Текст книги "Кодекс Магических Зверей X (СИ)"
Автор книги: Александр Сорокин
Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5
– Десятник Ройс Дамм, – представился великан и, шагнув навстречу, протянул мне руку.
Его широкая ладонь полностью скрыла мою кисть. Слегка встряхнув её, он тут же разомкнул хватку и мотнул подбородком в сторону окна, где на лавке сидел худой мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородой. Стоило ему достать из раскрытой сумки одну из склянок, как он тут же щёлкнул ногтем по пробке.
– Наш целитель людей. Человек, который знает всё на свете!
– Не всё, а достаточно, – проворчал мужчина и, убрав склянку в карман сумки, наконец посмотрел на меня. – Матеус Гронт.
– Очень приятно, – ответил я.
Гронт кивнул и снова склонился над сумкой. В этот момент с лавок поднялись двое мужчин и направились к сложенным у стены рулонам толстой кожи. Коренастый рыжеволосый крепыш с обгрызенными ногтями вскинул свёрток на плечо, а второй, помоложе, с широким лицом и искривленным носом, зацепил пальцами лямки баула и шагнул в мою сторону.
– Терон, – представился он. – Я ваш помощник.
– Пиль, – буркнул рыжий, глядя куда-то мимо меня.
– Знакомство состоялось, теперь к делу, – вмешалась Ирма и провела ногтем по строчке на листе. – Все опытные целители стражи сейчас на первой линии обороны. Они успевают оказать лишь первую помощь, да и то далеко не всем, поэтому мы приняли решение развернуть полевые лечебные пункты на второй.
Костолом Дамма вдруг поднялся и, потягиваясь, качнул головой, задев нижними клыками лавку. Десятник обернулся, опустил ладонь на его холку и надавил – зверь тут же сел, привалившись боком к заднику сапога хозяина.
– Эйден, вас вызвали по рекомендации Ассоциации, – продолжила Ирма, глядя на меня. – Там высоко оценили ваше мастерство, поэтому мы просим вас заняться лечением зверей, которые скоро начнут поступать с передовой. Матеус возьмет на себя людей, а охрану обеспечит Дамм, его десяток уже обустраивает место. Мы не знали, захватите ли вы лекарства, и собрали стандартный набор. Терон, покажи господину Моррису содержимое сумки.
Поставив на листе отметку, девушка перевернула его и направилась к двери, поправляя волосы в хвосте.
– Дамм, как развернетесь – отправь человека, – повернувшись в проёме, бросила она.
Десятник молча поднял ладонь. Стук её каблуков быстро удалился по коридору и вскоре окончательно растворился в гуле, доносившемся со второго этажа.
Тем временем Терон опустил баул на лавку и, развязав верёвки, развёл в стороны края широкой горловины. В деревянных ячейках внутри стояли склянки, обложенные тряпицами. Мужчина вытащил одну из них и повернул ко мне боком.
[Обнаружено вещество: Серебряный раствор]
[Свойства: Антисептик широкого спектра действия]
– Здесь у нас по десять склянок серебряного раствора для промывания и болеутоляющего отвара, – произнёс Терон, указав на ряд пробок, а затем отстегнул боковой карман и продемонстрировал скрученные ремни с медными пряжками – от узких до шириной в ладонь. – Жгуты разных размеров.
Он вытянул мешочек, развязал шнурок и наклонил его, показывая тёмный порошок.
– Кровохлёбка? – спросил я, растерев щепотку между пальцами.
– Да, – отозвался Терон и, затянув шнурок, убрал мешочек на место, после чего достал невысокую банку с притёртой крышкой, встряхнул её у уха и передал мне. – Паста для фиксации переломов.
– Как быстро схватывается? – приподняв крышку, спросил я и принялся разглядывать серую массу.
– При смешивании с водой – в течении сорока секунд, так что разводите непосредственно перед применением, – пояснил мужчина, забрал банку и, спрятав её, расстегнул внутренний карман. – Здесь лежат дыхательные трубки, иглы с нитью, ножи, ножницы, щипцы и тряпицы.
– Стимулятор сердца есть?
– Пять склянок, вот они, в отдельном ряду, – ответил Терон, постучав ногтем по крайним пробкам. Затем он подцепил пальцем ремешок, вытянул кожаный намордник и покачал передо мной. – А это для буйных пациентов. Бывали случаи, когда раненые звери в панике откусывали пальцы целителей. Жуткое зрелище, – мужчина поморщился и сунул намордник обратно.
