Текст книги "Кодекс Магических Зверей X (СИ)"
Автор книги: Александр Сорокин
Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Вскинув оружие к плечу и запрокинув корпус, он дважды переступил, ловя равновесие, затем повёл наконечником вслед за птицей и резко нажал на спуск. Тетива хлестнула по упорам, ложе дёрнулось в руках, и болт со свистом полетел в небо. Однако тварь в последнюю секунду скользнула в сторону и как ни в чём не бывало продолжила полёт.
– Зараза, – процедил стражник, упирая стремя в мостовую.
– Ты чуть наперёд целься, с опережением! – крикнул с настила сутулый мужчина с перевязанной ладонью.
Однако и следующий болт пернатая пропустила так же спокойно, лишь качнув хвостом. Третий снаряд и вовсе ушёл мимо. Когда же после четвёртой попытки птица вновь уклонилась, кряжистый присвистнул и хлопнул себя по бедру.
– Ну ты и косой! Рудо, кинь ему тряпку, пусть глаза протрёт.
– Сам возьми да попади, раз такой глазастый, – огрызнулся Стиг, разминая плечо, и полез в колчан за очередным болтом.
– Так я не умею, – невозмутимо отозвался кряжистый. – А ты стой да пуляй, авось на десятом попадёшь.
Внезапно Адрия резко оттолкнулась лапками и в три взмаха взлетела на мое плечо. Вцепившись коготками в ткань, малютка нахохлилась, отыскала взглядом птицу в небе и приподняла правое верхнее крылышко. Однако… тварь даже не шелохнулась, продолжая наматывать круг за кругом.
Я присмотрелся внимательнее, прищурившись.
[Обнаружено существо: Серпокрыл]
[Класс: D]
[Ранг: 2]
Хм… Во дворе Адрия развернула копьехвостов, но те были на ранг слабее малышки. Получается, она не способна повелевать тварями, которые превосходят её по силе.
Кайрил повернула головку, покосилась на крылышко и недоумённо взъерошила перья. Затем взмахнула им ещё раз – вновь безрезультатно. Обиженно вздёрнув клюв, она затрещала на серпокрыла. Я осторожно провёл пальцем по её спинке, и малышка притихла, но с плеча не слезла, продолжая следить за кругами в небе.
В этот момент Крох поднялся и медленно развернулся в сторону третьей линии обороны. Шерсть на его загривке встала дыбом, хвосты вытянулись, и из груди зверя вырвался низкий вибрирующий рык.
«Опасность», – прозвучало в голове.
Я резко повернулся к десятнику и крикнул:
– Дамм! Крох чувствует опасность со стороны третьей линии!
Десятник обернулся, оглядел пустую улицу, где лишь скрипела от ветра открытая ставня, и перевёл взгляд на двухвостого.
– Целитель, там никого нет, – произнёс мужчина и, нахмурившись, взглянул на меня. – Да и откуда им взяться с тыла?
– Он ни разу не ошибался, – отрезал я, глядя в его глаза.
Несколько секунд Ройс молча смотрел в моё лицо, играя желваками, затем сплюнул под ноги и махнул рукой.
– Кетиль! Бегом к валу! Передай старшему, пусть посмотрят в сторону тыла!
Стражник сорвался с места. Прихрамывая и придерживая перевязь, он вскоре добежал до прохода и, задрав голову, что-то прокричал. Сутулый стражник с перевязанной ладонью пару раз кивнул, и Кетиль, развернувшись, направился обратно, на ходу перехватывая копьё. Однако Крох вновь зарычал и сделал два шага вперёд. Я проследил за направлением его морды: из проулка в конце улицы вымахнула тварь. Следом хлынули еще три, а мгновение спустя я попросту перестал считать. Разношерстные твари сыпались сплошным потоком и неслись на нас, не грызясь и даже не задевая друг друга на бегу.
Я всмотрелся в накатывающую волну и стиснул зубы: у всех зверей были чёрные каналы! Но как эта орава смогла прорваться через первую линию незамеченной⁈
Опрокидывая бурдюки, отдыхавшие у стены стражники мгновенно повскакивали с мест и с копьями наперевес бросились навстречу тварям – те, у кого звери были на улице, бежали бок о бок с ними, а остальные на ходу выпускали питомцев из «карманов». В то же мгновение улица взорвалась звуками: рык перемешался со скрежетом железа и криками. Из общей суматохи выхватывались лишь отдельные голоса – кто-то надрывно звал на помощь, а кто-то перекрывал этот шум рёвом, приказывая держать правый фланг.
