Текст книги "Кодекс Магических Зверей X (СИ)"
Автор книги: Александр Сорокин
Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Внезапно костолом хрипнул сквозь намордник и дёрнул задней лапой так, что боковой валик покатился по настилу.
– Держи его! – рявкнул я, сводя края разреза.
Терон бросился к голове зверя и вцепился в основание шеи, упёршись сапогами в доски. Костолом попытался приподняться, скребнув когтями, но в конце концов расслабился, тяжело дыша.
Пользуясь моментом, я просунул палец сквозь боковые ремни намордника и приподнял край брыли. Десна порозовела, а белое пятно от нажатия исчезло за пару секунд. Подхватив склянку с остатками отвара сонного листа, я поднёс горлышко к щели между ремнями и, наклоняя его, принялся вливать лекарство за щёку. Зверь несколько раз сглотнул. Вскоре его дыхание выровнялось, а мышцы полностью расслабились.
– Он что, всё чувствовал? – хрипло спросил помощник.
– Не успел, – ответил я и указал на склянку с антисептиком. – Обработай руки ещё раз.
Посмотрев на свои пальцы, только что державшие шею, Терон скривился, будто съел лимон, и, взяв ёмкость, плеснул раствор на ладонь. Перехватив у него склянку, я тоже обработал руки. Затем развёл края разреза и в последний раз заглянул внутрь полости. Культя после рывка осталась сухой, нити сидели в глубине тканей, сохраняя натяжение, а ложе селезёнки и повреждённая связка были чисты.
В нормальных условиях я бы просто зашил живот, не плодя лишних отверстий. Однако эти борозды оставили когти твари, операцию я провожу под навесом, а на культе селезёнки держатся всего две нити. Если хоть одна сползёт, я узнаю о внутреннем кровотечении лишь когда зверь начнёт умирать. К тому же все раны пришлись на левый бок. Значит, укладывать пациента придётся на правый, и всё, что натечёт внутрь, осядет у нижней стенки. Без дренажа здесь не обойтись.
С этими мыслями я запустил руку через центральный разрез вглубь брюшной полости ближе к паху и, надавив изнутри пальцами на брюшину, сделал снаружи прокол ножом. Протолкнув в отверстие зажим, я подвёл полосу ткани к инструменту, захватил её край и вытянул наружу. Хвост длиной в два пальца сразу прихватил к коже одним стежком, чтобы дренаж не выпал. Внутреннюю же часть ткани расправил на дне полости.
Брюшину вместе с мышцами сшивал непрерывным швом, используя нити паучихи. Двигался аккуратно, стежок за стежком, строго следя за тем, чтобы под иглу случайно не попала петля кишки. Затем принялся стягивать кожу отдельными узлами. Эта монотонная работа заняла куда больше времени, чем вся операция. К последнему стежку у меня уже ныла поясница, а пальцы двигались машинально, повинуясь лишь многолетней привычке.
Распрямившись, я взялся за борозды. Тщательно промыл их, после чего аккуратно подрезал ножом рваные края. Верхнее и нижнее повреждения стянул редкими стежками, а среднее, самое глубокое, зашивал послойно: сначала соединил мышцы изнутри, а затем взялся за кожу. Закончив, я обработал антисептиком и покрыл герметиком всё: раны на боку, длинный шов на животе и кожу вокруг дренажа. При этом следил, чтобы плёнка случайно не запечатала отток.
– Всё? – Терон приподнял голову.
– Почти, – отозвался я, откладывая смолокорень.
Расстегнув пряжку, я снял намордник, следя, чтобы язык лежал между боковыми зубами. Затем бережно уложил голову костолома набок, и в последний раз прошёлся ладонями по телу. Десна розовая, белое пятно от нажатия исчезло меньше чем за две секунды, пульс стал ровнее, а дыхание – глубоким. Живой. Ближайшие двое суток решат всё остальное.
– Полей, – попросил я, протянув руки в сторону.
Помощник наклонил склянку, поливая раствором мои ладони, и я принялся растирать кожу, провожая взглядом мутно-розовую воду, стекавшую в щели между досками.
– Осталось перевалить его на правый бок, – произнёс я, встряхивая кисти.
