Текст книги "Кодекс Магических Зверей X (СИ)"
Автор книги: Александр Сорокин
Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Своя шкура дороже! – отрезал дядя.
– Значит, буду осторожен, – я пожал плечами. – Забирай Брумиша и уходи, я пойму.
Ларк набрал воздуха, чтобы ответить, но так ничего и не сказал. Он долго тёр заросший подбородок, косясь то на меня, то на улицу, а потом махнул рукой.
– А, чтоб тебя, – буркнул он. – Тогда и я остаюсь, ты ж без меня на второй день загнёшься. Только раз такое дело, надо пожрать по-человечески.
– В погребе как раз лежит вырезка B класса, – произнёс я и, взглянув на тренера, добавил: – Хольц, если не возражаешь, ею и позавтракаем.
– Я тебе вчера сказал: бери сколько надо и не спрашивай, – вытащив руки из карманов, отозвался старик.
– Тогда завтрак на мне, – бодро произнёс Ларк и открыл створку.
Вскоре мы с дядей спустились в погреб. Развязав бечёвку, я открыл головину мешка и, вытащив два больших куска, опустил их на его ладонь.
– Покормишь зверей? – спросил я.
– Без проблем, – произнёс дядя и, согнув свободную руку в локте, выставил перед собой.
Я пристроил на получившуюся опору четыре обогащённых порции из ниши, а следом добавил мраморника.
– Это Брумишу, Кроху, Лиске и ушастому, – сказал я, придерживая верхний шарик, чтобы не скатился. – А этот кусок мяса для Адрии, только его нужно на тонкие полоски нарезать. Я пока корм для Велгара сделаю.
– Хорошо, – отозвался дядя и, развернувшись, двинулся к ступеням.
Взяв три куска B класса и остальные ингредиенты, я направился в лабораторию, а как только переступил порог, разложил все на каменной столешнице. Резать вырезку оказалось тем ещё удовольствием: из-за того, что нож шёл туго, приходилось с силой давить на него. К третьему куску запястье заныло, и я обмотал рукоять тряпицей. Дальше дело пошло как обычно и без мыслей. К тому времени, как на столешнице выстроились в ряд пятнадцать аккуратных шариков, солнце уже вовсю заливало лабораторию. Вытянув ладонь, я потянулся к каналам и обогатил каждую порцию двадцатью дозами маны, сформировав по два сгустка.
[Процесс обогащения завершён]
Захватив готовый корм, я направился в погреб, где положил четырнадцать шариков в нишу и, прихватив ещё два куска мяса, поднялся наверх.
Во дворе царил покой, в то время как за забором вовсю разрастался хаос. По мостовой, судя по грохоту, волокли сундук, споря, что поместится в телегу, а какую часть добра придётся бросить. Вдалеке протяжно скрипели колёса, а весь этот нарастающий гул перекрывал истошный женский крик, требовавший, чтобы Тобб немедленно слез с крыши.
Я перевёл взгляд на зверей – они этого безумия словно не замечали. Брумиш лежал у колодца, вылизывая лапу. Жуя на ходу, Люмин подобрался к бронебрусу и, обнюхав чёрную броню, осторожно тронул её когтем, проверяя, не изменилось ли что-нибудь. После ушастый сунул нос под пластину на боку здоровяка и легонько поддел её снизу вверх. Брумиш тут же дёрнулся и фыркнул, отчего Люмин отскочил на два шага и с оскорблённым видом уставился в сторону грядок.
Адрия же, видимо, посчитала, что лежащий возле лаборатории Крох ещё не ел, и решила это исправить. Прижав обглоданный ошмёток мраморника к земле лапками, она отщипнула от него кусочек и потащила к двухвостому. Подойдя ближе, малышка потянула клюв к его носу, но тот отвернул морду. Тогда кайрил обошла его и повторила попытку с другой стороны. Когда Крох снова отвернулся, она положила мясо на его лапу и, отступив на шаг, требовательно затрещала. Двухвостый вздохнул, скосил на неё сапфировые глаза и всё-таки слизнул подношение, после чего Адрия распушилась и потопала к ошмётку на земле.
Я слегка улыбнулся и, сходив за миской на кухню, направился в загон. Стоило мне толкнуть плечом дверь, как Велгар тут же приподнял тяжёлую голову и повёл носом, а сидящий на спальнике Хольц взглянул на меня.