Дежурившие на валу стражники остались на местах, а десяток Дамма сомкнул вокруг нас полукольцо, выставив острия наружу, и лишь костолом шагнул вперёд, опустив голову к мостовой.
Пробежав чуть дальше по улице, стражники едва успели упереть тупые концы древков в швы между камнями, как на них с разгона налетели первые твари. Звери насаживались на наконечники, продавливая строй телами. Задние, залезали по спинам передовых, сбиваясь в массу, из которой во все стороны летели клочья шерсти. Видя это, Матеус выругался, торопливо сгрёб инструменты в сумку и накрыл ею живот раненого. Неподалёку засуетились хозяева помеченных зверей: один волоком потащил своего питомца к проёму, другие же повскакивали и, взяв копья, присоединились к полукольцу Ройса.
Внезапно Крох развернулся вбок и, резко вскинув морду вверх, вновь зарычал. Мы с Даммом мгновенно задрали головы, и по моей спине побежали мурашки: с крыши соседнего дома… посыпались твари! Мгновение спустя первые их них с мокрым треском ударились о мостовую и так и остались лежать бесформенными грудами. Следующие валились на них и, отскакивая, катились кувырком по мостовой. Те, кто при падении перебил лапы, дёргались на месте, но тут же с яростным воем ползли вперёд, волоча зады по камням. Некоторые же умудрялись сгруппироваться ещё в воздухе – они мягко пружинили на согнутых конечностях, мгновенно распрямлялись и, без заминок, бросались в спины строю.
– Они лезут с крыш! Тыл! Держите тыл! – заревел Дамм.
Оборона вмиг рассыпалась. Едва развернувшись, воины попытались встретить тварей выставленными остриями, но натиск оказался слишком силён – бойцов сбивали с ног, и над упавшими тут же смыкался клубок тел. Крики неслись отовсюду. В этом хаосе больше не было слышно ни команд, ни имён – один сплошной вой.
На валу тоже стало жарко: круживший в небе серпокрыл наконец сложил крылья и камнем рухнул вниз, а вслед за ним из-за крыш потянулись ещё несколько птиц.
Я откинул клапан ранца, нащупал ткань с меловой пометкой и, вытащив шарик со ста пятью дозами маны, зажал его в левом кулаке.
В этот момент приземистая тварь с плоской головой метнулась к Врину, целясь под колено. Стражник выбросил копьё вперёд, метя в плечо врага, но зверь уклонился от острия. Сместившись в сторону, он вцепился зубами в деревянное древко и рванул его на себя, вырывая оружие из рук стражника. Пиль тут же метнулся к жаровне. Перехватив горячие ручки тряпицами, он перенёс котелок поближе к схватке и резко выплеснул кипяток вместе с варившейся в нём тканью на тварь, заливая морду и лапы. От неожиданности зверь разжал челюсти и шарахнулся вбок. В два шага оказавшись рядом, Дамм тяжёлым сапогом вколотил его голову в мостовую, а Врин точным ударом тут же добил.
– На место вернись! – рявкнул Роис, толкая Врина, чтобы втиснуть обратно в полукольцо, и отступая в глубь под навес.
Стражник попятился, перехватывая копьё поудобнее, и остановившись, бросил на разбросанные тряпицы тоскливый взгляд.
Крох всё это время держался вплотную ко мне, прижавшись плечом к колену. Он не рвался в драку и не рычал попусту, а лишь настороженно следил за боем, всматриваясь в просветы между сапогами стражников. Внезапно двухвостый чуть присел, замер и напряжённо уставился в одну точку впереди.
Проследив за его взглядом, я заметил зверя, который не бросался на людей, а длинными скользящими рывками обтекал дерущихся: обошёл выставленные древки по дуге и перемахнул через тушу павшего сородича, ни разу не сбившись с шага.
На мгновение тварь вскинула морду и уставилась на меня. Я похолодел: её зрачки горели ярким золотом, будто внутри черепа бушевало пламя.
