя под управлением именного за те жалкие минуты, что я ковылял по кровле⁈».
«Ладно, ничего непоправимого не случилось, – успокоил он себя. – Прорыв только начался, и этот оборванец вполне может сдохнуть без моего участия – где-нибудь под завалом или в пасти первой встречной твари. А если всё-таки выживет… Что ж, у меня ещё будет шанс довести дело до конца».
Глава 12
Глядя на бок ревуна, который больше не поднимался, я сжал кулаки. Как же так? Прорыв угрожает всему Ауруму, а они бросили ревуна на убой, выставив против крылатой твари всего одного зверя А-класса! Где остальные сильнейшие звери? Неужели здесь тоже все думают только о себе? Скольким нужно погибнуть, чтобы до верхушки наконец дошло, что пора действовать?
Мой поток мыслей оборвали сопение стражников и стон за моей спиной.
Принесли. Еще один.
Я резко обернулся и шагнул к столу, на который мужчины опускали очередного пациента. Сколько ещё их будет? И всех ли я смогу вытащить с того света? Лицо застыло каменной маской. Паника и злость раненому не помогут, так что я загнал эмоции поглубже и принялся за осмотр.
Поперёк лопатки зверя тянулась рваная борозда, забитая пеплом и каменной крошкой, а левое ухо висело на тонком лоскуте кожи. Хозяин, немолодой стражник с обмотанной тряпицей кистью, в попытке обхватить морду питомца навалился на стол, загородив мне свет. Однако Крох мгновенно поднялся и, вклинившись между мужчиной и краем досок, рыкнул. Стражник тут же отпрянул и попятился, растерянно вытирая пальцы о штанину.
– Не мешайте, – бросил я и, оттянув губу зверя, влил в пасть болеутоляющее.
Едва пациент расслабился, я вытащил с помощью щипцов крупные осколки камней, вымыл пепел с крошками серебряным раствором и подровнял ножом края кожи. Посыпая рану кровохлёбкой, следил, чтобы порошок покрывал только сочащуюся поверхность, а когда накладывал швы, намеренно оставлял промежутки для оттока сукровицы. На повисшем ухе пришлось освежить рваные края, скрепить разорванный хрящ и стянуть кожу в два ряда. В конце обработал обе раны и покрыл их герметиком.
– Две полосы, – произнес я Терону и огляделся.
Пока я возился у стола, притащили и уложили на сено восемь зверей.
– Тьяр, уносите его, – произнёс я мужчинам, как только помощник нарисовал полосы. – И подавайте следующих. В первую очередь – тяжёлых!
– Принял! – тут же отозвался мужчина.
Они с Ольвом подхватили прооперированного зверя и понесли его на сено. Терон тем временем принялся заливать инструменты серебряным раствором, протирая их и раскладывая на чистой тряпице.
Уложив пациента, мужчины подхватили следующего и потащили его к столу. Не отставая ни на шаг от бурой туши, двигался перепуганный хозяин, на ходу вдавливая кулак куда-то в пах питомца. Едва они опустили зверя на столешницу, стражник отнял руку, и из глубины раны сильными толчками тут же хлынула алая кровь. Сквозь пульсирующую струю, заливающую доски, я увидел развороченное бедро. Кожа вместе с подкожной клетчаткой отошла широким лоскутом, обнажив багровые мышечные пучки и разорванную бедренную артерию.
– Я всю дорогу давил, – хозяин выдохнул, тряся рукой.
– И правильно делали, – отозвался я, оценивая ситуацию.
Мой взгляд метнулся к жгутам, но я тут же отбросил эту мысль. Край раны находился слишком высоко, у паха – петлю не на чем зафиксировать.
Забив рану тканью, я сквозь неё нащупал упругий тяж и с силой прижал его к бедренной кости. Алый фонтан из-под моих пальцев сразу иссяк.
– Терон, быстро смени меня! – рявкнул я и, схватив его ладонь, направил её поверх своей. – Чувствуешь кость? Теперь держи и не отпускай, пока не скажу.