Развернув на ходу тряпицу, я положил шарик вместе с мясом в миску, дошёл до зверя и поставил её перед ним.
– Кушай, здоровяк.
Разоритель принюхался, аккуратно подцепил корм языком и, проглотив, взялся за вырезку.
– Что думаешь делать дальше? – спросил Хольц, не отрывая взгляда от жующего Велгара.
Я присел на корточки и уставился в пол. За досками загона по мостовой прогрохотала очередная телега, и кто-то громко позвал соседа, обещая, что больше ждать не станет.
– Спасать зверей, – наконец ответил я.
Старик молча потеребил пальцами соломинку у колена, а после слегка склонил голову.
Глава 3
Дочиста вылизав миску, Велгар напоследок коснулся носом дна и, убедившись, что внутри ничего не осталось, опустил голову на солому.
Я же наблюдал за маной, поднимающейся от мяса и корма в желудке. Тонкие голубые нити тянулись к каналам и, проникая внутрь, устремлялись к сгустку в груди. Замирая на миг перед ядром, они касались его и тут же разлетались по организму, а достигая тканей, вспыхивали ярче.
– Молодец, мой хороший, – тихо произнёс Хольц и провёл пальцем по уху зверя.
Сделав два маленьких шажка на корточках, я принялся осматривать Велгара. Кромки язв под прозрачной пленкой смолокорня стягивались к центру. Следы от кандалов на передних лапах, где я недавно снял корки, зарастали молодой розовой кожей. Когда я пододвинулся к задней конечности, зверь сам подтянул её ко мне, повернув подушечками вверх. Голое розовое кольцо тоже начало зарастать нежным эпителием, а глубокие трещины на подушечках сомкнулись у меня на глазах, оставив в напоминание о себе лишь светлые полоски. На второй лапе картина была точно такой же.
Опустив конечность на солому, я перебрался к морде и, положив ладонь на скулу, мягко увёл голову в сторону. Велгар, не сопротивляясь, подставил шею для осмотра. Плёнка не вздулась и не отслоилась – под ней не скопилось ни капли сукровицы, а по краям кольца даже пробивался чёрный подшёрсток.
– Отлично, – произнёс я, отпуская шею зверя, и провёл ладонью от холки к крестцу.
Позвонки всё ещё выпирали, рёбра отчётливо прощупывались, а лопатки по-прежнему были обтянуты лишь шкурой. Впрочем, ничего удивительного – о наборе веса и росте мышц говорить пока рано. Зато при такой скорости восстановления всё окончательно заживёт всего за несколько дней, и мана наконец-то начнёт копиться в ядре.
Потрепав зверя по загривку, я задержался ещё на минуту, глядя, как спокойно вздымались и опадали его темные бока. В это время Хольц подобрал под себя ногу и принялся поглаживать мягкое ухо Велгара. Чтобы им не мешать, я молча взял миску и, прихватив пустое ведро у стены, вышел во двор.
Подойдя к колодцу, вытянул ведро с водой и принялся оттирать от посудины присохшие волокна мяса. За забором то нарастал, то затихал уличный гул: по мостовой прогрохотала телега, следом прокатилась вторая, в отдалении захлопали ставни, а от перекрёстка донёсся резкий женский крик, требующий не бросать корзины посреди дороги. Дремавший у лаборатории Крох, не открывая глаз, то и дело поворачивал уши на каждый новый звук.
Услышав плеск воды, разомлевший над новым узлом Люмин распахнул веки и, словно надеясь увидеть в моих руках лакомство, уставился на меня. Но, так и не заметив ни морковки, ни ягоды, ушастый разочарованно вздохнул и, перевернувшись на спину, вновь закрыл глаза.
В этот момент из-за угла лаборатории показалась Адрия с травинкой в клюве. Малютка деловито дотопала до зайцелопа и пристроила добычу между его рожками. Стоило ей придавить травинку лапкой, как Люмин распахнул округлённые глаза и скосил взгляд на макушку. Вскинув головку, птичка убрала лапку и под его озадаченным взглядом поспешила обратно.