Пальцы на шарике сами собой сжались сильнее, а зверь, припав к мостовой, ринулся к навесу.
Глава 7
Чем ближе подбирался зверь, тем больше он становился в моих глазах, пока наконец не оказался на ладонь выше Кроха в холке. Короткая смоляная шерсть обтягивала его приземистое тело, а вдоль хребта топорщилась жёсткая щетина, вздымавшаяся при каждом мощном толчке лап от перекатов бугристых мышц.
Посмотрев на тварь через восприятие, я увидел под её шкурой залитые чернотой жгуты, но голову окутывало золотое сияние, исходящее из клубка переплетённых нитей. Это ещё что такое⁈
В то же мгновение перед глазами вспыхнули строки Системы:
[Обнаружено существо: Смолистый скользень]
[Класс: D]
[Ранг: 3]
[В тканях существа обнаружена энергия, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]
[Состояние: Разум существа находится под внешним управлением]
Внешнее управление? Никогда не слышал ни о чём подобном! Значит, эта золотая паутина в черепе – чей-то поводок. Но кто держит его сейчас?
Тем временем стражники продолжали сдерживать поток тварей, а от вала доносились свист крыльев вперемешку с руганью.
– Костолом, вперёд! – рявкнул Дамм.
Опустив голову к мостовой, питомец десятника рванул наперерез скользню. Золотоглазый мчался лоб в лоб, не сбавляя хода, однако за долю секунды до тарана резко оттолкнулся от мостовой вверх и в сторону. В воздушном пируэте он пронёсся рядом с костоломом, распоров подреберье зверя выставленной когтистой лапой. Питомец Дамма по инерции пронёсся дальше и, со скрежетом прочертив когтями по камням, рухнул на мостовую. Приземлившись, скользень пробежал ещё немного и резко затормозил перед троицей стражников: Врином, седоусым мужчиной и молодым парнем, чьё копьё было всё в зазубринах и затачивалось, наверное, десяток раз.
Золотоглазый плавно двинулся вдоль строя вправо, и стражники, целясь наконечниками копий в его морду, принялись мелкими шажками разворачиваться вслед за ним. В какой-то момент у молодого сдали нервы – поддавшись эмоциям, он ткнул копьём вперёд. Однако скользень будто этого и ждал: он уклонился от острия и тут же рухнул сверху, впечатывая древко к мостовой. Вместо того чтобы бросить оружие, парень потянул его на себя, развернув корпус и открыв бок соседа.
Заметив дыру в строю, седоусый резко рванул копьё в сторону, пытаясь закрыть брешь выставленным остриём, но пятка древка ушла вбок, а наконечник повело. На миг между стражниками остался просвет в полтора шага. Зверь резко оттолкнулся задними лапами и в один прыжок проскользнул внутрь, чиркнув боком по сапогу молодого. Мгновение спустя стражники попытались развернуться вслед за ним под навес, но в тесноте длинные копья ударились друг о друга остриями.
Дамм резко заслонил меня от зверя, выставив копьё остриём вперёд:
– Какого чёрта он прёт именно к тебе, целитель⁈
Не сбавляя хода, скользень перемахнул через распластанного на настиле раненого и едва успевшего пригнуться Матеуса, и, приземлившись в трёх шагах от нас, оскалился.
В ту же секунду из сотен каналов Кроха потянулись голубые и чёрные нити. Пройдя сквозь белую шерсть, они устремились в сторону и чуть левее сплелись в клубок. Через пару секунд он набух, вытянулся, оброс лапами, хвостами и мордой, и рядом с моим питомцем замер… его двойник!
Тем временем трое стражников всё же развернулись и, обходя зверя с флангов, направили на него острия копий. Остальные позади них тут же сомкнули полукольцо.
Оттолкнувшись задними лапами, двойник рванул к противнику, а следом, забирая вправо, помчался Крох. Скользень наотмашь ударил лапой, пытаясь отбросить несущуюся на него копию, но та тут же распласталась по настилу, и выпад твари лишь опрокинул деревянные козлы. Пока хлынувшая вода растекалась, двойник вскочил и, прыгнув, вцепился в правую переднюю лапу зверя.
