Текст книги "Мошенник (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Будь чист душой и телом. Не допускай грязи ни на кожу свою, ни в волосы, ни в помыслы. Чистота – не только в воде и мыле, но в умении вовремя сбросить грязные мысли, как старую шерсть.

Ктава, заповедь от Кобалии.

Бал был роскошный. Маскарад, любимое развлечение города Таймуранг. И поскольку в масках были почти все, Реньяро явился не как камердинер Мальдисса, а в натуральном обличье, в качестве «гостя» своего друга.

И в этом натуральном обличье он мгновенно слился с толпой.

Этот бал был куда пышнее того, что устроили на Матернидис. Сотни гостей, сплошь знать, причем многие инкогнито. Реньяро шнырял среди них, разведывая обстановку. Прислушивался к разговорам, все замечал и все подмечал. Как и обычно на таких балах, вскоре он уже мог рассказать о многих из присутствующих больше, чем их лучшие друзья.

Сегодня ему не было здесь конкретного дела. В ворковании со своей любезной Мальдиссу помощь не требуется, почтенный Арузелис еще не прибыл, а никакой проказы Реньяро для этого вечера не припас, да и не собирался ничем таким омрачать вечер.

Возможно, есть смысл и ему с кем-нибудь познакомиться. Взгляд пробежался по множеству декольте… лица у большинства скрыты под масками, но прекрасные дамы Таймуранга возмещают это в другой области.

Кроме обычных светских бесед и пустых разговоров в бальном зале идет еще один – сигнальный. Так называемый дамский язык, который, однако ж, понятен и опытным кавалерам, ибо в противном случае в нем не было бы смысла. Язык вееров, перчаток, украшений, масок и мушек. Язык символов, сигналов и полунамеков.

Сначала маска. Закрывающая все лицо – полное инкогнито, спросить имя будет дурным тоном. Полумаска – допустимо знакомство, но если при этом дама касается левого виска – узнавать ее нельзя.

Дальше смотрим на мушки. У глаза – страсть, у губ – кокетство, на щеке – благосклонность, на лбу –официальность, на виске – дерзость, под губой – осторожность. Форма тоже имеет значение. Сердечко – влюблена, полумесяц – готова к ночи страсти, звезда – магия или политика, слезинка – в трауре.

Раскрытый веер приглашает подойти. Полураскрытый – повременить. Закрытый – отказ. Веер у губ – нас слушают. Уроненный – просьба вмешаться или выручить.

Важны перчатки. Если надеты обе – дама любезна, но официальна. Если правая снята – разрешено ухаживание. Если снята левая – только светский разговор. Если одна из них полуспущена – дама еще не определилась. Врученная кавалеру перчатка обещает встречу. Если кавалер перчатку возвращает – отказ, а если еще и выворачивает наизнанку – отказ грубый, оскорбительный.

Если перчаток нет, но есть кольцо – дама замужем. Ожерелье – замужем счастливо, любит супруга. Брошь – имеет детей. Тиара – никакие ухаживания приняты не будут, абсолютная преданность.

Мужская азбука беднее. Поклон с рукой на сердце означает согласие и честное слово. Прикосновение к маске – обещание молчать. Рука на эфесе – готовность защитить. Демонстративно надетая перчатка – отказ. В случае, если кавалер понял и принял сигнал, но не желает привлекать к даме внимание, то будет говорить, глядя в другую сторону или даже стоя к ней спиной.

Это сложная система, но Реньяро знал ее лучше всех. Вон та дама верна мужу и останется холодна к любым ухаживаниям. Та тоже верна… но будет не против, если ее поуговаривают. У той муж уехал в путешествие и она открыта для предложений. Та – вдова, но ее скорбь длится уже второй год и она будет рада утешению. У той игривое настроение, и она ищет приключение на один раз. А вон та… хм-м-м-м…

Реньяро не считал себя волокитой. На его счету действительно было множество любовных побед, но в них его больше интересовала охота, чем добыча. Чем дама недоступнее, чем труднее ее завоевать – тем желаннее она становилась в глазах Реньяро. Как правило, добравшись до сладкого плода, он очень быстро остывал к предмету своей страсти.

Иногда это приводило к неприятным сценам.

Женщина, к которой он подошел, была в полумаске, носила мушку у левого уголка губ, не имела перчаток и броши, зато на ней были кольцо и ожерелье. Рот она прикрывала веером, касалась левого виска и смотрела не на Реньяро, а в сторону, на танцующих.