Со второй травинкой она управилась быстрее, с третьей – и вовсе бегом. Вскоре между витыми рожками Люмина красовался целый пучок, который кайрил принялась старательно утаптывать. Ушастый то и дело закатывал глаза, но терпел, приподнимая ухо. Когда же малышка, усевшись в середину гнезда, довольно распушилась, он так тяжко вздохнул, что часть травинок съехала на его нос.
– Оставь ушастого в покое, не мешай отдыхать, – с улыбкой произнёс я, вытирая миску тряпицей.
Обернувшись, Адрия ответила короткой трелью, но осталась сидеть на месте.
Направляясь в лавку, я покачал головой. За порогом оставил миску на кухонной полке и двинулся в главный зал. Едва скрипнула дверь, как Лиска подняла голову, стукнула хвостами по сену и потянула нос к прутьям. Стоявшая у дальней стенки миска была вылизана до блеска, а воды в поилке при этом оставалось около двух третей.
– Доброе утро, красавица. Давай посмотрим, как у тебя дела, – произнёс я, отворяя дверцу, и, подхватив Лиску под грудь и таз, аккуратно достал наружу.
Уложив её на столешницу на правый бок, я подпёр спину свёрнутым из тряпиц валиком, чтобы прооперированное бедро было сверху, и, пока она устраивалась поудобнее, придержал ладонью. Взглянув на пациентку через восприятие, я в очередной раз убедился, что в плетении каналов отсутствовали трещины. Кожа вокруг стежков вернула здоровый цвет, отёк полностью спал, а из оставленного зазора торчал сухой хвостик тряпичного дренажа – без пятен. Значит, можно его снять.
– Лежи спокойно, – произнёс я и, взяв с полок нож, щипцы и склянки, разложил их на краю стола.
Обработав руки и инструменты антисептиком, я завёл кончик щипцов под удерживающий полоску стежок и, слегка приподняв нить, перерезал её ножом у узла. Затем вытянул кусочек и положил его на тряпицу, после чего прижал левую ладонь к бедру чуть выше шва и, захватив щипцами хвостик дренажа, медленно потянул.
Лиска тут же напряглась, заворчала и хлестнула хвостами по столешнице, но не отдёрнула лапу. Через пару секунд влажная полоска с редкими рыжеватыми разводами, без гноя и противного запаха, полностью вышла из-под шва.
– Умница, – я почесал её за ухом и потянулся за раствором железнолиста.
Сняв остатки старого смолокорня тряпицей, смоченной антисептиком, я промыл шов и освободившуюся из-под дренажа полость, затем промокнул кожу чистым лоскутом и принялся осматривать зазор. Края раны уже подтягивались друг к другу – осталось лишь помочь им сомкнуться. Когда кожа высохла, я нанёс герметик, укрыв полосу разреза целиком. Затем убрал из-под Лиски валик и перенёс хищницу обратно в клетку. Оказавшись на сене, она первым делом обнюхала бедро, покрытое горькой плёнкой, после чего чихнула и улеглась, вытянув больную лапу вперёд.
Едва я успел продезинфицировать столешницу и разложить инструменты по местам, как во входную дверь застучали. Вытирая на ходу руки о тряпицу, я дошёл до коридора и, отодвинув засов, распахнул створку – на пороге стоял Элиан. Волосы парня торчали во все стороны, ворот рубахи был перекошен перекинутым через плечо туго набитым мешком, а вцепившийся с противоположной стороны Астик вжимался в шею хозяина, распушив хвосты.
– Эйден! – выпалил помощник на всю улицу. – Ты слышал про прорыв⁈
– Слышал, – спокойно ответил я, отступая в сторону. – Заходи и не ори.
Протискиваясь боком, парень зацепил мешком косяк, отчего Астик покачнулся и, соскользнув на его грудь, тут же схватился когтями за рубаху. Элиан айкнул и помог зверьку забраться обратно на плечо. Когда я задвинул засов и кивнул на стоявшую рядом лавку, он не присел, а лишь сгрузил на неё свою ношу.
– Что мне делать-то⁈ – Элиан взмахнул руками, но куница в этот раз удержала равновесие. – У нас в общежитии все будто с ума посходили! Половина этажа вещи собирала, комендант бегал по коридору и орал, чтобы все успокоились, но от его крика становилось только хуже!