Тварь замотала конечностью, пытаясь стряхнуть помеху, и попятилась, но задняя лапа поехала по мокрым доскам, заставив зверя присесть на круп. В этот момент Крох на полной скорости врезался в его правую лопатку и опрокинул тушу на левый бок. Пытаясь сбросить насевшего противника, скользень вскинул лапу и наотмашь полоснул ею, но двухвостый успел отскочить, и когти лишь чиркнули по шкуре, вырвав клок шерсти.
Седоусый стражник тут же ткнул копьём в заднюю лапу скользня, а молодой, зайдя сбоку, вонзил остриё под ребра. Не решаясь лезть в гущу, Врин держал копье нацеленным в морду твари, отвлекая её внимание на себя.
Внезапно двойник разжал зубы и, скользнув к морде врага, вцепился в его нижнюю челюсть. Пока та мотала головой, пытаясь его сбросить, Крох зашёл слева и, поднырнув под шею, вырвал зубами кусок кожи на горле. Кровь ударила толчком, залив белую шерсть двухвостого. Тварь захрипела, помотала головой и, стряхнув двойника, поднялась на дыбы. Однако, качнувшись, она рухнула на выставленное копьё Дамма. Зверь завалился на бок, ударил задними лапами в пустоту, а когда десятник провернул древко, наконец затих.
Чёрная мана хлынула из каналов и, поднявшись над телом, начала испаряться. В то же время золотой клубок размером с кулак просочился наружу сквозь кости черепа и замер. Через мгновение от него отделилась нить и устремилась вверх. Вращаясь на месте, клубок вскоре полностью размотался, и я, задрав голову, увидел, как его светящийся хвост метнулся к крыше дома напротив, скользнул вдоль конька и окончательно пропал из виду. Да что это вообще такое⁈
Едва я опустил взгляд, как стоявший над тушей двойник вдруг покачнулся. Его очертания смазались, лапы истончились, и через пару секунд весь силуэт рассыпался искрами, которые тут же растаяли. Крох отступил на шаг, встряхнулся, обдав ближайшего стражника брызгами крови, и посмотрел на меня.
«Я в порядке», – прозвучало в голове.
– Ты большой молодец, – подойдя к нему, тихо ответил я и опустился на одно колено.
Проведя ладонью по его боку, я с облегчением убедился, что когти твари лишь вырвали клок шерсти, не достав до кожи.
Стражники, бившиеся со скользнем, разошлись по своим местам в полукольце и, вытерев наконечники о край настила, выставили острия копий вперёд. Дамм выдернул древко из туши и скользнул взглядом по спинам своих людей.
– Кетиль, со мной! Аверий, снимай плащ и иди с нами. Вы трое, – он ткнул пальцем в подчинённых, – прикрываете. Остальные – держать строй, никого внутрь не пускать!
Полукольцо расступилось, выпустив их наружу, и тут же сомкнулось. С моего места было видно немного: трое копейщиков образовали клин, а Аврелий, Дамм и Кетиль присели у распластанного костолома.
Из проулка больше не появлялись новые звери, да и с крыши соседнего дома давно перестали сыпаться тела. Последнюю птицу, атаковавшую вал, сбили древками у края настила и докололи на земле – небо над баррикадой очистилось, только легче от этого не стало. Перед строем бившихся из последних сил стражников, перегородивших улицу, всё ещё бесновались твари, а со спины на них наседали те монстры, что успели спрыгнуть раньше.
Вскоре десятник с Кетилем подняли зверя на расстеленном плаще и медленно направились обратно.
– Целитель! – рявкнул мужчина, перехватывая ткань поудобнее. – Спаси его!
Полукольцо вновь расступилось. Донеся костолома, мужчины опустили плащ на настил, и в этот момент из вспоротого брюха зверя толчком выплеснулась кровь.
– Помогите убрать ткань! – бросил я, подсовывая ладони под грудь зверя. – Терон, за таз, и не заваливай на левый бок.
Помощник аккуратно обхватил круп, Кетиль подхватил задние лапы, и мы приподняли тушу. Выдернув из-под неё плащ, Дамм тут же швырнул его за мою спину, а мы медленно опустили костолома на настил правым боком вниз, чтобы разодранное подреберье оказалось сверху. Десятник выпрямился и, задержав взгляд на морде зверя, провёл ладонью по слегка подрагивающей щеке, затем развернулся и в три шага вернулся в строй, где на лету поймал брошенное кем-то копьё.