Он узнал ее. Даже в маске – узнал по… другим признакам. Браута э’Сандерра, молодая жена бургомистра Таймуранга. Первого из дожей Нураона, самого из них богатого и влиятельного. Единственного в этом городе, перед кем склоняется даже дон Ровегар.

Неудивительно, что она стоит одна и скучает. Дож старше своей жены на двадцать лет и болезненно ревнив.

Реньяро выдержал должную паузу, остановившись ровно на таком расстоянии, чтобы это не показалось нахальством. Чуть склонил голову, глядя немного в сторону, но при этом протянув руку ладонью кверху и касаясь маски пальцами другой. Прекрасная Браута на миг задумалась, оценивающе глядя на Реньяро, а потом ответила улыбкой и взялась за кончики его пальцев.

Оркестр как раз заиграл каракаллу. Не забывая поглядывать на Мальдисса и его любезную, Реньяро подхватил партнершу и пустился с ней по залу – благо мужа Брауты на балу не было, у него возникли какие-то срочные дела, и он отбыл, оставив супругу веселиться.

Но, конечно, руки плут держал при себе. За красавицей догарессой пристально наблюдают. Вон тот верзила – человек дожа. И тот коротышка в черном – тоже человек дожа. Причем коротышка, пожалуй, опаснее верзилы – у него взгляд убийцы.

Реньяро навидался таких взглядов.

Зато наконец-то явился Арузелис. Пыхтящий толстяк сразу выцепил взглядом Мальдисса и принялся добросовестно отрабатывать гонорар – оттеснил его от прекрасной Аталии и стал выговаривать, что сын занимается пустяками, когда мог бы заниматься делом.

– Потом, потом потанцуешь со своей вертихвосткой!.. что?.. что?.. не верти… а кто?.. ах, дочь дожа!.. мои извинения, медам, мои извинения!..

– Что вы, что вы!.. – склонилась в реверансе Аталия, едва сдерживая улыбку.

Как и ожидал Реньяро, Арузелис, этот тороватый хитрец, воспользовался приглашением, чтобы заодно обстряпать и свои делишки. Он тоже сразу принялся заводить знакомства. Но это было Реньяро на руку, потому что Арузелис-то был как раз настоящим, неподдельным негоциантом – и он сообщал всем, кто слушал, что Мальдисс – его сын.

– Да-а-а-а, сын у меня в зрелый возраст вошел… – кивал Арузелис, похлопывая Мальдисса по плечу. Пора ему уже жениться… Давно подыскиваю ему подходящую невесту…

А когда начался второй тур каракаллы, Реньяро с партнершей оказались за спиной дожа, и Реньяро постарался задержаться, прислушаться, потому что граф э’Тароль тихо говорил со своим секретарем. Тот листал… да, дворянскую книгу Великого Змея. Показывал герб, инкарну и негромко говорил, что все верно, этот человек действительно один из первых богачей Изгиба, вот его портрет… правда, на нем он лет на двадцать моложе и на пару кошек легче, но сходство несомненно.

Дож медленно кивнул, а Реньяро облегченно выдохнул. Дартуро э’Тароль – главный бастион в затеянной им осаде. Он горд, очень умен и отнюдь не наивен.

В то же время Реньяро, кажется, самому сейчас угрожает опасность. Краем взгляда он заметил коротышку в черном – тот пристально следил за Реньяро и Браутой, и глаза его все сильнее сужались. Будет не очень хорошо, если дожу доложат, что его жена была благосклонна с каким-то типом…

Браута тоже это поняла. Она уже открыла рот, но Реньяро ее опередил. С сожалением отпустив руку красавицы, он склонился в поклоне и сказал:

– Медам, прошу меня простить. Я должен отлучиться, чтобы помочь своему близкому другу.

– Я с ним знакома? – полюбопытствовала Браута.

– Боюсь, пока что нет, но я надеюсь вскоре вас познакомить. Не спрашиваю вашего имени, не знаю, кто под маской, спрошу лишь: на каких еще вечерах вы бываете, где мне может снова улыбнуться счастье?

– О, боюсь, я не так часто выхожу из дома, – слабо улыбнулась Браута. – Завтра Бархатный Медведь, а по Бархатным дням мы с супругом посещаем баню.

– В котором часу, если не секрет?

– В седьмом полуденном или немного раньше… ой, только вы никому не говорите. Послезавтра же… право не знаю… все ближайшие праздники не располагают к веселью… ни Голодный День, ни Жадный… быть может, в Культидис…

– Прошу извинить, мой друг уже нуждается в срочной помощи, – прервал ее Реньяро, косясь на уже идущего к ним коротышку в черном. – Вы прекрасны, медам, и эти два тура каракаллы я навеки сохраню в своем сердце.

