Текст книги "Кодекс Магических Зверей X (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Кодекс Магических Зверей X

Глава 1

Распахнув створку, я увидел на пороге худого мужчину лет тридцати в скромной тёмно-синей куртке. Он держал перед собой дощечку, прижимая к ней лист пергамента испачканным в чернилах пальцем. За его спиной стояла крытая повозка с высокими бортами, а возле запряжённого в неё толстошкура, перекинув вожжи через локоть, топтался приземистый возница.

– Целитель Моррис? – спросил гость, взглянув на меня.

– Да, – отозвался я, придерживая дверь.

– Добрый вечер. Меня зовут Ортен, я помощник целителя Кринста, – он вытащил из-за уха перо и провёл им по строчке. – Мне велено приобрести у вас пятьсот порций улучшенного корма.

– Сколько, простите? – переспросил я, подумав, что ослышался.

– Пятьсот, – невозмутимо повторил он.

Да это больше половины обогащённого запаса! Если Кринст решил закупить для Ассоциации партию в пять раз крупнее прежней, дело плохо. Может, чужеродные твари уже кому-то встретились на Первом слое?

– Подождите, сейчас принесу, – ответил я.

Ортен слегка склонил голову, отошёл к повозке и, пристроив дощечку на борт, принялся расстёгивать кожаный полог. Оставив дверь открытой, я поспешил к кухне, однако едва переступил порог, как заглядывавший со двора Элиан отпрянул, разжав пальцы на косяке, и принялся разглаживать складки на штанах.

– Ты чего тут высматриваешь? – я усмехнулся, выходя на улицу.

– Ничего, просто вышел размяться, – невозмутимо отозвался помощник, но тут же заглянул через моё плечо. – А кто пришёл?

– Человек от Ассоциации. Поможешь перетаскать пятьсот порций улучшенного корма?

– Сколько⁈ – парень приподнял брови. – Конечно помогу!

Спустившись в погреб, я принялся фасовать корм по мешкам и подавать их наверх, сидящему на корточках Элиану. Ловко подхватывая ношу обеими руками, парень отставлял её в сторону и вновь протягивал ладони вниз за следующей. Когда весь груз был поднят, мы стали перетаскивать его к повозке. Ортен внимательно пересчитывал шарики, вынимая их из мешков и делая пометки на листе, а возница складывал порции обратно и распределял груз под кожаным пологом.

К четвёртой ходке помощник начал припадать на левую ногу, а к шестой и вовсе поставил мешок на землю и, разогнувшись, упёрся кулаками в поясницу, тяжело дыша. Я молча поднял ношу и понёс сам, но Элиан, немного переведя дух, догнал меня у двери.

– Я в порядке, – пропыхтел он, забирая у меня мешок. – Просто дыхание сбилось.

Астик прошмыгнул мимо нас и с любопытством уставился на повозку. В следующее мгновение зверёк уже вскарабкался по колесу на ось и, перемахнув на борт, полез выше, к кожаному пологу, явно рассчитывая осмотреть с высоты улицу. Однако лапы куницы внезапно заскользили. Он сорвался вниз, но в последний миг вцепился когтями в кромку кожи и повис, отчаянно дрыгая задними лапками. Через несколько секунд зверёк извернулся, спрыгнул на мостовую и как ни в чём не бывало вновь припал к земле, прицеливаясь на колесо.

– Астик, не балуйся! – Элиан подхватил куницу под живот и, водрузив на плечо, накрыл ладонью шоколадную шерсть.

Пока мы трудились, у соседнего дома двое мастеров возились с водостоком. Один стоял на приставной лестнице, удерживая над головой деревянный жёлоб, а второй подпирал его снизу, помогая развернуть под нужным углом.

– Да не дёргай ты! – рявкнул верхний, перехватывая конструкцию. – У меня тут костыль в стене шатается.

– Так забей его поглубже!

– Чем я его забью, умник? Руки заняты! Да и не получится – там кладка крошится, – мастер стукнул кулаком по стене, и вниз посыпалась каменная крошка. – Я же тебе говорил, что этот угол надо сначала переложить.

– Хозяин сказал, до дождей продержится.

– Ага. А дожди у нас, стало быть, отменили.