Опустившись на колени, я откинул клапан ранца и, положив в него шарик со ста пятью дозами, задумался. Кормить зверя перед наркозом нельзя – содержимое желудка может выброситься наружу, и раненый задохнется. Дам ему шарик, когда он придёт в себя.
Быстро свернув пачку тряпиц, я плотно прижал их к разорванному подреберью и крикнул помощнику:
– Зажми здесь.
Терон тут же сменил меня, вдавив ладони. Тёмная струя из-под его пальцев сразу иссякла, однако кровотечение не остановилось – кровь хлынула внутрь.
Освободив руки, я тут же принялся за осмотр. Лапа прошлась по левому боку наискось, оставив три борозды. Крайний коготь вспорол кожу и завяз на рёбрах, другой – лишь рассек мышцу, не пойдя дальше, а вот средний пробил шкуру под рёберной дугой и провалился вглубь. Ничего удивительного – центральные когти у тварей всегда длиннее, да и бок у зверя округлый, так что соседние просто соскользнули по касательной.
Оттянув нижнюю губу костолома, я прижал большим пальцем бледно-розовую десну и отпустил – белое пятно держалось три с половиной секунды, может, четыре. Дыхание зверя было частым и поверхностным, а пульс на внутренней стороне бедра – слабым, торопливым. Потеря крови критическая, счёт идёт на минуты. Что именно там повреждено, я могу лишь догадываться, а значит, выход один – вскрыть брюшную полость.
Осталось решить, где резать. Соблазн работать через готовую дыру велик, но она уходит косо под рёбра, и через неё я увижу разве что то, во что упрусь пальцем, а мне нужен нормальный обзор. Значит, вести разрез придётся посередине, по белой линии, где мышцы сходятся и почти не кровят. Однако, пока зверь на боку, я туда не подберусь.
Я потянулся за склянкой с цветочной водой Серебряного колокольчика.
– Подними его голову, – велел я, вытаскивая пробку зубами.
Едва Терон подхватил морду зверя под нижнюю челюсть, я прижал тряпицы локтем, навалившись всем весом. Пальцами этой же руки оттянул верхнюю губу костолома, а правой – маленькими порциями начал вливать содержимое склянки в пасть. Зверь сделал несколько глотков, осушив её до дна. Опустевшую ёмкость я опустил на настил, и отметил про себя, что в ранце осталась последняя.
– Что это? – спросил помощник, продолжая удерживать морду зверя.
– То, что даст ему шанс дожить до конца операции, – отозвался я и, достав отвар сонного листа, выдернул пробку зубами.
Полная доза усыпит зверя, вот только у пациента и так едва бьётся сердце. Добавлять к тяжёлой кровопотере ещё и угнетение дыхания я просто не могу.
Приняв решение, я влил в пасть на глаз половину отвара, а склянку с остатком поставил на настил, чтобы она была под рукой.
– Он может очнуться посреди работы, – предупредил я, вытягивая из баула кожаный намордник.
– Посреди?.. – Терон покосился на клыки и, сглотнув, всё же протянул руку. – Давайте, я надену.
Я передал помощнику намордник, после чего он накинул его на пасть зверя и, пока челюсти были расслаблены, пальцами вытянул язык наружу между боковыми зубами, чтобы тот не перекрыл дыхательные пути. Моей свободной ладони хватило, чтобы помочь удержать кожаный каркас спереди, пока Терон затягивал пряжку на затылке костолома. Следом я на всякий случай положил рядом дыхательные трубки, надеясь, что они не понадобятся.
Убедившись, что ремни намордника затянуты надежно, Терон бережно опустил голову костолома на настил и выпрямился.
– Возьми плащ за моей спиной, – произнёс я, продолжая удерживать рану локтем. – Разрежь его надвое и скатай в тугие валики.
Выхватив нож, Терон раскроил плотную ткань и скатал обе половины в жесткие жгуты.
– Теперь зверя нужно перевалить на спину, – произнёс я. – И подсунуть валики под бока, иначе туша завалится обратно.