– Учту, – отозвался я и, заметив в углу баула приземистую банку с деревянной крышкой и торчащей из бокового кожаного ушка кистью, спросил: – А это что такое?
– Краска, – пояснил мужчина и, взяв банку, поставил на лавку. – Её наносят на лоб или между глаз, чтобы издалека было видно.
[Обнаружено вещество: Метящая краска]
[Свойства: Обладает водостойкостью в течение суток. Не вызывает раздражения кожи и слизистых оболочек]
– Зачем? – спросил я.
– Чтобы в суматохе дважды никого не осматривать, – Терон провёл пальцем над кистью. – Если после лечения зверь в порядке – мажут одну полосу поперёк. Если первую помощь оказали, но надо переместить в тыл – две. А если ему ничем не помочь… – мужчина помолчал, глядя куда-то мимо моего плеча, – рисуют крест.
Со стороны лестницы донёсся топот, и через несколько секунд чей-то голос наверху потребовал носилки.
– Постараемся обойтись без них, – произнёс я.
– Я только за, – Терон кивнул и, вернув банку в баул, завязал веревки. – На этом всё. Ну, ещё два бурдюка с водой да перекус, но это уже для нас.
– Наговорились? – надев шлем, Дамм повёл плечами, отчего нагрудник тихо стукнул, и первым двинулся к двери. – Выходим.
Матеус наконец закрыл сумку и кивнул рыжеволосому – тот тут же перекинул ремень через плечо. Терон закинул лямки баула, подхватил рулон и двинулся за десятником.
Через несколько секунд мы вышли на крыльцо. Адрия тут же высунула голову из-под моего воротника и, повертев ею, уставилась на костолома, который как раз спускался по ступеням перед нами. Стоило мне сойти на мостовую, как малышка тут же перебралась по рукаву к запястью и вытянула шею, разглядывая костяной гребень на его хребте. Скосив на неё глаза, зверь засопел и на всякий случай отодвинулся, клацнув когтями по камню. Кайрил мгновенно распушилась и с важным видом потопала обратно на моё плечо.
– Ишь ты, какая смелая, – Дамм хмыкнул, покосившись на неё. – Так, двигайтесь строго позади меня и не отставайте. Всем понятно?
Мужчина обвёл всех внимательным взглядом и повёл нас вдоль третьей линии обороны. Мы петляли по переулкам, где наши шаги гулко отскакивали от каменных стен, срезали через дворы и вновь выходили к баррикадам, но держались строго с «прикрытой» стороны.
За очередным поворотом мы наткнулись на десяток стражников: двое колотили древками копий в закрытые ставни, а остальные стояли посреди мостовой, направляя редких горожан с узлами.
– Выходите! – гаркнул усатый стражник, задрав голову к окнам второго этажа. – Здесь нельзя оставаться!
В этот момент из соседней подворотни выбралась старуха с корзиной, а за ней выскочили двое мальчишек. Молодой стражник тут же перехватил у неё ношу и, всучив её старшему из мальцов, указал древком вдоль улицы:
– Идите прямо и никуда не сворачивайте, там вас встретят.
Но не успели они сделать и шага, как дверь дома распахнулась. На пороге появился мужчина в накинутой на плечи кожанке и упёрся кулаком в косяк.
– Хватит уже долбиться! Никуда мы не пойдём!
– Тебе особое приглашение выписать? – усач сплюнул под ноги, шагнул к порогу и, перехватив упрямца за локоть, что-то зашептал в его ухо.
Мужчина дёрнулся, но тут же замер, а когда мы поравнялись с крыльцом, уже часто кивал. Стоило нам оставить дом позади, как вдогонку долетел его крик: «Собирай детей, а не ори!», который тут же оборвал резкий хлопок закрывшейся двери.
Минут через двадцать улица вывела нас к очередному укреплению третьей линии – завалу из бочек и разобранного забора, у которого топтались стражники. Не дойдя до баррикады каких-то тридцать шагов, Крох резко остановился и, вздыбив шерсть на загривке, зарычал.
В следующий миг на завал взлетело гибкое тело размером с двухвостого, покрытое густой чёрной шерстью. Тварь стремительно пробежала по бочкам и спрыгнула на мостовую в пяти шагах от стражников.