Нижний собрался что-то ответить, но в это мгновение жёлоб выскользнул из рук его напарника, заставив мастера на земле пошатнуться и выпустить конструкцию. Чиркнув по ступенькам, деревянный водосток с треском рухнул на мостовую, отчего лестница тут же поехала вбок. Оба мастера одновременно заорали. Верхний всё же ухватился за карниз и повис, болтая ногами и громко поминая всех родственников напарника. Впрочем, что было дальше, я не видел – направился в кладовую, а последующие полчаса и вовсе слились в бесконечную череду мешков и пометок на листе.

К концу работы солнце уже скрылось за крышами домов, уступив место вечерней прохладе. Стоило нам опустить последние мешки на землю, как Элиан согнулся, уперевшись ладонями в колени. От этого резкого движения Астик качнулся и обиженно фыркнул в ухо хозяина.

Ортен пересчитал порции, сунул перо за ухо и, вытащив из-за пазухи кошель, принялся отсчитывать плату, аккуратно перекладывая монеты по одной в ладонь.

– Три золотые, – произнёс он, передавая мне марки. – Также господин Кринст просил передать, что разговор с главой Ассоциации состоялся. Охрана у Спусков удвоена, а крепости проходят проверку.

– Передайте, что это хорошие новости, – ответил я, пряча монеты в карман.

Мужчина кивнул, забрался на сиденье и, устроив дощечку на коленях, принялся водить по пометкам ногтем. Возница тем временем застегнул кожаный полог, запрыгнул на телегу и перехватил вожжи руками.

– Всего доброго, господин целитель, – бросил Ортен, не поднимая головы. – Дунн, трогай.

Тот дважды цокнул языком, и толстошкур двинулся вперёд. Почти сразу колесо угодило в выбоину – повозка накренилась, отчего мешки внутри с шорохом съехали к одному борту.

– Ну и мостовая, – проворчал Дунн и вновь цокнул.

Повозка покатилась к перекрёстку, поскрипывая на каждой яме. Провожая её глазами, я заметил в конце улицы знакомую фигуру в застёгнутом сюртуке. Проследив за моим взглядом, Элиан мгновенно выпрямился, одёрнул рубаху и принялся вытягивать шею то в одну, то в другую сторону, разглядывая мостовую за спиной чиновника. Тем временем Ансельм, прижимая локтем пухлую папку, на полпути к нам аккуратно обошёл лужу у колодца. Никого позади него так и не обнаружив, парень опустил плечи и направился в лавку.

– Добрый вечер, – произнёс Дорвин, останавливаясь в двух шагах. – Я не поздно?

– В самый раз, – отозвался я, открывая дверь и пропуская гостя вперёд.

Когда мы оказались в главном зале, чиновник тут же присел перед клеткой и, не выпуская папки из-под локтя, заглянул за прутья. Лиска приподняла морду, повела ушами с кисточками и слегка стукнула хвостом по сену.

– Как она? – спросил Ансельм.

– Идёт на поправку, – я остановился за его спиной. – Отёк почти спал, краснота вокруг швов уменьшилась, жара нет. Завтра сниму дренаж, а вечером или на следующее утро её можно будет забрать домой.

Ансельм приоткрыл дверцу, просунул внутрь руку и замер. Лиска сразу потянулась к ней и, ткнувшись носом в его пальцы, прикрыла глаза. Чиновник слегка улыбнулся и принялся осторожно поглаживать шерсть за ухом. Так они и провели около минуты: зверь сопел, мужчина молчал, а папка мало-помалу выскальзывала из-под локтя, пока со стуком не упала на пол. Вздрогнув, Дорвин вынул руку, притворил дверцу и подобрал документы.

– Ваше дело я уже передал в работу, – произнёс он, поднимаясь. – И позаботился о том, чтобы заявку рассмотрели вне очереди, так что в ближайшее время результат будет готов.

– Благодарю, – ответил я.

– Не стоит, – отозвался Ансельм. – Если не задержусь в канцелярии, завтра зайду в это же время.

Проводив чиновника и задвинув засов, я направился во двор. Над головой уже раскинулось бездонное ночное небо, усыпанное первыми звёздами, а внизу всё пространство затопила темнота. Элиан закрывал дверь лаборатории, удерживая на плече Астика, а тот, вцепившись коготками в рубаху, изо всех сил тянулся к ручке.