Подведя ладони под лопатку и таз и бережно придерживая живот, мы осторожно перекатили тушу на правый бок. Я подложил один валик под шею, а второй упёр в грудь между передними лапами. Голову же уложил щекой на настил, слегка опустив нос к земле, и напоследок убедился, что язык свисал наружу.
Подняв взгляд, я заметил, что бой наконец-то закончился. Некоторые сидели на мостовой, глядя в одну точку, какой-то мужчина тряс своего питомца, будто не веря в случившееся, а двое стражников волокли к стене мохнатую тушу, оставляя на камнях тёмный след.
– Найди, чем его укрыть, – произнёс я.
Терон вскочил и направился в сторону вала, а я перевёл взгляд на Матеуса, занятого очередным пострадавшим. Возле него толпились люди, между которыми то и дело сновал Пиль. Около меня же не было ни одного пациента. Где все раненые звери⁈
Я ещё раз обвёл взглядом улицу и вдруг осознал страшную правду: спасать больше некого. Стиснув зубы, уставился в настил и принялся глубоко дышать. Через минуту помощник вернулся с чьим-то плащом. Молча, в четыре руки, мы набросили ткань на костолома и подоткнули края под его бока.
Пока я обрабатывал инструменты, из-под воротника наконец выбралась Адрия и, спорхнув на настил, деловито потопала вперёд. Остановившись перед тряпицей, на которой лежала селезёнка, малышка склонила голову на бок, а затем клюнула её и тут же отскочила.
– Это не еда, – подхватив пичугу ладонью, я пересадил её на плечо, а орган завернул в тряпицу и отложил к куче лоскутов.
Распушив грудку, малютка возмущённо затрещала, а через миг полезла под воротник с оскорблённым видом. Терон тем временем макнул кисть в банку с краской и вопросительно посмотрел на меня.
– Две, – бросил я.
Помощник провёл две широкие полосы поперёк лба зверя и, положив кисть на крышку, протер запястьем лоб, оставив на коже серую полосу.
Увидев, что я наконец освободился, ко мне направился Дамм. По его виску тянулся подсохший ручеёк крови, а на голове не было шлема. Сделав последний шаг к настилу, он резко замер, уставившись на бесконечную нить шва посреди живота своего зверя.
– Он… – начал великан и осёкся.
– Жив, – ответил я.
Дамм выдохнул и, отбросив копьё, опустился на колени. Пару секунд он сжимал кулаки на бёдрах, а затем осторожно положил ладонь на широкий лоб костолома, между полосами краски.
– Мне пришлось удалить селезёнку, – произнёс я. – Теперь он будет хуже справляться с любой заразой и гораздо быстрее уставать в бою.
Десятник медленно кивнул, не отрывая взгляда от шва.
– Понял.
– Через эту ткань будет выходить все, что соберётся внутри, – я указал на тряпицу, торчавшую из бока зверя. – Не трогайте её, не тяните и не давайте зверю вылизывать. Целителям в тылу так и передайте: это дренаж для оттока. Его можно вынуть не раньше, чем через двое суток, и то если он будет сухим.
Дамм наклонился и принялся разглядывать полоску.
– Переносите его на этом же боку, на лапы ни в коем случае не ставьте, – продолжил я и, откинув клапан, вытащил замотанный в тряпицу шарик. – Возьмите, – я вложил порцию в ладонь Дамма. – Как только очнётся, несколько раз смочите десну, затем начните понемногу давать воду, а завтра покормите этим.
– Зачем? – нахмурившись, десятник взглянул на меня и, помяв шарик пальцем, сжал кулак.
– Без него он до конца не поправится. Дайте обязательно, даже если целители будут спорить.
Ройс молча перевёл взгляд с моего лица на морду питомца, а затем сунул шарик за пазуху, под нагрудник, и прихлопнул ладонью.
Тем временем Врин подобрал закопчённый котелок и, подцепив пальцем пару тряпиц, швырнул их на доски.
– Я два часа таскал воду от колодца, – буркнул он, оглядывая перевёрнутые корыта.
– Так сходи ещё раз, ноги-то целы, – отозвался Кетиль, поправляя перевязь и демонстративно подволакивая ногу.