– Целитель, – Терон склонился к моему уху и зашептал: – Его же не донесут… Давайте я нарисую крест, и вы возьмете следующего, там же ещё семеро леж…
Я медленно повернул голову и взглянул в его глаза, отчего помощник осёкся на полуслове и, стиснув зубы, опёрся свободной рукой о стол. Убедившись, что он надёжно зафиксировал сосуд, я аккуратно вытащил свои пальцы и, приподняв губу зверя, прижал десну. Белое пятно исчезло только на три-четыре счёта – кровопотеря огромная. Залив в пасть болеутоляющий отвар, я быстро оценил остальные показатели. Пульс частый, нитевидный, но ровный, дыхание поверхностное, без хрипов. Плохо, однако далеко не безнадёжно благодаря тому, что хозяин не растерялся по дороге.
Перевязать бы сосуд, вот только оборванные концы сократились и втянулись глубоко в толщу мышц, ближе к паху. Вслепую их оттуда не вытащить, а чтобы добраться, придётся расслаивать мышечные пласты и копаться в ране не меньше часа. Этого времени у меня нет – на соломе ждут другие пациенты.
Откинув лоскут кожи в сторону, я щедро полил обнажённые мышцы серебряным раствором и принялся лихорадочно вытаскивать из глубины раны комья земли, сено и слипшиеся клочья шерсти, вытирая пальцы о ткань. Мутная жидкость быстро стекла на столешницу, налилась грязной лужей и, перевалив за край, закапала на пол. Закончив, я промыл рану ещё раз и бросил:
– Вытащи тряпку.
Терон убрал ладонь, рывком вытащив окровавленную ткань. Кровь тут же вновь ударила фонтаном, но я, прицелившись, щедро посыпал эту струю порошком Каменной корки и, придавив рану чистой тряпицей, досчитал до десяти. Под пальцами наконец схватилась плотная пробка. Кровотечение прекратилось. Уложив лоскут кожи на место, я туго обмотал бедро полоской ткани, захватив витками сустав и закрепив повязку на крупе, чтобы она не сползла в дороге. Зашивать не стал – в тылу всё равно распустят.
– Рисуй две полосы, – отчеканил я помощнику и повернулся к Тьяру. – Найди носильщиков. Бегом!
Стражник сглотнул и выскочил за дверь, едва не сбив плечом одного из щитоносцев. С крыльца донёсся крик, требующий найти Ворна, и почти сразу Тьяр ворвался обратно, ведя за собой четверых мужчин с двумя носилками.
– Гунар, – представился один из них, кряжистый стражник. – Ворн нас к вам приставил. Будем таскать раненых до второй линии, а там телегами их доставят до тыла.
– Вы только говорите, как класть пациентов, – добавил белобрысый, косясь на столешницу. – А то у нас один зверь истёк кровью на полпути.
– Этого бедром кверху, на повязку не наваливайте, – я показал ладонью, а когда они подхватили зверя, придержал Гунара за локоть. – Пусть целителям в тылу передадут, что кровь остановлена порошком Каменной корки, но сосуд не перевязан. Пробка выдержит давление три часа, не дольше.
– Принял, – ответил тот.
Проводив их взглядом, я быстро обработал раствором столешницу и руки, после чего кивнул Ольву на солому. Следующим на столе оказался зверь с зияющей рваной раной скакательного сустава. Кожа была рассечена до кости, обнажая сухожильные тяжи, забитые грязью. После трех промываний сустава из межсухожильных щелей перестал выходить мелкий каменный сор. Однако зашивать рану частыми стежками я все равно не стал. Слишком велика вероятность, что грязь осталась глубоко внутри – это непременно вызовет нагноение, и зверь останется хромым до конца дней. А потому я ограничился редкими стежками, лишь слегка сведя края кожи.
– В тылу пусть туго не перевязывают, – предупредил я носильщика, пока Терон рисовал на лбу пациента две полосы.
Тот кивнул и, шевеля губами, вместе с напарником перенёс зверя на носилки. Все, что происходило дальше, слилось в бесконечною череду.