– Я всё прибрал, – доложил парень, оборачиваясь. – Сто пятьдесят порций давно в погребе, а двадцать этикеток подсыхают на подоконнике. Только, – помощник немного помялся, – три придётся переписать.

– Почему? – спросил я, подходя ближе.

Элиан молча указал головой на приоткрытое окно, где лежали тканевые полоски, а посреди них, растопырив крылышки, восседала Адрия. Заметив нас, малышка вздёрнула клюв и уставилась в потолок, всем видом показывая полнейшую непричастность к содеянному.

Понимая, что добром это не кончится, я попытался перехватить кайрил, но птичка увернулась. Перескочив на соседнюю полоску, она мгновенно смазала чернила на ещё одной этикетке, после чего разразилась возмущённой трелью. Лишь со второй попытки мне удалось обхватить пичугу ладонями и спустить на траву. Оказавшись внизу, Адрия отбежала на три шага, уселась и принялась перебирать клювом пух на груди.

– Уже четыре, – произнёс я и, отсчитав монеты, вложил их в ладонь помощника. – Девяносто медных за корм, десять за этикетки. И спасибо, что помог с мешками, один я бы до полуночи возился.

Спрятав марки в карман, Элиан заулыбался так, будто получил золотой. Проводив парня до двери, я набрал у колодца полное ведро воды и понёс его в загон. Внутри царила темень, но сквозь щели падали тонкие лучи звёздного света, выхватывая из темноты очертания Велгара в дальнем отсеке. Зверь лежал, вытянув передние лапы, и судя по глубокому дыханию, спал. Рядом с ним, привалившись спиной к опорному брусу, неподвижно сидел Хольц.

– Поздно уже, шёл бы домой, – произнёс я, наклоняя ведро над каменной поилкой. – Я за ним пригляжу.

Старик молча качнул головой и погладил чёрное ухо Велгара.

– Тогда занимай свободную комнату, – я поставил пустое ведро у стены и вытер ладони о штаны. – Я разбужу тебя, если что.

– Эйден, я… Хочу остаться здесь.

Я взглянул на старика и, приложив пальцы к губам, задумался. Ночи в последнее время холодные, солома колючая, а Хольц давно не молод.

– Ладно, сейчас принесу спальный мешок.

Старик медленно поднял голову и, встретившись со мной взглядом, слегка кивнул. Выйдя из загона, я направился к лавке, но на полпути замер, уловив доносящееся из-за соседнего забора шуршание, скрип досок и приглушённые голоса:

– Тише ты, не тряси доску!

– Так я подтягиваюсь, чего ты хочешь?

– Тобб сказал, там у зверя зубы с локоть! – прошептал третий. – Я только гляну и слезу.

За перегородкой зашуршало сильнее, кто-то приглушённо охнул, а затем со стороны соседского крыльца раздался мужской крик. Забор напоследок дрогнул, за ним послышался частый топот удаляющихся сапог, и всё стихло.

Улыбнувшись, я пересёк двор и переступил порог лавки. На складе снял с нижней полки спальный мешок, отряхнул ладонью и внимательно осмотрел ткань, после чего понёс его в загон. Поднявшись, Хольц принял сверток, бережно расстелил у стены и, разгладив складку, выпрямился, хрустнув спиной.

– Если ночью у него собьется дыхание, – предупредил я, – начнёт дрожать, откажется от воды или случится что-нибудь ещё, сразу буди.

Молча сжав моё предплечье, старик прилёг на расстеленный мешок и потянул руку к Велгару. Зверь едва заметно пошевелил хвостом и пододвинул морду к ладони хозяина. Пожелав им спокойной ночи, я притворил дверь загона и наконец направился к дому, глубоко вдыхая ночную прохладу.

Ночь незаметно перетекла в предрассветную сырость. Едва над крышами разлилась блёклая серость, я уже сидел на корточках у крайней грядки слева, разглядывая крупные капли росы на листьях кровавого куста. Вокруг не раздавалось ни голоса, лишь где-то через два дома скрипнули ставни, и двор вновь погрузился в тишину. Распушив пёрышки возле Дейлора, Адрия то и дело крутила головой, провожая взглядом каждую пролетающую мошку.