Одарив стражника многообещающим взглядом, Врин развернулся и, лавируя между лужами, побрёл к колодцу. Провожая его глазами, я приметил направлявшегося к навесу мужчину с вмятиной на нагруднике – того, кто вовремя привёл подкрепление. Стоило ему приблизиться, как в глаза бросился искорёженный доспех: кованый край вывернулся наружу, обнажая расползавшееся по рубахе багровое пятно. Заметив чужака, Крох поднялся и, обойдя костолома, встал между мной и стражником.
– Десятник Аскель Ворн, – остановившись в паре шагов, представился мужчина и покосился на двухвостого. – Вы целитель зверей?
– Да, Эйден Моррис, – отозвался я, вытирая руки о тряпицу.
– Лекарь у баррикады перед валом не пережил атаку, а когда прибудет замена, никто не знает, – Аксель стянул перчатку и провёл ладонью по лицу. – Потому я прошу вас помочь страже на первой линии обороны. Как только прибудет целитель, вас сразу же сменят, даю слово.
Собиравший в кучу тряпицы Терон замер, глядя на меня. Я перевёл взгляд на укрытого плащом костолома и представил, какого сейчас зверям на первой линии. Разумеется, их могут отнести в тыл, но сколько из них умрёт по пути от того, что некому наложить жгут?
– Согласен, – произнёс я и принялся собирать лекарства и инструменты.
Помощник тут же опустился на колени напротив и начал укладывать казённое добро в баул, проверяя пальцем каждую пробку на склянках. Пока мы занимались сборами, Адрия вновь выбралась из-под моего воротника и, перелетев на плечо Ворна, начала топтаться, изучая помятое железо сверху. Затем стукнула по нему клювом и, склонив голову набок, прислушалась, после чего ударила ещё раз.
– Это что за пигалица? – десятник скосил глаза на кайрил.
– Извините, – аккуратно сняв малютку, я вернул её на своё плечо, и оттуда мгновенно донеслось возмущённое шуршание.
Проводив пичугу взглядом, Дамм уставился на Акселя.
– Ворн, объясни, как нас обошли с тыла? – спокойно произнёс он, хотя желваки на скулах ходили ходуном.
– Одну баррикаду на первой линии прорвали, – Аскель поморщился, тронув загнутый край нагрудника. – А пока мы отбивались, часть тварей скрылась в проулках.
– Но почему сразу не отправили резервное подкрепление? Что делали дежурные с птицами⁈ – Дамм поднялся, отряхивая колени.
– Пернатую, которая следила за этой зоной, убили, – Ворн обвёл взглядом навес, валяющиеся козлы, лужи и сваленные у стены туши, а затем тяжело вздохнул. – Мы узнали о нападении лишь благодаря носильщикам. На подходе к валу они услышали просьбы о подкреплении, развернулись и примчались к нам – доложили, что вас тут зажали. Вот только те звери, которых они несли… умерли в дороге.
Вновь сжав зубы, я сунул в ранец последнюю склянку и закрыл клапан.
– Не знаю, заметил ты или нет, – продолжил Аскель. – Но эти твари будто… соображают. Действуют сообща.
Ройс взглянул на меня, но не проронил ни слова. Терон поднялся и вскинул баул на плечо.
– Твои люди останутся здесь, – произнёс Ворн. – До первой линии целителя проведут мои стражники. Помощника заберём с ним, вдвоём им будет сподручнее.
– Как скажешь, – Дамм шагнул и посмотрел на меня сверху вниз. – Удачи вам обоим.
– Спасибо, – отозвался я.
Потрепав загривок Кроха, я накинул лямки на плечи и двинулся за Ворном. Оказавшись у вала, остановился, пропуская вперёд стражников с копьями, и напоследок обернулся. У навеса грузили раненых в телегу: людей укладывали ближе к передку, а зверей помещали у края, бережно придерживая под грудь и таз. При этом чей-то хриплый голос требовал ни в коем случае не заваливать бурого на левый бок.
Их эвакуируют в тыл и окажут должную помощь, а я нужен на передовой. Крепче сжав лямки ранца, я развернулся и пошагал в сторону первой линии обороны.