[Обнаружено существо: Слюдяной прыгун]
[Класс: D]
[Ранг: 3]
Дамм тут же выбросил руку в сторону, останавливая нас, а костолом сместился вперёд. Впрочем, вмешиваться не пришлось: едва прыгун коснулся земли, четверо стражников выставили копья и разошлись полукругом, отрезая пути отступления.
– Не дайте ему уйти! – рявкнул тот, что оказался напротив твари, приседая и упирая тупой конец древка в глубокий зазор между камнями.
Зверь дёрнулся вбок, но крайний стражник ткнул его наконечником под рёбра. Огрызнувшись, тварь припала к мостовой и тут же прыгнула на стоявшего напротив противника, однако наткнулась на зафиксированное остриё и, хрипнув, рухнула на бок. Второй стражник тут же ударил под лопатку, третий пригвоздил хвост к камню, а четвёртый добил гада выпадом в глаз. Гибкое тело ещё несколько секунд било лапами, скребя когтями по мостовой, и наконец обмякло.
– Пятый за день, – выдохнул тот, что бил под лопатку, и упёрся ладонями в колени.
– Поганые твари, – отозвался копейщик напротив, наступая сапогом на тушу, пока четвёртый выдёргивал остриё из глазницы. – Собрались, чего расслабились! Ни одна тварь не должна пройти дальше!
Посмотрев на тело через восприятие, я увидел, как от него поднималась чёрная мана, которая испарялась, не долетев до пояса мужчин.
Когда стражники оттащили тушу к стене, Дамм двинулся к их старшему, стягивая на ходу шлем.
– Десятник Дамм, с распределения, – произнёс он и указал головой на нас. – Веду целителей на вторую линию, разворачивать лечебный пункт. Пропустишь?
– Давно пора, – старший вытер лоб предплечьем и, оглядев нас, на секунду задержался на Крохе. – Ялмар, Тобе, освободите проход.
Подхватив бочку, двое стражников оттащили её в сторону и, приподняв доску, открыли узкий лаз.
– Удачи вам там, – бросил старший.
– И вам, – ответил Дамм, надевая шлем. – За мной!
Когда мы поочерёдно протиснулись в лаз, бочка тут же встала на место, заперев проход. Ведя нас по прямой улице, Дам ускорил шаг и, не сворачивая ни во дворы, ни в переулки, минут через десять вывел ко второй линии обороны.
Здесь уже не лежала чужая мебель: поперёк мостовой высился вал из мешков с землёй, укреплённый вбитыми кольями. Наверху тянулся настил из сбитых вплотную досок, по которому расхаживали стражники. Слева заграждение упиралось в дом, чьи первые этажи были заложены камнем, однако в кладке виднелись узкие бойницы. У стены на земле сидели несколько десятков стражников. C правой же стороны находился проём шириной в двое носилок, перекрытый щитом на полозьях.
Пока мы подходили, четверо стражников выбили из-под него деревянные подпорки и, отодвинув заслон в сторону, пропустили внутрь двоих людей. Затем вернули конструкцию на место, зафиксировав её клиньями и забив их ударами обуха топора.
– Не глазей, целитель, насмотришься ещё, – произнёс Дамм, покосившись на меня. – Нам сюда.
Он свернул к длинному навесу, растянутому между стеной дома и вбитыми в землю столбами. Под ним, у козел с корытами воды, толпились восемь стражников, а девятый, сидя на корточках у дымящейся жаровни, вылавливал тряпицы обструганной палочкой из бурлящего котелка. Заметив нас, широкоплечий мужчина с опалённой бровью отделился от группы и в три шага оказался перед десятником.
– Приготовления завершены, – доложил он, вытянувшись. – Навес закрепили, воду натаскали, тряпицы кипятим. Стойки проверили, доски под ноги настелили.
Обойдя укрытие по краю, Дамм подёргал столб и, задрав голову, оценил натяжение полотна. Затем заглянул в корыта и покосился на жаровню, от которой тянуло дымком.
– Годится, – наконец произнёс он и мотнул подбородком. – Вирт, бегом к Ирме, доложи, что мы развернулись. Кетиль, ты к первой линии: скажи, что лечебный пункт готов, пусть направляют раненых.