Очередному пациенту, с размозжённой передней лапой и вывернутыми когтями, я промыл рану серебряным раствором и тут же сыпанул пыльцу Шалфея. Затем быстро срезал торчащие роговые обломки, чтобы не впивались в плоть при транспортировке, и нанес на ложе герметик – до тыла дотянет, а там целители разберутся.
У следующего пациента я ощупал перебитую лапу. Убедившись, что обломки не проткнули кожу, влил ему в пасть болеутоляющий отвар, а когда мышцы зверя обмякли, вправил кость и нанёс пасту для фиксации переломов. Досчитав до сорока, надавил на подушечку под застывшим кольцом – белое пятно быстро пропало, значит, кровоток я не пережал.
На освободившийся стол Тьяр и Ольв тут же положили рябого зверя с проколотой грудью, у которого при каждом вдохе в дыре под лопаткой посвистывал воздух. Заведя в рану щипцы, я убедился, что обломка когтя внутри нет. Прощупал кожу вокруг: под пальцами ничего не хрустело, подкожной эмфиземы не было. Быстро очистив кожу вокруг дыры, я нанёс смолокорень полосой вокруг раны, плотно прижал чистую ткань и для надёжности прихватил её редкими стежками по тому же контуру, оставив нижний край повязки свободным.
– Несите строго раной вверх, – сказал я подошедшему Гунару.
– Понял, – бросил мужчина.
Переложив зверя на носилки, они с напарников направились к двери, а Тьяр и Ольв тут же поместили зверя с обожжённой мордой на стол. Смазав её Пепельном мхом, я сказал Терону нарисовать одну полосу и как обычно сунул руку в ранец, однако пальцы скользнули по дну. На секунду замерев, я ощупал углы, но не наткнулся ни на один шарик.
Выругавшись про себя, я вынул руку и вернулся к работе. Так, спокойно. Чёрная мана не сводит зверя с ума за несколько дней. Тот же Шип после заражения на Третьем слое неделю ко мне добирался и был в здравом уме, когда я его увидел. А значит, у пациентов есть время.
Незаметно перевалило за полночь. Стражники у дверей сменились, и новые тут же принялись спорить, вернутся ли ушедшие за соломой. Наиль опрокинул бочку и в панике кинулся закидывать лужу тряпками. Он так и возился бы на полу, но Хельга, не отрываясь от пациента, велела ему бросить это дело и немедленно подать ножницы.
К середине ночи спину заломило так, что я начал упираться кулаком в поясницу, а обрезая очередную нить, дважды промахнулся ножницами.
Пока я накладывал шину очередному пациенту, Адрия незаметно подобралась к банке с краской и, отодвинув клювом крышку, вспорхнула наверх, но лапки тут же начали тонуть в вязкой жиже. С писком перелетев на стол, малютка в ужасе протопала через всю столешницу, оставляя цепочку серых отпечатков. Терон схватил её поперёк туловища, отчего птичка, испугавшись, затрещала и вымазала ему весь рукав. Кое-как закончив фиксацию, я сказал переложить зверя на носилки. Терон сразу утащил кайрил к ковшу и принялся отмывать её под негодующий писк, а мне пришлось задержать конвейер, чтобы оттереть испачканное дерево серебряным раствором.
Крох же за всю ночь отошёл от меня лишь однажды. На соломе, скуля и вздрагивая от каждого лязга за окном, метался молодой зверь, а хозяин никак не мог его унять. Двухвостый неспешно обошёл раненого и улёгся рядом, привалившись к нему боком. Тот дёрнулся, повёл ушами и вдруг затих, а через некоторое и вовсе уронил морду на лапу Кроха. Так они и пролежали, пока бедолагу не перенесли на мой стол.
В короткое затишье, когда солома опустела, на пороге появился стражник, который изо всех сил тянул за ошейник поджарого зверя без единой царапины на шкуре. Тот, еле переставляя лапы, то и дело заваливался вбок. Я сперва не понял, зачем его привели, но, взглянув через восприятие, увидел, что у него почти опустели магические каналы.