С момента создания прошлого узла прошла неделя, а значит, я могу установить новый. Да и время удачное: в такую рань все спят, благодаря чему никто не увидит, чем я тут занимаюсь.

– Начнём, – пробормотал я, разминая замёрзшие пальцы.

Вытянув руку над почвой, я потянулся к каналам. Мана послушно свилась в подрагивающий сгусток, который за пару секунд уплотнился и налился глубокой синевой. Прежде чем опустить его в землю, я задумался. В прошлый раз попытка усилить его не увенчалась успехом, но с тех пор я поднялся на ранг, так что стоит попробовать снова.

Я расширил поток, и энергия хлынула в сгусток. Узел слегка раздался вширь, а его края посветлели, но затем вся мана стала проваливаться куда-то вглубь и бесследно исчезать. Всё повторилось один в один.

– Не хочешь, значит, – я выдохнул, вытирая лоб предплечьем. – Тогда попробуем иначе.

Я принялся сжимать плетение, преодолевая растущее сопротивление маны. Трехметровый радиус сузился до двух с половиной, затем до двух… и всё. Энергия упёрлась в невидимый барьер, сколько бы я ни давил.

Обидно, конечно, но ничего не поделать. Я опустил сгусток к почве, и он, соскользнув с пальцев, за пару секунд ушёл на глубину. Едва я сместил его немного вправо, чтобы границы пересеклись с контуром соседнего узла, как перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Обнаружен эффект: Синергия узлов (усилен)]

[Описание: При сопряжении узлы стабилизируют друг друга (текущее количество: 5). Расход маны на поддержание снижен на 40%. Общая плодородность участка +15%]

Перечитав строки, я улыбнулся. Затраты энергии упали еще на десять процентов, а плодородность выросла на пять – отличные новости. Осталось купить удобрение, подготовить почву, и можно смело высаживать боковые побеги сочников.

Внезапно сбоку зашуршала листва. Я повернулся и увидел Люмина: выбравшись из-за сонного куста, он сладко зевнул и неторопливо потрусил ко мне. Оказавшись над новым узлом, ушастый принюхался и улёгся, растёкшись по почве золотистой лужей.

Наблюдавшая за ним из-под Дейлора Адрия поднялась и, встряхнувшись, потопала в нашу сторону. Малышка сделала изрядный крюк, обходя развалившегося зайцелопа по дуге. Стоило ей добраться до меня, как она шустро вскарабкалась по штанине на колено и требовательно уставилась в лицо – мясо из погреба само себя не принесёт.

– Сейчас покормлю, – я пересадил кайрил на плечо, поднялся и с удовольствием потянулся.

Пока я возился с узлом, серость успела рассеяться, а выползшее из-за крыш солнце залило двор жидким золотом. Я уже собирался идти в кладовую, как вдруг взгляд зацепился за две тёмные точки на небе, скользившие со стороны центра. Они летели ровно, одна чуть позади другой, и я невольно залюбовался размеренным взмахом их крыльев. Адрия внезапно перестала топтаться, вытянула шею и повернула голову в ту же сторону.

Тем временем силуэты быстро приближались. Вскоре я разглядел, что размером птицы походили на крупных воронов, но их тела были более вытянутыми, а хвосты оканчивались узким клином. Прикинув, что через пару минут они скроются за крышами в конце улицы, я перехватил кайрил поудобнее и направился к кладовой, мимоходом глянув на дремавшего у загона Кроха.

Внезапно зверь вскинул голову, вскочил и утробно зарычал. Через мгновение он сорвался с места, метнувшись от загона наперерез, и так резко затормозил у моих ног, что я едва не налетел на него. Шерсть на загривке Кроха встала дыбом, оба хвоста вытянулись, а выпущенные когти глубоко вспороли землю.

«Опасность!», – прозвучало в моей голове.

Я тут же активировал восприятие, вглядываясь в парящие силуэты, и похолодел. Под перьями у обеих тварей тянулись… чёрные каналы! В этот миг Крох задрал голову и выдал оглушительный рёв. Птицы разом сложили крылья и камнем рухнули вниз, целясь в мой двор.