– Есть, – отозвался, видимо, Вирт – стражник с опалённой бровью, и, перехватив копьё, побежал вдоль стены.
Второй коренастый, который, судя по всему, и был Кетилем, поправил перевязь и, прихрамывая, припустил в противоположную сторону, к проёму в валу, где стражники уже выбивали клинья из-под щита на полозьях. Когда обе фигуры скрылись из виду, Дамм шагнул к котелку.
– Врин, – он хлопнул парня по плечу, заставив отвлечься. – Продолжай кипятить. Остальные – занимайте круговую оборону! Наша задача – прикрывать целителей. Ясно?
Мужчины ответили кивками и разошлись в стороны. Десятник хмыкнул и отошёл к столбу, откуда хорошо просматривался периметр. Костолом лениво прошёлся вдоль края навеса и прилёг у ног хозяина, положив морду на лапы.
Пиль тем временем сбросил рулон, развязал бечёвку и в четыре движения раскатал под навесом широкий кожаный настил. Развернув свой в противоположном конце, шагах в семи, Терон отступил и замер, почёсывая подбородок. Затем сдвинул его на полшага дальше от стены, чтобы свет падал на середину.
– Так пойдёт?
– В самый раз, – ответил я, снимая ранец.
Помощник кивнул, присел на корточки и разгладил ладонью настил, после чего поставил рядом сумку и развязал верёвки. Гронт тем временем уже возился у своего места: приняв у Пиля инструменты, он стал их раскладывать.
Опустившись на колено, я запустил руку в баул и принялся выкладывать содержимое: склянки – по назначению, инструменты – ближе к правой руке, тряпицы – под левую. Крох обошёл настил по кругу, обнюхал его край, затем отошёл к жаровне. Чихнув от дыма, он вернулся и улёгся между мной и валом, вытянув передние лапы.
Адрия же, спорхнув с плеча, дотопала до расставленных склянок и постучала клювом по ближайшей пробке, видимо, проверяя, крепко ли сидела. Не найдя изъяна, малышка перешла к следующей и вновь постучала, а добравшись до третьей, вцепилась в деревянный край и потянула на себя, оттопырив хвост.
– Это не игрушка, – строго сказал я, перехватив склянку.
Малютка тут же отпустила пробку и возмущённо затрещала на весь навес.
Стражник у жаровни от неожиданности выпустил палочку, и та с плеском упала в котелок. Мужчина выругался, схватил копьё и принялся остриём выуживать её из кипятка. Гронт медленно поднял голову, посмотрел на кайрил, но ничего не сказал и вернулся к инструментам.
Первые минуты тянулись мучительно долго. Я подтянул поближе свой ранец и присел на пятки, вглядываясь в проход между домами. От вала доносился гул голосов, изредка прерываемый резкими окриками, а из-за крыш ветер приносил далёкие, обрывающиеся на полуслове вопли. Я невольно вздрагивал от каждого резкого шума, придерживая пальцами расставленные склянки, будто они могли куда-то деться, тогда как Крох лишь водил ушами, не поднимая морды с лап.
– Не дёргайся, целитель, – не оборачиваясь, произнёс Дамм, переминаясь у столба. – Отсюда до первой линии две улицы.
Я кивнул его широкой спине и перевёл взгляд в сторону жаровни. Врин всё-таки выудил из котелка палочку, но, тут же зашипев от боли, выронил её и принялся дуть на пальцы, тряся кистью.
– Грёбанная птица, – буркнул он себе под нос.
– Что-что? – десятник чуть повернул голову.
– Кипит, говорю, хорошо, – невозмутимо отозвался стражник и подцепил палочку тряпицей.
Вскоре на настиле поверх мешков кто-то свистнул. Стоявшие на нём трое стражников тут же сместились к правому краю, развернув копья вниз. Я опустил колено и вытянул шею, но с моего места виднелись лишь спины да мелькнувшая над валом серая тень. Древки резко ушли вниз, что-то ударилось о мешки и затихло. Через мгновение стражники выпрямились, один из них вытер наконечник о край настила, и всё вернулось на свои места.
Спустя несколько минут история повторилась, только на этот раз тварь успела высунуть морду над валом, однако её сбили резким ударом и докололи уже внизу. Адрия на каждый звук поворачивалась, а после вновь принималась простукивать пробки на склянках своим любопытным клювом.