Глава 9
Над крышами уже сгустились сумерки, и на фоне погрузившихся в темноту домов редкие факелы впереди показались особенно яркими. Ворн шагал первым, вскинув копьё на плечо, за ним двигались его люди, следом шёл я, а Терон замыкал, прижимая баул локтем, чтобы тот не бился о бедро.
Крох семенил рядом, водя ушами на каждый шорох, но, когда в одном из тёмных окон что-то с грохотом обрушилось, он замер на полушаге, уставившись во мрак. Я обернулся, похлопал его по загривку, и двухвостый тут же припустил дальше.
На следующей улице под нашими сапогами захрустело битое стекло. Я то и дело бросал настороженные взгляды наверх, но среди тёмных скатов крыш ни разу не заметил ни золотого свечения, ни малейшего движения. Вскоре сквозь этот хруст пробился далёкий гул: лязг железа, обрывки команд и протяжный вой, а впереди проступили очертания вала первой линии обороны. По мере нашего приближения они становились всё отчётливее, пока наконец я не смог рассмотреть детали.
Вал оказался ниже баррикады второй линии – едва по грудь, но сложен куда основательнее. Два ряда вертикально врытых брёвен образовывали прочные стены, между которыми была засыпана забутовка из камня вперемешку с землёй. Посередине вала виднелся проём, перекрытый двумя тяжёлыми створами, окованными железными полосами. По обе стороны от него, с внутренней стороны каркаса, крепился приступок из разномастных досок – судя по остаткам краски, их просто выломали из чьих-то заборов. Пока стоявшие на этих подмостках копейщики наносили удары сверху вниз, бревенчатая крепь защищала их по пояс. Под приступком лежали запасные брёвна, бухта верёвки и набитые землёй мешки. Сидя рядом на корточках, двое плотников обтёсывали зажатую между коленями подпорку, то и дело поворачивая её то одним, то другим боком.
– Короче делай, – сказал седой, примериваясь ладонью. – Она в распор пойдёт, а не под стропило.
– Если сделать короче, расколется, – не поднимая головы, отозвался второй и сдул стружку с колена.
За валом виднелась крепость. Её стены уцелели, но крыша полностью выгорела – в багровом мареве догорающего пожара проступали редкие чёрные рёбра стропил. Внезапно под прикрытием копейщиков стражники внизу на мгновение приоткрыли один из створов ворот, чтобы пропустить внутрь троих мужчин, тащивших под руки раненого товарища, и в этот миг я разглядел что творилось у подножия крепости. Cорванные ворота валялись на мостовой, задрав к небу петли, а вокруг них метались твари c чёрными каналами. Повсюду кипели схватки: у стен, перед проломом и у колодца слева, где десяток стражников сбился в кольцо, выставив копья наружу. Створ ворот с глухим стуком захлопнулся, отсекая обзор, и я невольно повернул голову чуть правее, где виднелся полуразрушенный дом. Поверх его обломков, задрав к небу поджатые лапы, навзничь лежала огромная птица. Я замер, не веря собственным глазам. Длинная шея твари, неестественно вывернувшись, свисала вдоль полуразрушенной стены, на сгибах раскинутых крыльев виднелись загнутые внутрь роговые крюки, а широко разведённые пальцы на её лапах заканчивались длинными когтями.
– Поганая тварь, все беды от них, – произнёс Ворн, проследив за моим взглядом, и мотнул подбородком в сторону дома справа. – Нам сюда.
Мы подошли к приземистому строению, стоявшему углом в шагах тридцати от вала. У распахнутых дверей, подпёртых камнем, стояли двое стражников со щитами. Третий, сидя на пороге, водил бруском по наконечнику копья, время от времени трогая пальцем остриё, а ещё трое стояли рядом с окнами. Люди Ворна двинулись к валу, а мы, пройдя мимо щитоносцев, зашли внутрь.
Помещение явно переоборудовали под нужды обороны. Изнутри вынесли всё, кроме печи, и выломали перегородки. Два окна, выходившие в проулок, оказались заложены мешками с землёй, зато три широких проёма со стороны вала, где стояла троица стражников, пустовали – рамы вместе со ставнями из них почему-то вынули. Через эти дыры открывался отличный вид на передовую: бревенчатую стену с копейщиками, створы ворот да чёрные рёбра стропил, торчащие над крепостью.