Уронив на язык зверя одну каплю настоя Гулкого корня, я закрыл склянку и потёр лицо. Под утро тело начало сдавать. Кожа на костяшках потрескалась от раствора, при наклонах перед глазами расплывались тёмные пятна, а пальцы пару раз замирали посреди накладывания шва. Приходя в себя после каждого такого «залипания», я несколько раз моргал и продолжал работу. За всю ночь удалось выпить, вроде бы, один ковш воды, и то лишь потому, что Наиль, сунув его под мой нос, встал как вкопанный.
Тьяра с Ольвом сменили хмурые мужчины. Терон поначалу держался стойко – безостановочно подавал инструменты, поливал раствор на мои руки и помечал лбы пациентов краской. Однако со временем усталость доконала и его: когда я просил подать склянку, он периодически промахивался, а однажды, потянувшись за жгутом, осел на колени и завалился набок. Один из хмурых мужчин уволок его на улицу, и освободившееся место тут же занял парень с обожжённой щекой, чьего имени я так и не запомнил.
Ещё через какое-то время до меня донёсся знакомый голос. Переведя взгляд на стол возле стены, я увидел молодого парня в форме городской стражи, чью разодранную голень Хельга стягивала частыми стежками.
– Не дёргайся, – процедила она, не поднимая головы. – Ещё раз пошевелишься – к столу привяжу.
– Так больно же! – Леннокс мотнул подбородком и, разглядев меня, округлил глаза. – Эйден!.. Вот уж не думал тебя здесь встретить!
– Привет. Ты чего один? – спросил я, накладывая герметик на шов. – Где камнегрыз?
– У входа остался, караулит, – он попытался приподняться на локтях, за что тут же получил от Хельги шлепок по бедру. – Ай!
– Лежи, я сказала!
– И давно ты в стражники подался? – поинтересовался я, оглядывая его форму.
– Месяц назад! Как тогда из Леса вернулся, так и решил завязать с наёмничеством и…
– Замри, – оборвав его на полуслове, Хельга затянула узел и обрезала нить. – Наболтаешься ещё.
Я кивнул ему и посмотрел на стол, куда мужчины уже опускали очередного зверя. К тому моменту мысли вязли, пальцы двигались сами по себе, а засыпающего мозга хватало ровно на то, чтобы отличить артериальное кровотечение от венозного и вспомнить, куда положены щипцы. Один раз я качнулся, но не упал лишь из-за того, что Крох резко вскочил, подставив загривок.
Свет в проёмах постепенно серел, а после налился грязно-белым. В ушах давно стоял гул, сквозь который голоса пробивались как через стену. Зашив очередную рану на плече, я сказал парню с обожжённой щекой мазнуть одну полосу и потянулся за склянкой с серебряным раствором, но рука промахнулась, и пальцы упёрлись в столешницу.
– Целитель, – раздалось у уха, и на моё плечо легла тяжёлая ладонь.
Повернув голову, я увидел смотрящего на меня сверху вниз Аскеля Ворна в одной рубахе с бурыми разводами на груди.
– Прибыла замена, – произнёс он и мотнул подбородком в сторону двери, где застыл мужчина с баулом. – Я обещал, что вас сменят. Идите отдыхать, Моррис.
Кивнув Ворну, я принялся убирать инструменты и свои лекарства в ранец. Через несколько секунд сменщик пристроил рядом свой баул и начал раскладывал содержимое, то и дело поглядывая под ноги, где лежал Крох.
Забросив лямку на плечо, я качнулся и перехватил её ладонью. Адрия тут же перелетела на моё плечо и, зацепившись коготками за ткань у воротника, притихла.
– Удачи, – бросил я Хельге, но та лишь промычала, не отрываясь от зашивания предплечья пациента.
За порогом утренний свет резанул по глазам, и я невольно зажмурился. Крох выбрался следом, задев боком косяк, и остановился у моей ноги. Последним вышел Ворн и указал подбородком на стражника, подпиравшего стену с копьём на плече.
– Это Хальд, он сопроводит вас до пункта отдыха за третьей линией.
– Пойдёмте, – отозвался мужчина, махнув рукой вдоль улицы.
Со стороны вала по-прежнему доносился гул, лязг и вой. На приступке кричали копейщики, а мимо нас к двери поволокли на плаще очередного зверя с безвольно свесившейся головой.