Наконец стражники у баррикады отодвинули массивный щит. В открывшемся проёме показался Кетиль – припадая на ногу, он тем не менее быстро шёл вперёд. Следом за ним четверо мужчин, чьи рукава, нагрудники и штаны были покрыты кровью, местами подсохшей до бурой корки, внесли двое носилок с ранеными людьми.
Стражники у щита в этот раз не стали загонять клинья обратно, а заняли позиции по бокам прохода, придерживая полозья. Кетиль же, не сбавляя шага, приблизился к десятнику и попытался вытянуться, хватая ртом воздух.
– Доложил… – выговорил он, уперев ладонь в бок.
– Молодец, – сказал Дамм и мотнул подбородком в сторону дальнего столба. – Вставай в оцепление, поближе к Врину.
– Есть, – Кетиль поправил сползшую перевязь и, всё ещё пыхтя, побрёл к указанному месту.
Тем временем раненых переложили на кожаный настил рядом с Гронтом. Тот, даже не взглянув на стражников, принялся резать ремни на ближайшем пациенте.
– Пиль, подай жгут и принеси воды, – бросил целитель.
Рыжий протянул мужчине широкий ремень, вложив его в руку пряжкой наверх, и поспешил к корыту. Несущие молча подхватили опустевшие носилки и побежали обратно к проёму. Один из них на ходу вытер лицо предплечьем, размазав по щеке кровь.
Я проводил их взглядом, но не успел проход опустеть, как со стороны вала вновь закричали. Через несколько секунд навстречу ушедшим вбежали двое мужчин, держа растянутый кусок кожи, на котором лежал зверь, а позади них семенил третий.
– Целитель! Целитель, помоги! – заорал он, едва завидев навес.
Шагая враскачку и стараясь не давать коже провисать, носильщики зашли под навес. Передний, не поворачивая головы, на ходу спросил: «Куда?». Я хлопнул ладонью по настилу рядом с собой, и мужчины, присев, опустили ношу. Терон тут же подошёл к зверю и подсунул ладони под таз. Придерживая голову, я перехватил раненного под грудью, и мы приподняли пациента на ладонь от настила.
– Тяните, – бросил я.
Мужчины схватились за края, и в следующее мгновение залитое кровью полотно с шорохом вышло из-под зверя. Мы опустили его на чистую кожу левым боком вниз, чтобы разодранный правый оказался сверху. В этот момент третий стражник, видимо, хозяин, сунулся помогать. Вцепившись в задние лапы, он дёрнул их на себя, разворачивая круп. Зверь жалобно взвизгнул, скребанул когтями по коже, и по рёбрам вниз тут же побежала струйка крови.
– Что вы делаете? – Терон тут же перехватил крестец зверя, возвращая его на место. – Ему же больно!
Я зыркнул на стражника. Тот отдёрнул руки и уставился на свои перепачканные ладони. Один из носильщиков тем временем свернул кусок кожи, сунул его по мышку, и двое стражников, не задерживаясь ни на секунду, побежали обратно к баррикаде.
Переведя взгляд на раненного зверя, я наконец смог оценить масштаб беды. Пациент оказался крупным, размером с волкодава, с короткой синей шерстью. Он тяжело и часто дышал, вывалив язык набок, а его правый бок был вспорот тремя рваными бороздами от лопатки до паха. По рёбрам вниз продолжала течь кровь, медленно расползаясь лужей по настилу. Зверь скосил на меня мутные глаза и попытался приподнять голову, но я мягко прижал её ладонью.
– Тише, мой хороший, – произнёс я и взглянул на него через восприятие.
Его ярко-голубые каналы оказались шириной с ленту, что соответствует С-классу, однако… неподалёку от ядра висел чёрный сгусток!
– Давно его ранили? – спросил я, не отрывая взгляда от груди зверя.
– Час назад, может, чуть больше… – хозяин выдохнул, опускаясь на корточки чуть в стороне от морды питомца. – Ты спасёшь его? Скажи, что сможешь!
– Отойдите на два шага, не мешайте, – я перевёл взгляд на помощника. – Терон, серебряный раствор и болеутоляющее.
Мужчина тут же потянулся за склянками, но в этот момент со стороны вала вновь долетел перестук шагов. Я поднял голову: к нашему навесу несли ещё двоих раненых зверей.