Глава 2

Стремительно приближаясь, птицы надсадно вскрикнули – будто гвоздем провели по железному листу. От жуткого звука Люмин подскочил и одним кувырком долетел до меня, вцепившись в сапоги. Моё дыхание перехватило, а время словно замедлилось. До их приземления оставались считаные доли секунды, но внезапно Адрия подняла правое верхнее крылышко, и пикирующие птицы… словно наткнулись на невидимую перину. Синхронно распахнув крылья, они сделали несколько мощных взмахов, отчего резкий воздушный поток взметнул травинки, и зависли в трёх метрах над двором. Спустя мгновение птицы сместились вбок и полетели друг за другом, повторяя один и тот же маршрут: над коньком дома, загоном, баней, кладовой, лабораторией и снова к коньку.

[Обнаружено существо: Пепельный копьехвост]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

Не двигаясь и почти не дыша, я внимательно наблюдал за патрулирующими птицами. С такого расстояния получилось рассмотреть их матово-серое оперение, россыпь белёсых крапин на груди и загнутые крючком вниз клювы. Я осторожно смахнул со скулы налипшую соринку и, боясь привлечь лишнее внимание, вновь замер.

В голове крутился единственный вопрос: что вообще здесь происходит⁈ Тем временем Адрия, вскинув голову, проследила за птицами, а затем, будто отгоняя надоевшую мошку, небрежно махнула крылышком второй раз. В этот момент я заметил, как по чёрным нитям под перьями малышки пробежала рябь, как по воде от брошенной песчинки.

Твари тут же разорвали круг и, быстро набирая высоту, устремились прочь. Через несколько секунд они вновь превратились в две тёмные точки над крышами, а вскоре и вовсе исчезли из поля зрения. Выдохнув, Крох опустил хвосты и втянул когти. Шерсть на его загривке улеглась, и зверь как ни в чём не бывало уселся на траву. Кайрил встряхнулась, переступила лапками и сорвалась с моего плеча. Долетев до кладовой, она приземлилась на порог и уставилась на меня.

Я наконец глубоко вздохнул и, потрепав Кроха по голове, осторожно присел. Под моими ладонями, поглаживающими длинные уши, зайцелоп постепенно перестал трястись, а едва отцепившись от сапога, быстро закрутил головой, косясь то на Кроха, то на Адрию. Видимо, поняв, что его «позор» никто не заметил, ушастый повернулся ко мне, прищурил один глаз и подмигнул, мол, эта минутная слабость должна остаться между нами.

– Договорились, – с улыбкой произнёс я.

Внезапно кайрил требовательно застучала клювом по двери. Я поднялся и, направляясь к ней, задумался. А ведь только что Адрия на моих глазах управляла тварями движениями крыла! Причём каждая из этих птиц весила в несколько раз больше малышки.

– Малютка, что ты сейчас сделала? – прошептал я, присев перед четырехкрылой крохой.

Адрия перестала стучать и, уставившись на меня огромными глазами, возмущённо распушила грудку. Весь её вид красноречиво говорил о том, что завтрак непозволительно задержался, а любые вопросы можно задать и после еды.

Я смотрел на распушившуюся птицу, однако перед глазами всплывал склонившийся над развёрнутым листом пергамента Зикариус: твари с Пятого слоя возглавляли прорыв, управляя остальными.

Неужели она… такая же? Хотя не стоит спешить с выводами. Развернуть двух птиц E класса и вести за собой толпу – разные вещи. Куда важнее другое, как они тут оказались? Если чьи-то питомцы заразились во время вылазки в Лес, а после обезумели и начали кружить над столицей – это одно. Но если чужеродные твари или заразившиеся обитатели как-то умудрились миновать крепости у Спусков или поднялись на поверхность иным путём, то…

Додумать мне не дали. На соседнем участке со скрипом распахнулась дверь дома, по влажной от росы траве зашлёпали босые ноги, и раздражённый женский возглас нарушил утреннюю тишину:

– Я тебе точно говорю, кто-то орал!

– Да птицы это, – сонно прохрипел мужской голос. – Иди спать.