– Сядь на лавку и подыши, – указывая на свободное место рядом с мешком, спокойно произнёс я, а когда парень все-таки присел, опустился на корточки напротив него. – Медленно, через нос. Паника – злейший враг. В любой ситуации нужно сохранять холодную голову.
Элиан сглотнул и, вдохнув, задержал воздух, а через пару секунд резко выдохнул и закашлялся. Воспользовавшись заминкой, Астик спрыгнул с его плеча и трусцой направился в главный зал. Оттуда почти сразу донеслось шуршание сена, а следом – низкое рычание. Зверёк пулей вылетел в коридор, но, заметив наши взгляды, тут же присел и принялся умывать мордочку, периодически косясь на нас. Стоило нам отвернуться, как он украдкой подошёл к хозяину и в один прыжок забрался на его колено.
– Теперь слушай, – серьёзно заговорил я и, поднявшись, присел рядом, на край лавки. – Лучшее, что ты сейчас можешь сделать – уехать из города к родителям.
– До границы империи путь неблизкий, – тихо произнёс Элиан и растерянно посмотрел на меня. – Да и возчики наверняка цены задрали, а я не для этого копил! Я хотел родителям помочь, ранг себе и Астику повысить, тренера нанять…
За стеной проскрипели колёса, простучали сапоги, а затем чей-то далёкий крик оборвался на полуслове, будто человека силой втащили в дом за шиворот. Парень вздрогнул и, покосившись на дверь, ссутулился.
– Если дело только в марках, я дам тебе любую сумму, – сказал я.
– Не нужно, – бросил парень и замолчал, отрешённо поглаживая спину зверька, а через несколько секунд все же выговорил, не поднимая головы: – Можно я… пока у тебя останусь?
– Конечно, – улыбнувшись, отозвался я. – Можешь занять свободную комнату. Только я не обещаю, что здесь ты будешь в безопасности. Всё-таки прорыв это не шутки.
Элиан вновь сглотнул и вцепился пальцами в колени, а Астик приподнялся и, упёршись передними лапками в его грудь, лизнул хозяина в подбородок.
– Я понимаю, но всё равно это лучше, чем быть одному, – тихо сказал парень. – Спасибо.
– Не за что, – ответил я, и в этот момент в дверь вновь торопливо застучали.
Поднявшись, я отодвинул засов и, распахнув створку, увидел Милиссу. Прядь, которая в прошлую нашу встречу то и дело падала на её лоб, снова выбилась из причёски, но висела вдоль щеки, вероятно, поэтому девушка и не пыталась её убрать. Пальцы гостьи были сцеплены в замок поверх сумки, висевшей на уровне талии на перекинутом через плечо ремешке.
– Доброе утро, – выговорила она, но тут же осеклась, тяжело переводя дыхание, после чего сбивчиво добавила: – Господин Дорвин отправил меня за Лиской.
– Здравствуйте, проходите, – я посторонился, пропуская девушку.
Стоило ей переступить порог, как Элиан резко вскочил с лавки, отчего Астик упал на пол и тут же метнулся к ногам хозяина, а мешок качнулся и завалился набок.
– Привет, – пробормотал помощник, у которого мгновенно покраснели уши.
– Привет, – отозвалась Милисса. Её пальцы наконец разжались, но взгляд заметался по коридору, пока не упёрся в мешок. Щёки девушки тут же порозовели, и она поспешно отвернулась к двери, уставившись на закрытый засов.
– Пойдёмте, – произнёс я, указывая в сторону главного зала.
Она кивнула и проследовала за мной. Стоило подойти к клетке, как Лиска, заметив девушку, принюхалась и застучала хвостами по сену. Плечи Милиссы мгновенно опустились. Чтобы показать ей состояние швов, я бережно достал хищницу и перенёс на столешницу. Девушка сразу же шагнула ближе и осторожно потрогала пушистую кисточку на её ухе.
– Воспаления нет, дренаж я совсем недавно снял, – сказал я, развернув зверька так, чтобы шов оказался перед глазами Милиссы. – Первые дни пусть больше лежит. Передвигаться ей можно, но никакой беготни, прыжков или подъёмов по лестницам.
Сняв с полки две склянки, я поставил их на стол.