Терон присел на колени у задней левой лапы зверя и, подведя ладони под круп костолома, с силой толкнул его от себя вверх. Пока тяжелая туша перекатывалась на хребет, я смещался следом, удерживая упор на ране. Зверь тут же начал заваливаться обратно – высокий костяной гребень мешал ему лечь ровно.
Удерживая тушу одной рукой, Терон мгновенно загнал первый жгут ткани под один бок зверя. Второй валик я подпихнул под другой, заклинив хребет между ними, и костолом наконец замер пузом вверх. Задние лапы помощник развёл в стороны, передние я подвернул к груди, и живот лёг ровно.
– Придерживай тряпицы, – произнёс я и потянулся за ножом.
Глава 8
Срезав слипшуюся от крови шерсть по краям борозд и вдоль всего живота, от рёберной дуги до паха, я стряхнул жёсткие волоски на настил и обильно обработал кожу серебряным раствором. Затем продезинфицировал ножи, ножницы, щипцы и иглу и разложил их на чистой тряпице.
– Скатай валик и перекрой им намокшие тряпки, – бросил я, кивнув на стопку ткани.
Пока он возился, я взял иглу, продел в неё нить и наклонился к ране зверя. Двумя стежками прихватив зажатый Тероном валик к коже по краям борозды, я затянул узлы, обрезал концы и подёргал – ткань держалась крепко. Помощник убрал руки и размял шею. Я же вновь обработал иглу, вдел в неё нить паучихи и отложил к остальным инструментам.
– Подставь руки, – велел я Терону, беря склянку с антисептиком. Обильно плеснув раствор на его ладони, строго добавил: – Разотри до локтей и ни за что больше не хватайся.
– Понял, – помощник кивнул, размазывая влагу по предплечьям.
Следом я наконец принялся обрабатывать свои руки. Вокруг надрывно кричали люди, лязгало железо, кто-то ревел от боли, но я заставил себя отгородиться от этого хаоса и, стряхнув с пальцев капли, взял нож с тряпицы.
– Сейчас надрежу кожу. Разведёшь края и будешь держать, – произнёс я.
– Долго?
– Пока не скажу «хватит».
Помощник кивнул и уставился на нож. Лезвие пошло вниз, рассекая слой за слоем: кожа, подкожная клетчатка, плотная белая полоска, где сходились мышцы, а затем – блестящая брюшина, которую я приподнял пальцами, чтобы не задеть кишку, и рассёк. Разрез получился длинным, от мечевидного отростка почти до пупка.
– Разводи, – бросил я.
Терон осторожно растянул края раны, и из открывшегося живота толчком выплеснулась скопившаяся внутри кровь, увлекая к разрезу петли кишечника. Я принялся промакивать полость, но уже к четвёртой тряпице понял: за то время, что уходит на очистку, натекает почти столько же. Это очень плохо…
Всплывавшие петли оказались розовыми и тёплыми, без подтёков и вспоротых стенок – кишечник цел, хоть в чём-то повезло. Ощупать каждую как следует получится попозже, когда остановлю кровотечение. Сейчас каждая потерянная минута может стоить ему жизни.
Смочив серебряным раствором широкий лоскут ткани, я укрыл им петли кишечника, оставив открытым лишь верхнюю часть разреза. Ладонь скользнула вглубь, под рёберную дугу – туда, куда проник коготь, и пальцы почти сразу легли на селезёнку. Осторожно скользя по капсуле, я нащупал место, где гладкая поверхность обрывалась глубоким провалом, и на секунду поверил, что смогу обойтись швом. Однако стоило подтянуть орган повыше и развернуть к свету, как надежда исчезла: коготь прошёл по воротам селезёнки, где в неё входили все главные сосуды. Зашивать нечего.
Сдвинув пальцы к основанию, я нащупал уходящую вглубь сосудистую ножку и крепко пережал её – толчки под ладонью сразу ослабли. Затем завёл вторую руку ниже, к основанию желудочно-селезёночной связки, где наткнулся на разорванную ткань и второй пульсирующий сосуд, из которого толчками вытекала кровь. Как только я пережал и его, полость наконец перестала наполняться.
– Значит, два источника, – я выдохнул.