Под потолочными балками на кованых крюках висели шесть магических светильников в решётчатых колпаках, заливавших помещение ровным сиянием. Ещё два находились на шестах, торчащих из бочек с песком. Они светили сбоку: один – на длинный стол у среднего проёма, второй – на такой же у стены. Оба были сделаны на совесть: массивные столешницы удерживали толстые, распиленные вдоль брёвна, а в середине под каждой стояла пара коротких чурбаков, чтобы дерево не прогибалось под весом. Вдоль стены высились бочки с водой, а на печи булькали котлы. Из одного из них коренастый стражник выловил палочкой проваренные тряпицы и переложил их в глиняную миску. Заметив нас, он выпрямился, сунул что-то в рот и принялся жевать, прикрываясь кулаком.
Возле стола у стены худая женщина, стоя в вполоборота к нам, скручивала полотно в тугой рулон. Закатанные рукава обнажали её тонкие руки, на скуле наливался свежий кровоподтёк, а волосы были наспех подвязаны лоскутом. На мгновение замерев, она бросила куда-то в сторону, так и не повернув головы:
– Наиль, я попросила разложить жгуты по длине, а не свалить кучей.
– Извините, я не успел. Сейчас всё сделаю, – отозвался молодой парень, который, сидя на корточках у бочки, споласкивал миски, и тут же поднялся.
Вытирая руки о фартук, он подошёл к столу и принялся раскладывать ремни веером – от узких к широким. Мимо нас прошёл жилистый мужчина с полным ведром. Вылив воду в одну из бочек у стены, он разогнулся и упёр кулаки в поясницу.
– Целителя привели? – спросил он, оглядев меня и задержав взгляд на Крохе.
– Ага, – отозвался Ворн. – Не отвлекайся.
Мужчина кивнул, подхватил опустевшее ведро и направился обратно к дверям, чуть сторонясь двухвостого.
Пол в зале был чистым, если не считать багровых разводов на досках у среднего окна. Однако раненых зверей нигде не было, что показалось странным.
Правую сторону помещения чуть ли не по щиколотку застилала солома. Вдоль стен тянулись выложенные из неё лежанки. Я шагнул туда, и подошва тут же прилипла к подстилке. Присев, я разворошил солому ладонью: её нижний слой оказался бурым и слипшимся в пласт, а доски под ним покрывали широкие багровые пятна. В углу громоздилась куча грязного месива, которое, судя по всему, сгребли туда впопыхах и не успели вынести.
– Здесь лежали раненые, – сказал Ворн, остановившись рядом со мной.
– Лежали? – переспросил я, поднимаясь.
– Час назад через окна прорвись три твари, – он замолчал и поддел носком сапога солому. – Целитель зверей попытался защитить раненного на столе и, к сожалению, погиб первым. За это время лекарь людей успел спрятаться под стол, и по какой-то причине его не тронули – сразу бросились добивать раненых, не обращая внимания на ворвавшихся стражников. Пока их докалывали, они успели перебить всех зверей.
В этот момент в помещение вернулся стражник с полным ведром. Остановившись позади нас, он аккуратно опустил его на пол и вытер мокрые ладони о штаны.
– Скоро ещё соломы привезут, – произнёс он.
– Хорошо, Ольв. Но перед этим убери кучу в углу, – повернувшись, отозвался Ворн.
– Принял, – ответил мужчина и, подняв ведро, двинулся к бочкам.
Я вытер пальцы о штаны и оглядел пустое помещение. Почему они целенаправленно убивали зверей? А что, если ими кто-то…
Крох тем временем пересёк границу заваленной соломой подстилки, обошёл ближайшую лежанку и опустил морду к полу. Его ноздри дрогнули, шерсть на загривке мгновенно встала дыбом, и он попятился, не отрывая взгляда от пола. Затем двухвостый резко развернулся и, добежав до меня, прижался к ноге.