Глава 6
Терон тут же плеснул на мои руки серебряный раствор, а когда я растёр его, вложил в ладонь открытую склянку с болеутоляющим. Аккуратно заправив вываленный язык зверя в пасть, я приподнял его морду и, оттянув верхнюю губу, тонкой струйкой влил отвар. Затем откинул клапан ранца и, вынув обогащённый шарик, развернул тряпицу.
– А это ещё зачем? – хозяин подался вперёд, упёршись коленом в край настила. – Он же еле дышит, куда ему сейчас жрать?
– Я попросил вас отойти, – повторил я, укладывая корм на корень языка зверя.
Мужчина буркнул что-то себе под нос, но всё-таки убрал колено и нехотя отполз на пару шагов назад, усевшись на землю.
Горло зверя дёрнулось, сглатывая шарик. Спустя несколько секунд из тела повалила чернота и тут же испарилась. Убедившись, что в организме пациента не осталось ни крупицы чужеродной энергии, я наконец принялся за работу. Очистив слипшуюся шерсть у краёв повреждений, промыл три борозды антисептиком и протянул руку:
– Нож, и готовь иглу.
Терон ополоснул лезвие раствором и протянул его мне. Я быстро подравнял рваные края ран, и помощник тут же забрал инструмент, передав взамен мешочек с кровохлёбкой. Присыпав раны порошком, я отложил холстину, и Терон, развернув иглу с уже вдетой нитью ушком вперёд, вложил её в мои пальцы. Под действием болеутоляющего зверь лежал неподвижно, позволяя мне один за другим наложить швы на все три борозды косыми частыми стежками. Обрезав нить, я обработал кожу тряпицей, смоченной в серебряном растворе, а затем достал из ранца герметик и нанёс его вдоль каждого шва.
– А это что? – вновь встрял хозяин.
– Лекарство, – ответил я, вогнав пробку в горлышко, и поставил герметик рядом с собой. – Терон, мазни одну полосу.
Кивнув, помощник достал из баула банку с краской, обмакнул кисть и провёл широкую полосу поперёк лба пациента, после чего повернулся к опорным столбам навеса и позвал стражников. Двое подчиненных Дамма тут же подошли и подхватили зверя под грудь и таз. Хозяин сразу поднялся и, не отрывая взгляда от морды питомца, засеменил с ними в сторону.
Терон тем временем промокнул тканью лужицу крови, затем плеснул на настил серебряный раствор и быстро вытер его сухой тряпицей. Едва он выпрямился, как на очищенное место опустили следующего пациента – приземистого зверя с распоротым плечом.
Через несколько минут я нанёс герметик на шов и отстранился. Помощник тут же нарисовал на лбу зверя одну полосу, и пациента унесли. Освободившийся настил сразу занял поджарый самец с перебитой выше запястья конечностью. Я быстро совместил обломки кости и обмазал повреждённое место густой пастой, которая через сорок секунд превратилась в прочный серый каркас.
– Ровно легла, – заметил Терон и, забрав у меня банку, принялся очищать её края. – Обычно комками получается.
– Значит, мне повезло, – произнёс я, вытирая пальцы о тряпицу. – Две полосы, пусть отнесут в тыл.
Помощник дважды провёл кистью и позвал стражников.
К навесу всё подтаскивали и подтаскивали раненых, и часы слились в один сплошной поток: обезболить, дать корм, промыть, подрезать рваные края, нанести кровохлёбку, зашить и покрыть герметиком. Как только я заканчивал, Терон замирал с кистью над банкой и ждал команды – сколько полос красить.
Безнадёжных среди них не было, но тяжёлых хватало. Этих бедолаг доносили живыми лишь благодаря целителям первой линии – те успевали хотя бы затянуть жгуты.
Со стороны вала то и дело доносились свистки и удары копий, после чего битва на мгновение затихала. Всё это время Дамм неподвижно стоял у опорного столба, положив ладонь на загривок костолома.
Мимо навеса дважды проходили группы стражников и, ныряя в проём в валу, скрывались на той стороне. Врин продолжал вылавливать из кипящего котелка тряпицы и раскладывать их на доске, но едкий дым от жаровни то и дело летел в лицо, заставляя парня отворачиваться и вполголоса ругать ветер и тварей, из-за которых всех сюда согнали.