Однако следом звякнула дужка ведра, плеснула вода, и соседка принялась пилить мужа. Нечего, мол, было вчера на забор залезать да чужой двор высматривать, а после полночи ворочаться в постели. Мужчина буркнул, что не лазил, а гонял мальцов. На что тут же получил ответ: значит, плохо старался – вон, доску выломали, так что теперь ему придётся прибивать её обратно, пока самому на лоб что-нибудь не приколотили. Что-то с грохотом свалилось на землю, затем все стихло, а вскоре за забором застучал молоток.

Я усмехнулся и поправил задравшийся рукав. В этот момент из загона вышел Хольц, на ходу выдёргивая застрявшие в рукавах соломинки. Волосы старика торчали во все стороны, на щеке виднелся след от ладони, но глаза при этом смотрели остро и цепко.

– Доброе утро, – произнёс я и, поднявшись, услышал шаги со стороны дядиного участка.

Через мгновение из-за угла загона показался Ларк, а следом за ним появился и Брумиш. Пластины бронебруса стали глянцевыми, словно покрылись слоем прозрачного стекла, сквозь которое проглядывала угольно-чёрная основа. Это создавало иллюзию объёма – будто под каждым щитком переливалась тёмная вода.

[Существо: Брумиш (бронебрус)]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний]

[Побочные эффекты: не зафиксированы]

[Примечание: Эволюция прошла успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Ониксовая броня»]

[Описание: Защита существа значительно увеличена]

[Отношение изменено с «Нейтрального» на «Преданное»]

Красавец! С «Укреплением пластин» на такой броне он превратится в ходячую скалу.

Судя по всему, Брумиш ещё не понял, что с ним произошло. Дойдя до колодца, он остановился и, резко обернувшись, покосился на блестящий бок, неуклюже топчась на месте. Затем бронебрус поднял переднюю лапу, покрутил ею перед мордой и осторожно потёрся о деревянный сруб. Заметив преобразившегося зверя, Люмин вытаращил глаза и, в два прыжка подскочив к здоровяку, принялся обнюхивать чёрную пластину. Через мгновение ушастый замер и покосился на здоровяка, всем видом показывая: и это всё? После чего дёрнул ушами, развернулся и ускакал к грядкам.

Ларк проводил зайцелопа взглядом, затем посмотрел на Хольца и кивнул в сторону бронебруса. Неспешно осмотрев зверя, старик поднял бровь и, поняв, чья эта заслуга, покосился на меня. Однако он так ничего и не сказал – лишь покачал головой.

Этот многозначительный взгляд тренера заставил меня задуматься. Если раньше на Брумиша никто не обращал внимания, то теперь он попал в точно такую же ситуацию, как и Люмин. По-хорошему дяде следует пойти моим же путём. Нужно только аккуратно донести до него мысль, что боевого товарища не мешало бы приодеть. Надеюсь, он не посмотрит на меня как на умалишённого и не заявит, что его каменюка – не барышня.

– Что это были за крики? – наконец спросил Хольц.

– Над двором пролетели две птицы, – произнёс я. – С чёрной маной.

Старик поднял голову и принялся внимательно изучать пустую синеву неба.

– Что ещё за чёрная мана? – Ларк нахмурился, поправляя ремень штанов.

– Из-за неё Велгар и болел все эти годы, – я кивнул в сторону загона. – Она вытеснила из каналов голубую энергию. Это давало зверю силу, но… лишало разума.

Дядя пожевал губами, косясь на приоткрытую дверь загона, а затем наклонился и машинально похлопал подошедшего Брумиша по чёрной пластине.

– Не нравится мне всё это, – хмуро буркнул он.

Внезапно со стороны лавки раздался частый настойчивый стук.

– Ждёшь кого? – спросил дядя.

– Нет, – честно ответил я, и в этот момент раздалась новая порция громких ударов.

В голове тут же прозвучало: «Опасности нет». Вытерев ладони о штаны, я направился в лавку. Хольц с Ларком двинулись следом, причём тренер закрыл за нами дверь, чтобы никто из зверей не выскочил в коридор.

Отодвинув засов, я распахнул створку и удивлённо моргнул. На пороге стояли… Корвины! Братья выглядели так, будто их долго волокли по земле, а затем кое-как поставили на ноги. Куртку Дарена покрывала корка грязи, на щеке виднелась подсохшая царапина, а из-за густой щетины он выглядел старше лет на десять. Келлен тяжело дышал через рот, упёршись рукой в стену. Арбалет криво висел за его спиной, перетягивая горло ремнём, а на левом сапоге болталась оторванная половина подошвы, из-за чего мужчина неестественно вывернул стопу.