Потрепав его по загривку, я отступил назад, на чистую деревянную поверхность, и повернулся вполоборота к стражнику.
– Скажите, – произнёс я, – у тех тварей были золотые глаза?
– Да вроде нет, – Аскель двинулся ко мне, нахмурив брови. – А что такое?
– Среди нападавших на нашу баррикаду, – ответил я, смотря на пустые лежанки, – был зверь, который, направляясь в мою сторону, прошёл сквозь строй, не тронув ни одного стражника. Его зрачки горели золотом.
Десятник постоял, глядя мимо меня в глубину помещения, где Ольв, поставив пустое ведро, двинулся в нашу сторону, чтобы заняться грязным углом. Затем Ворн нахмурился ещё сильнее и, тяжело вздохнув, посмотрел на меня.
– Это очень странно, – наконец произнёс он. – Я передам твои слова командирам. Спасибо за информацию, целитель.
Развернувшись, он прошёл к среднему проёму и опёрся рукой о нижний край пустой оконной коробки, оценивая вид снаружи.
– Ваше место здесь, у среднего окна. Раненых будут заносить туда, – развернувшись и указав в сторону застеленной соломой зоны, произнёс мужчина, – а Ольв и Тьяр по вашей команде будут переносить их на стол.
Жилистый стражник поднял руку, показывая, что услышал, а стоявший у печи Тьяр только кивнул, продолжая жевать что-то, спрятанное в кулаке.
– Удачи, – бросил Ворн, поравнявшись со мной, и вышел, отодвинув плечом одного из щитоносцев.
Стянув ранец, я поставил его на край стола и откинул клапан. Терон тем временем зачерпнул ковшом воды из бочки, плеснул на столешницу и принялся тереть её тряпицей. Повторив это трижды, помощник обработал дерево серебряным раствором и начал раскладывать инструменты, поглядывая, куда падает тень от светильника на шесте.
– Как тебя звать? – раздался женский голос от стола возле стены.
– Эйден Моррис, – отозвался я, расставляя склянки.
– Хельга Стенн, лекарь, – представилась она и мотнула подбородком. – Наиль! Принеси мне кипятка, в третий раз прошу.
– Так вы же сами сказали к печи его переставить, чтобы не остывал, – буркнул молодой парень, но подхватил котелок тряпицей и, задев бедром бочку, понёс его к столу.
Ольв, тащивший к выходу охапку грязной соломы из угла, на секунду притормозил и ткнул носком сапога под мой стол.
– Вон там лежит сумка почившего целителя. Может, что-нибудь пригодится, – произнёс он и скрылся за дверью.
Присев, я вытянул за порванную, но завязанную узлом лямку кожаный баул, углы которого протёрлись до белизны, а на боку запеклась бурая корка.
– Терон, – я пододвинул сумку к помощнику, – перебери склянки. Целые поставь на стол, битые выкинь. Что не опознаешь – отложи в сторону, я просмотрю.
– Понял, – отозвался тот и, закончив раскладывать инструменты, присел перед баулом.
Тем временем Крох, обойдя зал, направился к среднему окну. Поднявшись на задние лапы, он опёрся передними о нижний край пустого проёма и, вытянув шею, принялся разглядывать улицу, где метались тени и мелькали факелы.
Подойдя к нему, я опустил ладонь на его спину и тоже вгляделся в темноту. По приступку вала двигались спины копейщиков, а между приоткрытыми створами ворот виднелась узкая полоса мостовой, за которой всё тонуло во тьме. Вал закрывал подступы к крепости, а потому о происходящем рядом с ней приходилось догадываться лишь по глухим крикам да по мечущимся отсветам на обугленных рёбрах стропил.
Пока Терон за спиной перебирал чужие склянки, я вновь поднял взгляд выше оборонительной линии. Скользнув им по крышам в поисках золотого свечения, вдруг заметил двоих мужчин на двухэтажном доме у вала. Один сидел на корточках у трубы, удерживая шест с намотанным полотнищем, а второй стоял, вытянув предплечье, на котором горбилась птица.
– Дежурные, – раздался за спиной голос подошедшего Тьяра. – Каждый следит за своей зоной. Если птица заметит тварей, тот, что с тряпкой на шесте, начнет махать.