– Тебе бы пересесть, – бросил Пиль, подбегая за чистой тряпицей.
– Я уже трижды место менял, – отозвался Врин и повернул голову, уклоняясь от очередной серой струи. – Ветер будто издевается: куда ни сяду, летит в глаза, зараза.
Адрия сперва сторожила мои склянки, но, когда я в третий раз отодвинул её в сторону, обиженно распушилась и перебралась к доске с тряпицами. Ухватив клювом край верхней ткани, она стянула её и, высоко задрав голову, поволокла, чуть ли не спотыкаясь на каждом шагу. Едва Врин заметил кайрил, как тут же встал на четвереньки, пытаясь перехватить воришку, но его рука лишь мазнула по воздуху. Дотащив добычу до нашего настила, Адрия деловито уронила её под мою руку и покосилась на растянувшегося мужчину.
– Спасибо, конечно, но такую к ране прикладывать нельзя, – я отодвинул перепачканную тряпицу подальше и кивнул Терону, чтобы убрал.
Пичуга проводила мои пальцы возмущённым взглядом, распушила перья на затылке и замерла. Однако стоило Врину подняться и вернуться к своему занятию у жаровни, как малютка потопала за следующей.
Вскоре под навес принесли рослого зверя с рассечённой мордой. Едва его опустили на настил, как он замолотил лапами, пытаясь вскочить, и хозяин тут же навалился на его шею, умоляя помочь удержать питомца. Крох резко вскинул голову и низко зарычал. Раненый мгновенно замер и, глубоко вздохнув, всё же расслабился, косясь на двухвостого.
Разжав руки, хозяин выдохнул и, наблюдая за моими пальцами, вытер лоб запястьем. Когда нить пошла сквозь кожу, мужчина тихо спросил:
– Он у вас всегда так?
– Нет, – ответил я, уже накладывая второй стежок. – Придержите его голову.
Закончив, я обработал кожу вокруг шва, размазал герметик и отодвинулся.
– Нанеси одну, – произнёс я помощнику.
Стараясь не задеть свежие стежки, Терон вывел полосу и позвал стражников.
Раненых людей приносили реже. В перерывах Матеус перекладывал инструменты с места на место, безучастно глядя вниз, а когда работал с пациентом, лишь изредка бросал Пилю названия склянок.
Когда Терон в очередной раз отмывал кожаный настил, я разогнул спину и заметил, что очередь рассосалась, а от вала никого не несли. На несколько секунд я так и застыл на коленях – из-за тянущей боли в пояснице не хотелось даже шевелиться.
– Держите, – помощник достал из баула бурдюк и протянул мне.
– Благодарю, – я перехватил ёмкость, сделал глоток и поставил её у края настила.
– Вы бы поели, – Терон кивнул на баул. – А то неизвестно, когда ещё выдастся передышка.
– Пожалуй, ты прав, – я сел на пятки, развернувшись лицом к проёму вала.
Помощник вытер руки о штаны, достал из баула свёрток и, развернув ткань, отломил половину лепёшки. Пристроив сверху ломоть солонины, он протянул бутерброд мне. Я кивнул, перехватил угощение и откусил. Лепешка оказалась вчерашней, а солонина – жёсткой и пересоленной, но с голодухи я даже не заметил, как проглотил первые куски.
Крох приподнял голову и повёл носом, однако тут же отвернулся, а Адрия, бросив очередную тряпицу на полпути, потопала ко мне, переваливаясь с лапки на лапку.
– Ты такое не будешь, – произнёс я, но все же протянул кусочек лепешки.
Малышка подобралась поближе, подозрительно оглядела угощение и, вместо того чтобы отступить, резко клюнула корку. Однако в следующее мгновение она выплюнула кусочек на моё колено и уставилась на меня с таким возмущением, будто это я пытался её отравить.
Улыбнувшись, я погладил пичугу по хохолку и вернулся к еде. В этот момент к навесу подбежал Вирт с опалённой бровью. Остановившись перед десятником, мужчина упёрся ладонями в колени и, переведя дух, выпрямился.
– Доложил, – хрипло выговорил он.
Дамм скользнул взглядом по его сапогам, покрытым бурой коркой, и бросил:
– Приведи себя в порядок и встань к столбу.