В этот момент перед глазами развернулось сообщение Системы:
[Существо: Гребенчатый костолом]
[Класс: C]
[Ранг: 3]
[Состояние: Разрыв селезёнки в области сосудистых ворот, сохранение органа невозможно. Разрыв желудочно-селезёночной связки с повреждением сосуда. Острая кровопотеря (около пятой части объёма).]
[Рекомендованные действия: Удаление селезёнки с перевязкой сосудистой ножки. Перевязка повреждённого сосуда связки. Ушивание разорванной ткани]
После удаления селезёнки иммунитет зверя ослабнет, он будет быстрее выдыхаться при долгих нагрузках, но это сохранит ему жизнь.
Когда кто-то из стражников, пятясь, наступил сапогом на угол настила, лежавший рядом со мной Крох приподнял голову и рыкнул. Мужчина тут же отскочил, даже не обернувшись, а двухвостый опустил морду на лапы и уставился на меня сапфировыми глазами. Вдруг под воротником что-то зашевелилось. Я повёл плечами – возня прекратилась, кожу щекотно мазнуло пером, и меня будто обухом ударило: Адрия! Когда только малютка успела залезть под рубаху?
Впрочем, сейчас это совершенно неважно. На кону стоит жизнь, а чтобы начать шить, мне нужно освободить пальцы.
– Подержи край разреза одной рукой, – произнёс я Терону, – а вторую просунь вот сюда. Возьми пальцами то, что я сейчас держу, и крепко сожми.
Помощник побледнел, но подчинился. Осторожно, палец за пальцем, я передал ему ножку селезёнки, проследив, чтобы он пережал её ближе к хребту – у основания разорванного сосуда.
– Держи крепче, – бросил я.
Стиснув зубы, мужчина уставился в одну точку.
Так, медлить нельзя – Терон не сможет долго удерживать пучок сосудов. Начну с желудочно-селезёночной связки, там работы на пару минут.
Не выпуская повреждённый сосуд из левой руки, я взял иглу со вдетой нитью. На ощупь, под пальцами, провёл её сквозь ткани, зажал в кулаке и быстро сформировал петлю. Сдвинув левые пальцы чуть выше, я накинул нить на сосуд и затянул первый узел. Затем разжал хватку – нить выдержала, кровь больше не вытекала. Быстро осушив рану тряпицей, я замер, вглядываясь в место разрыва: не просочится ли капля? Но нет… всё оказалось в порядке.
Осталось зашить разорванную связку. Оставь я в этой соединительной плёнке дыру, и при первом же прыжке или быстром беге внутрь провалится петля кишечника. Края раны зажмут её, перекрыв кровоток, и тогда всего через сутки зверь погибнет в страшных муках, а хозяева так и не поймут, отчего.
Стежок за стежком я стянул края разорванной ткани, аккуратно обходя остальные сосуды, и, завязав последний узел, обрезал нить.
– Теперь селезёнка, – произнёс я, заводя щипцы вглубь.
Губки инструмента сомкнулись на ножке чуть выше пальцев помощника.
– Убери руку и возьми рукояти, – бросил я, разворачивая их к нему. – Держи ровно, не води из стороны в сторону.
Терон осторожно вытащил кисть из разреза и, перехватив щипцы, сжал губы.
Освободившись, я развернул перевязываемый пучок к свету и медленно провёл вдоль него подушечкой пальца. Почти вплотную к сосудам прилегала узкая дольчатая полоска бледно-розовой ткани – хвост поджелудочной железы. Если я затяну её в узел заодно с сосудами, то через двое суток этот нежный орган начнет гнить.
Вдев нить, я поддел розовую полоску ногтем, отодвинул её вниз, к хребту, и прижал пальцем. Прошив ножку насквозь у основания, обвёл нить вокруг одной половины пучка и, туго затянув, перекинул её через вторую, после чего связал концы, вдавливая узел в толщу тканей. Второй нитью, для страховки, перехватил всё вместе чуть выше первого шва. Не будем пока проверять надёжность узлов.
– Не расслабляйся, – бросил я, нащупывая ножницы.
– Куда уж, – выдохнул помощник, не разжимая ладонь.