– Это раствор железнолиста. Им нужно смачивать тряпицу и лёгкими прихлопывающими движениями обрабатывать место, где стоял дренаж, вот здесь, – произнес я, указывая на низ разреза, – сейчас тут нанесен смолокорень. Вы так же его наносите после железнолиста. Он горький, так что Лиска разлизывать рану не станет, – я подтолкнул к ней вторую склянку.
– Как часто это нужно делать? – спросила Милисса и, взяв ёмкости, принялась крутить их в пальцах, рассматривая этикетки.
– Смолокорень действует тридцать шесть часов, и если рана будет сухой, всё это время, вообще её не трогайте, – ответил я. – Но, если заметите под плёнкой выделения – можете смело начинать обработку. Железнолист её размягчит и уберёт, а процедуру тогда придётся повторять не меньше двух раз в день. Если же появится краснота, отёк или Лиска перестанет наступать на лапу, немедленно несите её ко мне, в любое время.
– Хорошо, – произнесла девушка и спрятала склянки в сумку, дважды промахнувшись мимо клапана.
Затем она аккуратно подсунула ладони под хищницу и бережно подняла на руки – так, чтобы прооперированное бедро ни во что не упиралось. Лиска вздохнула и, вытянув шею, положила морду на её плечо.
– Спасибо вам, – произнесла Милисса, направляясь к выходу.
– Если вдруг забудете, что нужно делать, на склянках можно прочесть инструкции, – добавил я, открывая перед ней дверь.
– Я заметила, – сказала девушка, обернувшись у порога, и, на мгновение задержав взгляд на Элиане, тихо добавила: – Вы тут поосторожнее. Говорят, у Второго спуска совсем плохо.
– Не переживайте, мы уж как-нибудь о себе позаботимся, – отозвался я, придерживая створку. – Берегите себя и Лиску.
Милисса поудобнее перехватила хищницу и, кивнув, скромно улыбнулась, отчего выбившаяся прядь всё же сползла на её глаза. Девушка не стала сдувать волосы, только мотнула головой и, развернувшись, направилась вверх по улице. Провожая взглядом каждую хлопающую ставню, Лиска то и дело моргала от резких звуков.
Задвинув засов, я обернулся к стоящему посреди коридора Элиану.
– Отнеси мешок в свободную комнату, располагайся, – произнёс я и направился на кухню. – Как закончишь – подходи, скоро завтрак будет готов.
– Ага, – парень подхватил ношу и, кивнув Астику, скрылся за дверью спальни.
Едва я успел вытереть кухонный стол, как со стороны двора послышались шаги, и вскоре в проём, придерживая широкий поднос руками, боком вошёл Ларк. Толстые сочные ломти обжаренного мяса были обложены по краю кольцами дикого лука, доведёнными до золотистой корочки, отчего по дому мгновенно поплыл умопомрачительный аромат.
– Жрать подано! – объявил дядя, водрузив ношу на середину стола, и, повернувшись к открытой двери, крикнул: – Хольц! Хорош там сидеть, мясо остывает!
Табуретов на всех не хватало, поэтому я принёс из главного зала ещё два. Вскоре со двора зашёл тренер, на ходу вытирая ладони о штанину, а следом из коридора протиснулся Элиан, левой рукой приглаживая торчащие волосы. Сидя на его плече, Астик тут же вытянул шею и заводил носом. Стоило парню приблизиться к столу, как зверёк пробежался по его рукаву, спрыгнул на пол, обошёл ножку табурета и, обнюхав её, уселся рядом.
– Доброе утро, – выпалил помощник и торопливо кивнул.
– Элиан пока поживёт у меня, – сказал я, расставляя тарелки и кружки с водой.
– И правильно, – Ларк подцепил вилкой самый большой кусок и шлёпнул его в тарелку парня. – В такое время нужно держаться вместе. Так может кто-нибудь предупредит, прежде чем зверь жрать начнет.
Элиан вновь покраснел до кончиков ушей. Слегка приподняв плечи, он присел и схватился за тарелку руками. Тем временем дядя разложил мясо остальным и, устроившись на табурете, откусил половину своего куска. Некоторое время до нас доносился лишь перестук вилок да приглушённый уличный гул. Вырезка оказалась плотной, с крупными волокнами, но Ларк умудрился прожарить её так, что снаружи схватилась корочка, а внутри осталась сочная середина.