Проводив его взглядом, я пошёл вслед за стражником. Крох держался вплотную, задевая плечом мою ногу, но, когда сзади особенно громко орали, озирался, дёргая хвостами.
У вала второй линии для нас отодвинули щит на полозьях, а у баррикады третьей молча оттащили в сторону бочку. Затем мы пересекли улицу, поднялись на низкое крыльцо и прошли через коридор, окутанный запахом свежего варева.
Толкнув плечом дверь, Хальд пропустил меня в комнату, заставленную койками вдоль обеих стен. Свободных мест почти не было: кто-то спал, подтянув колени к груди, кто-то лежал навзничь, свесив руку, а на полу между кроватями дремали их звери.
– Занимайте свободную, – стражник кивнул на койку у окна и понизил голос. – Вы голодны?
– Нет, спасибо, – ответил я и перевёл взгляд на мохнатого. – Но зверям не помешало бы позавтракать.
– Не беспокойтесь, их покормят.
Кивнув, я направился к койке, на автопилоте скидывая с плеча лямку ранца. Бросив его в ногах, рухнул пластом на постель и, успев лишь подумать, что неплохо бы разуться, провалился в глубокий сон.
* * *
Мужчина неторопливо двигался к одной из баррикад первой линии обороны, прижимая к груди руку с сидящей на ней птицей. Дважды он вынужденно приваливался плечом к стене, чтобы отдышаться, а пока сердце бешено колотилось, перекатывал в свободной ладони кольцо.
Всю дорогу его занимал один и тот же вопрос: «Почему подчинение уродца поглощало столько маны?». Он перебрал в голове всё, что знал. «Может, я ошибся и принял за скользня какую-то другую тварь? Или всё дело в расстоянии? Да нет, бред… Я сидел всего в полусотне шагов, а умение Илгары легко дотягивается до трёхсот».
Оставался последний вариант, который показался мужчине логичнее прочих: всему виной отсутствие магических каналов у твари. Ладно, даже при таком расходе маны Илгара сможет несколько часов управлять подобным зверем, а больше и не нужно.
Впереди наконец показался вал первой линии обороны. Оглядев улицу, птица наклонилась и, вцепившись клювом в манжету хозяина, потянула её на себя.
– Не балуйся, – произнёс он и, отстранив её клюв, расправил ткань.
Птица моргнула, слегка цапнула его за палец и отвернулась, распушив золотистые перья на груди.
Когда до вала оставалось шагов сорок, мужчину заметил широкоплечий стражник без шлема, который что-то рьяно втолковывал двоим копейщикам у окованных железом ворот. Оборвав себя на полуслове, он хлопнул одного из них по плечу и, велев обоим оставаться на месте, двинулся навстречу, на ходу вытирая ладони о штаны.
– Господин Тиберий? Эйнар Больт, командир этого участка, – представился он, остановившись в трёх шагах и уставившись на птицу. – Позвольте уточнить, какими судьбами вы на передовой?
– Хочу лично оценить обстановку, – отозвался мужчина.
– Планируете присоединиться? – прищурившись, спросил Больт и потёр большим пальцем разбитые костяшки.
– Всё возможно, – уклончиво ответил Тиберий, переводя взгляд вправо.
В среднем окне приземистого строения, стоявшего углом к валу, какой-то мужчина, склонившись над зверем, обрезал нить на свежем шве. Тиберий подался вперёд и нахмурился. «Не он».
– Как обстоят дела с лечением зверей? – спросил он, не глядя на командира.
– Приемлемо, – Больт проследил за его взглядом. – Ночью работал гражданский из Ассоциации, как его… Эйден, кажется. Мальчишка совсем, а руки золотые: ко мне уже несколько стражников подходили, чьих зверей он с того света вытащил. Но под утро его сменили и отправили отдыхать в тыл, за третью линию.
Мужчина машинально перекатил кольцо между пальцами, слегка кивнул и снова повернулся к валу.
«Значит, за третьей линией, где всё забито беженцами, стражей и телегами. Там подходящую тварь я вряд ли найду, но что мешает подчинить её здесь, на передовой, и провести дворами? Пусть это отнимет время, зато в итоге на целителя нападёт зверь, невесть как просочившийся в тыл. Обычное дело для прорыва».