Вирт кивнул, сходил к корыту, где быстро отмыл сапоги от засохшей грязи, и занял место среди стражников.
Я дожевал последний кусок и стряхнул крошки с колен. Внезапно со стороны третьей линии донёсся нарастающий гул шагов, заставивший меня обернуться. К нам двигался отряд, куда больше прежних – человек пятьдесят, шедших плотным строем по трое в ряд. Вместо привычной формы стражей на них отлично сидели подогнанные нагрудники и наплечники, на поясах покачивались длинные клинки, а звери, не пытаясь забегать вперёд или срываться в стороны, дисциплинированно семенили рядом с хозяевами.
Пока отряд, не сбавляя шага, маршировал мимо нашего навеса, я на мгновение отвлёкся на склянки, и вдруг рядом раздался смутно знакомый голос:
– Так вот, значит, кто такие кайрил и крох. А я-то думал, ты их выдумал.
Подняв голову, я увидел… Бранда Хагена, опиравшегося на копьё с широким листовидным наконечником. Его ладони скрывали перчатки с нашитыми пластинами, грудь и плечи защищал вороненый доспех. Каждый его стык был подогнан так плотно, что между ними не прошло бы и лезвие ножа. Тяжелоступа рядом не оказалось, видимо, здоровяк держал зверя в «кармане».
– Здравствуйте, – произнёс я. – Я и не думал лгать. Какой в этом смысл?
– И то верно, – Бранд хмыкнул в бороду и перехватил копьё поудобнее.
В следующее мгновение Дамм обернулся, сделал несколько шагов и, вытянувшись так, что нагрудник скрипнул, пророкотал:
– Всё спокойно, сотник Хаген! Пункт развёрнут, раненых принимаем, на целителей никто не нападал!
– Так держать, десятник, – Хаген кивнул, ещё раз оглядел растянувшегося Кроха, затем покосился на Адрию, которая вытянула шею, разглядывая мужчину, после чего развернулся и двинулся к валу.
Стражники сотника ждали его чуть поодаль, разбившись на неровные кучки: кто-то подтягивал ремень нагрудника, кто-то проверял клинок, а один, присев на корточки, что-то втолковывал своему зверю, придерживая его за морду. При появлении Хагена все тут же потянулись в строй. Мужчина прошёл вдоль колонны, бросил переднему пару слов, ткнул наконечником в сторону прохода и махнул рукой. Строй качнулся, шаг за шагом втянулся в проём вала и скрылся из виду.
Какое-то время у баррикады стояла относительная тишина, но, когда я потянулся за бурдюком, от вала долетели громкие голоса. Двое стражников на настиле резко задрали головы, а третий вскинул руку, указывая пальцем в небо, и что-то закричал. Отложив бурдюк, я поднялся и, выйдя из-под навеса, проследил за его жестом. Высоко над валом, почти не двигая крыльями, медленно чертила круги птица. Присмотревшись, я увидел струящуюся чёрную ману в её магических каналах.
Ну да, кто бы сомневался… Только почему она не улетает?
Пока я разглядывал тварь, от стены, у которой отдыхали стражники, поднялся мужчина с арбалетом за плечами. Придерживая ложе рукой, чтобы оружие не било по лопаткам, он дошёл до подножия вала и запрокинул голову.
– Стиг, снимай её быстрее, – крикнул сверху кряжистый стражник, не сводя глаз с неба. – Не нравится мне эта пернатая.
– Чей-то она не улетает никуда, – отозвался тот, стягивая ремень с плеча. – Кружит и кружит, будто высматривает что-то.
– Вот потому и снимай.
Отступив от вала на несколько шагов, чтобы птица оказалась не над головой, а чуть в стороне, Стиг опустил арбалет стременем на мостовую и притёр его к шву между камнями, чтобы оружие не гуляло. Продев в неё носок сапога, он наклонился так, что борода едва не легла на колено, подцепил тетиву висевшим на поясе крюком и начал медленно разгибаться, всем весом вдавливая ногу и упираясь руками в ложе арбалета для рывка. Толстая тетива нехотя поползла вверх, мощная дуга заскрипела, и в механизме клацнул замок. Стражник чуть присел, давая слабину, и поясной крюк сам соскользнул со взведённой тетивы. Вытащив ногу из стремени, Стиг достал из колчана болт и уложил древко в жёлоб.