Откусив кусок, Элиан немного пожевал и, проглотив, замер. Затем наклонился к тарелке, чтобы поближе разглядеть срез, и нахмурился.
– А что это за мясо? – осторожно спросил он.
– Пастырь или скальногрив, – не поднимая головы, обронил Хольц.
Парень поперхнулся, похлопал себя ладонью по груди и торопливо запил водой из кружки.
– Жри спокойно, оно не отравлено, – Ларк потянулся за добавкой.
– Так оно же B класса! – выпалил Элиан, вытирая губы тыльной стороной ладони. – А тут целый поднос, да ещё с луком…
– С ним вкуснее, – невозмутимо отозвался дядя. – Без него это так, недоразумение.
– Да я не про лук! – чуть ли не со стоном Элиан выдохнул и махнул рукой в сторону подноса, после чего снова уставился в тарелку. – Эйден, это же…
– Ешь спокойно, у нас в погребе ещё два мешка, – ответил я.
Парень покосился на Хольца, будто надеясь, что тот сейчас всё опровергнет, но, не услышав от тренера ни слова, наконец взялся за вилку. Только теперь помощник жевал мясо вдвое медленнее, тщательно смакуя каждый кусочек, словно хотел запомнить оттенки вкуса.
– Слушай, – я посмотрел на дядю. – Брумиша теперь лучше лишний раз никому не показывать.
– Да понял я, не дурак, – Ларк поморщился и махнул рукой с зажатой в ней вилкой. – Только где я в этой суматохе открытую лавку с одеждой найду? А доспехи, что ты для ушастого брал, моему здоровяку разве что на нос налезут.
Дядя пожевал, глядя в стену над моим плечом, затем хмыкнул и ткнул пальцем в сторону двора.
– Ладно, придумаю что-нибудь. Мешковины у меня полный сарай, а руки, вроде как, из правильного места растут.
Едва Ларк закончил, Хольц, отрезая себе очередной кусок, произнёс, не поднимая головы:
– Хоть район Отверженных и находится далеко от Второго спуска, нам нельзя расслабляться. Если твари прорвут оборону… Весь город станет полем боя.
Я отложил вилку и, вытирая пальцы о тряпицу, взглянул на тренера.
– А нас, как членов Ассоциации, могут вызвать на подмогу? – спросил я.
– Защитой занимается городская стража, – отозвался старик и, покачав головой, наконец посмотрел на меня. – Но тебя, как целителя, скорее всего, попросят о помощи, ведь раненых зверей будет… Много. Только запомни: к этому делу никто не вправе принудить. Откажешься – и слова не скажут.
Я кивнул и, взяв вилку, вернулся к еде, обдумывая услышанное. Ларк тем временем доел, вытер рот ладонью и, отодвинув табурет, поднялся. Отойдя к очагу, он пригладил волосы ладонью, аккуратно заправил рубаху, после чего подтянул ремень на одну дырку.
– Так, мне кое-куда надо сходить, – сообщил он, разглядывая сапоги.
– Ты куда собрался? – недоумённо спросил я, уставившись на дядю. – На улице опасно!
– Да к соседу я, – Ларк отмахнулся, поворачиваясь к выходу во двор. – Тут идти всего-ничего, за угол и обратно.
– Через сколько вернёшься?
– Да быстро я, чего ты заладил, – буркнул дядя и, шагнув через порог, скрылся во дворе.
Снаружи донёсся стук, а следом топот. Похоже, Брумиш, рванув вслед за хозяином, обо что-то ударился.
– Ты племяшу постройку не разнеси, – долетел голос Ларка. – И со мной не ходи, сиди дом охраняй.
Отложив вилку, Хольц неспешно повернул голову к проёму и посмотрел вслед ушедшему, после чего хмыкнул и вернулся к еде.
– Ты что-то понял? – не выдержал я, глядя на старика.
– Дело житейское, – отозвался тот, не поднимая головы.
Я ещё несколько секунд смотрел на него, но тренер, похоже, и не думал продолжать разговор. Ааа… может, Ларк к Мальвине пошёл, раз так прихорошился? Что ж поглядим. Я слегка улыбнулся и вернулся к мясу.
Мы доели в тишине, вычистив поднос до последнего кольца лука. Элиан аккуратно сложил тарелки одна на другую и взглянул на меня.