– Проводите меня на вал, – произнёс он.
– Конечно, следуйте за мной, – Больт развернулся и двинулся первым.
Минуту спустя доски приступка заскрипели под тяжелыми шагами мужчины. Ухватившись за верхний край брёвен, Тиберий выпрямился и, восстановив дыхание, принялся оглядывать поле боя. По мостовой перед крепостью металась разномастная свора. Вдалеке суетились мелкие рыжие твари ростом по колено, с вытянутыми мордами. Между ними ворочались приземистые звери с толстыми короткими лапами и отвисшей нижней губой, над которой торчали мелкие частые зубы. А на стене полуразрушенного дома карабкался гибкий длиннолапый зверь размером с крупного волка. Его когтистые лапы находили выступы там, где их, казалось, и быть не могло, а лысый хвост вдвое длиннее тела вился следом, цепляясь за выщерблины для равновесия. Добравшись до уцелевшего края крыши, он замер и принялся водить мордой, высматривая что-то внизу.
«Вот он-то мне и нужен. Лёгкий, юркий, пройдёт по кровлям хоть через полгорода и спустится на голову спящего целителя».
Тиберий потянулся к нити и отправил птице приказ. Илгара прикрыла угольные глаза, и длиннохвостый на крыше тут же пошатнулся, чуть не сорвавшись вниз, но удержался, впившись когтями в кладку, и медленно повернул голову к валу.
В тот же миг со стороны крепости раздался рёв, от которого доски приступка отозвались вибрацией. Стоявший неподалёку стражник от неожиданности уронил копьё, но, резко наклонившись, перехватил его в воздухе. В следующее мгновение из пролома в стене крепости шагнула тварь с огромными крыльями за спиной.
– Всем отступить за вал! – заорал Больт, и его крик тут же подхватили на соседних баррикадах.
Внизу загрохотало: стражники тащили раненого под мышки, какой-то мужчина пытался удержать бьющегося в панике зверя, а тяжёлые створы ворот заскрипели, открываясь.
Тиберий же ненадолго задержал взгляд на крылатом звере. «А не подчинить ли его? Судя по тому, как все вокруг засуетились, это сильнейшая тварь прорыва». Мужчина взвесил все «за» и «против» и покачал головой. «Нет, такую тушу через дворы тайком не провести. А показывать посторонним, на что способна моя птица, я не собираюсь».
– Я закончил, – произнёс он, поворачиваясь к командиру.
В этот момент Больт неотрывно смотрел на руины перед валом, и на его лице на глазах Тиберия проступала бледность.
– Все сторону! Быстро! – рявкнул командир и в следующее мгновение прыгнул вбок.
Тиберий приподнял брови и начал разворачиваться, чтобы взглянуть, что могло так напугать опытного стражника, но перед глазами промелькнула лишь полыхающая синяя дуга, растянувшаяся на всю улицу. В следующее мгновение приступок разорвало в щепки, и дерево вспыхнуло. Тиберий умер прежде, чем успел осознать, что произошло.
Однако Илгару отшвырнуло на несколько метров назад. Ударившись о мостовую, она проехалась по камням и замерла, вытянув шею и приоткрыв клюв. Капли на кончиках хвостовых перьев становились прозрачными одна за другой, чёрные алмазы внутри них застывали, а лапы мелко подрагивали, будто птица пыталась за что-то схватиться. Сверху сыпался пепел, оседая серой пылью на золотом оперении, а мимо бежали люди. Кто-то, не заметив её, споткнулся о распластанное тело, но, даже не оглянувшись, помчался дальше.
Для птицы время словно остановилось. Наконец она пошевелилась, втянула шею и подогнув под себя лапы, попыталась подняться, но тут же пошатнулась и повалилась на бок. Со второй попытки ей все же удалось встать и сделать два неуверенных шага, мотая головой из стороны в сторону. Распахнув крылья, она оттолкнулась и низко полетела, почти задевая маховыми перьями мостовую, но через несколько метров наконец набрала высоту.