– Заходите скорее, – бросил я и, придерживая дверь, шагнул в сторону.

Братья переступили порог, сделали пару шагов по коридору и, опустившись на лавку, привалились затылками к стене. Дарен положил ладони на бёдра, а Келлен вытянул ноги поперёк прохода и уставился на доску с ценами.

– Фигово выглядите, – заметил Ларк, стоя у кухонной двери.

– А не пойти бы тебе на хрен? – не поворачивая головы, спросил Келлен.

– Ишь ты, огрызается, – дядя хмыкнул, скользнул на кухню и через несколько секунд вернулся с кувшином и двумя кружками.

Он сунул ёмкости братьям в руки и, придерживая кувшин за горлышко, наполнил их до краёв. Осушив свою в несколько глотков, Келлен выдохнул и тряхнул пустой посудиной, требуя добавки. Едва дядя плеснул ещё, мужчина так же жадно выпил и вторую порцию.

– Спасибо, – произнёс Дарен, сделав маленький глоток.

Когда в его кружке показалось дно, Ларк долил воды и, поставив кувшин на лавку, отошёл к кухонной двери, где привалился к косяку, сложив руки на груди.

– Что с вами случилось? – спросил я, присаживаясь на корточки напротив братьев.

Дарен опустил кружку на ногу и провёл по ней пальцем.

– Мы нарвались на какую-то сильную тварь, – тихо начал он, глядя на воду. – А после боя пять суток отсиживались в расщелине, – мужчина вздохнул, – ждали, пока заживут раны у зверей.

– Дрянь безглазая, – скривившись, буркнул Келлен и, пристроив кружку рядом с собой на скамью, потёр колено. – Лапы странные, а башка напополам раскрывается, представляешь? Я в неё болты в упор всадил, а ей хоть бы что.

За стеной прогрохотала телега. Когда стук колес отдалился, Хольц сделал шаг к скамье и уставился на Дарена.

– Как себя чувствуют ваши звери? – спокойно спросил он, будто интересовался погодой.

– Нормально, – поджав губы, произнёс мужчина. – Раны затянулись, но на второй день закончился корм Эйдена, а следом у них опять проявились побочки от зелий.

– Плохо, – сказал старик и, скользнув по мне взглядом, отошел к стене.

По спине пробежали мурашки, а пальцы сжались в кулаки. Раз братья искали сочники, значит, они нарвались на неизвестного зверя на Первом слое. И, судя по тому, что он смог сильно ранить зверей B класса… это была чужеродная тварь! Хорошо, что лев и волкодав после боя питались моим кормом. Даже если монстр заразил их чёрной маной, шарики должны были помочь им избавиться от неё.

– Выпускайте зверей, – я поднялся и кивнул в сторону главного зала. – Осмотрю их.

Дарен потёр большим пальцем костяшку и качнул головой.

– Не сейчас, Эйден.

– Что значит не сейчас? – я нахмурился. – Вы что, совсем за них не переживаете⁈

– Не городи ерунды, мы как только поднялись, сразу к тебе пошли! – Келлен подобрал ноги под лавку и, наклонившись, упёрся локтями в колени. – Нам нужно сначала дойти до Ассоциации. Есть… кое-что, о чём мы обязаны сообщить.

– Так оставьте зверей у меня, – предложил я. – Заберёте на обратном пути.

– Не можем…

– Понимаете, когда мы чудом добрались до клетки, – произнёс Дарен, взглянув на меня, – к ней ринулись звери. А уже поднимаясь, мы увидели сверху, что они стягиваются со всего слоя. Их там сотни. И все направляются к… Спуску.

– Твою же мать, – оторвавшись от косяка, с чувством выговорил Ларк.

Хольц посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Тем временем в моей голове складывался пугающий пазл. Если сопоставить рассказ братьев и появление двух птиц с чёрной маной над двором, вопрос стоит уже не в том, будет ли прорыв, а в том, сколько часов у нас осталось.