В ту же секунду пернатая сорвалась с руки дозорного и, пролетев над улицей, растворилась в темноте. Едва она исчезла из виду, над валом на мгновение показалась оскаленная морда твари. Заметив выставленные сверху копья, она тут же отпрянула и скрылась внизу.
[Обнаружено существо: Пепельный грызелов]
[Класс: D]
[Ранг: 1]
[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]
Копейщики на приступке даже бровью не повели: двое ткнули копьями вниз, а третий, уступая место сменщику, отошёл на шаг и присел на край, свесив ноги и опустив голову. Судя по всему, подобное повторялось десятки раз.
Внезапно Адрия сорвалась с моего плеча, и я обернулся. Приземлившись на угол стола, малютка осмотрела помещение и, перелетев за три взмаха на светильник на шесте, вцепилась коготками в решётку колпака со стороны стола, отчего её тень легла ровно на то место, где я собирался работать.
– Долго там не сиди, мешать будешь, – произнёс я.
Кайрил повернула головку, прищурилась, оценивая выражение моего лица, и невозмутимо спикировала вниз – к батарее расставленных склянок. Ухватив клювом самую крупную, малышка бодро попятилась к краю столешницы, таща добычу. Терон аж побелел, но в последний момент резко перехватил ёмкость.
– Не балуйся, – покосившись на пичугу, сказал он.
Отпустив склянку, малютка возмущённо затрещала и тут же вспорхнула на потолочную балку, откуда, свесив хвост и подобрав под себя лапки, принялась наблюдать за Тероном.
Я же вновь посмотрел на передовую. Едва мой взгляд поднялся выше оборонительной линии, я заметил, как из провала крыши между обугленных стропил взмыла в небо огромная тварь. Даже отсюда были отчётливо видны загнутые внутрь роговые крюки на сгибах её крыльев и длинные когти на лапах – точно такие же, как у туши, распластанной на руинах дома.
[Обнаружено существо: Голошеий хребтокрыл]
[Класс: C]
[Ранг: 1]
[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]
Улица отозвалась воем сотен глоток, и почти сразу к нему подключились соседние баррикады. Со всех сторон в небо взлетели болты, пересекаясь над крепостью росчерками, а следом снизу потянулись умения зверей. Вглядевшись через восприятие в одного из них, сидевшего с левой стороны вала, я увидел, как голубые нити хлынули от его ядра к пасти и, скрутившись в комок, вырвались наружу, оставляя за собой шлейф. Врезавшись в птицу, сгусток рассыпался на искры и исчез, но тварь пошатнулась. Другой зверь почти три секунды стягивал ману в передние лапы, после чего выпустил узкую полосу, срезавшую перья с крыла. Третий же поразил тварь в спину красно-золотой стрелой, которая стоила ему половины запаса маны.
Вскоре хребтокрыл качнулся, завалился набок, и с него сорвалась тёмная точка, а несколько секунд спустя где-то за валом раздался мокрый хлопок. Тварь выровнялась и, снижаясь, начала опускаться в темноту. В этот миг над передовой пролетел ещё один сияющий голубым светом сгусток, выхватив из тьмы взметнувшееся облако пепла, а затем и гигантское туловище приземлившегося монстра. Звери продолжали использовать ману, подсвечивая происходящие за валом. Птица опустила крыло, видимо, к земле, и по нему, цепляясь когтями за перья, поползли звери. Один за другим они взбирались на сгиб и, спрыгнув, пропадали за валом. Я успел насчитать не меньше пятерых, прежде чем сбился.
Вот, значит, как они поднимаются из Леса! Их перебрасывают на поверхность при помощи огромных птиц!
– Опять разгружается, зараза, – процедил щитоносец у двери. – Сейчас порожняком уйдёт и обратно вернётся.
Внезапно слева донёсся оглушительный рёв, и на крыше одного из уцелевших домов показался исполинский зверь и замер на мгновение.