С этими словами он исчез. Почти что удрал, пронесся по коридору и скрылся за неприметной дверью, откуда сразу раздалось журчание.

Опорожняясь, Реньяро размышлял. Для Мальдисса он, в общем-то, сделал все, что было можно, дальше все зависит от него самого. Осталось разыграть последний акт, но для него время еще не пришло, нужно выждать минимум пол-луны, а лучше и целую. Чтобы все прошло без сучка и задоринки, потребуется еще немного денег, но добытого в «Медном Зольдо» должно хватить с лихвой.

Так что… можно уделить немного времени самому себе. Тем более, что завтра Бархатный день.

Бани Таймуранга – это настоящее чудо. Кусочек Сальвана на грешной земле. Когда заряжают ледяные осенние дожди, когда ударяет зимняя стужа, когда по улицам стелется холодный черный думан – нет ничего лучше горячей воды и влажного пара.

В огромном, тесном приморском городе, где люди живут друг у друга на головах, подвалы сыры, а каналы служат одновременно улицами, стоками и свалками, без общественных купален не обойтись. Таймуранг давно вымер бы от заразы, не будь в каждой его секции множества бань – от маленьких полуподвальных мылен до настоящих каменных дворцов.

Но дож э’Сандерра, конечно, ходит в самую лучшую и знаменитую – «Семь фонтанов»

Здесь семь больших залов. Стены отделаны мозаикой, в воду добавляют душистые масла, а гостям подают вино, фрукты и горячие пирожки. Огромные бассейны с подогретой водой, душевые фонтаны, повсюду цирюльники, костоправы и массажисты. Под сводами клубится пар, вода бежит по желобам, банщики перекрикиваются, шлепают по мрамору босые ноги. Пахнет горячим камнем, щелочным мылом, лавровым листом, мокрыми полотенцами и уксусом, которым протирают скамьи.

Матроса или работягу в «Семь фонтанов» не впустят. Только чистая публика с туго набитым кошельком. Вход в общую часть стоит десять арф, а отдельный кабинет – три полновесных дукатона.

Кабинета Реньяро брать не стал. Как и все в «Семи фонтанах», он сдал шпагу, обменял десять дукатонов на банные жетоны, разделся и переобулся в деревянные сандалии, лицо же скрыл под мягкой шелковой маской, скрывающей лицо – так называемой «безымянкой». Это лучший способ соблюсти приличия – нет срама, если никто не знает, кто ты есть.

В бане стыдятся не наготы, а имени.

Хотя в залах «Семи фонтанов» и без масок непросто различить хотя бы силуэт. Воздух здесь – это густой пар, в котором движутся туманные фигуры. Реньяро окунулся в бассейн и с полчаса просто нежился в ароматной воде, не забывая поглядывать на входную дверь. Время от времени он оттягивал нижнюю часть маски и съедал несколько виноградин или кусок пирога.

«Семь фонтанов» находятся на островке, а точнее отмели. Здесь сходятся две из шести речушек Таймуранга. Подойти можно по одному из двух мостов, но можно и подплыть на баркетте – и дож с супругой наверняка прибудут по воде, зайдут с отдельного причала. Но вот этой самой двери им не миновать – и хотя они будут, конечно, в масках, Реньяро не сомневался, что распознает обоих. Дожа – по изрядному росту и фигуре цапли, а догарессу по… кхм… в общем, узнает.

…А вот и они. Какая несочетающаяся пара. Реньяро сразу погрузился по горло, глядя на дожа и его благоверную сквозь облако пара. Подплыл поближе, обогнув толстяка с неряшливой, клочковатой бородой, выбивающейся из-под маски… ха, а ведь это один из подрядчиков, что торговались за Эльфову башню. Да-да, это… Реньяро забыл фамилию, но клочковатая борода и серьга в ухе точно его, такие вещи плут помнил цепко, мог узнать человека по родинке, по сломанному ногтю.

Это важное умение, когда живешь в городе, который так любит маски.

Подрядчик Реньяро, разумеется, не узнал. В банях и не принято показывать, что ты кого-то все-таки узнал, это очень дурной тон, это все равно что вскрыть чужое письмо – но подрядчику, думается, было бы наплевать.

Но он молчит. Реньяро спокойно обогнул его и схватился за бортик, выглядывая ровно настолько, чтобы видеть, куда пойдут дож и догаресса. Скорее всего, возьмут отдельный кабинет, но нужно заметить, какой именно…

А, нет. Погружаются прямо здесь, входят в бассейн, причем дож помогает супруге не споткнуться. Любопытно. Сегодня ему хочется быть поближе к народу или он просто предпочитает общие залы?