– Мы пришли за кормом, – Дарен качнул подбородком в сторону кухни. – Шесть порций, если у вас есть.

– Есть, сейчас принесу.

Спустившись в погреб, я снял с полки мешочек. Пока складывал в него обогащенные порции, по лестнице процокали коготки и затихли. Я обернулся. На нижней ступени замерла Адрия и, вытянув шею и округлив глаза, уставилась на меня. Стоило мне двинуться с места, как она возмущённо затрещала и постучала клювом по камню, словно отчитывая: мраморник лежит всего в трёх шагах, а я ухожу, так её и не покормив.

– Потерпи ещё немного, дорогая, – подхватив кайрил, я поднялся наверх и опустил её на пол.

Птичка тут же нахохлилась и демонстративно отвернулась. Вернувшись на кухню, я плотно закрыл за собой дверь и, дойдя до скамьи, протянул Дарену мешочек. Тот спрятал его за пазуху и принялся копаться в кошельке, пытаясь достать монеты плохо гнущимися пальцами.

– Серебряная и сорок медных, – он вложил монеты в мою ладонь и, отодвинув кувшин, поднялся. – Спасибо, Эйден.

Келлен встал следом и наконец поправил ремень арбалета, перетягивавший горло. Я проводил братьев до порога и вместе с ними вышел на улицу.

– Как доложим – сразу к тебе, – бросил Корвин младший.

– Буду ждать.

Район ещё толком не проснулся: над мостовой висела дымка, а ставни стояли закрытыми. Лишь через два дома нарушал тишину возчик – он пытался выкатить из ворот телегу, но толстошкур упёрся, опустив голову.

– Ну пошёл, пошёл, – уговаривал возчик, натягивая вожжи и подаваясь назад. – Ну что опять не так, а?

Зверь качнул головой и, выдохнув, сделал один шаг назад, отчего оглобля стукнула по створке ворот. Хозяин обошёл упрямца кругом и, задрав голову, пообещал, что если он же не сдвинется с места, то останется без обеда.

Я уже потянулся к двери, собираясь вернуться в лавку, как вдруг в конце улицы раздался истошный крик, заставивший меня обернуться. Спустя мгновение из-за поворота вылетел и кричавший – молодой стражник, парень немногим старше Элиана, в криво застёгнутом нагруднике, а за ним, тяжело перебирая лапами, выбежал зверь. Даже не взглянув на идущих братьев, он пронёсся мимо них.

– Прорыв! – заорал парень, срывая голос. – Во Втором спуске прорыв! Все по домам! Запирайте ставни, не выпускайте зверей на улицу!

Пробегая рядом с лавкой, он споткнулся о выступающий из мостовой камень и едва не полетел носом вперёд, но в последний момент вцепился в загривок зверя. В этот миг я успел разглядеть его мертвенно-бледное лицо с круглыми от ужаса глазами и мокрыми дорожками слёз на щеках. Выправившись, стражник крикнул уже тише:

– Слышите? По домам…

Улица мгновенно ожила. Повсюду захлопали ставни, в доме напротив заплакал ребёнок, а кто-то, высунувшись из окна в ночной рубахе, потребовал повторить, что произошло. Возчик тут же бросил вожжи и, схватив толстошкура за морду обеими руками, что-то зашептал, после чего зверь все же попятился и вскоре скрылся во дворе. Корвины на секунду замерли и переглянулись. Келлен что-то сказал брату, и оба сорвались с места.

За моей спиной хлопнула дверь – на улицу поспешно вышли Хольц с Ларком. Дядя проводил убегающего стражника взглядом и, сплюнув под ноги, выругался так, что сосед в ночной рубахе тут же захлопнул окно.

– Началось, – произнёс Хольц, всматриваясь в конец улицы.

Я молча смотрел, как оседала поднятая стражником пыль.

– Эйден, собирайся, валим из города, – Ларк мотнул головой в сторону своего двора. – До полудня выйдем через южные ворота, а к завтрашнему вечеру будем у знакомого лесопильщика. Он мужик прижимистый, но своих не гонит.

Хольц повернул голову в сторону дяди, однако лишь сунул руки в карманы куртки.

– Я никуда не пойду, – ответил я, покачав головой. – У меня в лавке пациенты, к тому же… скоро появятся другие.