Лезвия рассекли ножку выше обоих швов. Я оставил пенёк длиной в палец, поскольку при укороченном срезе нити легко соскользнули бы с гладкой культи во время первого же движения зверя. Скользкая селезёнка размером с два кулака легла в мою ладонь. Осторожно вынув орган из полости, я опустил его на расстеленную сбоку тряпицу и вытер пальцы о край.
Вдруг кто-то рядом упал, и до меня донёсся рык.
– Убейте эту тварь! – рявкнул Дамм. Следом послышался свист рассекаемого воздуха и хриплый вой нападавшего хищника.
Вокруг продолжался бой, отовсюду доносились крики и редкие щелчки арбалетов, но для меня существовал только тяжелораненый зверь.
– Медленно разжимай, – произнёс я.
Терон осторожно ослабил хватку и протянул мне щипцы. Быстро отложив инструмент в сторону, я замер, не сводя глаз с культи. Время словно замедлилось, через пару секунд выступила капля, и я тут же её промокнул. Еще раз бережно развернув пучок, я окончательно убедился, что в узлы попали только сосуды, а бледная полоска железы осталась невредимой в стороне.
В этот момент со стороны вала истошно заорали, перекрывая лязг и рычание:
– Помогите! Помогите, их слишком много!
Терон тут же поднял голову и, уставившись куда-то за мою спину, побледнел ещё сильнее, чем во время работы со щипцами.
– Не отвлекайся, – сказал я. – Помой руки.
Помощник сглотнул и потянулся за склянкой.
Срезав временные стежки, удерживавшие валик, я снял его и, вытащив из борозды намокшие тряпицы, осторожно прощупал рану внутри, проверяя, не завалилось ли чего в глубину. Затем, петля за петлёй, по всей доступной длине пропустил кишечник между пальцами: розовый, тёплый, без проколов, вздутий и пятен. Осмотрев ложе, где ещё недавно находилась селезёнка, прошёлся по краю печени, ощупал желудок и обе почки. Спустившись ниже, к паху, нащупал тугой, налитый мочевой пузырь. Его упругая стенка была целой, а окружающие ткани – чистыми, без следов кровотечения.
Лишь край сальника оказался надорван, медленно набухая багровыми каплями. Кровь оттуда не била струёй, но за ночь из-за этой мелочи в брюшной полости скопился бы внушительный объём. Крепко перевязав основание разорванного участка нитью, я отсёк лохмотья, отложил их в сторону и уцелевшей жировой тканью бережно укутал культю селезёнки.
Напоследок я нащупал изнутри вход в раневой канал, уходящий глубоко под рёбра, и провёл по нему пальцем. Ни шерсти, ни обломка когтя, ни грязи в нём не застряло, а рваные края борозды лишь слегка сочились кровью. Дойдя до конца хода, я упёрся в плотную упругую преграду и, вдавливая подушечку пальца, провёл вдоль неё в обе стороны, выискивая прореху, но нет – диафрагма тоже оказалась целой.
– Дай две склянки с серебряным раствором, – произнёс я, протягивая руку.
Терон вложил две ёмкости в мою ладонь, и я принялся за промывание. Узкой струйкой обработал ложе селезёнки, следом – желудочно-селезёночную связку, а затем направил раствор в нижнюю часть, где скапливалась кровь. Мутную жидкость я тут же промакивал тряпицами, после чего отправлял их на растущую кучу у колена.
Тем временем со стороны прохода в валу донёсся топот сапог, и чей-то звонкий голос потребовал построиться поперёк дороги. Все же скосив глаза, я увидел, что к нам, пригибаясь, бежали люди в форме городской стражи.
Хватило одного взгляда, чтобы понять: они недавно участвовали в бою. У одних виднелись разодранные когтями наплечники, у других предплечья были перетянуты ремнями поверх окровавленных повязок, а некоторые вместо копий сжимали лишь обрубки в половину прежней длины.
Широкоплечий мужчина с вмятиной на нагруднике, бежавший первым, махнул рукой, что-то крикнул, и его люди, разбившись на тройки, ринулись в бой. На ходу несколько человек выпустили из «карманов» питомцев, и один из зверей тут же сшиб пятнистую тварь, подмявшую под себя стражника. Тот кое-как выбрался из-под туши, отполз на четвереньках к стене и, привалившись к ней, принялся ощупывать рёбра.