Их многие предпочитают. Отдельные кабинеты невелики, с тем же успехом дож может искупаться и дома. В «Семь фонтанов» приходят ради его бассейнов, ради огромных парилен и душевых фонтанов… а еще ради тайных сделок, большой политики и просто отдыха там, где ты – не ты, а просто некто под шелковой маской. Там, где дож, гвардеец и ростовщик как бы на равных, потому что все голые, и все в одинаковых личинах.

И следующие два часа Реньяро аккуратно и осторожно следовал за царственной четой. Кроме него их никто не узнавал, никто не обращал внимания – разве что взгляды нет-нет, да и задерживались на бесподобной фигуре медам Брауты.

Как следует искупавшись в зале Первой Воды, с которого все начинают, они перебрались в зал Теплого Дождя, где бассейнов нет, зато множество фонтанов и водопадов, пол по колено залит водой, а в воздухе висит морось.

Далее был зал Белого Пара, где в огромной, похожей на амфитеатр парной возлежали и восседали разомлевшие купцы и дворяне.

Потом зал Холодного Зеркала – с огромным глубоким бассейном с ледяной водой.

Потом зал Горячего Мрамора – самый жаркий из всех, с подогреваемыми лежаками и девушками-хлестательницами.

Потом снова зал Холодного Зеркала, куда медам Браута нырнула с разбега.

Следом зал Зеленой Купели – с небольшим горячим бассейном и окружающими его двенадцатью купелями, с разными травами и лечебными настоями.

И наконец последним, после нескольких кругов по всем предыдущим – зал Золотого Льва, где нет купания, зато можно полежать или посидеть, закутавшись в простыню, получить массаж, подстричься или пустить кровь, выпить вина и отведать легких закусок.

Шанс все не представлялся. Дож ни на минуту не разлучался с женой. Однако было и хорошее – судя по всему, дож сегодня без охраны. Его можно понять – кому захочется, чтобы охрана видела интимные части хозяина и его жены, зная, что это хозяин и его жена?

На остальных-то посетителей наплевать – им же неведомо, что среди них сам дож. Пусть пялятся хоть до слепоты.

Но жену он не оставлял ни на минуту. В какой-то момент Реньяро уже решил, что удача сегодня не улыбнется, потому что владыка Таймуранга сказал, что полежит еще немного в Горячем Мраморе, нырнет в Холодное Зеркало, вымоется в Теплом Дожде – а потом на выход. Реньяро прекрасно все слышал, поскольку покоился на соседнем лежаке, целиком накрывшись простыней и только иногда высовывая руку за бокалом холодного шипучего.

Но вот именно здесь удача и улыбнулась, поскольку медам Браута ответила, что уже очень перегрелась, так что она, с позволения супруга, совершит краткое омовение – и в раздевальную. Тем более, что ей одеваться дольше, и он опять будет сердит, что она копается.

Дож кивнул, выпрямился во все свои семь локтей и зашагал в зал Горячего Мрамора. Реньяро же мгновенно выскользнул из-под простыни, мгновенно оказался рядом со скучающей массажисткой, сунул ей десять деревянных позолоченных жетонов, каждый из которых стоит полдукатона, и шепнул, кивая на дожа, что хочет сделать сюрприз приятелю. Пусть банных дел мастерица расстарается и как следует его намнет и нахлещет в Горячем Мраморе. Только пусть не говорит, что ей заплатили, а скажет, что сама захотела, потому что очень уж ей этот таинственный мессир понравился. Приятелю тогда будет особенно приятно.

Сам же Реньяро опрометью бросился за покачивающимися бедрами медам Брауты.

Он настиг ее уже в раздевальной – прохладном помещении, похожем на каменную рощу или лабиринт, со множеством закутков и крестообразных, разделенных на четыре ячейки шкафов. Ключ от одного из них висел и на шее Реньяро – вместе с остатком банных жетонов, которые в «Семи фонтанах» принимаются как деньги, а на выходе обмениваются на монеты.

Но он пошел не к своему шкафу, а последовал прямо за медам Браутой.

Та исчезла за дверью уборной. В банях, да и большинстве домов Нураона так зовется комнатка для переодевания, а заодно отправления нужды и быстрого омовения. В бедных домах это означает просто рукомойник, в богатых – стенную трубку, из которой льется вода, если дернуть веревочку.

Реньяро повременил с минуту, дабы не сконфузить даму, а услышав звук льющейся воды – снял маску и открыл дверь.