– Чем помочь?
– Сделай корм. Чем больше, тем лучше, – ответил я, поднимаясь, и добавил: – И с сегодняшнего дня готовь порции ещё и из вырезки B-класса. Бери по одному куску в день из мешков в погребе.
– А я со зверями поработаю, – Хольц отодвинул табурет и встал, разминая шею.
Взяв сложенную посуду и вилки, я вынес всё во двор и устроился у колодца. Тренер тем временем отошёл к загону и позвал зверей. Крох поднялся первым и спокойно направился к нему, а Люмин запрыгал следом, то обгоняя зверя, то пропуская его вперёд. Адрия же, постучав клювом по земле, распахнула крылья и через несколько взмахов приземлилась на загривок двухвостого, вцепившись лапками в шерсть между лопаток. Крох повёл ухом, но сбрасывать её не стал – наоборот, пошёл ровнее, аккуратно переставляя лапы, чтобы малышку не мотало.
Подняв из колодца ведро, я принялся отмывать жир с тарелок. Внезапно со стороны улицы, долетел голос: кто-то возмущённо доказывал, что довезти семью до южных ворот стоит от силы десять медных, как и вчера.
– Сорок, и это по-божески, – невозмутимо ответил хриплый голос, принадлежавший, вероятно, возчику. – Вчера туда никто не ломился, и телега шла быстро, а сегодня я обратно к ночи вернусь. И то, если повезёт.
– Имей совесть! У меня семья!
– Не нравится – попроси соседа, – отрезал возчик. – У него тоже толстошкур есть.
– У соседа кляча, а не толстошкур!
– А ты не привередничай, сегодня и кляча в цене.
Домыв посуду, я отнёс её на кухню, поставил на полку и направился обратно, вытирая руки о штаны. В этот момент дверь кладовой распахнулась, и на пороге показался Элиан с туго набитым мешком на плече. Парень остановился, придерживая створку, чтобы перевести дух, в то время как Астик, видимо, решивший, что в одиночку хозяин не справится, волок за ним связку кореньев, ухватив её зубами. Эта охапка оказалась длиннее зверька: она подметала пол с одной стороны больше, чем с другой. На третьем шаге Астик споткнулся и, падая, замахал лапами, после чего бросил добычу и покатился кубарем. Поднявшись, зверёк встряхнулся, обошёл связку, будто прикидывая, с какой стороны её лучше подобрать, перехватил всё же в середине и доволок до сапог хозяина. Там он уселся, вновь бросил коренья и, задрав морду, застрекотал.
– Ну силач, – обернувшись, произнёс Элиан и, опустив мешок на землю перед порогом, почесал зверька за ухом, после чего подобрал связку.
Зверёк принял похвалу как должное, взбежал по рукаву на плечо и с недоумением глянул в сторону загона, где Хольц гонял Люмина через натянутые верёвки.
– Не забудь промыть коренья, – с улыбкой произнёс я, подходя ближе.
– Конечно, извини, – смущённо ответил парень, поднял мешок и, устроив его на плече, направился в лабораторию.
Я переступил порог кладовой и спустился в погреб. Подойдя к ближайшей нише с готовыми шариками, вытянул руку и принялся за работу. Через полсотни порций движения стали автоматическими, а через сотню я задумался о том, что, если Хольц прав и меня действительно попросят о помощи, зная себя, я… Не откажусь. Значит, нужно заранее собрать ранец и поставить у двери.
Не останавливаясь, я обогащал шарик за шариком, и, только когда закончил работу с пятисотым, наконец опустил руки.
[Процесс обогащения завершён]
Несмотря на большой объём, в пальцах ощущалась разве что лёгкое онемение, будто я долго тащил полное ведро.
Затем я принялся обогащать порции десятью дозами маны. Уже к двадцатому шарику в запястье поселилась тянущая боль. Разминая кисть, я поменял руку. К сороковой порции ломило уже обе конечности, а резерв стремительно приближался ко дну. Наконец пятидесятый шарик впитал последнюю дозу, и перед глазами всплыло сообщение:
[Процесс обогащения завершён]
Разминая ноющие пальцы, я окинул взглядом корм и двинулся к лестнице, а как только поставил ногу на нижнюю ступень, задумался, какие лекарства стоит положить в ранец.