[Обнаружено существо: Скальный ревун]
[Класс: A]
[Ранг: 2]
Передние лапы огромного зверя были длиннее задних. Из-за такой анатомии его туловище горбилось, а опираться гиганту приходилось на массивные кулаки, подобно крупной обезьяне – при беге его заднюю часть тела наверняка сильно заносило. Складчатую шкуру, толстую и обвисшую на боках, будто она была велика хозяину, вдоль хребта и на плечах разрывали вросшие каменные пластины, сидевшие внахлёст неровными рядами. Голову он держал низко, почти вровень с плечами, из-за чего она казалась несоразмерно массивной – с широкими скулами, прямоугольной мордой, выступающей вперёд верхней челюстью, длинными клыками и глубоко утопленными под костяным козырьком крошечными глазами. Когда зверь снова заревел, пластины на его загривке разошлись веером, открывая тёмные щели, из которых тут же посыпалась мелкая каменная крошка.
Ревун размашистыми скачками понесся по крышам, не разбирая дороги. Тварь, метнувшуюся наперерез, он мимоходом смахнул лапой, следующую – с разгона вбил грудью в черепицу, с треском проломив кровлю. Долетев до края последнего дома, гигант пригнул голову и мощным прыжком обрушился вниз, вспоров шею и грудь даже не попытавшегося защититься хребтокрыла – будто высадка была для него важнее собственной шкуры. Из-за вала я не видел земли, но страшный глухой удар отбросил тушу в сторону вместе с ещё не успевшими спрыгнуть врагами. В небо взметнулось облако пепла, от того, что птица, судя по глухому грохоту, рухнула. По звукам возни было понятно, что она попыталась подняться, но ревун в два прыжка нагнал её. Над оборонительной линией виднелись мощная спина и голова гиганта, а когда на мгновение взметнулась его массивная лапа, донёсся мокрый хруст – Скальный ревун, видимо, вдавил шею противника в землю где-то там, во тьме подступа.
Не отрывая взгляда от крепости, Крох прижал уши и рыкнул.
«Очень сильный», – прозвучало в голове.
Вал взорвался криком. Копейщики колотили древками по приступку, снизу свистели, а стражник, точивший на пороге наконечник, вскочил и швырнул брусок в стену.
– Да это же зверь главы стражи! – заорал он.
– Наконец-то! А то с утра ни одного зверя А-класса не видали! – отозвался Тьяр, стоя у печи. – Пока солдаты жизнями рискуют, богатеи в усадьбах сидят и…
– Говори потише, а то услышат ещё, – бросила Хельга.
В следующую секунду створы в валу разошлись, и внутрь занесли человека, придерживая его под спину и колени. Я скользнул по нему взглядом и узнал доспехи недавно проходившего мимо нас отряда.
– Он из сотни Хагена? – спросил я у щитоносца.
– Ага, – отозвался тот, не оборачиваясь. – Держат левый край, у колодца.
Внеся раненного в наше здание, его сразу опустили на стол у стены, и Хельга тут же принялась за работу, требуя у Наиля то жгут, то лекарства.
Терон тем временем поднялся на ноги и повернулся ко мне:
– Половина склянок цела, – доложил он. – Также здесь есть лекарства, которые выдавали только целителям первой линии обороны. Вам лучше с ними ознакомиться.
– Конечно, сейчас подойду, – ответил я.
В этот момент Кайрил сорвалась с балки, в два взмаха перебралась на моё плечо и вытянула шею к окну, крепко цепляясь коготками за ткань. Разглядев ревуна, малышка распушила перья на затылке и требовательно затрещала, будто это она только что придавила тварь к земле.
– Тише, – я осторожно накрыл её ладонью и вновь машинально провёл взглядом по крышам, но там по-прежнему было пусто, если не считать дежурных у трубы.
Мгновение спустя одна из стен крепости с грохотом осыпалась, обугленные стропила разошлись в стороны, и на вершине завала возник зверь со львиным телом и чёрной гривой, лежащей на плечах слипшимися прядями. Он опирался на обломки массивными лапами, когти на которых горели синим светом, вплавляясь в камень так, что от кладки тянулись струйки дыма. За спиной твари раскрылись огромные птичьи крылья. По каждому перу переливалось призрачное синее пламя, заливавшее развалины ровным сиянием, а глаза существа и его приоткрытая пасть полыхали тем же светом.