– Ах!.. – прикрыла лицо красавица. Она тоже только что сняла маску, но еще не успела начать одеваться.

– Ох!.. – прижал руки к груди Реньяро. – Тысяча извинений, вы забыли закрыть дверь!

На самом деле она не забыла. Медам Браута, конечно, повернула защелку. Но в банных уборных оные только для проформы, и Реньяро без труда поднял ее, просто надавив на дверь и всунув в щель банный жетон.

Они очень тонкие – их специально такими делают, чтобы легко размокали в воде.

– Выйдите же!.. – сердито сказала Браута, когда пауза начала затягиваться.

– Конечно, моя до… о нет!..

Голос Реньяро стал испуганным. Словно услышавший волка олень, он юркнул внутрь и повернул защелку.

– Там моя жена! – доверительно сказал он. – Прошу, не выдавайте!

– Но… мы же ничего не делаем! – растерянно ответила Браута, отрывая ладони от лица.

– О, моя дорогая, вы не представляете, что это за мегера, – вздохнул Реньяро, прижавшись ухом к двери. – Меня женил на ней отец – ради денег, чтобы спасти семейное дело. Она вдова, прежнего мужа загнала в гроб, на двадцать лет меня старше, злей цепной собаки и болезненно ревнива. Стоит ей увидеть меня рядом с такой красавицей, как вы, и можно звать жреца, можно звать жреца!.. Меня отпоют!.. ох, какая тяжелая у нее рука!..

Медам Браута, которой все это было донельзя близко, сочувственно вздохнула и подошла ближе, тоже пытаясь расслышать, что происходит снаружи. Реньяро виновато ей улыбнулся, глядя прямо в глаза – и взгляд его был таким, что внутри догарессы что-то затрепетало.

– Вы вправду считаете, что я красива? – с игривым любопытством спросила она.

– Словно утренняя заря, – искренне ответил Реньяро, кладя руки ей на талию.

– … Нет, подождите, мы не можем!.. Мой муж!.. он вот-вот придет!..

– Не волнуйтесь, драгоценная, ваш муж пожелал еще немного задержаться, он решил напоследок сделать массаж…

– Ах, тогда другое дело!.. но откуда вы знаете?.. ах, ах!..

– Тише, медам, тише, не стоните так громко, нас могут услышать…

– … Кажется, ваш муж закончил и разыскивает вас, – тихо сказал Реньяро, прижав ухо к двери, пока смущенная Браута надевала чулки и подвязки. – Выходите, я останусь здесь и выжду, чтобы вас не компрометировать.

– Спасибо, – тихо ответила красавица. – Это… нам не стоило…

– Не стоило, – согласился Реньяро. – Но увижу ли я вас снова, моя богиня?

– Если пожелаете, – опустила глаза Браута. – Но мой муж редко позволяет мне побыть одной… обычно рядом либо он, либо охрана… я бываю одна только в своей спальне, но это в палаццо… дожа…

– Ни слова больше, моя любовь, – коснулся ее запястья губами Реньяро. – Если для новой встречи пришлось бы пройти сквозь паргоронские легионы – я сделал бы и это.

Браута зарделась и торопливо выскользнула из уборной – ее супруг уже в голос выкликал благоверную. Реньяро замер, застыл у двери, слушая, как Браута щебечет, что заскучала, что зайчонку должно быть совестно, что так задержался, хотя обещал просто быстренько окунуться еще разок, а она тут одна тосковала целый час…

И Реньяро слушал не только это. Он слушал сетования дожа, его жалобы на жуликоватых капитанов торговых судов, на этих храковых купчишек, которые не желают платить справедливую пошлину и прячут дорогие товары, маскируют их под всякую дешевку и пытаются так занижать положенный городу процент. Хотя теперь, когда дож ввел закон о праве выкупа… ха-ха-ха, как вытягиваются у купцов рожи, когда таможня просто выкупает у них весь товар по той цене, которую они сами же и объявляют!

– Скупой платит дважды, а мошенник – всегда, – скрипучим голосом говорил дож, проходя совсем рядом с уборной, где притаился Реньяро. – Кто считает себя умнее меня, того я всегда оставлю в дураках…

Реньяро не услышал ничего нового. Он и так знал о таможенных законах Таймуранга. Но раньше он не задумывался о них, а теперь ему вдруг пришла блестящая мысль…

Мальдисс все равно еще долго не закончит со своей любезной. Пожалуй, можно успеть провернуть еще одну проказу.

Только начинать нужно прямо сейчас.